Агата. 267
16 июля 2023 г., 05:46
Под ноги прилетела какая-то бумажка. Не обратив внимание, Женя переступил ее. Мимо пролетела еще одна, а по земле волочилось еще несколько. Не обратить на них внимание было уже сложнее. Листовки были похожи на черно-белые плакаты, но издалека рассмотреть не получалось. Поправив от ветра шляпу, Женя подошел ближе к бумажке и прижал ее ногой к земле. Листок загибался от ветра, получалось рассмотреть только часть изображенного на ней бюста. Женя поднял из-под ноги бумажку, вставая спиной к ветру, и распрямил. На плакате красовалась черно-белая фотография женщины, она яростно смотрела куда-то за фотографа, чуть сморщив нос, будто кому-то угрожала. Женя усмехнулся. Под фотографией был текст: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ шефом Монро за хищение особо важных данных.» Над фотографией было написано имя. Женя засмеялся, одной рукой удерживая шляпу, но ветер резким порывом вырвал плакат из руки. Вздохнув, Женя секундно закатил глаза и снова пошел вперед по пустой улице.
Проходя мимо поворота налево, Женя по привычке посмотрел туда. Он остановился как вкопанный, не веря своим глазам. Два дома по обеим сторонам улицы были полностью в обклеены плакатами о розыске. Вся дорога была ими усыпана, а некоторые копии летали в воздухе, подхватываемые ветром. Женя сделал несколько шагов по той улице, ступая по разбросанным листовкам. Казалось, что кто-то поленился нормально выполнить поручение шефа, и вместо того, чтобы расклеить плакаты по зоне клана, а то и по городу, просто расклеил их в одном месте.
Женя достал из кармана штанов телефон, завороженно глядя по сторонам. Он ухмыльнулся, набрав номер.
— Слушаю, — ответили с той стороны.
— Руби-буби, — начал он, не отводя взгляда от листовок. — Проснулась уже?
— Я еще не ложилась, — усмехнулась Руби-буби. — Разгребаю накопившиеся завалы. Сам чё не спишь? С первыми лучами Асцента на работу выходишь?
— Шесть утра почти. — Женя пожал плечами. — Чем мне еще заниматься?
— Спать, — она вздохнула. — Что хотел-то?
— У меня тут целая улица твоих плакатов с розыском. Шеф тебя ищет. — Женя поднял листовку с земли. — Звучит, как сюр, конечно, я и сам в это до сих пор не верю. Какой-то гений не пожалел времени и сил обклеить две девятиэтажные стены, целый квартал, блин. Хочешь привезу тебе плакатик? Тут за тебя хорошая награда.
— Монро, что ли, ищет? — уточнила Руби-буби. — Сколько там? Сорок миллионов кóса? Больше, меньше?
— Больше. — Женя усмехнулся, — Шестьдесят.
Руби-буби рассмеялась в трубку.
— Вот так он, значит, оценивает эту флешку. Или это чисто из-за меня? — Она усмехнулась. — Возьми мне один, да. Я помню, они когда-то поймали, сфоткали. Не знаю, помнишь, нет?
— Да, было дело, — Женя улыбнулся, — Шеф потом весь клан на уши поставил. Свалила сука! — понизив голос, добавил он, пародируя шефа. — Я тогда возьму тебе штучку.
— Ага, давай. Я пойду работать. Целую. — Руби-буби чмокнула в трубку.
— При встрече отдам, в общем. Пока-пока. — Женя усмехнулся и повесил трубку.
Убрав телефон в карман, Женя дважды аккуратно сложил плакат в двое и положил в другой карман.
***
Агата громко стучит в старую железную дверь. После нескольких ударов ей не отвечают и она добавляет по двери с ноги. Ударяет раз, ударяет два. Слышит, как щелкает замок, и ударяет третий раз на удачу.
— Да тут я, тут, — выходит из-за двери Клаус. — Ой, бля, — восклицает он, увидев Агату.
— Ты обещал, что поможешь, — резко начинает Агата. — И где?
Клаус округляет глаза, смотря в пол. Забыл, читается в них, забыл и ничего не сделал.
— У тебя свободных людей в штабе нет? — почти кричит Агата.
— Да бля, — Клаус как-то жалобно на нее смотрит. Уводит взгляд в пол, думает, есть ли кто свободный сейчас. Думает долго, секунд тридцать. Агата уже начинает закипать. — Ща. — Он молчит еще какое-то время. — Ща приведу. — Наконец выдает он и скрывается за дверью.
Агата злобно смотрит на дверь, поправляет фуражку на голове, убирает руки в карманы распахнутой шинели и ждет. Через минуту в голове появляется мысль, что никого этот Клаус не приведет. Но нет.
— Вот, — Клаус указывает рукой на какого-то парня, которого привел с собой. — Агата, Карнацкий. — Он указывает рукой на нее, на него. — Карнацкий, Агата, — указывает в обратную сторону. — Всё? — спрашивает он и поджимает губы.
Агата несколько долгих секунд смотрит на Карнацкого. У парня каре чуть ниже линии челюсти, ровный пробор и улыбается он странно, будто только пытаясь казаться дружелюбным. «На девчонку похож» — думает Агата. Стоит парень в черной толстовке с каким-то мультяшным принтом, Агата в этом не разбирается, и в длинной черной куртке поверх толстовки. Октябрь всё-таки на улице. Карнацкий смотрит на нее в ответ. Агата как-то неловко протягивает ему руку. Карнацкий, не переставая улыбаться, ее пожимает.
— Вопрос снят? — уточняет Клаус, пока Агата переглядывается с Карнацким.
— Да, — Агата переводит взгляд на него и немного прищуривается. — Да. Снят.
Клаус выдыхает и уходит обратно в свой штаб. Агата еще несколько секунд молча смотрит на Карнацкого. Карнацкий смотрит на нее в ответ. Агате кажется странным называть гражданских исключительно по фамилии, несколько секунд обдумывает эту мысль, но вопросов насчет имени Карнацкому не задает. Пусть будет, как будет.
— С чем помочь? — подает голос Карнацкий. Голос у него низкий, хриповатый.
— Пойдем, — отвечает Агата, — по дороге расскажу.
Агата медленно начинает двигаться в противоположную от штаба сторону, слышит, как Карнацкий идет за ней.
— Работа грязная, но не пыльная, — Агата усмехается собственной формулировке. — Надо некоторые вещи взять со сделки, которая не состоится.
— Донести куда-то их надо? — спрашивает Карнацкий, смотря на лицо Агаты.
— И это тоже. — Агата кивает. — Но сначала нужно сорвать сделку.
Карнацкий усмехается, обнажая зубы в улыбке. Агата на секунду на него оборачивается, замечает на верхних зубах брекеты.
— А почему из нашего штаба кто-то понадобился? — Карнацкий опять смотрит на Агату.
— Потому что из штандарта мне никого взять не разрешили, — она пожимает плечами. — Штандартенфюрер сказал, что ладно, бог с тобой, иди, но в помощь никого не дал.
— А ты по званию кто? Я по погонам различать не умею.
Агата проводит рукой по нашивкам на воротнике мундира.
— Оберштурмбаннфюрер, — вздохнув, отвечает Агата, — как только товарищ Авдеев отбросит копыта, то займу его место. Ты от армии откосил? — уточняет она.
— Я в универе сейчас. Ну и, соответственно, у Клауса иногда подрабатываю. Эту неделю каникулы, так что целиком в работе. А то Клаус сказал, что дело на пару дней.
— Да, нужно в другой город смотаться. Сейчас потихонечку топаем на остановку, — Агата считает, что следует осведомить Карнацкого об их плане. — потом едем на автобусе в Орвич-Вонор там часа четыре где-то по времени, потом, — Агата на несколько секунд замолкает, думает о времени. Часов девять уже будет, когда они приедут. Стоит ли покормить Карнацкого? — потом тебя надо покормить, думаю. — Агата замечает, как Карнацкий улыбается. — Я то без еды перетопчусь если что.
— Я нет, — быстро добавляет Карнацкий.
— Ну, — заключает Агата, — мы там найдем, где поесть, я уверена. Что потом? — спрашивает она себя вслух. — Потом идем на место сделки. Это не то, чтобы прям окраина, но и далеко не центр, так что по пути надо найти, где мы с тобой переночуем. Потом, — Агата задумывается, поднимает голову, — потом… Потом, возможно, — Она краем глаза смотрит на реакцию Карнацкого, тот слушает, глядя на ее лицо. — возможно, занимаемся небольшим смертоубийством, получаем, что нужно, возвращаемся, ночуем, и с утра один мой хороший друг подкинет нас до моего дома в Аутер-Граузе. Вот и всё, — Агата слегка разводит руками. — Просто и понятно.
Карнацкий несколько секунд молчит, обдумывая сказанное, потом кивает и вторит Агате.
— Просто и понятно. — И через несколько секунд добавляет, — А чё за сделка-то? Что мы достаем?
— А это мне для другой сделки, — Агата ухмыляется. — Знакомый слезно просил их достать. Там фильтры какие-то жутко редкие, и единственный возможный заказчик сказал, что я получу их, только если сделка сегодняшняя сорвется.
— Заплатят хорошо? — предполагает Карнацкий.
— Можно и так сказать, — Агата пожимает плечами, — за товар знакомый платит деньгами, а за мои услуги делится полномочиями в своей организации. — Агата тихонько хихикает с собственной шутки. Карнацкий усмехается. — Сколько я уже с ними работаю? — спрашивает Агата, поднимая взгляд в небо и слегка придерживая фуражку. Через пару секунд останавливается, продолжая думать. Карнацкий останавливается рядом. — Лет сто минимум. Сто тридцать, сто пятьдесят, что ли. — Агата начинает снова двигаться вперед, Карнацкий идет за ней. — Бля, я уже с четырьмя разными главами была знакома. А они только после смерти меняются.
Карнацкий опять усмехается.
— А ты, значит, бессмертная? — спрашивает он.
— Ну типо, — коротко отвечает Агата. Несколько секунд молчит и добавляет, — может ты слышал фамилию «Рубин» на уроках истории. В каком классе сейчас это проходят? В классе девятом, наверное. — Агата снова рассуждает вслух.
— Чтобы слышать что-то на уроках истории, нужно на них ходить. — Карнацкий улыбается, — Так что я, соответственно , не слышал. В девятом уж точно. Историчке-то похуй было на физмат класс. — Он говорит четко, слегка растянуто.
Агата вздыхает. Стараешься, создаешь историю, а всякие спят на ней.
— Ужас, — наигранно восклицает Агата, — ужас. — Карнацкий качает головой, тихо ей вторя. — Я ради кого историю создавала? И вот, пожалуйста, — она обижено вскидывает голову и сразу начинает смеяться. — Но, — она резко становится серьезной, — если серьезно, то двести с хреном лет назад я натворила делов в Арнире, конечно. Советую тебе знать, с кем ты на дело идешь.
Карнацкий прищуривается, быстро осматривает Агату и хлопает ей по фуражке.
— Штандартенфюрер Агата Рубин, — гордо заявляет он, — я уже всё о тебе знаю.
— Ага, — кивает Агата, — только оберштурмбаннфюрер.
— Я тебя повысил, — заявляет Карнацкий, — теперь ты штандартенфюрер. Так и скажешь ему.
Агата смеется. Забавный парень.
Следующие минут двадцать они идут под рассказ Карнацкого про учебу, про подработку, про то, какой Клаус мудак. Рассказывает, что он тринадцать лет жил в самой жопе восточного Эребона, что родители постоянно в разъездах, что брат у него криворукий. Да много чего рассказывает. Агата внимательно слушает, иногда вставляя свои комментарии и рассказывая свои или чужие похожие истории. Она уверена, что этого парня вряд ли еще когда-то увидит, но она соврет, если скажет, что ей не интересно. Конечно, это уже не первый такой, она слышала истории и хуже, и насыщенней, и истории, в конце которых она может добавить только то, что ее жизнь, в общем-то, не сильно интересная, так просто врач, потому что на их фоне интересным ничего не будет. В жизни Агаты таких Карнацких была уже куча и будет такая же в бесконечное количество раз больше. Но сейчас ее волнует только этот. Карнацкий, имя которого Агата даже не знает. Еще один Авдеев.
— Почему автобус? — спрашивает Карнацкий, как только повисает пауза.
— А межгородние очень удобные, — Агата пожимает плечами, — недорого, относительно недолго и париться с машиной потом не надо. Если надо на один день куда-то смотаться, то лучший вариант.
— Ну, мне на машине удобнее, — секунду подумав, отвечает Карнацкий. — Ни от кого не зависишь в плане передвижения.
— Я пешком часто хожу, если там не больше часа. Так, погулять, о своем подумать. — Агата на секунду поднимает взгляд в небо. Потом, глядя на Карнацкого, добавляет. — А на машине так не получится. Вон, кстати, — она указывает вперед. Карнацкий смотрит в указанную сторону, — остановка. — Агата достает из нагрудного кармана на мундире часы и смотрит на время. — Еще минут десять-двенадцать есть.
— Круто, — улыбнувшись, отвечает Карнацкий.
Он достает из внутреннего кармана куртки синюю пачку сигарет. Одну свободной рукой кладет себе в рот, зажимает ее губами, и после предлагает пачку Агате, приподнимая одну бровь.
— Не, — она слегка морщит нос, мотая головой, — спасибо, у меня с этим не сошлось.
Карнацкий пожимает плечами, закрывает пачку и убирает ее обратно в карман. Из того же кармана достает зажигалку, останавливается на секунду, зажечь сигарету и закуривает, догоняя Агату.
— А у меня сошлось, — улыбаясь, отвечает он, выдохнув первую затяжку.
— Курить плохо, — Агата говорит это спокойным тоном. В конце концов не ей его учить жить; он человек взрослый, сам должен понимать, что делает.
— Ага, — Карнацкий кивает. Затягивается, выдыхает дым и добавляет, — согласен.
Агата уже стоит на остановке, Карнацкий курит чуть поодаль. Рядом с Агатой сидит пожилая женщина с красной сумкой на колесиках между ног. Когда-то у Агаты в мыслях было, что она тоже однажды такой станет, но после осознания, что после восемнадцати она меняться не будет и до желания самостоятельно вскрыть себе мозг она будет молодой и красивой, эта мысль отпала сама собой. Агата на секунду оглядывается на Карнацкого через стекло остановки. «А он таким будет?» — мелькает у нее в голове. Карнацкий, словно почувствовав на себе взгляд, оборачивается на Агату и улыбается ей, стряхивая на землю пепел. Агата коротко ему кивает и отворачивается. «Хер его знает» — отвечает себе в мыслях Агата. Судьбу такого человека как Карнацкий она предсказать не может. Такие и до старости могут дожить, а могут умереть послезавтра, и тут даже не скажешь от чего именно.
Через несколько минут Карнацкий подходит к остановке, тушит окурок об ободок урны и кидает его в нее. Агата молча залипает в дорогу, задумавшись. С чего-то вспомнился Нирноскери. Агата в прошлый раз в Нирске даже не заглянула к нему, хотя он сказал, что ждет. Хер его знает, вдруг обиделся, а то не звонит, не пишет, даже ни одного обещания жизнь испортить, когда она вернется. Он часто так говорит, но получается у него далеко не всегда. Нирноскери как злодей местами косячный, и Агату забавляет то, как он каждый год поздравляет ее с днем рождения, отправляя с этим стикер с сердечком. Даже подарки иногда дарит. Чудо, а не враг.
Просыпается Агата, когда на кусок асфальта, на который она смотрела приезжает автобус. Она быстро смотрит на номер. 874, всё верно.
— Идем? — спрашивает Карнацкий, кивая на автобус.
— Да, — быстро отвечает Агата, — пойдем.
Первой в автобус заходит бабулька с остановки, показывает проездной водителю, и тот, закатив глаза, ее пропускает. Агата наклоняется к водителю и протягивает ему купюру в сотню грат.
— Вот за нас двоих, — она указывает на себя и на Карнацкого рядом.
Водитель пару секунд смотрит на купюру, на Карнацкого и, подняв одну бровь, вздыхает и лениво выдает:
— С оружием нельзя.
Агата поджимает губы, на секунду отводит взгляд в пол и быстро возвращает его на водителя.
— Пожалуйста? — спрашивает она, слово уточняет, можно ли в этой ситуации использовать это слово.
— Товарищ оберштурмбаннфюрер, — так же лениво говорит водитель, — я устал вам повторять, что в автобусе запрещен проезд с огнестрельным и холодным оружием, особенно с тем, которое расположено вот так близко, — он медленно указывает Агате на правое бедро, из-за чего она чуть прикрывает его шинелью.
— Миш, — Агата кладет оба локтя на окошко для оплаты, — пожалуйста. Ну некуда мне его убрать. — Агата пару раз жалобно хлопает глазами.
Водитель вздыхает и указывает Агате рукой в сторону салона, она благодарит и проходит туда вперед Карнацкого. Автобус полупустой, и Агата снимает шинель, оставаясь в черном мундире, убирает ее на полку сверху и садится к окошку где-то в середине салона, а Карнацкий, сняв куртку, садится рядом.
Сидят они не вплотную, но вся часть от локтя до плеча у них соприкасается. Агата на секунду задумывается о ширине собственных плеч и сразу после о ширине плеч Карнацкого.
На секунду повернувшись на него, Агата замечает его взгляд на собственном правом бедре. Он смотрит на черную кобуру, частично сливающуюся со штанами.
— Мне так спокойнее жить, — поясняет Агата, не дожидаясь вопроса.
— Хорошо. — Карнацкий уводит взгляд от кобуры, — Часа четыре ехать, да? — уточняет он, доставая наушники из кармана, как только автобус тронулся.
— Типо того, да, — кивает Агата. Она бы тоже сейчас достала наушники, но сейчас их с собой нет.
— Ну и хорошо, — Карнацкий вставляет оба наушника, включает себе музыку в телефоне и откидывается на кресле.
Одной рукой Агата опирается на раму окна, вторую руку убрать попросту некуда, так что оставляет ее как есть лежать на собственном бедре, и смотрит на улицу через окно. Еще несколько минут там видны дома, в основном панельные пятиэтажки прошлых столетий, иногда мимо проезжают машины, проходят люди, «Птички уже на поют» — додумывает Агата, — «Цветочки не цветут». Заканчиваются дома — начинается лес. Агата на секунду вспоминает чью-то фразу, что Эребон богат лесами и неопределенностями в государственной идеологии, но Агата уже не помнит, согласилась ли она с этим высказыванием или доказывала, что это не так. Лиственные деревья на одну половину желтые, на другую половину голые, а все опавшие листья мирно лежат под ними, неспешно сгнивая.
Агата закидывает ногу на ногу, кладя левую щиколотку на правое колено, при этом стараясь не касаться подошвой сапога салона автобуса, и случайно касается левым бедром ноги Карнацкого; поворачивает голову. смотрит на парня, ожидая какой-то реакции, при этом не двигая ногу. Карнацкий сидит, расслабившись на кресле, с закрытыми глазами. Агата переводит взгляд на собственное колено, лежащее на бедре Карнацкого, задумываясь. «Спит, наверно», — заключает Агата и, кинув быстрый взгляд на лицо Карнацкого, снова отворачивается к окну.
Следующие несколько минут в окне ничего не меняется — только деревья и иногда мелькают какие-то знаки с названиями. Агата додумывает мысль о Нирноскери и приходит к выводу, что стоит на этот день рождения вернуться в Нирск и к нему заглянуть, а то и правда обидится. Хотя, если ничего серьезного тут не случится, то Агата сможет уехать на весь декабрь, чтоб и новый год встретить и Белиала поздравить, там, вроде и у правой руки шефа Люффе тоже день рождения, но к ним Агата и так заглянет на днях, но может и в декабре заглянуть.
Карнацкий резко дергается вперед, задевая плечо и ногу Агаты и выдергивая ее из мыслей.
— Ты чего? — спрашивает она, обеспокоено глядя на Карнацкого.
— Да просто шиза моя, — отмахивается он, обратно ложась на кресло, и, заметив непонимающий взгляд Агаты, добавляет, — ну, знаешь, когда во сне куда-то падаешь.
— А, — коротко отвечает Агата, когда до нее доходит, и снова отворачивается к окну.
Она задумывается над словами Карнацкого. Когда с ней происходит похожая ситуация, то она всегда старается как можно дольше не открывать глаза, чтобы посмотреть, что будет, когда она упадет, но до конца досмотреть так ни разу не получилось.
Агата не помнит в какой момент поездки тоже отключается, но позволяет себе это сделать, потому что Мишка знает, что ей в Орвич-Воноре выходить, уже будил.
Но просыпается она не от громкого «Рота, подъем!», как делал Мишка, из-за которого Агата на рефлексах вставала по стойке смирно настолько прямо насколько это вообще возможно между кресел — сейчас ее легонько теребят за плечо.
— Агата, вставай, — она не сразу узнает чей это голос. — Мы почти приехали.
Агата резко открывает глаза и поворачивается на парня рядом. Какой-то чувак в фуражке. «Боже, кто это?» — думает Агата первые две секунды. Парень, замечая, что Агата проснулась, улыбается. Она смотрит на брекеты на зубах и думает еще секунду. «А, Карнацкий», — доходит до нее. Агата кивает ему и отворачивается к окну. На улице уже темно, значит и правда скоро приедут.
Но Агате всё еще кажется, что что-то не так. Она снова оборачивается на Карнацкого, тот что-то пишет кому-то в телефоне. Откуда у него фуражка? Агата поправляет рукой волосы, слегка зачесывая их назад. Еще раз смотрит на Карнацкого.
— Это моя фуражка, да? — решается спросить Агата, голос чуть хрипит со сна.
— Да, — честно отвечает Карнацкий, — ты не против? — уточняет он, повернувшись к Агате.
— Да на здоровье, — Агата пожимает плечами и оборачивается обратно к окну, краем глаза замечая, что Карнацкий, кажется, собой доволен.
«Спиздил фуражку и радуется», — думает Агата, смотря на отражение Карнацкого в окне. Тот сидит без наушников, просто залипая в телефоне. Агата достает часы и смотрит на время. И правда через пять минуток приедут. Сейчас, значит, нужно покормить Карнацкого и оплатить номер в гостинице, чтоб в ночи этим не заниматься. Агата отворачивается в окно, дома на улице стоят достаточно высокие, чтобы принять их за городскую местность, людей, правда, немного, возможно, потому что это окраина, а, возможно, их из-за темноты не видно, или же никому не нужно выходить к дороге, когда и во дворах есть нормальные дорожки.
— Пойдем? — спрашивает Агата, приподнимаясь на месте, когда видит в окне знакомый пейзаж у остановки.
Карнацкий молча кивает и встает с кресла, пропуская Агату к выходу. Она достает с полки свою шинель, чуть встряхивает, выпрямляя ее, и одним движением надевает. Карнацкий одевается неторопливо, идя за Агатой к выходу из автобуса.
Через пару минут автобус останавливается, и водитель громко кричит в сторону салона: «Орвич-Вонор». Агата на пару секунд оборачивается к Мише и, улыбаясь, машет на прощанье и выходит из автобуса; Карнацкий выходит следом.
На улице Агата осматривается, вспоминая, как идти до гостиницы, и поправляет чуть съехавшую кобуру на ноге.
Орвич-Вонор — город не из приятных. Нельзя точно сказать, как часто здесь бывают военные действия, потому что вся разруха не меняется из года в год, когда бы Агата сюда не приезжала. Бывает она здесь исключительно по работе и то не связанной с войной. Большую часть времени здесь царит анархия, из-за чего появляется ощущение, что Орвич-Вонор является дешевой копией Юкри: преступности здесь столько же, даже больше, но о сохранности людей и порядке на улицах мало кто заботится.
— Есть хочешь? — спрашивает Агата, поворачиваясь к Карнацкому.
— Конечно хочу, — Карнацкий слегка кивает.
— Тогда пойдем, — Агата пожимает плечами и уходит вперед, Карнацкий следует за ней.
Какое-то время они идут молча, и Агата даже на несколько секунд задумывается над темой для разговора. Она поворачивается к нему и какое-то время смотрит, не зная, что сказать.
— Ты смотришь так, будто убить меня хочешь, — внезапно выдает Карнацкий, поворачиваясь к Агате.
— Что? — удивляется Агата, моментально меняясь в лице. — С чего вдруг?
— У тебя взгляд злой.
— Да я всегда так смотрю, — Агата усмехается под конец, стараясь придать этой фразе дружелюбия.
— Ну ладно, — Карнацкий отворачивается. Агата, почему-то, уверена, что он ей не поверил.
— Не, ну были случаи, когда я убивала, — Агата слегка разводит руками. Сказать, что это бывало редко — нельзя, слишком очевидное вранье. Агата пару секунд думает, перед тем как добавить, — но тебя-то я убивать не собираюсь.
— А кого собираешься? — спрашивает Карнацкий.
— Ну, — Агата задумывается. Хороший вопрос, кого она собирается убивать. — чувака, который будет сегодня нам мешать. — Она замечает секундное замешательство на лице Карнацкого. — Ну, со сделкой. — он слегка кивает. — Больше планов нет, — Агата пожимает плечами.
— Говорю же, значит, убить хочешь.
— Убивать незаконно, — Агата слегка улыбается, тянет руку, чтобы поднять фуражку, но, попытавшись взять козырек, понимает, что фуражка до сих пор на голове Карнацкого, и через секунду вскидывает голову, поправляя волосы. — Так что, если что, то ты ничего не видел.
— Ты о чем? — Карнацкий, улыбаясь, поворачивается к Агате.
— Ни о чем, — кивает Агата, — всё правильно.
По пути Карнацкий снова закуривает, в этот раз уже не предлагая Агате сигарету. Агату мало смущает, что он курит, в конце концов не ей о нем беспокоиться. Главное чтобы за эти пару дней под предводительством Агаты не помер, потому что спрашивать Клаус будет с нее.
Агата задумывается о сделке. Вообще она бы с удовольствием пошла бы одна, но, к сожалению, три ящика с фильтрами она в одиночку не унесет, поэтому пришлось брать с собой кого-то еще. В идеале было бы взять кого-то из штандарта, хоть простого солдата, а не это, Агата на секунду оборачивается на Карнацкого, тот стряхивает с сигареты пепел, но что есть, то есть. Надо будет действительно выторговать себе ординарца у Авдеева, чтоб не приходилось ни у кого людей выпрашивать. А Карнацкого, по всей видимости, устроил ответ, при котором его используют исключительно как грузчика.
— Ты всегда такая недовольная? — неожиданно спрашивает Карнацкий, поворачиваясь к Агате.
— Что? — на автомате переспрашивает Агата. — С чего бы?
— Лицо у тебя недовольное. Тебе нужно больше веселья в жизни. — Утверждает Карнацкий. Агата несколько секунд смотрит, как он затягивается. Кажется, Карнацкому тоже нужно больше веселья в жизни.
— Какое там веселье, — отмахивается Агата, — меня раз через раз окружают конченые.
— Конченые веселые, — Карнацкий выдыхает. — Я с ними постоянно веселюсь.
— Военные конченые, далеко не всегда такие веселые. — Агата пожимает плечами.
— Ну если с ними можно выпить, то они, значит, веселые. — Карнацкий улыбается, смотря на Агату. — Знаешь, сколько раз я с такими веселился?
— Ты слишком переоцениваешь военную выпивку. Одно существование военной водки уже настораживает.
— Что может быть не так с водкой? — Спрашивает Карнацкий, затягиваясь. И на выдохе добавляет, — водка это всегда хорошо.
— Эту водку из всякого случайного дерьма делают, так что там есть и этиловый спирт, и метиловый, и еще куча всякой гадости, — Агата вскидывает брови, замечая, что Карнацкий делает странное выражение лица, будто пытается что-то вспомнить. — Знаешь вообще разницу между спиртами?
— Ну, — начинает Карнацкий, — я знаю, что и то, и то можно пить, просто что-то один раз, а что-то я пью постоянно. — Карнацкий опять затягивается. — Вроде так, — говорит он, выдыхая.
— Ага, — кивает сама себе Агата. — И что из этого что?
— Ну я мешаю обычно, — Карнацкий стряхивает пепел. — Три к одному. — После паузы добавляет пояснение, — Значит, три метиловых, один этиловый.
— Что ж, — коротко отвечает Агата. Она понимает, что это всё шутки. — Земля пухом.
— Да норм пока, — отмахивается Карнацкий. — Один глаз еще видит, — усмехается он, — жить можно. Мешать дальше можно.
— Кому вообще нужны эти глаза, — усмехнувшись, соглашается Агата.
— Согласен, — Карнацкий снова затягивается.
— Ну, а если серьезно, то это основная проблема алкашки на фронте. Думаю, что добрая четверть солдат померла во время боевых действий из-за этой ебнутой водки. На вкус гадость редкостная. Так что сама я не пью, и тебе пить не советую.
—Ужас. Это большое упущение, — Карнацкий выкидывает бычок от сигареты. — Пей обязательно.
— Пил шнапс когда-нибудь? — Агата поворачивается на Карнацкого.
— Хм, — он на секунду задумывается, — Вроде да. Но я не уверен.
— Ну он как раз больше распространен у нас, — Агата убирает руки в карманы шинели. — Его я рекомендую, в отличии от военной водки.
— Водка это хорошо, — чуть кивает Карнацкий.
— Это хорошо, пока она не пытается тебя так откровенно убить, — почти соглашается Агата.
— Ну, может быть.
— Ладно, — Агата останавливается, осматриваясь. — я щас пойду возьму номера нам, — она указывает на ближайшую гостиницу, — а ты, — она тыкает пальцем в ему в руку, — Карнацкий, пойдешь пока поешь, столовая вон там, через дорогу, — Агата поворачивает обеими руками Карнацкого в нужную сторону и слышит, как тот усмехается, — Идти всего ничего. Давай, аккуратненько, жди меня там. — Она чуть подталкивает его, и Карнацкий медленно идет в сторону столовой.
Агата следит за ним, пока он переходит дорогу до тех пор, пока Карнацкий не зайдет внутрь. Еще пару секунд смотрит на закрытую дверь и вздыхает. Не стоит оставлять его одного здесь, но Агата верит, что все будет хорошо.
Она заходит в небольшую гостиницу в доме. Агата бывала здесь раньше, когда приезжала в Орвич-Вонор, так что место проверенное опытом. Хороших мест тут в принципе быть много не могло, потому что портятся хорошие места здесь со скоростью света. Кажется, что ты был здесь буквально вчера и всё было в порядке, а теперь здесь твориться какой-то полный хаос. Сначала тебе кажется, что ты пришел не туда, потом десять раз перепроверив город, улицу, номер дома того, куда шел, и того, куда попал, приходит осознание, что делать тебе тут нечего и стараешься поскорее убраться отсюда, лишь бы тебе кто-нибудь доброжелательный голову не оторвал.
На мыслях об оторванной голове Агата морщится. Сразу вспоминается Рудотский, он бы в этот город отлично вписался.
— Добро пожаловать, — улыбается девушка на ресепшене. На удивление, персонал — это практически единственное, что здесь меняется. — У вас есть бронь?
— Не-а, — Агата мотает головой, положив локти на стойку. — Есть парочка одноместных? Желательно недалеко друг от друга.
— М-м-м, — тянет девушка, смотря в монитор за стойкой. — Вам на сколько ночей?
— Да на одну только.
— Хорошо, — она делает паузу, — тогда вот есть парочка, — она поднимает глаза, — за ночь за оба номера будет двести двадцать грат. И можно, пожалуйста, сразу ваш паспорт?
— Да, конечно, — Агата достает купюру в пятьсот грат и протягивает вместе с ней паспорт.
— Хорошо, — девушка кивает, забирая деньги, и, несколько секунд покопавшись за стойкой, кладет на стойку сдачу. — Ваши двести восемьдесят. — Девушка, видимо, до этого кассиром работала. Агата убирает их в карман. Девушка берет потрепанный паспорт, сразу сверяет лицо, убирает его за стойку, вбивает в компьютер данные. — Паспорт останется как залог. — Агата кивает. Не в первый раз такое. Да и паспорт поддельный. — Вот, пожалуйста. — Девушка протягивает Агате лист, куда надо вписать свои данные.
Агата быстро заполняет имя, фамилию, дату, адрес и номер паспорта. Ставит подпись и отдает обратно. Девушка, кивнув, принимает лист и что-то еще заполняет в компьютере. Девушка отдает Агате два ключа от номеров с брелками.
— Ваши номера располагаются на третьем этаже, — она указывает в сторону лестницы. — Хорошего дня, — она улыбается.
Взяв со стойки ключи, Агата быстро прощается и смотрит на брелки. Тридцать третий и тридцать четвертый номера. Агата вздыхает. Не сороковые и уже хорошо.
По лестнице Агата поднимается на третий этаж. На каждом из пяти этажей всего четыре комнаты, чаще всего одиночные или двухместные, и те и те довольно маленькие, но Агате размер комнаты уже давно непринципиален, кровать есть — уже хорошо, особенно, если на ней чистое постельное белье.
Агата заходит сначала в тридцать четвертый номер. Кровать, шкаф, стол, ванная. Всё как всегда. Голубые стены, белое постельное белье на кровати, с цветастым пледом в ногах, ванная более менее чистая, тоже в голубых цветах. Даже горячая вода есть. И несколько уходовых средств на раковине: щетка паста, мыло и шампунь. В шкафу полотенца. Потом Агата заходит в тридцать третий. Тут все так же. Стены только в комнате зеленые. В ванной плитка всё равно голубая. Агата дает на раздумья две секунды и решает взять себе тридцать четвертый.
Убрав оба ключа в карман, Агата неторопливо спускается по лестнице и выходит из гостиницы. Первой мыслью возникает желание поесть, потом она вспоминает про Карнацкого, и выставляет в своей голове план противоположный мыслям: проверить Карнацкого, а потом уже идти есть.
Машин на дороге нет, поэтому Агата нагло переходит напрямую, не доходя до светофора. Зайдя в столовую, Агата сначала осматривается и выдыхает, заметив за столом Карнацкого. Тот, кажется, уже доедает. В этой фуражке он выглядит, конечно, нелепо, но в этом что-то есть. Видимо, только поэтому Агата все еще не потребовала ее назад.
Проходя мимо, Агата на секунду останавливает на Карнацком взгляд, пока он её не заметит, и молча кивает ему. Карнацкий, улыбнувшись, кивает в ответ. Значит, у него всё нормально.
Агата берет со стойки поднос и ставит его, чуть пройдя вперед, уже перед едой. Она несколько секунд думает, что же она будет, осматривая прилавок. Задерживает взгляд на супе. Солянка, очень неплохо. Взяв чистую тарелку, Агата наливает себе пару половников, и ставит на поднос. Хочет ли она еще чего-нибудь? Агата оббегает взглядом прилавок, притупленное чувство голода из-за victus’а только мешает выбрать. Нет, больше ничего не хочется. Агата продвигает поднос до оплаты и около кассы кладет к супу ложку.
Женщина за кассой молча бросает взгляд на поднос, пару раз стучит по экрану пластиковой карточкой, еще раз смотрит на поднос и поднимает голову.
— С вас восемь грат. Оплата наличкой, по карте?
— Наличные, — Агата достает из внутреннего кармана шинели купюру в десять грат.
Женщина забирает купюру, убирает её в кассу и через секунду достает две монеты по грате и кладет их в протянутую руку Агаты.
— Спасибо, — Агата кивает, бросив монеты в карман, и поднимает поднос.
Агата проходит между пустых столиков и садится к Карнацкому, пока тот сидит в телефоне.
— Нормально у тебя всё? — уточняет Агата, взяв ложку в руки.
— Да, всё хорошо, — Карнацкий улыбается, подняв голову.
— Вот и здорово, — Агата кивает.
Ест она в тишине, иногда поглядывая в окно и на часы на стене. Сделка назначена на поздний вечер около половины одиннадцатого, а сейчас почти десять, уже можно потихоньку выдвигаться, но смысла торопиться пока нет.
Когда Агата относит поднос с пустой тарелкой, то часы уже показывают десять.
— Нужно тебе что-то в номер отнести? — спрашивает Агата, вернувшись к столу. — Потому что нам уже пора идти.
— М-м-м, — тянет Карнацкий, встав со стула, — нет. Ничего не надо.
— Тогда пойдем, — Агата идет в сторону выхода.
— Пойдем, — повторяет за ней Карнацкий.
Агата выходит на улицу и достает из кармана шинели потрепанный кнопочный телефон. Несколько секунд он включается, и Агата заходит в сообщения: надо уточнить место встречи. Да, она кивает сама себе, бар Васильева, неудивительно. Сейчас бы вспомнить, как до него отсюда идти.
— Куда идем? — спрашивает Карнацкий, осматривая улицу, и переводит взгляд на Агату.
— Прямо, —подумав, отвечает Агата и указывает рукой вперед, — потом направо, кажется.
— Хорошо, — усмехается Карнацкий и идет за Агатой.
Агата дорогу помнит не особо хорошо, поскольку бывает в Орвич-Воноре редко, но по пейзажам сориентироваться сможет более менее.
Бар Васильева был чуть ли не местной криминальной достопримечательностью, потому что находится на окраине, а полиции на это место, мягко говоря, насрать. Почему так вышло никто не знает, но у Агаты на глазах бывало, как люди в баре не раз вызывали полицию, если что-то случалось, но ни через десять минут, ни через пятнадцать, ни через час, ни через два никто так и не приезжал. Из-за этого пошли легенды, что этого бара на карте полиции тупо не существует, а звонки принимает кто-то случайный. Агате это место почему-то напоминало паб из давних рассказов Белиала, в котором иногда присутствовали Лоси. Сам Васильев на такую репутацию бара реагировал смешанно: вроде не запрещал ничего незаконного, но всегда сердился, когда последствия касались его бара.
По пути Карнацкий снова закурил. Агата постоянно осматривала местность и заглядывала за каждый поворот, сравнивая их с воспоминаниями в голове. Прошлые разы она шла по карте, поэтому пыталась ориентироваться еще и по запомнившейся картинке из навигатора. К сожалению, картинки из навигатора смешивались в голове с последним планом Авдеева. Планы Авдеева состояли из карты местности, на которой они вели бой и миллионов миллиардов одинаковых стрелочек атаки и обороны, в которых ориентировался только сам Авдеев, поскольку он это и рисовал, а Агате он потом часами пояснял значение всех стрелочек.
После десяти минут блуждания они наконец вышли на хорошо знакомую дорогу к бару — на небольшую трассу из города — чуть дальше пройти и уже пришли.
У дороги стоит двухэтажный большой дом с немногословной подсвеченной вывеской «Бар» на фасаде. За ним виднеется сплошной облупленный зеленый металлический забор, огораживающий парковку со стороны дороги. За баром начинается лес, а вокруг больше ничего нет. От леса ни парковку, ни бар ничего не отделяет. Агата достает из нагрудного кармана мундира небольшие часы и смотрит на время. Уже тридцать пять минут.
— Идем, чуть ускоримся, — окликивает Агата Карнацкого, шедшего чуть позади.
Карнацкий одобрительно кивает и ускоренно следует за Агатой. Она проходит мимо бара и медленно заглядывает на освещенную парковку.
Агату интересуют два человека: продавец и заказчик. И они, кажется, оба там. По крайней мере Агата узнает номера машины, около открытого багажника которой стоят оба мужчины.
— Вот сейчас надо аккуратно, — шепчет Агата Карнацкому, не отводя взгляд. Она не знает, стоит ли дать Карнацкому оружие, потому что не уверена в том, что он сможет правильно среагировать в случае чего. — Возьмешь в захват одного? — спрашивает Агата, пока высматривает продавца.
— Какого? — уточняет Карнацкий, кинув взгляд на Агату.
— Щас, — Агата всматривается. Мужик справа хлопает по машине, поворачиваясь боком к Агате. Значит, это Егор — продавец. — Правого. — Агата указывает на него пальцем.
— Хорошо.
— Ладно тогда, — Агата ухмыляется, — Пойдем. И давай так, — она на секунду оборачивается, — ничего не делай, пока я не скажу. — Она делает паузу, кивает, — и не говори. — Агата проглатывает шутку, что два трупа им не нужны.
— Хорошо. — Карнацкий улыбается и кивает.
Агата на всякий случай расстегивает чехол пистолета, но из кобуры не достает. Егор краем глаза замечает её, но виду не подает, продолжая непринужденно разговаривать с покупателем.
Агата всё-таки достает пистолет, подходит к покупателю и с силой упирает дуло ему в затылок.
— Мы можем договориться по-хорошему, — шепчет она ему.
Мужик резко замолкает. Не двигается. Со спины подходит Карнацкий. Свободной рукой Агата показывает ему пока никого не трогать. Егор молча стоит, вскинув брови. Его позицию Агата поняла давно. Деньги уже уплочены, так что ему плевать, кто заберет товар. Потому он и позволил Агате на него покуситься.
— Что вам нужно? — спрашивает мужик на арнирском с юкрийским акцентом, но к Агате не поворачивается.
— Фильтры, — Агата кивает на три темных пластмассовых ящика в багажнике, подойдя к ним ближе.
Мужик молчит, нахмурившись, смотрит на Агату. Она видит, как он потихоньку тянется к ремню. Значит, по-хорошему не будет.
— Карнацкий, взять! — командует Агата, кивая на мужчину. Чуть не сказала «Фас».
Карнацкий, секунду помедлив, правой рукой заламывает мужику руку, а левой берет удушающий захват, давя локтем на горло, и чуть тащит его назад. Мужчина вгибается, но закричать у него не получается.
— Ток не души его, — Агата убирает пистолет в кобуру. Карнацкий немного ослабляет хватку на горле.
— Пусти меня, — шипит мужик, пытаясь выбраться, но Карнацкий сильнее заламывает руку, от чего тот вскрикивает.
Агата подходит к багажнику. Егор, улыбаясь, смотрит сначала на мужика в захвате Карнацкого, потом подходит к Агате.
— Смотрите в общем, оберштурмбаннфюрер, — он открывает верхний ящик.
Внутри штучка к штучке аккуратно лежат три колонки фильтров. Агата достает один, по памяти сравнивает с фотографией.
— Положи на место! — кричит мужик. Карнацкий тянет его горло на себя.
Агата молча поворачивается с фильтром в руке, показательно осматривает его, трогает.
— На место говоришь? — переспрашивает Агата и хмурится, глядя на фильтр. — Он твой что ли? — она протягивает его мужику.
Мужик почему-то манерой вопить напомнил Оберхойзера. После того, как он перевелся в штандарт к Авдееву, Агата стала гораздо чаще пересекаться с ним.
— Не трогай их! — мужчина свободной рукой пытается дотянуться до фильтра, но Карнацкий чуть оттягивает его назад.
«Реально как Оберхойзер», — думает Агата, отворачиваясь обратно к багажнику, и кладет фильтр на место, вроде те самые.
— Отлично, — ухмыляется Агата, — то, что нужно.
— Замечательно, — Егор хлопает по кузову машины, растирает ладони и закрывает ящик. — Вы тогда берете?
— Ща решим. — Агата обратно поворачивается к мужику-Оберхойзеру.
Тот, не моргая, смотрит на Агату сверху вниз, потому что не может опустить голову, и изредка дергается в её сторону, пытаясь достать её левой рукой, но Карнацкий уверенно дергает его назад.
— По-хорошему не будет? — вздохнув, спрашивает Агата, печально смотря на мужчину.
Мужик резко ударяет Карнацкого локтем в живот, хватка ослабевает, и Карнацкий сгибается позади мужика. Он выхватывает левой рукой из кобуры на поясе пистолет и направляет на Агату.
— Пошла прочь! — кричит он и поджимает губы.
Агата спокойно смотрит на мужика. Открывает рот, чтобы подколоть. Он выстреливает чуть выше сердца, простреливая шинель и карман мундира, в котором лежат часы. Агата по инерции дергается назад, но остается стоять на ногах. Под мундиром растекается теплая кровь. Агата медленно переводит взгляд на дырку в шинели. По серой ткани расплывается маленькое бордовое пятно. Где-то на фоне Карнацкий, потихоньку клонящийся к земле, шипит что-то похожее на «Блять, Агата».
Мужик смотрит исподлобья, не убирая пистолет, он уже готов повернуться и выстрелить еще и в Карнацкого. Через несколько секунд из-под шинели выпадает пуля, звонко ударяясь об асфальт. Мужик поднимает голову, кидает быстрый взгляд на пулю и, широко раскрыв глаза, смотрит Агате в лицо. Агата со смешком оскаливается. У мужчины сама по себе опускается рука под тяжестью пистолета, он делает шаг назад, чудом не задевая Карнацкого.
— Ну нет, так нет. — Агата направляет ему на голову пистолет, прикрывая один глаз, прицеливается. Пожимает плечами.
Не открывая глаз, делает несколько шагов, вставая слева от мужика, он поворачивается за ней. Только после она выстреливает. Часть мозгов вылетает из головы и со шлепком падает на асфальт. Через секунду туда же падает мужик, в конец с хрустом разбивая череп.
Агата вздыхает, пару секунд смотрит на труп и убирает пистолет обратно в кобуру. Карнацкий, кажется, более менее пришел в себя, стоит, опираясь одной рукой на стену бара, и тяжело дышит. Агата подходит к Егору, тот улыбается. Ему не хватает только банки пива для антуража.
— Берете? — с усмешкой спрашивает он, опираясь на машину.
— Конечно, беру, — Агата вскидывает брови и подходит к багажнику. — Ты думаешь, я просто так убила человека и теперь домой? Э, нет.
Агата берет первый ящик. Они не то, чтобы очень тяжелые, по ощущениям килограмма четыре. Агата ставит его у забора и переносит туда же два оставшихся.
— Моя работа здесь окончена. — Егор хлопает багажником. — Двинете вашего конкурента с дороги? — Спрашивает он, подходя к водительской двери.
— А сам не объедешь? — хамовато спрашивает Агата.
— Объеду, объеду, — Егор вскидывает руки. — До свидания, оберштурмбаннфюрер.
Он кое-как разворачивается, стараясь не выезжать за края асфальта, объезжает тело и выезжает на трассу.
Агата смотрит на тело мужчины.
— Рубин! — Громко кричат из окна.
Она успевает только поднять голову, как рядом в землю под углом втыкается лопата и падает.
— Какого хера, Васильев?! — В ответ громко спрашивает Агата, глядя в окно первого этажа. — Лопатами нельзя кидаться! Они острые!
— Никаких трупов на участке! — кричит он. — Чтоб не было этого здесь!
Васильев громко хлопает окном. Агата поднимает с земли лопату и подходит к Карнацкому.
— Ты как вообще? — Агата опирается на лопату и, обеспокоено смотря, кладет руку ему на спину. — Жив?
— Да, — Карнацкий убирает руку от стены, поправляет фуражку. «Еще бы он помер от удара поддых,» — думает Агата. — Нормально уже. — Он кивает. — Пиздец какой.
Агата чувствует, как колотится его сердце.
— И не говори. — соглашается Агата, — Я тогда займусь вот этим вот, — она кивает на труп. — Можешь пока в баре посидеть. На улице уже холодно.
— Да, — Карнацкий глубоко вздыхает и немного натянуто улыбается. — хорошо. Как скажешь, в общем.
Карнацкий кивает, бросает взгляд на труп и выходит с парковки. Агата почему-то секунду сомневается в собственном предложении подождать в баре. Разве Карнацкий не упоминал, что он алкоголик?
Агата поворачивается обратно к трупу. Легче будет его закопать в лесу безо всяких танцев с бубном. Закинув лопату на плечо, Агата подходит к ногам трупа, делает несколько шагов, меряя рост. Два с половиной.
Агата уходит в лес, недалеко от парковки, присматривает свободное место, отмеряет размеры могилы шагами, делая пометки в углах. Потом лопатой проводит от углов линии и втыкает лопату рядом в землю.
По пути к ящикам Агата снимает с себя шинель, задерживая взгляд на дырке от пули. На мундире есть точно такая же, но кровь на нем не видна. Агата на всякий случай залезает рукой внутрь, нащупывает часы и достает их наружу. Их не задело, но корпус испачкался в крови. Агата на всякий случай их открывает. Внутри чистые, работают исправно. Выдохнув, Агата убирает их обратно в карман. Майка под мундиром тоже запачкалась, наверняка. Ладно уж, две-три дырки зашить ничего не стоит, а кровь от вещей целиком отмывать необязательно, все равно через три дня в них на фронте будет еще хуже. Агата кидает шинель на ящики с фильтрами, хлопает по карманам мундира и достает из правого небольшую черную резинку. Агата быстро плетет тугую косу на затылке и, завязав её, возвращается к начерченной могиле.
Агата начинает копать. Управится она быстро: два-три часа на закопать-раскопать. Еще когда-то давно шарфюрер Федоров заметил, что Агата меньше всех устает, копая могилы, и после этого попросил занести эту характеристику в личное дело. Шарфюрер умер больше шестидесяти лет назад, но ни один военачальник до сих пор не обошел эту характеристику стороной, поэтому Агата не раз в одиночку копала и братские могилы, и одиночные. В общем навык выработала настолько, что даже Люцик был не против устроить Агату к себе в похоронное бюро на мирное время копать могилы. Похоронное бюро у него, конечно, в Юкри, в Ведоре у главы Монро, с кланом которых Агата находится в очень натянутых отношениях, даже уже негативных, потому что в таких отношениях с Монро находится весь клан Люффе, на который Агата работает. С алкостами всё всегда сложно. Но у Люцика Агата иногда подрабатывает, более менее незаметно проникая на территорию Монро.
Где-то на середине могилы копать в мундире стало слишком жарко, так что Агата, утерев со лба пот, расстегивает на мундире несколько верних пуговиц и, сняв его через голову, кидает его в противоположную сторону от той, куда кидала землю. Хотя он мокрый, все равно весь будет в грязи потом. Агата переводит взгляд на большое бордовое пятно на майке, немного трет кровь на коже тыльной стороной ладони. Уже хорошо присохла. Надо будет перед сном сходить в душ.
Когда могила была выкопана чуть больше роста Агаты, копать стало неудобно. Теперь землю было выбрасывать сложнее, так как раз через раз она падала обратно вниз, иногда попадая Агате на голову. Приходилось постоянно вытряхивать большие куски из волос.
Выкопав классические два метра, с погрешностью в сантиметров десять, Агата выскребает лопатой с двух противоположных стенок могилы небольшие ступеньки и, упираясь в них, поднимается на поверхность. Потянувшись, Агата скручивается, позвоночник звонко хрустит.
Подобрав с земли мундир, Агата идет обратно к трупу, по пути отряхивая с одежды землю. Ну не так уж сильно загадился мундир, как мог. На него почти не попала земля, которая летела из могилы. Агата вытирает тыльной стороной ладони лоб и грудь от пота, кидает мундир на ящики к шинели и идет к выходу с парковки. Краем глаза она замечает, как мундир соскальзывает и падает на землю. Агата вздыхает, смотря на упавший мундир, но решает, что поднимет его на обратной дороге.
Она резко открывает дверь в бар, из-за чего громко ударяется о стену, часть людей сразу оборачиваются на вход. Людей совсем немного осталось. Чуть больше, чем машин на парковке. Агата находит взглядом Карнацкого, смотрящего на нее. Он сидит без куртки с фуражкой на голове, а на столе стоит кружка пива, скорее всего, уже не первая. Агата кивает ему, тяжело дыша, проходит мимо и подходит к стойке.
— Дай воды, — просит Агата, положив оба локтя на стол.
Васильев поднимает одну бровь, смотрит в окно, и, повернувшись к Агате, указывает большим пальцем на труп.
— Блять, я два часа копала ему могилу, — Агата разводит руками, — будь другом, дай попить. Там меньше половины работы осталось. Щас положу, закопаю, и сделаем вид, что ты меня не видел.
Васильев молчит. Через несколько секунд смиряется, достает из-под стойки стакан, наливает туда воды и толкает в сторону Агаты. Она залпом выпивает всю воды, со стуком ставит стакан на стойку и, не попрощавшись, выходит из бара, громко стуча каблуками сапог по полу.
Агата выходит обратно на парковку. Ощущение, что за эту минуту на улице сильно похолодало, но это просто Агата чуть остыла. Она подходит к ящикам, кладет мундир обратно на шинель и идет к трупу.
Крови из головы натекло много, лужа почти дотекла до ног мужчины, но за это время она вся высохла, оставшись на асфальте большим коричневым пятном. Агата попала ему прямо в нос, и побледневшее лицо обезобразилось, чуть втянувшись к выстрелу. Агата прикидывает расстояние от места смерти до могилы: тащить его по асфальту не вариант, придется на себе нести.
Еще сильнее пачкать майку не хочется, но выбора особо нет, так что Агата подходит к голове сначала немного толкает ее ногой, она чуть мотается в сторону, но от асфальта не отстает, потом поддевает ее носком сапога и с чавкающим звуком отрывает ее от асфальта. Все тело по инерции поворачивается за головой. На асфальте остаются небольшие куски присохшей кожи, какая-то часть мозга и даже несколько обсохших окровавленных черепков. Агата наклоняется к мужику, пинает его так, чтобы он снова перевернулся на спину и одной ногой переступает через него. Она закидывает холодное тело на плечо, слыша как капает оставшаяся кровь с головы. От тела воняет трупным запахом, перемешанным с мочой и испражнениями, так что Агата чуть отворачивает голову в противоположную сторону. Привыкай-не привыкай, а всё равно противно.
Агата доходит с ним до могилы, небрежно кидает вниз и стряхивает невидимую грязь с плеча. Труп падает неровно, из-за чего в могиле остается слишком много пустого места. Поделать с этим уже ничего нельзя, яма уже вырыта, а спускаться вниз и там его распределять по всей могиле Агата желанием не горит.
Агата вынимает лопату из земли и принимается засыпать труп землей. Покрыв где-то четверть могилы, Агата спускается вниз и чуть утрамбовывает землю ногами. Она делает так еще несколько раз и, когда притаптывает последний слой, втыкает лопату в землю и достает из кармана часы. Без пятнадцати два. Уже пора идти спать, Люцик как обычно приедет как можно раньше, часов в пять, если повезет в шесть. Ранняя пташка, блин.
Агата проходит мимо ящиков и заходит в бар.
— Уж кровь с асфальта я соскабливать не буду, — кричит Агата в сторону барной стойки и, не дожидаясь ответа, проходит в туалет.
Она моет руки по локоть, смывая с них землю, умывает лицо и немного трет с водой испачканную в крови грудь и подмышку. Снова споласкивает руки и, стряхнув воду с них в раковину, вытирается бумажными полотенцами.
— Карнацкий! — кричит Агата в зал, выходя из туалета. — Давай, поскакали отсюда.
Агата, не оборачиваясь, выходит из бара и возвращается к ящикам. Надевает мундир, чуть стряхивая с него подсохшую грязь, и сверху надевает шинель. В одежде становится гораздо теплее. Агата бросает взгляд на могилу: отсюда даже почти незаметно. Скоро зима, будет еще незаметнее.
Из бара выходит Карнацкий и сразу заворачивает на парковку. Несколько секунд смотрит на лужу крови на асфальте и поворачивается к Агате.
— Бери один, — Агата кивает на ящики. — Я остальные возьму.
— Да ладно тебе, — Карнацкий усмехается и берет два ящика. — Пойдем.
Агата несколько секунд смотрит на улыбающегося Карнацкого, потом переводит взгляд на последний ящик на земле.
— Лады, — Агата пожимает плечами и берет оставшийся ящик.
Первые две минуты они идут в тишине, Агата идет чуть впереди, показывая дорогу.
— Я не думал, что всё так получится, — начинает Карнацкий, подойдя ближе. — Как-то прям даже неожиданно было.
— Не парься об этом, — Агата пожимает плечами. Говорить это человеку, у которого на глазах, скорее всего, кого-то впервые убили, немного бессмысленно. — По-хорошему он не захотел, а я настаивать и не собиралась. Главное, что мы добыли с тобой фильтры, — Агата улыбается, глядя на Карнацкого. Он кивает. Вряд ли он может так же просто принять эту ситуацию, как Агата.
— Я уже в общем частично переварил эту хуйню, пока тебя ждал. — Карнацкий смотрит куда-то вперед. — Но все равно как-то херово. Просто пиздец какой-то.
— Да нормально всё будет, — усмехается Агата, — Если вдруг придут юстицвахтмайстеры, что очень вряд ли, то говори, что Агата Рубин полностью берет ответственность за произошедший пиздец, а я уж выкручусь.
— Кто придет? — переспрашивает Карнацкий.
— Юстицвахтмайстеры. Судебные приставы. — поясняет Агата, — Фашистские диалекты, — усмехается она. — Но никто не придет, не волнуйся. А если придут в бар, то Васильев отправит их сразу ко мне. Самое главное, чтоб ты делал вид, что ничего не произошло.
— А что-то произошло? — с усмешкой уточняет Карнацкий, повернувшись к Агате.
— Нет, что ты. — Агата качает головой. — Всё в порядке.
— Кстати, — Карнацкий поворачивается к Агате, — классные татуировки.
Агата несколько секунд молчит и, нахмурившись, смотрит на Карнацкого.
— Какие татуировки?
— Ну, на спине у тебя. — Карнацкий слегка кивает Агате за спину.
— Нет у меня на спине татуировок, — задумавшись, отвечает Агата. — На моей коже они не приживаются.
— Что тогда на спине? — не понимает Карнацкий. — Там же две красные звезды.
— А-а-а, — тянет Агата. Дошло наконец. — Это не татуировки, это рубиновые звезды, которые мне по доброте душевной вставили позапрошлый штандартенфюрер с оберштурмбаннфюрером.
— Нихуя себе, — Глаза Карнацкого округляются. Агата кивает, отводя взгляд вперед.
— Они были чуть дурные, — Агата пожимает плечами, — ну, как все в общем. Не знаю, в какой момент Рудотскому пришла эта потрясающая мысль, но думаю, что тянуть с реализацией он не стал. Там долгая история, но, как объяснил мне потом Дьяченко, оберштурмбаннфюрер, что сделано это было, чуть ли не по приколу.
— Рубиновые звезды. Дорогие очень. По приколу такие покупать. — Карнацкий делает паузу — Невыгодно, значит.
— Там дело не в деньгах. — Агата вздыхает. — Дело в личном отношении Рудотского ко мне и, видимо, его сомнительной экспериментальной натуре и чувстве юмора. В любом случае звезды уже вместо кожи там, — Агата кивнула за спину. — Их либо с лопатками выдирать, либо отрубать голову.
— Больно было? Или как вообще, блять, можно человеку вставить звезды в лопатки?
— Ну как-то же они это сделали, — пожимает плечами Агата. — Как известно, — она усмехается, — хорошо зафиксированному пациенту анестезия не нужна. Но вообще в тот момент, когда они вставляли мне звезды, мне было немного не до них. Чтобы не регенились лопатки, они пробили мне башку и отрезали полтела. Там столько крови натекло, ты бы знал.
— Пиздец, — выдыхает Карнацкий. — Реально они какие-то ебанутые.
Через минут пятнадцать они добираются до гостиницы. Поставив ящик на пол, Агата достает из кармана шинели свой ключ и открывает номер.
— Ставь куда-нибудь их, — Агата кивает внутрь, включая свет.
Карнацкий проходит в номер и ставит ящики у стола, отряхивает руки. Агата заносит оставшийся ящик, ставя его на другие.
— Всё, — Агата достает из кармана шинели второй ключ. — Топай спать. — Она протягивает ключ Карнацкому. — вставать рано, так что часам к пяти рекомендую проснуться. Не знаю, когда Люцик приедет. Я постучу тебе, в любом случае.
— Хорошо, — Карнацкий кивает, выходя из номера. — Тогда спокойной ночи.
— Давай, — Агата улыбается. — Сладких снов.
Карнацкий тихо закрывает за собой дверь. Агата разувается, вешает на крючок шинель, доставая из кармана телефон. Телефон она кидает на тумбочку рядом с кроватью. Зарядки для него нет, да и не нужна она. Эта штука заряжается один раз и, кажется, на всю жизнь. Агата всегда в шутку говорит, что он работает на чистой ядерной энергии, а в аккумуляторе у него урановый стержень.
Агата снимает с себя мундир, вдвое сложив, вешает на стул, на него же кладет кобуру с пистолетом и уходит в ванную. Она несколько секунд рассматривает в зеркало пятно на майке и снимает её. Сначала думает застирать, но спать без верха тоже не хочется, так что Агата решает заняться пятном, когда уже будет дома.
Раздевшись, Агата распускает волосы, берет с раковины все средства, что есть, и кладет их на маленькую полочку в душе, а потом и сама туда залезает. Агата с минуту греется под водой; открыв мыло, она на автомате начинает мылить голову, пока не вспоминает, что тут есть шампунь. Агата несколько секунд заторможенно смотрит на кусок мыла в руке и намыливает тело. Она сильнее натирает остатки засохшей крови на груди и руки до локтя, испачканные в грязи. Голову она тоже моет тщательнее, чтобы вымыть оттуда всю землю. Не выходя из душа, Агата чистит зубы. Выключив воду, Агата выжимает волосы и одергивает шторку. Глазами ищет полотенце, чтобы положить его под ноги. Ну конечно, все полотенца остались в шкафу. Агата медленно вздыхает, сильнее выжимает волосы, стряхивает с себя часть воды и выходит из ванной к шкафу, оставляя на ковровом полу мокрые следы.
Агата возвращается в ванную с полотенцами, там же вытирается и надевает белье и майку. Бросив оставшуюся одежду на стул к мундиру, Агата в два движения складывает плед, кидает его на пол, ложиться в кровать и быстро засыпает.
Просыпается Агата от пиликанья электрического кирпича на тумбочке, не глядя, отвечает на звонок и подносит его к уху.
— Слушаю, — автоматически отвечает Агата, не открывая глаза.
— Подъем, Руби-Буби, — отвечает знакомый голос. Агата вообще не соображает, кто это. — Я буду у вас минут через десять-пятнадцать. Звоню заранее, чтоб не было, как в прошлый раз. Так что, давай, вставай, зубы чисть, зови свое чучело и спускайтесь на улицу. Проверь, чтоб ничего не забыла.
Агата наконец открывает глаза, с секунду смотрит в потолок, осознавая, кто звонит. Потом наконец доходит.
— Бля, Люцик, — Агата садится на кровати. — Сколько времени вообще? — спрашивает она и на рефлексах тянется к карману на груди. — Бля, — не найдя кармана, она встает и достает часы из мундира. — Сука, пяти еще нет. Ты в своем уме вообще?
— Выехал, как получилось, — Люцик усмехнулся, — не бубни, иди собирайся, чтоб я вас потом не ждал.
Люцик отключился. Агата несколько секунд смотрит на открытые часы и решает, что раз уж она уже встала, то хрен бы с ним, надо уже собираться и ждать этого Люцика на улице.
Агата кладет часы на стол и уходит в ванную. Сходив в туалет, Агата быстро моет руки и глазами ищет щетку около раковины. Потом она вспоминает, достает щетку и пасту из душа и чистит зубы.
Случайно взглянув в зеркало, Агата замечает весь тот ужас, который творится на голове. Она несколько секунд вглядывается в спутанные волосы и пытается расчесать это руками. Частично получается, но волосы все еще, стоят торчком, хоть колтунов уже нет. На краю раковины Агата замечает резинку. Еще чуть расправив волосы, Агата заплетает тугую косу и скептично смотрит в зеркало. Ладно уж, могло быть и хуже.
— Блять, — Агата спросонья спотыкается о порожек в ванной. Подъем, подъем, пора уже соображать.
Агата быстро одевается, убирает часы и телефон в карман мундира, надевает на ногу кобуру и осматривает комнату в поисках фуражки. На столе нет, на вешалке нет, на кровати подавно быть не должно. Агата задумывается, глядя в пол. Где фуражка-то? Точно, Карнацкий. Агата опять про него забыла. Он не вернул фуражку вчера, что ли?
Агата мельком осматривает комнату, не забыла ли она чего, кладет ключ со стола в карман штанов и выходит в коридор. На весь коридор работает одна лампочка, еле-еле освещая выход на лестницу. Агата, потирая глаз, подходит к двери Карнацкого и немного стучит. Несколько секунд подождав и не дождавшись ответа, Агата стучит сильнее. Карнацкий молчит. «Да ну сука», — думает Агата и барабанит обеими руками по двери. На Белиала всегда работало, на других, следовательно, тоже работает.
— Иду, блять, иду, — глухо раздается из-за двери.
Агата кивает сама себе, прислоняясь плечом к стене. Заспанный Карнацкий секунду смотрит на Агату.
— Доброе утро. — заторможенно отвечает он. Его хоть и предупредили, что вставать рано, но, кажется, он всё равно не был к этому готов.
— Доброе. — Агата открывает глаза. — Идем. Этот умник скоро приедет. — Агата кивает в сторону своей комнаты. — Надо ящики взять. В машине потом доспать можно.
— Хорошо, — Карнацкий кивает. — Щас. Дай минутку.
Он заходит обратно к себе в комнату, закрывая за собой дверь. Агата остается стоять, прислонившись к стене.
Через пару минут дверь опять открывается. Карнацкий выходит из комнаты чуть бодрее в куртке с фуражкой на голове. Улыбается, смотря на сонную Агату.
— Пойдем? — уточняет он, закрывая дверь.
— Да, — Агата кивает, принимая ключ Карнацкого. — Пойдем.
Она идет к своей комнате, запускает туда Карнацкого. Он берет два верхних ящика и выходит из комнаты, пропуская Агату внутрь. Она переносит ящик из комнаты и, закрыв дверь на ключ, спускается с ящиком по лестнице. Карнацкий, не торопясь, следует за ней.
За стойкой сидит уже другая девушка. Завидев людей, она поднимается и встает ближе к стойке. Агата оставляет ящик вместе с Карнацким в стороне и подходит к девушке.
— Доброе утро, — бодро отвечает она.
— Доброе, — Агата кивает. — Я, вот, — Агата достает из кармана два ключа и кладет их на стойку. — Сдать хочу.
— Хорошо, — девушка кивает и забирает ключи со стойки, заглядывая в компьютер. Она несколько секунд бегает глазами по экрану и щелкает мышкой. — Да, — заключает она. — Вот, пожалуйста, — она достает из-под стойки паспорт. — Ваши документы. — Агата убирает паспорт во внутренний карман. — Спасибо. Приезжайте к нам еще. — Девушка искренне улыбается.
— Вам спасибо, — усмехается Агата. — До свидания.
Она чуть машет рукой на прощание и поднимает свой ящик.
— Пойдем, — кивает она Карнацкому на дверь.
Агата открывает дверь, придерживая её для Карнацкого, и выходит на улицу следом. На улице еще темно, даже Асцент еще даже не поднимается из-за горизонта. Только Харвест отливает на небе красным.
— Скоро должен приехать. — Агата смотрит на дорогу и ставит около себя ящик.
Карнацкий ставит свои поверх агатиного.
Через пару минут к гостинице подъезжает черная машина. Агата несколько секунд смотрит на юкрийские знаки. Из машины вылезает седой мужчина лет сорока в светлой водолазке и потягивается. Агата улыбается, глядя на него, делает несколько шагов к его сторону и захватывает в объятия.
— Люцик! — восклицает она. Мужчина обнимает её в ответ. Агата обнимает крепко, не выпуская его из своих рук. — Знаешь, я была бы больше рада тебя видеть, приедь ты на часок позже.
— Я был бы больше рад тебя видеть, если б от тебя не несло этой гадостью. — Он чуть морщится. После ухода на войну от Агаты всегда несет запахом крови, сырой земли, чужих сигарет и пороха. От самого же Люцика пахнет одеколоном.
— Ничего не могу с этим поделать, — Агата отстраняется и хлопает Люцика по плечу. — Выветрится. Лет через сорок. Где шляпа твоя?
— На месте шляпа, — Люцик поправляет пятерней волосы. — В машине лежит. — Он кивает за спину. — А твоя где?
— Мою, как видишь, — Агата указывает на Карнацкого. — Позаимствовали.
— Доброе утро, — здоровается Карнацкий.
— Доброе утро, — отвечает Люцик, протягивая руку. — Евгений Люциандр.
— Евгений Карнацкий, — усмехается он, пожимая руку.
Агата несколько секунд смотрит, как два Евгения пожимают руки. Может всё-таки стоило спросить имя Карнацкого в самом начале? Агата, возможно, слишком привыкла обращаться к людям только по фамилии, тот же Авдеев безымянный чего стоит.
— Руби-буби, багажник открой, — кричит ей Люцик, взяв два ящика.
Агата молча кивает и открывает пустой багажник. Люцик ставит туда сразу два ящика и Карнацкий заносит последний.
— Всё, — Люцик хлопает багажником. — Поехали.
Он садится на водительское сиденье, а Агата на пассажирское. Карнацкому ничего не остается как сесть сзади.
— Мы же к тебе домой? — уточняет Люцик, открыв на телефоне навигатор.
— Ну, а куда еще? — отвечает Агата. — Конечно, ко мне.
— Как скажете, товарищ подполковник. — Люцик закрепляет телефон на приборной панели.
Агата ничего не отвечает. Бессмысленно каждый раз поправлять стеб Люцика. У него в голове юкрийские военные звания, не из алкостов и уже хорошо.
Сам Люцик — человек чести клана Монро. В клан он полноправно вступить не может: уроженец Эребона всё-таки, но чем-то местами им помогает. Живет он в основном только в Юкри, в Ведоре, но иногда появляется и в Эребоне, либо просто отдохнуть, либо по каким-то делам. Агате, на самом деле, отдых в Эребоне кажется развлечением сомнительным, поскольку она сама здесь отдыхает от врачебных обязанностей в Нирске, уйдя на войну. Из крайности в крайность, что называется.
Насколько Агата знает, Люцик сам только за то, чтобы не вступать ни в какой клан. Ему хочется сохранить остаток своей свободы, которая в Юкри очень сильно подрывается. Проблема в том, что ты либо примыкаешь к алкосту, либо они с ноги вламываются тебе в дом и требуют деньги, а вопрос только в том, готов ли ты пожертвовать всем, что у тебя есть в пользу клана, и, конечно, подходишь ли ты по правилам.
Минут десять они едут в тишине, и в какой-то момент Люцик, смотря в зеркало заднего вида, спрашивает:
— Уснул?
Агата оборачивается назад. Карнацкий сидит тихо, опустив голову.
— Думаю, да, — негромко отвечает Агата, поворачиваясь к Люцику. — Пусть спит. Я бы сейчас, честно говоря, бахнула бы кофейку. — Агата мечтательно закрывает глаза.
— Можем заехать по пути на заправку какую-нибудь, — Люцик пожимает плечами и смотрит на количество бензина. — Возьмешь себе кофе.
— Было бы здорово, знаешь, — Агата откидывается на сидении.
— Кстати, — Люцик кидает взгляд на Агату. — В бардачок загляни.
— А че там? — Агата поднимает бровь, но бардачок открывает.
— Вон бумажка сверху лежит, — кивает Люцик. — Возьми.
Агата достает в несколько раз сложенную бумажку и, закрыв бардачок, раскрывает. Агата смеется, смотря на свое злое лицо на плакате розыска. Вспоминается диалог с Люциком полуторагодовалой давности.
— И там весь квартал в таких был, — усмехается Люцик. — Просто миллиард этих плакатов.
— Да уж. — Агата вытягивает плакат перед собой, смотря на подпись снизу. — Они, кстати, до сих пор меня не нашли.
— Учитывая, что эти плакаты еще можно встретить на столбах, то неудивительно, — Люцик пожимает плечами. — Шеф уже подостыл, смирился, видимо.
— Да и флешку уже не вернуть, — Агата складывает плакат. — Я ж её сразу Люффе отдала. Глупо с меня сейчас что-то требовать. Да и вообще, очень странно все важные планы хранить только в единственном экземпляре.
— Заморочки шефа. Он считает, что если сделает копии, то своровать их будет легче.
— А так, конечно, сложнее, — Агата саркастично покачала головой. — В чем проблема хоть несколько сделать и себе оставить? Чтоб если что, то хоть копия осталась у клана.
— Хер его пойми, — Люцик пожимает плечами. — Они, кстати, кажется, знают, что ты в Эребоне. Меня когда-то даже допрашивали по поводу тебя.
— И че ты сказал?
— Сказал, как было. — Люцик пожимает плечами. — Что ты на фронте, что искать тебя, как Лосей среди Бездны. Они про Лосей не поняли, правда, — он поджимает губы, — но смысл был в том, что там, куда они отправятся искать, тебя уже не будет. До сих пор ищут.
— Да уж, — Агата вздыхает, — про фронт верно подмечено. У меня хотя бы гарант есть, что я жива, а обычных людей там разыскивать, особенно маннов, — Агата разводит руками, — глупость. Поисковая система работает только внутри армии. Иностранным гражданским никогда меня там не найти, — Агата самодовольно усмехается.
— Ну, это мы еще посмотрим. — Люцик кидает взгляд на Агату. — Мне, кстати, несколько недель назад какие-то уроды выбили три зуба. — Он приоткрывает рот. — Тринадцатый, — Он указывает на верхний клык справа, — Сорок третий и сорок четвертый. — На нижний клык и на соседний с ним. — Это пиздец, на самом деле был.
— Это твои тебе вставили? — Агата внимательно осматривает зубы.
— Мои мне вставить не смогли, — Люцик вздыхает, — потому что они вылетели изо рта, и я их больше не нашел. Да и поздно было, они уже бы высохнуть успели, пока я бы их искал.
— Новые делал?
— А как иначе? — Люцик вздыхает, — Я, блять, никогда не думал, что керамические зубы настолько дорогие. Я за каждый по пятьдесят тыщ отдал. Потом еще за саму операцию тыщ сорок. С такими расценками скоро придется брать кредит на зубы.
Агата смеется.
— Да уж, я слышала кучу рассказов от стоматологов, когда еще училась, о том, сколько они зарабатывать будут. — Агата кладет руку на подлокотник. — Еще думала, спасибо, что у меня зубы тоже сами восстанавливаются и по новой вырастают. Иначе я бы давно разорилась.
— Везет тебе в этом. — Люцик вскидывает брови. — Потому что я пришел, неделю назад, когда зубы были готовы, они поставили анестезию и, кажется, они еще первый зуб не вставили, а я уже вырубился. Я пиздец как долго потом дома от этой херни отходил. Весь день тупо овощем провалялся. Хорошо, что стоматология в шаговой доступности, в противном случае я бы домой вряд ли попал. Еще это приживаться будет хер знает сколько.
— Проблемы смертных, — усмехается Агата.
— Терпеть не могу бессмысленные драки с последующей потерей чего-либо. — Люцик хмурится, — Особенно с потерей зубов. — С напором добавляет он.
— А че хотели-то от тебя?
— Да я зачем-то был в Энкё, не помню уже зачем, так и не дошел, куда надо было, забрел на вашу территорию, и какие-то гады, видимо, узнали меня.
— Сволочи какие, — Агата вскидывает брови. — Ща я с фильтрами разберусь и смогу местами порядки наводить.
— Я уж как мог пытался с этим разобраться, что-то даже получилось, но стоимость за зубы мне никто, естественно, не компенсировал. А судиться с ними еще бессмысленнее.
— С алкостами всегда судиться глупо. Там их либо вести к неподкупной Юстиции в Нирск, либо долго-долго бороться в Юкри.
— А эта долгая борьба, как известно, ни к чему не приводит, — заканчивает за Агату Люцик. — Сам знаю.
Через минут пять Люцик заезжает на заправку, останавливаясь на небольшой парковке.
— Иди себе за кофе, — кивает он.
— Тебе взять? — отстегиваясь спрашивает Агата.
— Давай.
— Ща тогда приду.
Выйдя из машины, Агата немного потягивается и заходит на заправку. В помещении пусто, только за кассой спит какой-то парень.
— Доброе утро, — кричит ему Агата.
Он быстро подрывается, вставая за стойку.
— Доброе. Доброе, — бормочет он, смотря в монитор.
— Сделайте два капучино побольше. — просит Агата, облокачиваясь на стойку.
Парень сонно кивает, нажимая что-то на мониторе под кассой.
— Двадцать две граты, — парень потирает глаза.
Агата молча кладет деньги, и парень, забрав их, выдает чек и идет делать кофе.
— Ваш кофе, — парень через пару минут протягивает два бумажных стакана.
— Спасибо, — Агата ставит оба стакана на стойку и добавляет в один два пакетика сахара.
Перемешав, она закрывает стаканы крышками и выходит на улицу.
— Это твой, угощаю, — Агата отдает Люцику подслащенный кофе, залезая в машину.
Люцик сразу делает глоток и расплывается в улыбке.
— Спасибо, — благодарит он.
Агата кивает, отпивая свой кофе.
Едут они три с половиной часа. Потихоньку поднимается над горизонтом Асцент. После кофе становится даже легче жить. За время поездки Люцик успевает поделиться всеми новостями в алкосте и в похоронном бюро, как бы намекая Агате, что иногда можно и выходить к нему на работу. Агата в свою очередь рассказывает о вчерашних похождениях, упоминая, как она копала могилу на заднем дворе бара. Частично делится интересностями с фронта.
— Подожди, — останавливает её Люцик. — Авдеев же это который сейчас? — уточняет он.
— Да, — кивает Агата.
— А Вольский кто?
Агата несколько секунд молча хлопает глазами.
— Вольский — это вообще штурмбаннфюрер — майор, — который со мной у Рудотского был. — Поясняет Агата.
— Блять, — Люцик вскидывает брови. — Я уже в них запутался. Вольский полуслепой?
— Да, — кивает Агата. — Помер, кажется, в прошлом году.
— А, — коротко отвечает Люцик, — значит, с ним уже всё. И Рудотский тоже мертвый?
— И Рудотский, и Дьяченко, — добавляет Агата. — А Оберхойзер в моем штандарте сейчас.
— Сколько фамилий, — выдыхает Люцик.
— О-хо-хо, — смеется Агата, — это только малая часть.
Приезжают они почти к девяти часам. Карнацкий просыпается минут за десять до приезда и даже немного вливается в диалог.
— Так, — начинает Люцик, припарковавшись у подъезда Агаты. — Вылезайте, товарищи.
Агата выходит из машины первая и, чуть размявшись, открывает багажник. За ней на улицу выходит, потягиваясь, Люцик. Карнацкий сразу достает из багажника два ящика, а Агата вынимает последний.
— Всё? — Уточняет Агата. — Мы тогда пошли.
— Да, давай, — Люцик хлопает багажником. — До встречи, Руби-буби.
— До свидания, — прощается Карнацкий.
— Пока-пока, — чуть машет Люцик, следя как Агата, поставив у подъезда ящик, открывает дверь.
Прислонившись к открытой двери спиной, Агата машет на прощанье Люцику, пропуская Карнацкого внутрь, и сама берет ящик, и заходит в подъезд.
— Пойдем, — Агата кивает на лестницу, — нам на четвертый.
Лифт в этом доме, работает на отъебись, в общем, как добрая половина лифтов в Агатиной жизни. Так что легче ходить по лестнице, нежели сначала его ждать, и потом на нем ехать, надеясь, что он нигде не встанет. Единственный лифт, который работает без перебоев у Агаты в больнице. Причину данного везения Агата до сих пор не выявила, но, возможно, Агату привлекают дома только с неработающими лифтами.
Поднявшись, Агата ставит ящик у двери и достает из внутреннего кармана шинели ключ. Она открывает входную дверь и запускает внутрь Карнацкого, потом, взяв ящик, заходит сама.
Дома у Агаты прохладно из-за открытых окон, перед отъездом в Орвич-Вонор Агата прибралась, поскольку здесь она бывает редко.
Разувшись, Карнацкий проходит с ящиками вглубь квартиры.
— Поставь их где-нибудь, — говорит Агата, снимая обувь. — Я потом их в комнату отнесу.
— Как скажешь, — Карнацкий пожимает плечами и ставит их к стенке в коридоре.
Квартира у Агаты светлая, много лет назад тут был сделан хороший ремонт, а учитывая, что Агата большую часть времени проводит на фронте, то ремонт всё еще кажется новым. Агата убирает оставшийся ящик, вешает шинель и заходит в ванную помыть руки.
— Если хочешь, — кричит она Карнацкому в коридор, — то можешь сходить в душ. Я пока что-нибудь поесть сварганю.
— О, — восклицает Карнацкий, — с удовольствием.
— Щас тогда полотенце достану. — Она стряхивает воду с рук и, вытерев их, лезет в шкаф под раковиной.
Чистое полотенце она кладет на край раковины и выходит из ванной. Карнацкий, сняв куртку, кладет на тумбочку фуражку и осматривает квартиру.
— Иди пока, — Агата кивает на ванную.
— Уже иду, — улыбаясь, отвечает Карнацкий и закрывается в ванной.
Агата уходит к себе в комнату, распуская косу, и наконец причесывается, глядя в зеркало на стене. Она снимает с себя кобуру, кладя её на стол, мундир и, вынув из него часы и телефон, кидает его на кровать, туда же кидает майку и подходит к шкафу. Из ящика Агата достает лифчик, надев его, снимает с себя штаны и надевает уличное платье чуть ниже колена, с расчетом на то, что после еды придется сразу провожать Карнацкого. Взяв с кровати все вещи, Агата идет в маленькую постирочную и закидывает в стиральную машину все вещи, попутно снимая и добавляя туда носки. Засыпав порошка, Агата запускает машинку и идет на кухню.
Перед отъездом она купила немного продуктов, отлично зная, что вернутся они домой рано, и по магазинам тащиться не захочется. Агата несколько секунд смотрит в открытый холодильник. Почему-то хочется мяса. Агата задумчиво глядит на кусок свиной шейки. Ладно уж, решает она, доставая свинину из холодильника. Карнацкий, вроде как, ест вообще всё, так что против он не будет. Кинув мясо на стол, Агата достает из холодильника пару морковок и из шкафа большую луковицу.
Агата берет нож из подставки, споласкивает морковь с луком и чистит овощи. Чуть вытирает их кухонным полотенцем и кладет на столешницу, мясо пока не трогает. Достав из ящика доску, Агата быстро мелко нарезает соломкой морковь и достает сковородку.
Сковородку она ставит на плиту и сразу включает средний огонь. Наливает на нее подасцентного масла и принимается за лук. Агата разрезает его дважды пополам и режет на четвертинки колец. Когда масло зашипело, Агата включает над плитой вытяжку и кидает на сковородку овощи. Достав из ящика деревянную лопатку, Агата перемешивает ей овощи и, добавив в сковородку воды, накрывает её крышкой и оставляет тушиться. Агата споласкивает доску с ножом и достает из упаковки мясо. Чуть подумав, моет еще и мясо.
Она нарезает мясо на небольшие кубики и проверяет овощи. Лук уже чуть позолотился, а морковь стала чуть мягче. Чуть мешает их лопаткой, добавляет туда соли и перца и на минуту оставляет под крышкой. Потом опять мешает и кладет туда мясо, сразу перемешивая его с образовавшимся соусом и овощами. Масло звонко шкварчит, перебивая звук от вытяжки. На кухне появляется аромат жареного мяса, и Агата уже мечтает о том, как будет его есть.
Она несколько раз его мешает, чтобы оно равномерно прожарилось. Когда мясо позолотилось со всех сторон, Агата уменьшает огонь и достает из шкафа две тарелки. Из ванной выходит Карнацкий с еще влажными волосами, сразу сворачивая на кухню. Несколько секунд следит за тем, как Агата накладывает в тарелку еду и молча садится за а стол.
— Когда ты успел здесь появиться-то? — спрашивает Агата, повернувшись к столу. — Ладно уж, — она ставит тарелку перед Карнацким и достает из ящика приборы. — Приятного аппетита.
— Спасибо, — Карнацкий улыбается, взяв у Агаты из рук одну вилку.
Пока Карнацкий на фоне дует на еду, Агата накладывает себе оставшееся мясо и садится за стол.
Карнацкий ест молча, Агата, впрочем, тоже ничего не говорит. Сейчас доедят и надо проводить Карнацкого, потому что Агата не уверена, что он сам дойдет до Клауса. Хотя телефон у него есть, потеряться особо не должен.
Агата убирает чистую тарелку в раковину, туда же убирает уже остывшую сковородку с остатками овощей и соуса и заливает водой. Так потом будет легче её отмывать.
— Пойдем? — спрашивает Агата, опираясь на столешницу, когда Карнацкий поднимается из-за стола.
— Пойдем, — соглашается Карнацкий, ставя в раковину тарелку. Он на секунду включает воду и споласкивает руки и рот.
Карнацкий идет в коридор, а Агата на минутку заходит в комнату, чтобы надеть колготки под платье. С голыми ногами по улице ходить холодновато. Агата несколько секунд смотрит на кобуру на столе. Почему-то возникает желание её надеть, но Агата не поддается и выходит из комнаты. Нет, стрелять она ни в кого сегодня больше не собирается.
Агата выходит в коридор, Карнацкий уже ждет её одетый, быстро надевает штатские ботинки и, секунду подумав, ту же шинель и фуражку. Выпустив из квартиры Карнацкого, Агата берет с тумбочки ключи и закрывает дверь. Чуть впереди Карнацкого спускается вниз и открывает дверь на улицу.
Агата проходит несколько шагов вперед и, уперев руки в бедра делает вдох. Сзади слышится какая-то возня и громкий бляк голосом Карнацкого, но повернуться Агате не дают. В затылок под фуражкой упирается холодное дуло пистолета. Агата на секунду вспоминает покупателя фильтров.
— Вот ты где, — шепчет на ухо грубый голос, и из-за спины, проводя пистолет по виску до лба, выходит мужчина с бритой головой.
Агата несколько секунд всматривается в чужое лицо. Кто это? Из-за спины другой мужчина поменьше комплектацией выводит Карнацкого с зажатым ртом. Карнацкий выглядит ошарашено, перебегая взглядом с Агаты на мужика и изредка пытаясь посмотреть себе за спину.
—А ну стоп, — кричит Агата. — Парня отпусти. — Она кивает на Карнацкого.
Мужчина убирает от головы пистолет, хищно оскаливая зубы, и кладет тяжелую руку Агате на плечо.
— Этого? — он кивает на Карнацкого.
— Он уж точно ничего не знает. — Агата еще плохо понимает, кто это, но если мужики пришли по душу Агаты, то Карнацкий тут точно никак не замешан.
— С чего бы мне знать, что ты не врешь? — мужчина смотрит исподлобья.
— Да ни при чем он тут, говорят тебе, — Агата мельком смотрит на Карнацкого. Он не сводит с Агаты взгляд.
— Это мы сейчас и решим. — Он на секунду бросает на Карнацкого взгляд. — Ты знаешь, что нам нужно.
Агата поднимает бровь.
— Нет, не знаю? — вопросительно говорит Агата, — что?
Мужика такой ответ злит, он сжимает агатино плечо, чуть выдвигая вперед нижнюю челюсть. Агата вглядывается в лицо сильнее. Над правой бровью замечает маленькое клеймо. Люди из клана Монро.
— Бля-я-я, — выдыхает Агата. — Сука. Вспомнишь говно, вот и оно, — она закатывает глаза.
Мужика, кажется, радует то, что его узнали. Карнацкого, кажется, это только сильнее пугает. Агата кидает на него взгляд. Он особо не двигается и правильно делает, иначе его, скорее всего, застрелят без суда и следствия.
— Где флешка? — с напором спрашивает мужик, опять направляя пистолет Агате на голову.
Агата вздыхает.
— Мне кажется, — начинает она, — Ты должен и сам понимать глупость этого действия, — Агата одной рукой отодвигает дуло от своего лица. — Ты-то меня, наверняка, лучше знаешь, чем я тебя.
— Зубы не заговаривай, — он возвращает дуло. — Где флешка?
Агата закатывает глаза.
— Не у меня, — честно отвечает Агата. — Её у меня уже, ой, как давно нет, — она пожимает плечами.
— Сука такая, — Мужик, кажется, сдерживается, чтобы не схватить Агату за горло. Он сильнее упирает дуло в лоб. Агата прикладывает усилия, чтобы голова не отклонялась, — Говори, где она.
Агата вздыхает. Так просто и не объяснить идиоту, что он идиот.
— Сначала скажи, как вы меня нашли, — Агата хмурит брови. Полтора года найти не могли. — И отпусти пацана. А потом, если поверю, то расскажу вам.
Мужчина скалится. На секунду оборачивается на своего товарища. Карнацкий поочередно смотрит на мужика и на Агату.
— У нас свои способы искать людей. — Мужик опускает пистолет. Доволен, что с ним пошли на контакт. — И люди. Тоже свои.
— И кто же у вас там такой медлительный? — Агата улыбается. Сейчас, конечно, вообще неподходящий момент, чтобы шутки шутить, но Агата не может не подколоть их.
— Так я тебе и сказал, — мужчина улыбается. Агата на секунду представляет, как это выглядит со стороны. Два дурака улыбаются друг другу, разговаривая загадками. — Ты говоришь мне точное местоположение, а потом я, может быть, скажу тебе, фамилию.
— Даже так? — Агата вскидывает брови.
— А чтобы замотивировать тебя, скажу, что это человек из твоего штандарта.
У Агаты округляются глаза. С лица сразу спадает улыбка. Она будто перестает дышать. Какая-то падла в её штандарте сдала клану Монро информацию. Вероятно, о её месте жительства. Доступ к личным делам в штандарте только у Авдеева, а он бы её вряд ли предал. Значит, помимо работы с юкрийскими алкостами, кто-то еще и незаконно достал её личное дело. У Агаты дергается морщинка на носу. Она сжимает зубы, готовая прямо сейчас оторвать этому солдату голову за банальное предательство.
Агата хватается обеими руками за ворот мужчины, заглядывая ему в глаза, и подтягивает к себе.
— Кто эта скотина? — Громко вырывается из нее. Мужик только улыбается. Провокация сработала.
— Информация за информацию, — медленно отвечает мужчина явно довольный своей работой.
— Нет у меня флешки! — кричит ему в лицо Агата. — Она у Люффе! У Люффе! — надрывается Агата. — Уже очень! ОЧЕНЬ! ДАВНО! НЕ! У! МЕНЯ! — отчеканивает Агата.
Улыбка сползает с лица мужика. Он надеялся на более подробный ответ. Но у Агаты его нет.
— Ладно, — коротко и громко отвечает мужик. — Заин! — кричит он, чуть повернув голову ко второму мужику.
Раздается щелчок. Все переводят взгляд на пистолет в руках Заина. Карнацкий сглатывает. Агата усмехается.
— Хоть бы пистолет заря-
Раздается два выстрела. Агата не успевает перевести взгляд на Карнацкого. Его тело с дважды простреленной головой падает на асфальт. Под ним растекается лужа крови, пачкая только-только помытые волосы и куртку. Одна из пуль задела сустав у челюсти, из-за чего она с одной стороны словно отстегнулась от черепа. Глаза у него приоткрыты. Заин отряхивает руки, убирая пистолет.
Агата медленно отпускает руки от ворота, поджимая губы. В горле бьется собственное сердце. Кто ж, блять, за язык-то тянул? Твою мать. Карнацкий. Она сглатывает. Женя. Как так-то. Блять. Агата не может отвести взгляд от отстегнутой челюсти и испачканного в крови лица Карнацкого.
— Женя, блять. — выдыхает Агата. Руки тянутся в сторону его трупа, оставаясь висеть в воздухе. Она делает к нему шаг.
— Виктор Морозов, — произносит мужчина, оборачиваясь на Агату. — Гауптштурмфюрер. Он сказал, что знает тебя, и после согласился сказать твой адрес.
Агата выдыхает. В голове всё еще не укладывается мертвый Карнацкий. Морозов. Агата поднимает взгляд от Карнацкого. Да. Она знает его. Действительно гауптштурмфюрер. Агата смотрит на мужика.
— Скажи ты больше. — Он пожимает плечами. — Он бы остался жив.
— Да не знаю я больше ничего! — кричит ему в лицо Агата. — НЕ! ЗНА-Ю! НИ-ЧЕ-ГО! — По слогам говорит Агата.
— Мне без разницы, — мужик убирает пистолет. — Главное, что я ничего от этого не получил. Значит, и ты что-то потеряешь. Пойдем, Заин.
Он кивает в сторону и, бросив последний взгляд на Агату, уходит. Заин, прищурившись, немного смотрит на Агату и идет за мужчиной.
Агата переводит взгляд на Карнацкого. На испачканные в крови брекеты. Подходит ближе, наступая в свежую кровь. Облизывает обсохшие губы и выдыхает. С губ срывается давно проглоченная шутка.
— Нам же не нужно два трупа, верно, Карнацкий?
***
Агату с утра будит звонок телефона. Она нащупывает его на тумбочке и подносит к уху.
— Слушаю, — чуть ли не рявкает она.
— АГАТА! — кричат ей из трубки. Агата быстро узнает голос Клауса. — ГДЕ МОЙ КАРНАЦКИЙ?!
Агата молчит, открывая глаза. Кто? Карнацкий? Карнкадский? О ком он?
— Кто? — сонно спрашивает Агата, садясь на кровати.
— КАРНАЦКИЙ! ЕВГЕНИЙ КАРНАЦКИЙ! — надрывается Клаус. — ГДЕ МОЙ ПРОГРАММИСТ?
Агата медленно моргает пару раз. Какой еще Евгений Карнацкий? Первый раз в жизни это имя слышит.
— Какой к хуям программист? — переспрашивает Агата. — Не знаю я никаких Карнацких, Карнкадских. Кого ты там ищешь. Нет у меня никого.
— АГАТА! — кричит Клаус еще громче. Агата убирает телефон от уха. Что ж он так надрывается-то? — ГДЕ МОЙ ЧЕЛОВЕК? ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛА, АГАТА? — Агате кажется, что Клаус сейчас заплачет.
— Бля, Клаус. — Агата трет глаза. — Я первый раз эту фамилию слышу, что ты хочешь от меня?
— ТЫ ПОЗАВЧЕРА ВЗЯЛА У МЕНЯ ЧЕЛОВЕКА! — Клаус всхлипывает, — И ОН ПРОПАЛ! ДО НЕГО НЕВОЗМОЖНО ДОЗВОНИТЬСЯ. НИКТО БОЛЬШЕ, КРОМЕ ТЕБЯ, ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я ТЕБЕ ЕГО ДАЛ, НИКТО ЕГО НЕ ВИДЕЛ! ГДЕ КАРНАЦКИЙ, АГАТА?! ГДЕ МОЙ ЧЕЛОВЕК?!
— Я не знаю никаких Карнацких, — отвечает Агата и вешает трубку.
Карнацкий. Агата морщится. Она никогда до этого такого не слышала. Но если взяла позавчера, то, возможно, таскала его с собой в Орвич-Вонор. Агата вздыхает и набирает номер Люцика. Он её отвозил домой, должен знать, если с ней кто-то был.
— Да, Руби-буби? — отвечает Люцик.
— Ты знаешь, кто такой Карнацкий? Карнкадский, не знаю. — сходу спрашивает Агата.
— Карнацкий? — уточняет Люцик. — Женя? Парень это, который с тобой в Орвич-Вонор ездил. Забыла уже что ли?
— Блять, — Агата на секунду прикрывает рукой глаза. — Я его реально что ли знаю?
— Руби-буби? — переспрашивает Люцик. — Всё у тебя там хорошо? Что случилось-то с Карнацким?
— Хороший вопрос, — Агата поджимает губы. — Сама не знаю. Я вообще его не помню. Ноль информации о нем в голове.
— Ты хоть помнишь, как выглядел тот, с кем ты вчера ездила?
— Нет, — Агата разводит свободной рукой. — У меня ощущение, что я одна туда моталась.
— Пиздец. — выдыхает в трубку Люцик. — А вспомнила фамилию как?
— Меня вот минуту назад Клаус разбудил с вопросом, где Карнацкий. — Агата сглатывает. — А я без понятия, кто это.
Люцик несколько секунд молчит. Потом шумно вздыхает.
— Ну, что могу сказать. Либо он сам найдется, либо… — он делает паузу. — Либо уже всё.
Примечания:
Алкосты это что-то вроде мафии. Не могу же я в мире, где не существует Франции и Италии писать «мафия»
