Штандартенфюрер

«Пойду пройдусь», — сказала она своим. — Пойду пройдусь, — повторила Агата вслух. — Пойду, блять, пройдусь. — голос звучал глухо из-под противогаза. Ее бесила собственная формулировка. Ну как можно говорить «Пойду пройдусь», когда уходишь посмотреть остался ли кто-то относительно живой под крепостью после газовой атаки. Хотя Агате слабо верилось, что остался хоть кто-то вменяемый, особенно зная, что случилось с ее солдатами, которые пострадали от атаки. Сначала долго мучались, а потом умерли, ничего поэтичного. Сейчас на поле битвы тоже не стоило соваться, потому что далеко не весь газ рассеялся. Но Агата решила, что ее это не парит, скинула все обязанности на оберштурмбаннфюрера, коль он ее заместитель, и ушла, пока все остальные разгребали последствия и готовились к дальнейшему продвижению. Яков — умный парень, должен со всем этим разобраться. Агата, остановившись, вздохнула. В нос легонько пахнуло хлором. Идеальный противогаз все равно не создать, а этот хотя бы Venenum — яд — не пропускает, уже успех. Вдалеке уже виднелась верхушка крепости. Скоро уже и трупы должны начаться. Агата на секунду глянула себе под ноги. Пока никого нет. Через противогаз видно плохо, но, по крайней мере, Агата ни в кого еще не наступила. Задумавшись, она неторопливо пошла дальше. Какой вообще шанс, что она занимается полезным делом, а не просто отлынивает от работы? Концентрация Venenum’a в хлоре была невысокой, хотя, учитывая насколько смертельны эти вещи по отдельности, то насколько ядовита должна быть их смесь? В голове на несколько секунд возникла мысль, что при случае Агата протестирует это на себе. Бригадефюрер этого не разрешит, конечно, поэтому придется заниматься этим после войны, когда Агата будет уже только сама за себя. Смешает где-нибудь или возьмет, или в крайнем случае, сворует баллон с газом и проверит в чистом поле на себе. Или на ком-нибудь другом. Хотя на других она уже проверяла, буквально несколько часов назад. Какова сейчас концентрация газов в воздухе? На высоте роста Агаты, наверняка, уже не такая высокая, не то что на земле, не говоря уже о каракатанских окопах. Агата, не глядя, наступила во что-то густое и вязкое, из-за чего сапог прилип к земле. Агата медленно посмотрела вниз. На земле лежал мертвый мужик с вытекшими глазами и разъевшейся кожей на щеках и носу, что виделись хрящи и желтые зубы. Сапог стоял в подсохшей рвоте, смешанной с кровью. Агата резко дернула ногу вверх и вытерла ее о чистую траву. Лучше стало ненамного, но остатки сотрутся, пока она будет идти до крепости и обратно, если ни во что подобное больше не наступит, или по возвращении уже отмоет. Агата присела у головы солдата и беззастенчиво потянула на себя уцелевший кусок плоти между щекой и губами. Ткани быстро порвались с характерным тихим чмокающим звуком, стоило Агате приложить немного усилий. Она медленно провела рукой в длинной кожаной перчатке по нижнему ряду зубов, оттягивая челюсть вниз. Кожа на другой щеке постепенно растягивалась и порвалась, как только Агата приоткрыла рот чуть шире нормы. Кожа сильно испортилась из-за яда в воздухе и сухости. Еще можно было поставить на состояние организма до смерти. Сколько каракатанцы просидели в крепости, ожидая их? Хер знает. Да и не важно, если честно. Агата поднялась и посмотрела вдаль. Вся видневшаяся земля до крепости было усеяна телами. Все-таки газ — мощная вещь. Агата довольна тем, что предложила это. Ей честно нравилась война. Когда-то давно товарищ Авдеев, пока был жив, жужжал над ухом у Агаты, пока она писала отчет о драке солдат. Ситуация была донельзя глупая: три парня о чем-то спорили, причем два на одного, и все дошло до того, что те двое до смерти забили третьего ногами, в порыве ярости, видно, а после растерялись, не поняв, что делать с трупом и оба в отчаянии сдались Агате. Мертвого похоронили, тех двоих соответствующе наказали, решение чуть не дошло до смертной казни, но так как сознались сами, их оставили в живых, а на Агате висело доложить об этом бригадефюреру, причем писать надо было в двух экземплярах, чтоб и себе оставить. В общем бумажной волокиты как обычно была куча, чему Агата не была рада от слова совсем. Им с Авдеевым как назло достался один кабинет на двоих, так что он постоянно стоял над душой, и пока Агата писала отчет, он увлечено рассказывал ей что-то. В тот момент хотелось его либо пристрелить, либо на хуй послать, но ни то, ни другое не было хорошим вариантом — первое, потому что пришлось составлять как минимум еще два, а то и больше отчетов, а второе — ты можешь быть каким угодно национальным героем любой страны, какого угодно возраста, но старшего по званию посылать нельзя — это уже банальное неуважение. Всей сути болтовни Авдеева Агата не запомнила, но в голову отлично врезалась фраза: «Я часто говорю себе, что простата и война — два божьих дара, полученных мужчиной в утешение за то, что он не рожден женщиной», потому что Агата настолько сильно задумалась о ней, что случайно написала в отчете, к сожалению, под самый конец второго из них. Когда она поняла, что написала, то подарила бумагу Авдееву и злобно села переписывать заново. Авдеев, видимо, довольный результатом перечитал цитату и, сложив лист, вышел из кабинета, напоследок пожелав спокойной ночи. Агата до сих пор считает, что после появления Якова она переняла привычку Авдеева перекидывать всю бумажную работу на оберштурмбаннфюрера. Но бригадефюрера, к сожалению, тоже поменяли, и новый, товарищ Бузин, требовал на каждом отчете как минимум подпись Агаты, а в идеале, чтоб она сама их писала. Но Агата считала, что свое она уже отписала, да и Яков с удовольствием взялся за отчеты, факультет журналистики окончил в конце концов в свое время. Под ногой Агаты что-то захрустело. Случайно наступила на чьи-то пальцы. Она старалась идти, внимательно смотря под ноги, дабы ни во что больше не наступить. Агата подняла взгляд на крепость. Кажется, у входа что-то шевельнулось. Не отводя взгляд, от движущегося пятна, Агата медленно приближалась к нему. С тактической точки зрения сейчас выгоднее было бы ползти, а с точки зрения разума во-первых внизу больше газа, а во-вторых что бы там не шевелилось, скоре всего, у него уже нет глаз, если судить по самому первому трупу. Агата последовала разуму и ускорилась. Ее вряд ли видят, а если и видят, то вряд ли осознают, что она враг. Чем ближе Агата приближалась к крепости, тем меньше становилось тел. После атаки каракатанцы еще могли двигаться и отчаянно пытались атаковать в ответ, приближаясь к войскам Агаты. Выглядело, конечно, ужасно, когда толпа мужчин сквозь завесу зеленого газа с плавящимися лицами, у некоторых даже кое-как перемотанными окровавленными тряпками, яростно бежит на тебя, пытаясь уничтожить любыми способами. Они так и не добежали. Передохли на середине пути. Агата уже отчетливо видела мужской силуэт. Парень еле стоял, опираясь на вход в крепость, и, кажется, старался отдышаться. Как, блять? Почему? Почему? Почему он не умер? Как он еще дышит? Какого хера? Не может такого быть. Что за бред? Как вообще можно после такого выжить? Со злости Агата рванула к парню, перепрыгивая оставшиеся трупы. Уже было плевать, куда она наступит, главное не упасть. — Какого хера?! — Заорала она на каракатанском, хватая парня за грудки. — Почему? Почему? Почему ты жив? — Она резко его тряхнула. Тот в панике мочал. Агата быстро оббежала его взглядом. Парень совсем молодой, по крайней мере никаких знаков отличия, даже звания нет. Веки правого глаза, так же как половина губ с правой стороны сплавились, вся шея, нос и подбородок в крови, левый глаз красный, но хотя бы целый. — Что? — Еле слышно прохрипел парень. Голосовые связки, трахея и легкие повреждены не так сильно, так что говорить он может. Везунчик — А что не так? — говорил он медленно и тихо, потому что членораздельно говорить только половиной рта по-другому не получалось. Агата подняла противогаз, снимая его с лица. — Ты сдохнуть должен был! — крикнула она. — Давно причем! — По-че-му? — по слогам выдал парень, поднимая на Агату замыленный взгляд. — Ты правда не понимаешь? — Злости в голосе поубавилось, но Агата по прежнему продолжала кричать, словно они с ним находились в разных концах этой крепости. Парень медленно мотнул головой, расслабляясь в руках Агаты. — Щас покажу, — она резко дернула его на себя и прижала к стене. Металлическая каска звонко ударилась о каменную стену, — смотри. Агата, глядя парню в левый глаз, отпустила левую руку и медленно ввела два пальца в правый глаз парня. Тот никак не реагировал, испуганно смотря в глаза Агате. Она на секунду остановилась, задумавшись. Значит не только память последнюю отшибло, но и сильно ударило по нервам. Агата, не отводя взгляд, провернула пальцы в глазнице, достала оттуда остатки глаза и показала их парню. По кожаной перчатке медленно стекала кровь, в конце пачкая рукав мундира. — Что это? — громко спросила Агата. — А? Как думаешь? По всей видимости, парень сейчас соображал очень туго. Он смотрел на остатки глаза долго, почти минуту, пока Агата злобно сверлила взглядом его оставшийся глаз. — Думалка плохо работает? — крикнула Агата, агрессивно дернув головой в сторону парня. Тот отвел взгляд от руки Агаты, и она заметила, как в целом глазу скапливаются слезы. — Я не знаю, — тихо выдал парень. По подплавившейся щеке покатилась слеза. Агата на секунду отпустила вторую руку, резко разорвала сплавившиеся ткани губ и снова прижала парня к стене. — Это твой правый глаз, — крикнула Агата, поднеся его ближе к лицу парня. — А знаешь, почему тебе было не больно, когда я его ковыряла? А? — Агата резко кинула остатки глаза, и те с громким шлепком приземлились на каменный пол. — Нет, — разорванные Агатой губы словно норовили обратно склеиться из-за свежей крови и размягченных тканей. Свободной рукой Агата еще раз разорвала парню губы. — Потому что ты сдох! — в ответ крикнула Агата, обеими руками вжимая парня в стену, чуть приподнимая его над землей. — Ты должен был сдохнуть! Слышишь?! Слезы из глаза покатились активнее. Парень старался как можно сильнее отвести от Агаты взгляд. Агата глубоко вздохнула. Надо успокоиться, потому что парень умрет если не от газа, так от стресса. Агата медленно опустила его на землю, не отпуская мундир. Парня потряхивало, видно, что если сейчас его отпустить, то он просто упал бы. Агата мельком осмотрела другие повреждения на теле. Правая ладонь была изуродована, словно ее прострелили, а пальцы дополнительно переломали. Позже осмотрит. Venenum попасть под одежду не мог, поэтому за остальную кожу на теле Агата не переживала. «Может с собой его забрать?» — проскочила мысль у Агаты. Он отлично подойдет на роль ординарца. Ему, возможно, получиться помочь, потому что повреждены только лицо, дыхательные пути, скорее всего, вместе с ними и часть пищеварительного тракта и почти полностью слетела нервная система. Кажется, с таким не живут. Агата ослабила хватку, чувствуя, как парень начал съезжать вниз. Она помогла ему усесться на полу, и секунду подумав, сняла с себя противогаз, с парня каску и надела ему противогаз, потому что чувствовала сильную концентрацию хлора и venenum’a у земли. Парень дышал часто, это было хорошо слышно через противогаз. Ему наверняка еще и тяжело это делать из-за испорченных легких, но, быть может, хоть не больно. Агата поднялась с пола, смотря на парня сверху вниз. Хотелось ему помочь, и Агата отчетливее почувствовала собственный амулет на victus под мундиром. Изначально Агата брала его для большей регенерации, а после потери на поле боя Авдеева она пообещала всегда его с собой брать. Агата вздохнула — в нос ударили остатки хлора. Нужно либо помочь, либо добить. Агата медленно провела одной рукой по грязным белым волосам парня, другой по чуть выпирающему из-под мундира амулету. Приручить каракатанца? Она на секунду глянула на пистолет в набедренной кобуре. Или пристрелить? Агата достала наружу амулет, не снимая его с шеи. Ее все еще терзали сомнения по этому поводу. Жалко этого парня было до невозможности, но он каракатанец, взять его нельзя. Агата чувствовала себя ребенком, которому мать не разрешает взять котенка с улицы домой. Хотя, кто ей вообще запрещает это сделать? Оберфюрер? Его у них сейчас даже нет, и неизвестно пришлют ли кого на его должность. Бригадефюрер? Наверняка начнет ругаться, но Агата уверена, что уговорить его более, чем возможно. Скорее всего, он заставит написать все отчеты касательно каракатанца самостоятельно. Ну, а в конце концов, как Яков их напишет? Ей все равно придется писать их самой. Агата посмотрела в сторону, откуда пришла. В паре километров отсюда стояла машина, на которой Агата изначально приехала. До ПГТ, где они разместились, ехать не более получаса, да и если дать парню амулет, то он точно не умрет. Агата сжала зубы, чуть скрипнув ими. Блядство. Она быстро развязала нитку, на которой держался амулет, и надела его парню на шею. Не дала б сейчас, парень умер бы, а смерть амулет не лечит. Действовать будет долго, с такими-то повреждениями; только на Агате эта штука действует почти моментально. Парень на это никак не отреагировал, возможно, не почувствовал, а, скорее всего, просто не понял, что она сделала. Агате сейчас чуть тяжелее идти, потому что противогаз не фильтрует воздух вокруг, а амулета, который бы моментально исправлял последствия нет. Теперь встал вопрос о том, как они доберутся до машины. Агата коротко окинула парня взглядом: на глаза попалась покалеченная окровавленная рука. Не садясь, Агата подтянула к себе его правую руку. Пуля прошла на вылет между костяшками указательного и среднего пальцев, из-за чего те неестественно вывернуло. Не будь амулета пришлось бы их с концами отрывать. Всё-таки слишком велик шанс заражения. Агата за обе руки потянула парня на себя и положила их себе на плечи, облокотив на себя парня и аккуратно развернулась так, чтобы парень лежал на ее спине. — Так, блять, — ругнулась Агата, взяв парня за запястья. Он начал медленно сползать вниз. — Вот, держись, — она попыталась ухватить его левой рукой его правую. Он, на удивление, схватился. — Всё, молодец, погнали домой. Агата чуть присела, схватила парня под ноги и чуть подкинула, чтобы удобней было нести. Парень легкий донести его ничего не стоит. — Давай. За царя. — воскликнула Агата, шагая в сторону машины. — За царя, — тихо донеслось до Агаты через противогаз. Агата, не останавливаясь, на секунду закатила глаза. Каракатанцы, видать, реально борются ради царя. Ну, или это простейшая мотивация. Шли они медленно, потому что приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на тела, в первую очередь, и потому что парень постоянно грозился сползти со спины Агаты, из-за чего его приходилось поправлять, чтоб не упал. — Ты, блять, можешь крепче держаться? — в какой-то момент не выдержала Агата. — У меня нет еще пары рук, чтобы тебя держать. Давай сотрудничать в конце концов. — Агата посмотрела на противогаз, зацепившийся за ее плечо. — Тебе шарфюрер не говорил работать в команде, а? — Парень ожидаемо молчал. — Или кто у вас там вместо шарфюрера? Старший сержант, если я не ошибаюсь. Унтер-фельдфебель. Ты, конечно, извини, но меня просто задрало в тишине идти. Мы же вот вместе идем, а когда мы оба молчим меня это подбешивает. Ты, скорее всего, в отключке, так тебе даже лучше, думаю. — Агата не знала, доходят ли ее слова или она сама с собой болтает, — Сколько нам еще топать? — Она присмотрела вдаль. — Да недолго минут пять-десять, в крайнем случае пятнадцать. И если ты, сука, соблаговолишь нормально держаться, то дойдем быстрее. — Агата на ходу чуть подкинула парня, потому что он снова начал съезжать. — Может стоило пристрелить тебя или башку свернуть и дело с концом? Может мне не настолько сильно нужен ординарец, чтобы сейчас с тобой возиться. Я, вроде, и шмотки сама нормально стираю, и еду готовлю. Ну, — Агата пожала плечами, — на полпути тебя бросать совсем уж как-то невежливо. Что это, блять? Возбудим и не дадим? Я такой херней не маюсь. Я уже почти придумала отмазку для бригадефюрера, мол, какого хера я притащила каракатанца к нам. Сама не знаю, блять. Жалко тебя стало, понимаешь? — Агата снова взглянула на противогаз, ожидая ответа. — Ты ж не выше манна, — рядового, — по званию. Это я, ебать, поняла бы, что делать, когда всю твою группу завалили с помощью газа, а ты единственная осталась куковать. А ты, — Агата вздохнула. — А ты сделал, как сделал. Просто даже когда я была манном, то за спиной было минимум двести лет жизненного опыта, а за это время я, ой, как много херни натворила, поверь на слово. А тебе ж не больше двадцати, я уверена. Бля, да в армию вообще попадают либо осознанные добровольцы, либо нихера не понимающие призывники, как пушечное мясо. В конце концов не у всех же есть возможность думать двести с хуем лет перед тем, как пойти осознанным добровольцем. Это только со мной так сработало. А, как понимаешь, я далеко не эталон. Эталоны — это, скорее, люди, которые хороши без всяких способностей, и каждый может на них равняться. У меня есть только один знакомый, который может на меня равняться, и то только потому, что я на свободе, а он в неволе. Я в армию пошла, потому что мне стало скучно и захотелось кому-нибудь законно поразбивать лица. Да хули ты сползаешь, — Агата подкинула парня, — пять минут осталось, держись ровно. Понимаешь, если ты головой об землю ебнешься, то больно будет только тебе. Даже если у тебя слетели нервы, это не означает, что последствий от сотрясения не будет. Для этого и существует боль, чтоб знать, когда и че с тобой не так, так что тебе, считай, сейчас очень не повезло. Я, знаешь, даже думать не хочу, насколько плохо сейчас твоим легким. Даже не могу предположить, что я там увижу, если вскрою. Расплавленные бронхи? Или от легких уже осталось только название? Тогда, конечно, был бы вопрос, как ты дышишь, так что, думаю, что часть бронх еще точно жива. Вон, смотри, — вдалеке Агата увидела машину. — Мы уже почти пришли. Агата чуть ускорила шаг, и через пару минут они уже оказались у машины. Они подошли со стороны пассажирского сиденья, и Агата задумалась над тем, как открывать дверь. В такие моменты она очень сожалела об отсутствии еще одной пары рук. Со злости Агата стукнула сапогом по низу двери, но надеяться на милостивое открытие с ее стороны не стоило. Пришлось усадить парня на землю и только потом достать ключи и открыть дверь. — Ну, — Агата присела к парню, — газа тут уже нет, так что так будет лучше, — она аккуратно сняла противогаз. — Мда-а, — протянула она, — выглядишь, конечно… — за эти двадцать минут мало что поменялось, но разорванные Агатой губы снова склеились. Парень медленно открыл левый глаз. — Жжется, да? — спросила Агата, указав на глаз. Парень медленно кивнул. — Тогда лучше закрой. — Он послушно его закрыл. Агата потянула парня на себя и закинула себе на плечо. Усадив его, она чуть откинула кресло и пристегнула парня, чтоб тот никуда не упал, пока они едут. Захлопнув дверь, Агата подобрала с земли противогаз, обошла машину и села на место водителя, забросив противогаз назад. — Всё, блять, — выдохнула Агата. — Поехали домой наконец. Почти все полчаса они ехали в тишине: Агата иногда разбавляла молчание какой-то болтовней, но парень никак не реагировал: вырубился, скорее всего. Припарковавшись у дома, Агата вышла из машины и глубоко вздохнула, облокотившись на крышу. Хотелось закурить, но Агата не курит. Не из-за каких-то особенных соображений, просто не срослось. По такой же причине Агата не занимается альпинизмом. Бригадефюрер расположил ее в одной из брошенных многоэтажек. Бóльшая часть населения, конечно, несмотря на войну, осталась в поселке. Агата их понимала, куда бы им бежать? Если бы на Аутер-Грауз нападали, то Агата не вышла бы из своей квартиры пока ее бы не разнесло от взрыва, хотя Агате определенно есть куда идти. Агата хлопнула собственной дверью и подошла со стороны пассажирской. — Рота, подъем, — скомандовала Агата, открыв дверь. Парень никак не отреагировал. Агата, не церемонясь, раскрыла парню левый глаз. Все еще красный, хотя, кажется, уже бледнее. Зрачок не шевелился, так что Агата решила, что парень все еще в отключке. День-два и всё вернется в норму. Агата отстегнула ремень, вернула сиденье в прежнее положение и закинула парня себе на плечо. Поднимаясь на лифте, Агата услышала позади себя тихое невнятное бормотание. — Ща я верну тебя в вертикальное состояние, — ответила Агата, выходя из лифта, — не боись. Свободной рукой Агата достала ключи от квартиры и, зайдя внутрь, сразу посадила парня на тумбу. — Жив? — уточнила она, чуть поддерживая его под мышками. Парень медленно открыл левый глаз, дважды моргнул им и попытался сфокусироваться на Агате. Кажется, у него не получалось. — Видишь что-нибудь? — Агата помахала рукой около глаза. — Ну цвета хоть? Пятна размытые? — Она скинула на пол перчатки и сильнее открыла глаз. Хрусталик помутнел. Значит, он видит разве что цветные пятна и то не факт. — Не падай только, — Агата отпустила парня, оперев его на стену, и быстро сняла с себя обувь и кобуру. — Ща мы тебя помоем и уложим спать. — Она сняла обувь и с парня. — Пойдем. Она закинула парня на плечо и пошла в ванную. Усадив его на унитаз, Агата стала снимать испачканную одежду. На темном мундире кровь была не настолько заметна как на белой футболке под ним. Как оказалось venenum всё-таки повредил часть кожи под одеждой, из-за чего та покраснела и начала сильно шелушиться, а в области груди облезла. Наверняка, должна была бы и зудеть ужасно, парню повезло, что он этого не чувствовал. Раздев парня догола, Агата оставила на нем только амулет и помогла залезть ему в ванну. Агата закатала рукава своего мундира и включила несильный напор теплой воды. Он, конечно, не почувствует неприятных ощущений, но кожу окончательно портить тоже не стоит. Стоило только начать смывать кровь с шеи, как в дверь позвонили. Агате захотелось пристрелить того, кто бы там не был. Она выключила воду и, положив лейку на парня, вышла из ванной. — Штандартенфюрер, — послышалось из-за двери. Яков пришел. — Что уже случилось? — Агата резко открыла дверь, чуть не заехав по Якову. — Вы не поверите, штандартенфюрер. — Начал Яков, зайдя в квартиру. В руке у него была стопка бумаги. — Я, значит, шел по улице. Шел, да. И вдруг мне навстречу идет куча людей. — Агата облокотилась на стену. — Вот. Да. — Кивнул Яков. — И они всё, значит, подошли ко мне, всей толпой, и попросили у вас автографы. — Агата подняла бровь. — Я сказал им, что вы уехали, но они настаивали, поэтому вот, — он протянул всю бумагу Агате, — держите. До шести нужно сдать, иначе мне отрубят бошку. У вас чуть меньше часа. — Уж не знала, что товарищ Бузин такой большой мой поклонник. — Агата взяла стопку, окинув ее скептическим взглядом. — Ладно. — Она вздохнула, отходя к столу. — Займись им, я пока всё подпишу. — Агата села за стол, кивнув на ванную. — Кем? — не понял Яков. — Бригадефюрером? — Ну в ванной чувак, — Агата быстро указала рукой на ванную, пробегая глазами по отчету. Яков недоверчиво прошел в сторону ванной. Несколько секунд простояв в дверях, он повернулся к Агате. — У меня еще никогда не было столько односложных вопросов одновременно, — Яков снова посмотрел на парня. — Я, честно, даже предположить не могу, как он тут оказался, штандартенфюрер. — Я приволокла, — не отрываясь от бумаг, ответила Агата. — Как мне помнится, вы уезжали посмотреть, остался ли кто живой под крепостью. Прогуляться, как вы выразились. Не припоминаю, чтобы это было призывом к тому, чтобы притащить сюда полудохлого каракатанца. — Ну, он один там остался. — Агата пожала плечами. — Жалко его было пиздец, ты бы знал. — Глядя на него, ощущение, будто мы не газом атаковали, а огнеметом. — Яков нехотя подошел к ванне и засучил рукава. — Там и похуже были варианты. У этого хотя бы один глаз целый. Яков ничего на это не ответил. Послышался шум воды. — Лицо только ему не похерь. — Крикнула Агата. — Вам не кажется, что он как бы не жилец? — Поинтересовался Яков. — Видишь хернюшку у него на шее? — Если вы про этот камушек, то вижу. — Значит всё нормально и он выживет. — Любопытная логика, штандартенфюрер, очень любопытная. — Яков вздохнул. Какое-то время Яков молча сидел в ванной, слышался только шум воды. — Знаете, штандартенфюрер, — в какой-то момент снова заговорил Яков, — это напоминает мытье моего деда с деменцией. Разве что у моего деда не было рассудка, а у этого бедолаги нет кожи. — Я тебе больше скажу, — Агата на секунду отвлеклась от бумажек, — у него еще и нервы слетели. Так что он, скорее всего, нихера не чувствует. В физическом плане. — Я надеюсь, что отчеты насчет него вы напишете самостоятельно, штандартенфюрер. Потому что мне фантазии не хватит объяснить бригадефюреру, зачем вы притащили к себе почти мертвого каракатанцкого пацана без половины лица. — Да никто тебя и не просил этого делать, — Агата быстрым движением расписалась под еще одним отчетом. — Что ты уже распереживался. — Я просто предупреждаю, что не буду этого делать. — Яков вздохнул, — Потому что на написание этой стопки бумаги, что я вам принес, потребовалось звать в помощники штурмбаннфюрера. Потому что сам бы я это все не написал. — Ну вы же справились в конце концов, — ответила Агата, — осталось это Бузину отнести. Я сейчас быстренько всё досмотрю и пойдешь. — Будет славно, если это правда будет быстренько. Когда оставалось меньше четверти листов, из ванной, потягиваясь, вышел Яков. — Я сделал всё, что мог. — Он звонко прохрустел позвоночником. — Чище просто не сделать. — Мне тоже чуть-чуть осталось. — Агата головой указала на стопку бумаги. — Что вы собираетесь делать с этим пацаном, штандартенфюрер, если не секрет? — спросил Яков, облокачиваясь на стол. — Ординарца себе сделаю. — Мудро, — он покачал головой. Последние отчеты Агата подписывала, не читая, чтобы быстрее заняться парнем в ванной. Сложив все бумаги, Агата вручила их Якову и отправила на выход. Заперев входную дверь, она быстро пошла в ванную. Яков сделал свою работу на удивление хорошо: на коже больше не было пятен крови и грязи. Достав из ящика более-менее чистое полотенце, Агата аккуратно, стараясь не повредить кожу, вытерла парня и помогла ему подняться. — Идти можешь? — спросила Агата, поддерживая парня, чтоб тот не упал. Он медленно кивнул, и Агата, облокотив его на себя, не торопясь, пошла в сторону своей спальни. В квартире две комнаты, и сейчас легче уложить парня в комнате Агаты, нежели стелить вторую кровать — этим Агата позже займется, как сама спать пойдет. Уложив парня в кровать, Агата зашторила окна, чтобы было не так светло в комнате, но, уходя, на секунду остановилась. — Звать-то тебя как? — В дверях спросила Агата. — Иосиф, — медленно, тихо, по слогам ответил парень. — Сладких снов, Йося, — ответила Агата, выходя из комнаты.