Like an Oleander

Когда-то по земле… Ходил Великий Мудрец. Он был Царем. Царем Обезьян. И не было той, кто посмел бы не преклонить перед ним колено. (Так говорят истории.) Великий Мудрец был Равен Небесам – он устроил там переполох, за что был осужден и отправлен в заключение под Горой Четырёх Стихий. Великий Мудрец был бессмертен и бесстрашен – за это боги велели ему сопровождать Танского Монаха. Великий Мудрец не терпел лжи и обмана – поэтому, когда он встретился с лжецом, надевшим его лицо, он разобрался с ним без колебаний. Великий Мудрец закончил свое путешествие и вернулся на Гору Плодов и Цветов, чтобы быть лучшим правителем, чем он когда-либо был. Его повара готовили лучшие супы, а воины владели тайным знаниями. Великий Мудрец закончил свое путешествие и оставил это всё позади – никто не знает почему. Но так говорят истории. (Словно Царь Обезьян действительно потерял в тот день что-то ценное. Но об этом никто не говорит.) Ведь истории никогда не врут.

***

Михоу чувствует, как задыхается, когда земля проникает ему в лёгкие. Он лихорадочно гребется перед собой, прежде чем его рука резким движением выскальзывает из земли на поверхность. Он вдыхает. Потом выдыхает. Ему требуется несколько секунд, чтобы отрыть себя полностью и подняться на колени. Ночное небо встречает его равнодушным переливом звёзд. Михоу лихорадочно оглядывается: он был закопан возле неотесанного камня, отдаленно похожего на надгробие. А потом его взгляд цепляется за свою шерсть. Она чёрная. Боги. Почему она чёрная? Он стряхивает с неё грязь – но цвет не меняется. Михоу моргает. А потом его настигают осознание. Звёзды. Он действительно умер, а потом воскрес. Его убил его лучший друг, его убил его Укун. Укун, которого он так сильно любил и ради которого совершал такие неоправданно жертвы. Укун убил его. И он даже не смог ничего сделать. Укун убил его. Убил его. Убил его. (Булькающий смех застревает в горле, переливаясь в тихий всхлип.) Укун не думал ни секунды, чтобы атаковать. Михоу не хотел убивать монаха. Он не СОБИРАЛСЯ. Но Укуну было всё равно. Укун просто… Укун просто хотел этого, верно? (Он находит себя на мысли, что чувствует, как слеза скользит по его щеке, проглаживая черную шерсть.) Михоу поднимает глаза к ночному небу. Короткая чёрная шерсть уродливо развивается на ветру. Тихий вой сотрясает безлюдное поле битвы, законченной пять сотен лет назад. И в этот момент Михоу плачет. (И вселенная плачет вместе с ним.)