Like an Oleander

Циньсинь становится свидетелем того, как её частную собственность превращают в орудие массового демонического поражения. Её дядя Ао Гуан гордился бы ей. Так или иначе, здесь всё ещё есть Ню Мо-ван и он намерен разобраться, что происходит. Он медленно подходит к Михоу и прижимает к его затылку лезвие гигантского топора топор. Черт. Циньсинь пора бы сматываться. Но, несмотря ни на что, она не может сделать ни шагу назад. Михоу рвано выдыхает, оборачиваясь через плечо. Ню Мо-ван замахивается. – ЭЙ! Стой! – Циньсинь соскакивает с места. – Я требую аудиенции! – Ха?! – Ню резко оборачивается в недоумевающей ярости (или, может быть, яростном недоумении). – Дракон!? Мне от вашего роду покоя нет, ублюдки! – ДА, ТЫ ПРАВ! – Вскрикивает Циньсинь с новообретенной смелостью. – Я ПРИШЛА СЮДА ЗА ЭТИМ! ГДЕ МОЙ БРАТ, АО ЛЕ? СЫН ДРАКОНА ЗАПАДА! – ХА! – Ню высоко задирает голову с лающим смехом. – Ублюдок завалился ко мне во дворец вместе с Сунь Укуном и танским монахом, но я надрал этим идиотами задницы! Они убегали на Запад, когда я их выгнал! – ОТЛИЧНО! – продолжает Циньсинь размахивать руками. – СПАСИБО, ЧТО НАДРАЛ ЕМУ ЗАДНИЦУ! Бык наконец-то возвращается к Михоу, но в тот момент, когда он бьёт топором, лезвие врезается в песок. Растерянный взгляд яогуая мечется по пространство двора, пока он не задирает голову. Шестиухая Макака стоит на крыше здания, её тяжёлое дыхание выдают вздымающиеся плечи. Фиолетовый фонарь висит у неё на поясе, как что-то старое. По крайней мере, Циньсинь рада, что действительно смогла выиграть для него время. – ЭЙ! – гремит голос Ню Мо-вана, лезущего на стену, – ВЕРНИСЬ, КОГДА Я ПЛАНИРУЮ ТВОЁ УБИЙСТВО, ГРЯЗНАЯ ОБЕЗЬЯНА!

***

– Я не знала, что моим товарищем будет Шестиухая Макака, – признается Циньсинь перед зеркалом с отражением лица её отца. – Небесные приматы всегда были раковой опухолью нашего рода, – кивает головой Ао Ран. – Во всяком случае, ты узнала, где находится твой брат? – Он отправился в путешествие с танским монахом и Сунь Укуном. Лицо её отца округляется, несмотря на то, каким невозмутимым он пытается быть. – Это… это… на самом деле, из этого можно вынести нечто полезное. Циньсинь резко поднимает на него глаза. – Ха?? – Танский монах – избранник Будды, его первый ученик… сопровождать его в таком путешествии – большая честь, – Ао Ран задумчиво потирает свою тонкую длинную бороду. – Прекращай его поиски и возвращайся домой. Я вынесу вердикт о престолонаследии, когда Ао Ле переживёт путешествие. – Ах. – Циньсинь укоризненно хлопает глазами. – Конечно, отец. Когда образ отца тает, из-за спины Циньсинь вальяжно вырастает Люэр Михоу. Он с удовлетворением ловит её удивление, на плоском лице появляется острая улыбка. – Привет, – буднично говорит Михоу. – Привет, – морщится Циньсинь, складывая все свои вещи в походную сумку. – Ты зашёл попрощаться? – Да. Она замирает, недоверчиво оборачиваясь. Но в этом нет никакого подвоха: Михоу просто стоит там со спокойным лицом, которое накрывает тень непостижимой эмоции. Он слегка щурит глаза, когда оборачивается в сторону заката, уголки его губ разведены в подобии прощальной улыбки, в этом есть что-то ностальгическое, подмечает Циньсинь. Возможно, кажется ей всего на секунду, в другой жизни они могли бы стать друзьями. (Только возможно.) (И только на секунду.) Потому что в следующий момент Шестиухая Макака растворяется в каскаде ниспадающих теней, и любое воспоминание о ней кажется Циньсинь просто жутковато-весёлым сном.

***

Итак. В этом хаосе есть что-то действительно хорошее. Во первых: барьер, созданный вокруг замка на время проведения ритуала, был сломан, так что большинство слуг Циньсинь собрали свои кареты и сбежали отсюда как можно дальше. Это было их планом, на случай, если что-то пойдёт не так, и Циньсинь в итоге осталась довольна. (В конце концов, она и не из такого дерьма вылезала! Не так ли?) Во вторых: Михоу сбежал. Кажется, у него аллергия на имя Сунь Укуна, но Циньсинь не может его винить. Он не одинок в этом. Буквально большая часть всей её семьи не переносит Царя Обезьян. В третьих: она всё-таки знает, где её брат! Все пути ведут на запад и за всё время её погони, траектория путешествия никак не изменилась. Так что они, очевидно, идут в сторону заката... И последний пункт: она теперь знает, почему Михоу отказался говорить с ней о её брате. Осознание оказалось… во всяком случае неприятным. Она точно убеждена, что Михоу нельзя полностью доверять. Ню Мо-ван трижды пытался её убить, но в итоге Принцесса Железный Веер просто выбила ей несколько десятков зубов а потом с криками выгнала из дома. В конце концов, когда она добралась до своего отца, он глубокомысленно сказал, что это справедливая цена. А Ао Ле, маленький засранец, продолжит путешествовать с танским монахом, чтобы смыть с себя позор. …на самом деле, Циньсинь не думает, что будет скучать по Михоу. Когда она покинула Хуаго, в её сердце поселилось сомнение по поводу всего происходящего в её семье, но эй, что ни происходит, то к лучшему! Она пересмотрела некоторые свои приоритеты и стала старше. Её брат жив, её семья в безопасности. Пришло время вернуться домой. (А если она находит подозрительную белую обезьяну в красном шарфе и передаёт ей письмо неизвестного содержания, в котором совершенно точно не написано, что она действительно скучает, то это не имеет никакого значения!)