I never change but I want you to stay

Хёнджин вышел во двор и подошёл к своему старому, уже почти развалившемуся забору. Таким же по состоянию и был его дом, точнее, его можно было назвать избушкой. Хван жил в деревне неподалёку от деревни, в которой жила семья Ли. Он оглянулся на своё жилище, сплюнув на траву. Парень, которому было 33, выглядел более, чем ужасно: черные дырявые брюки весели на исхудавшей талии, а на торсе была надета такая же старая тельняшка. Хван был вынужден жить так, судьба заставила его скрываться после войны. Он был очень красив как на лицо так и на телосложение, из-за чего получил кличку и навечно остался в памяти у сослуживцев «Статным». Мускулы у него все так же остались, а вот лицо уже 11 лет каждый день было грязным и выглядело устало. По левому глазу протянулся уже заживший шрам. Хёнджин покопался длинными руками в своем кармане и достал пачку сигарет. — Как обычно, недельную сводку новостей? — Обратилась к нему почтальонша, слазив с велосипеда. — Угу. Хван отсыпал денег женщине и бодро направился к двери. Трава во дворе была не кошена уже давно, поэтому ноги заплетались. Он зашёл в дом, закрыл за собой скрипящую дверь и сел на диван. Парень поднес большой палец к губам и облизнул его, другой рукой вытащив сигарету. Запах дыма казалось уже въелся в каждую вещь в его доме. Глаза стали бегать от строчке к строчке, изредка посматривая на картинки и какие-то снимки. Он томно вздохнул, втягивая в лёгкие очередную порцию дыма. Первая страница оказалась не особо интересной. Его пальцы аккуратно взялись за угол страницы и перелистнули её. Хван посмотрел на заголовки: «Экономический прорыв!», «Открытие нового зоопарка», «Выпускным — быть!». Последний заголовок заставил парня приоткрыть рот: «Несчастье не выбирает, к кому приходить». Хван судорожно передвинул глаза на фотографию, которая располагалась рядом с текстом. Он провёл пальцем по каждому из лиц, которые находились на ней: Йерим, Оливии, Минхо и Феликса. Хёнджин прочитал: «Сегодня случилось большое несчастье в семье именитого разведчика Ли Минхо, рядового Ли Феликса — был убит Юн, сын последнего». Хван почувствовал, как мозг будто ожил после спячки длиною в 11 лет, а в боку что-то больно закололо. Его руки неожиданно начали трястись, зубы сжали уже почти догоревшую сигарету. Парень свернул бумагу так, чтобы ему была видна только одна фотография и подошел к столу, положив на него газету. Хван нагнулся, всматриваясь каждому в лицо и переворачивая бумагу, чтобы в который раз прочитать имена в статье. Он тихо произнёс: «Минхо… Феликс… Ли Минхо, Ли Феликс…» Его лицо скривилось: уголки губ опустились, из-за чего Хёнджин выглядел сердито, глаза прищурились. Он скомкал голой рукой сигарету, не обращая внимания на неприятные ощущения в руке и кинул её на пол. — Вот мы и встретились, сука. Правый глаз дёрнулся, а на лице за долгое время показалась больная улыбка. Рука потянулась за ножом, который лежал на столе. Парень с необычайной жестокостью воткнул его в стол, проткнув насквозь газету. Двери машины закрылись и Хан нажал на газ. Им нужно было проехать совсем немного, благо, дома допрашиваемых находились в шаговой доступности. Солнце ослепляло, пока все, кто находился в машине, пытались разглядеть номера домов. — Вроде сюда. Хан остановил машину, чтобы все вышли. — Этот уже поприличнее. — Едко высказался старший, оглядывая большой синий дом. Парни постучали в дверь, на что им открыла сама Сони. На её голове был чёрный платок, глаза показались слишком заплаканными. Она приветливо пригласила всех троих во внутрь. Каждый по очереди представился. — Может чаю? — Предложила она, посмотрев на гостей. — Нет, спасибо, мы не надолго. — Ответил Хан и прошёл в комнату. Все трое присели за стол, на котором стояли вазы с печеньем и конфетами. Чанбин спросил разрешения у хозяйки и потянулся за «Птичьим молоком». Ли находился чуть дальше Сони, Джисона и Бина, ведь ему уже один раз досталось за вмешательство в разговор. Он отряхнул свои брюки, но на них тут же запрыгнул большой рыжий кот. — Ой, я его сейчас сниму, — Взволнованно сказала Сони, — Рыжик, иди сюда. Её руки потянулись к рыжему созданию, но они тут же встретили преграду — другие руки. — Нет, нет, пусть сидит, он не мешает. — Добродушно сказал Ли, кладя коту руку на голову. Парень всегда относился к этим животным с особой лаской и добротой. Вместе с Джисоном в его квартире жили еще три очаровательных кота, которых он по собственному желанию забрал из приюта. Хан переглянулся с возлюбленным и заметил, что на лице старшего впервые за день появилась улыбка. Он нежно чесал Рыжика за ушком, прислушиваясь к его мурлыканью. Чанбин откашлялся и взял ручку, подняв взгляд на хозяйку дома, которая сидела перед ним. — Итак, Сони, отвечайте на вопросы правдиво и не волнуйтесь. Девочка молча кивнула. Хан заметил — единственное, что можно прочесть в её глазах — это невыносимую печаль в перемешку с болью. — Вы подтверждаете показания семьи Ли, в которой сказали, что вы занимаетесь стрельбой? — Продолжил дознаватель. Стрельбой? Точно… Минхо вжался в стул, нервно сглотнув. Он совсем забыл про это хобби девочки. — Да, я этого и не скрываю, — Сони спокойно поднялась с места, подошла к тумбочке и открыла одну из её дверц, — Опережая ваш вопрос, я тренируюсь уже два года стрелять только из пистолета Стечкина. Она отдала оружие Хану, который внимательно его рассмотрел и убедился в правдивости слов хозяйки дома. Факт того, что оно хранилось дома — был, мягко говоря, странным. Он достал пакетик и спрятал пистолет в него, наблюдая за тем, что пишет Чанбин. — Где вы были в промежуток с 9 до 10? — Задал следующий вопрос Чанбин. — Дома, здесь. Сони отвечала ровно, выдерживая напористый взгляд следователя. Её голос иногда дрожал, но причина была не в волнении, а в пережитом горе. — Я всё еще не верю, что это произошло… — продолжила она, — Юн был для меня всем, я не понимаю, кто его так… И за что… Она закинула голову назад и коснулась пальцами своих глаз. Вероятно, она не хотела показывать свои слёзы. — Ну, кто его так и за что мы тоже хотим выяснить. Сони, ты сказала, что Юн был для тебя всем, а как же Джон? Ты была в курсе об их встречи? — Вмешался Джисон, не отрывая взгляда от девочки. Из обоих глаз Сони тут же вытекли две слезы, которые она так пыталась скрыть. От этих вопросов она замерла и всё, что делала в тишине — лишь поджимала губы. — Мы встречались с Джоном, но расстались. И после этого мы с Юном были всегда вместе… Джон не отставал, всегда задирал его, обычно это доходило только до драк. Я говорила, что больше не люблю его, но Джон не мог смириться с этим… — девочка пожала плечами, перебирая платок у себя в руках, — Юн всегда мне всё рассказывал, но об этой встречи я не знала. Сони повернула голову в сторону окна и застыла, смотря в него. Ей не хотелось снова пересекаться взглядом со следователем. Минхо видел, что девочка что-то не договаривает. Её глаза бегали, она постоянно отворачивала голову и поджимала губы. Может, она не врала, но что-то утаивала — это было точно понятно. Неожиданно Рыжик, которого старший всё время гладил, спрыгнул, будто чего-то испугался и убежал в другую комнату. Минхо увидел, как Хан опустил голову, пробивая взглядом стол. Сейчас следователь казался очень задумчивым, а если так, то у этой задумчивости была причина. — Сони, скажи, может ты замечала что-то необычное в поведении Юна последнее время? Может, он отказывался гулять или что-то по типу того… Чанбин задал вопрос и быстро зафиксировал его на листе. Девочка повернула голову в сторону Минхо, вглядываясь ему в лицо. У Ли неожиданно прошли мурашки и сперло дыхание. Хозяйка дома смотрела на него так, будто была готова его заживо съесть. — Ничего необычного, все было как всегда, — она наконец отвернулась, — Мы как всегда гуляли каждый вечер, я помогала ему с подготовкой сюрприза на День Рождения Минхо. Но он занимался этим сам в большей мере… Сони запнулась. Было слышно, как она тщательно подбирает слова. Обычно так делают, чтобы скрыть правду или не сболтнуть лишнего. Хан вздохнул и постучал пальцами по столу. — Ну, помощь — это дело хорошее. Очень жаль, что все так сложилось… Он аккуратно поднялся с места и сказал Чанбину собирать бумаги. — Спасибо, что уделила нам время, Сони. Если нам ещё что-то понадобится, то придется встретиться в отделении, как бы не хотелось покидать эту милую обстановку. Он улыбнулся девочке и отошел к выходу из дома. — Можно я поговорю с Минхо? — Неожиданно спросила Сони, догоняя Джисона, — Это не касается следствия, это касается обычных дел. Представляю, что Феликс сейчас не хочет видеть никого, поэтому я хочу поговорить с дядей Юна. — Конечно. Ли, только не задерживайся. Хан вышел из дома, провожая взглядом старшего. Минхо остался наедине с девочкой, что было для него особой неожиданностью. Он отлично был с ней знаком, Юн один раз привёл её в семью Ли и познакомил их. Парень всегда с любовью относился к девочке, уважая выбор племянника. Сейчас же личной обиды не было никакой, были лишь подозрения. Чего она хочет? Сейчас она скажет ему в лицо, что убила Юна? А может она видела, что это сделал Джон? — Минхо… — робко начала Сони, не находя себе места, — Я беременна от Юна. Эти слова ударили по голове. Казалось, что они держали огромный молот и сейчас в секунду опустили его на голову Минхо. От неожиданности сердце упало в пятки, ладони вмиг вспотели. Он почувствовал, как ему стало не хватать воздуха. Ли оттянул воротник рубашки и потёр горло. — Ты уверена, что от Юна? Шок и неожиданность теперь подавляли все хорошие эмоции парня. — Уверенна, больше у меня никого не было. Девочка коснулась лба и быстро смахнула капли пота. — Срок — три недели. Минхо, я совсем не знаю, как быть дальше… Она опустила голову и поднесла платок к глазам. Ли подхватил девочку и прижал к себе, обнимая её. — Что ещё делать… Конечно же рожать. Он слышал сильные всхлипы Сони, которая вжалась в грудь Ли. Он положил голову набок и поднял руку по её спине. Зрение замылилось, а ноги еле-еле держали тело. Глаза Минхо заметили знакомую камеру, которая лежала на каких-то бумажках и письмах, прямо на маленьком комоде. Это точно была камера Юна. Ли посмотрел на то, что лежит вокруг неё — там были непонятные свертки бумаги, исписанные явно почерком Юна, письма и много тетрадных листов, на которых тоже было что-то написано. Рядом лежала газета старого выпуска, а чуть дальше — цветные карандаши. Минхо знал, что Сони отлично рисует: её плакаты всегда украшали здания на праздники. Парень посмотрел на рядом стоявший лист ватмана. — Послушай, всё будет хорошо. Мы справимся вместе, всей семьёй, — он взял девочку за плечи и посмотрел на её заплаканное лицо, — Приходи к нам завтра вечером, все будут рады такой замечательной новости. Мы будем тебя очень ждать. Сони окончательно вытерла глаза и потёрла красный нос. Она тяжело вздохнула. — Я бы очень хотела, Минхо, но мы будем заняты завтра с мамой. Выпускной через несколько дней, а у меня до сих пор нет платья… Девочка улыбнулась, поднимая взгляд на дядю Юна. — Не рассказывай никому, я хочу, чтобы Феликс, Йерим и Оливия услышали это от меня. Ли кивнул головой, осторожно поглаживая голову Сони. Сейчас обоим казалось, что всё происходящее — сон. — Это всё, что я хотела сказать… Если увидишь тело Юна, пожалуйста, скажи ему эту новость и передай от меня привет. Она закрыла лицо ладонями, опираясь спиной об стену. — Скажу, обещаю. Держись. Ли быстро надел туфли и захлопнул за собой дверь. — Ну это правда было быстро. — Заявил Хан, докуривая сигарету. — Брось ты уже эту заразу, а. Минхо быстро отнял сигарету, дым от которой уже въелся в его мозг. Он терпеть не мог эти табачные изделия. Парень смял её и бросил на землю, загасив ногой. — Да бросишь тут с такой работой. — Ответил следователь с усмешкой, пробивая пальцами ритм по кузову машины. — Думаю сегодня нам больше делать нечего, — сказал Чанбин, подойдя к Хану, — я сейчас поеду в отдел, скажу Чану, что нужно достать список оружия, охраняемого в школе, а завтра уже узнаем результаты экспертизы и вердикт Чонина. — Полностью согласен… — Джисон ткнул указательным пальцем в грудь друга, — кстати, шляпа тебе конечно к лицу, но она всё-таки моя. Парни улыбнулись. Следователь совсем забыл, что его шляпу уже как день носит Бин. — Может тебя подвести? — Ох, да мне тут две остановки на маршрутке проехать, сам как нибудь. До завтра. — Ответил Чанбин, пожав руку садившемуся в машину Джисону. Ли подпер голову рукой и смотрел куда-то вниз. Парень был задумчивым и хмурым, словно ему рассказали, что кто-то ещё умер. Он сгибал большим пальцем каждый палец по очереди, наслаждаясь хрустом. — Сони беременна от Юна. Он сказал это сквозь зубы, повернувшись к младшему и застав его в удивленной гримасе. — Даже не знаю, что сказать… Грустно, что у него не будет отца. Джисон взялся за руль и опустил голову. — Но Сони не так проста, как кажется на первый взгляд. — Продолжил он. — Что имеешь ввиду? — Поинтересовался старший. — Я готов поделиться множеством догадок, но только дома. А то я и без разговоров не очень хорошо вожу… Хан посмеялся, заметив, что вызвал мимолётную улыбку на лице Ли. Близился конец рабочего дня, а поэтому на дороге образовывались пробки всё больше и больше. На дворе был обычный июньский день. Солнцу, которое слепило и грело, было всё равно, что произошло ужасное горе. Люди суетились, город жил. Но у Минхо состояние было более, чем паршивое. Спокойно смотреть на людей, которые были окружены обычными повседневными заботами и вспоминать про того, кого сегодня не стало — было ужасно больно. Ли закрывал глаза, но перед лицом картинка становилась только ужаснее. Хан знал судьбу возлюбленного, гордился им и часто спрашивал какие-то детали страшного прошлого. Минхо был очень скромным и не любил распространяться о своих достижениях, но нехотя мог рассказывать что-то из этого только Джисону. Парня каждую ночь мучают ночные кошмары, но они посещают его и тогда, когда он только пытается задремать. Сейчас перед глазами были снова противники, снова эти ужасные нелюди, в чистых формах, говорившие на немецком. Они всегда были одеты с иголочки, а Минхо — был вынужден находиться с ними бок о бок.

***

Парни стояли под дождём, не отстраняясь от поцелуя. Они нуждались друг в друге каждый день, каждый час, минуту и секунду. Оба обещали, что вернуться, обещали, что всё будет точно также, как было до войны. — Поверить не могу, что мы пережили это. — Сказал младший, прижимаясь к Минхо. — Я тоже, до сих пор не могу… Ли обхватил Джисона руками, кладя голову ему на плечо. Дождь усилился и уже перерос в ливень. Сейчас он заметно помогал — слёзы обоих смешались с ним и были не заметны. Минхо поднял голову к небу и незаметно улыбнулся. Всё кончилось. Они дождались друг друга. — Пойдём, я уже насквозь промок. Хочешь чая? — Счастливо предложил Хан, взяв возлюбленного за руку. — Совсем не отказался бы. — Старший усмехнулся, поправляя намокшие волосы. Хан открыл дверь своего дома, который располагался близко к двору семьи Ли. Счастливые и разгоряченные парни ввалились на порог, снова даря друг другу поцелуй. Хан несколькими движениями, не смотря на свою одежду, стянул с себя мокрый пиджак, который оказался на полу. Минхо схватился за рубашку младшего, увидев в гостиной диван. Она его рука нежно подобралась к шее парня, немного сдавливая её, а другая напористо толкала в грудь. Джисон упал на диван, заметив, как руки Ли тянуться к его ширинке. — Минхо… — Младший оттянул парня за уши от своих губ. — Я хочу знать сейчас, хочу чтобы ты рассказал, что пережил. Минхо навис над Ханом, всматриваясь ему в глаза. Он хотел сейчас совсем другого, хотел лучшего и совсем не желал вспоминать худшее. Но знал, что рассказать нужно, даже необходимо. Он отстранился и сел рядом, закинув голову назад. — Джисон, все это время, что я не отвечал тебе на письма… Я был на другой стороне… У немцев. Он закрыл глаза, не желая видеть реакцию младшего, который молча слушал и не задавал вопросов. — Я стал разведчиком в сорок втором, выучил немецкий язык и наш партизанский отряд внедрился к противнику. Там никогда не любили новичков, поэтому эти четыре года я могу назвать сущим адом. Я прослужил разведчиком до самого конца войны. — Что эти твари делали? — Спросил Хан, не удивляясь жестокости противников. Минхо прикрыл шрамы на левой руке, которые остались от порезов острым ножом. — Нас доставили в лагерь под видом бойцов, которые затерялись в поле. История была такой: русские подбили наши танки и машины и уехали, не добив нас, которые выжили. Немцы подобрали наш отряд в поле и отвезли в лагерь, где лекари постарались нас выходить. С этих пор нас два месяца таскали на допросы. Немцы верили, что мы свои, но многие говорили, что мы могли побывать в русском плену, поэтому теперь работаем на них. После этих двух месяцев наш отряд определили в солдатов разных военных частей, от чего стало труднее передавать информацию русским. У нас был связной, которого пытали каждую неделю, но в результате глупые свиньи поверили ему и отстали. Таких как нас - солдатов, которым не особо доверяли, было очень много. Мы жили в сарае, пахали каждый день и, если немецкого военного ранили, нас бросали на поле боя как дворняг. Минхо сглотнул и надавил пальцами на виски. — Наш партизанский отряд пытался выжить в таких условиях, в бесконечных наказаниях от противника. Я поладил с русским предателем, который служил против русских. Он помогал мне выжить, носил хлеб и воду. Не знаю, что с ним сейчас. Молчание, которое теперь нависло, перебивал лишь звук стрелок на больших настенных часах. Хан не смотрел на Минхо, его взгляд был устремлен куда-то сквозь стену, он был ужасно пустым. Старший заметил, как его кожа побледнела и положил на его колени руку. — А я был обычным солдатом, получил пять ранений и… И всё… — тихо прошептал Хан, поджимая губы, — Я горжусь тобой, очень. Ли посмотрел на парня, который старался сдержать слёзы. — Нет тех, кто не причастен к победе. А я горжусь тобой. Минхо аккуратно подвинулся к Джисону и взял его за холодную и бледную руку.