Десять рождественских вечеров Драко Малфоя

- Блейз! – Драко бесцеремонно забрался к другу под полог, прижимаясь к нему холодными ступнями. - Ммм… - пробубнил Блейз в подушку, неосознанно обнимая блондина, - да, рассказывай. И Драко поведал ему всё. Рассказал о своих признаниях Гарри, о том, как они сидели совсем близко друг к другу у камина и разговаривали как друзья, о том, что Гарри потом проводил его до входа в Подземелья… - Ну, и всё? – спросил Блейз, сверкая в темноте глазами. Драко помялся, но ответил: - Нет… Он… Поцеловал меня. Воцарилась тишина. - Как поцеловал? – вопрос был риторическим, но Драко уточнил: - Взасос. Казалось, лучший друг глубоко задумался. Молчание затянулось, а Драко с тревогой рассматривал меняющееся выражение лица Блейза. Ему явно что-то не нравилось. - Драко, - наконец отозвался Блейз. – А тебе не кажется, что Поттер просто… Экспериментирует? Ну, он же сам сказал, что особо не задумывался над своей ориентацией. Может, для него это игра? Ведь он не понимает, насколько сильно ты его любишь? Блондин почувствовал покалывания в пальцах, к тому же у него резко заболел живот. - Думаешь, завтра он будет прятать глаза от меня? - Не знаю, Драко, - ответил Блейз, невесомо поглаживая шелковую прядку волос, разметавшихся по подушке. – Но если он тебя обидит, я собственноручно его задушу, даже на Аваду тратиться не буду. Драко робко улыбнулся. - Спасибо, Блейз… - Не за что, а теперь иди к себе, а то кто-то из нас точно сейчас свалится с кровати. Драко хихикнул и быстро юркнул в свою постель. Постепенно согреваясь, он прижал руки к груди, пряча ладони за шею, и принялся вспоминать поцелуй и все последующие эмоции. Ночью ему снился Гарри, улыбающийся только для него и сверкающий глазами под мантией-невидимкой. * * * В кои-то веки Блейз оказался не прав: за завтраком Гарри поднял глаза от тарелки и улыбнулся Драко, чуть приподняв уголки губ. Блондин вновь почувствовал, как за спиной разворачиваются крылья, а под сердцем теплым клубочком поселяется надежда. На уроке трансфигурации у Драко вдруг вновь заболел живот, да так, что перед глазами потемнело, а под веками начали носиться кровавые мушки. Драко судорожно сжал колено Блейза под партой, другой рукой хватаясь за живот. - Что с тобой? – испуганно прошептал Блейз, накрывая теплой ладонью руку друга. Драко хватал ртом воздух, не в силах ответить, но тут боль резко отступила, будто ее и не было, и слизеринец облегченно уронил голову на парту. - Мистер Малфой, - раздался у него над ухом строгий голос профессора МакГоннагал, - если вам плохо, идите в Больничное Крыло. Драко поднял побледневшее лицо с бисеринками пота на лбу на профессора, и вдруг в ее взгляде прочиталось сострадание. Неужели он так паршиво выглядит? - Блейз, отведите Драко к мадам Помфри. Друг быстро покидал все вещи в свою сумку и взглядом велел Драко следовать за ним. Как только ребята вышли в прохладный коридор, блондин прислонился лбом к каменной стене. - Мне лучше, - хрипло сказал он. – Живот прошел… Как-то резко, но прошел. - Резко заболел и резко прошел? – аккуратно отлепляя Драко от стены, спросил Блейз. - Да. Я сейчас хорошо себя чувствую, не надо в Больничное Крыло. Блейз нахмурился. - Надо. Я хочу знать, что с тобой происходит. Диагностика займет ровно минуту, и если болезнь есть, мадам Помфри вылечит ее в два счета. Так что не сопротивляйся, пойдем. Драко нехотя поплелся вслед за Блейзом. В Больничном Крыле блондин присел на кушетку, ожидая, пока медсестра придет и проведет диагностику. - Так, кто у нас тут? – раздался мягкий голос, и из-за ширмы вышла мадам Помфри. – Мистер Малфой, что вас беспокоит? - Ммм… Драко помялся, покосился на сидевшего рядом Блейза и нехотя ответил: - У меня иногда вдруг ни с того ни с сего начинает сильно болеть живот. Потом резко отпускает. Это произошло сейчас на уроке у профессора МакГоннагал. - И когда мы отдыхали в горах, Драко заболел, его знобило и была температура. И в Хогвартсе было то же самое, но его знобило только один день, - вставил заботливый друг. - Хм… - нахмурилась мадам Помфри. – Что ж, сейчас мы всё проверим. Она взмахнула палочкой, шепча Диагностирующие Заклинания. Проверка заняла куда больше одной минуты, но с течением времени, которое, казалось, растянулось на вечность, лицо мадам Помфри то бледнело, то делалось совершенно недоуменным. После нескольких тягостных минут она велела: - Мистер Забини, выйдите, пожалуйста. - Но… - Выйдите, я сказала! Блейз ушел, ворча про себя о несправедливости и слишком дотошных докторах. Медсестра повернула к Драко побледневшее, крайне серьезное лицо. Сам блондин нервничал уже не на шутку, вдобавок вновь заболел живот. - Мистер Малфой, я не хотела, чтобы это услышал ваш друг. Вы сами вправе рассказать ему, если сочтете нужным. - Что со мной? – резковато спросил Драко. В голове мелькали картинки искаженных лиц людей, больных последними стадиями рака, который не лечится уже ни заклинаниями, ни зельями. Паника поселилась под ложечкой, заставляя часто сглатывать набежавшую слюну. Видимо, вид у бедного блондина был настолько испуганным, что мадам Помфри взяла себя в руки и спокойно произнесла: - С вами будто бы всё в порядке, никаких страшных болезней у вас нет… Но… Мистер Малфой, я понимаю, это очень личный вопрос, но он поможет мне и вам с точным диагнозом… - Ну? – нервничая, спросил Драко. - Вы гей? – в лоб спросила медсестра. Драко разинул рот. У него что, на лбу это написано? Он облизнул вмиг пересохшие губы. - Почему вы спрашиваете? – выдавил Драко. - Кхм… - мадам Помфри подошла к полкам с медицинской литературой, порылась в них и достала огромный фолиант в кожаной обложке. Драко он чем-то напомнил учебник, который присоветовал им купить Хагрид на третьем курсе. Медсестра полистала книгу и принялась читать: «Чистокровные волшебники издревле стремились продолжать свой род, так как чистая кровь несет в себе массу талантов и великолепных способностей, подчас необычайных и очень редких. Чистокровный волшебник имеет свой Дар от рождения, который чаще всего проявляется спонтанно от семнадцати до двадцати лет, но он, безусловно, выделяет такого мага среди полукровок либо магглорожденных, которые никогда в жизни не смогут иметь яркий талант к чему-либо. Но в волшебном мире мы все чаще сталкиваемся с бисексуальностью либо даже гомосексуальностью чистокровных волшебников, поэтому их магия, чувствуя непреодолимую тягу хозяина к человеку своего пола, перестраивает организм мага, строя внутри него чрево. Чрево, способное правильно прикрепить и выносить будущего ребенка…» - Стойте, что за бред? – побледнев, перебил Драко. – Какое еще чрево? - Матка, мистер Малфой, - нахмурилась медсестра. – Видимо, вы сильно полюбили какого-то молодого человека, вот ваша магия, почувствовав это и стараясь сохранить Род, стала перестраивать ваш организм. Собственно, моя диагностика это подтвердила. - Я что, получается… Девчонка что ли, какая-то? Дайте сюда, я посмотрю! Кто это написал? Драко принялся прыгать вокруг мадам Помфри, стараясь выхватить книгу, но она вдруг рявкнула на разошедшегося блондина: - Мистер Малфой, что вы себе позволяете? А ну сядьте! Тяжело дыша, Драко смотрел на ведьму. Ему казалось, что сейчас из-за кушетки выскочит Блейз и пропоет: «С первым апреля!», но это не случилось. Блондин тяжело осел на кушетку, спрятав лицо в ладони. Мадам Помфри подошла к слизеринцу и мягко продолжила: - Отсюда и озноб со слегка повышенной температурой, что является первым симптомом. Ну а боли в животе тоже вполне обоснованны. Мистер Малфой, безусловно, это очень редкий случай, но то, что происходит с вами, в конечном итоге сможет принести только радость. Подумайте над этим. - Что вы несете? – простонал Драко. – Как я могу выносить ребенка? Я мужчина! Откуда вы мне прикажете его рожать? Драккл всё задери, что я сам несу? Мне надо в Мэнор, к семейному колдомедику. Мадам Помфри поджала губы. - Я могу наглядно вам всё показать, если вы не доверяете моей компетенции. - Что показать? Мою матку, черт вас возьми? – чуть ли не пролаял Драко. - Успокойтесь! Я могу спроецировать ваши внутренние органы, чтобы вы сами всё посмотрели. - Меня сейчас стошнит, - замахал руками блондин. Потом посидел немного, зарыв пальцы в волосы, и резко сказал: - Давайте. Показывайте. Это безумие, но я хочу сам убедиться, что не стал гребаной девчонкой. Мадам Помфри взмахнула палочкой, и Драко почувствовал, как его голову будто окунули в ледяную воду. - Не смейте выражаться в Больничном Крыле, - прошипела рассерженная медсестра и сняла заклятие. – Вставайте вот сюда, у стены, и я покажу вам всё, что вас интересует. Драко зло зыркнул на нее глазами, но покорно встал возле стены. Специальным заклинанием мадам Помфри спроецировала внутренние органы Драко, поясняя: - Вот легкие… печень… мочевой пузырь, а над ним… И он увидел… То, чего у пятнадцатилетних парней точно не должно быть. Чрево было еще очень маленькое, видно, что только развивалось, но сомнений не было… Драко застонал. - Нет… Этого не может быть… Что же мне делать? Мадам Помфри быстро подошла к тележке с зельями и накапала Успокаивающего блондину. Тот выпил всё, даже не почувствовав вкуса. Медсестра помолчала, глядя на юношу. - Мистер Малфой, чрево будет развиваться до семнадцати лет. Это большая редкость, но жить его наличие вам не помешает, даже если вы решите сменить ориентацию. От женщины вы, конечно же, не забеременеете. Что до того, что вы решите связать свои узы с человеком своего пола… Так это прекрасно, Род ваш не прекратится, а дети, выношенные мужчинами, прекрасно рождаются путем кесарева сечения, а не оттуда, откуда вы подумали. - Это вы подумали, - буркнул Драко, причесывая челку пальцами левой руки. Успокаивающее начало действовать, Драко уже начало становиться безразлично, что когда-нибудь он сможет родить от… Он робко улыбнулся, представив светловолосого мальчишку с пронзительно яркими зелеными глазами. – А были случаи, когда ребенок рождался от мужчины? - Безусловно, - кивнула медсестра, слегка улыбаясь. – Последний случай описан в 1822 году. Мужчины предпочитают не афишировать тот факт, что выносили ребенка сами, ведь никто не запрещает усыновлять детей. Вы понимаете, о чем я? Драко снова чуть слышно застонал. Всё же он не мог поверить, что магия решила взбеситься таким образом и наградила его чисто женскими функциями. Это не укладывалось в голове. Он думал о том, что будет, если обо всем узнает отец. Драко не верил, что тот поймет его, он уже придумывал в голове, каким наказаниям подвергнет его Люциус, узнай он о том, что его единственный сын может залететь. Залететь как девчонка! Мадам Помфри, видя меняющееся выражение лица своего несчастного пациента, мягко положила руку ему на плечо. - Мистер Малфой, не стоит так волноваться. Вы можете сохранить это в тайне. Повторяю, на качестве жизни тот факт, что вы сами сможете иметь детей, никак не скажется. Драко провел в Больничном Крыле почти весь день. Они с мадам Помфри обсуждали дальнейшее существование Драко в качестве потенциального будущего отца, медсестра подробно рассказала ему, что он будет чувствовать, пока чрево развивается, и только под вечер Драко покинул Крыло, понуро повесив голову. * * * Драко не хотелось возвращаться в гостиную Слизерина. Он знал, что как только он там появится, Блейз вытрясет из него всю душу. Весь вечер блондин бродил по тихим закоулкам замка, стараясь не попадаться никому на глаза, и наконец забрел на Астрономическую Башню. Присев на каменный парапет, он начал бездумно таращиться на звезды, не замечая того, что начинает постепенно замерзать. Наверное, Драко даже немного задремал, потому что не услышал приближающихся шагов. Он почувствовал, что кто-то смотрит на него, только через какое-то время. - М? – вскинулся Драко, силясь разглядеть стоящего рядом с ним человека. - Привет, я тебя искал. Гарри стоял над ним и улыбался. Драко в изумлении выпучил глаза. - Искал? – хрипло спросил он. - Зачем? Гриффиндорец пожал плечами и присел рядом в проем окна, положив ноги Драко себе на колени. - Ты замерз, - сказал он, положив теплые руки ему на лодыжки. У Драко перехватило дыхание, а в горле образовался комок. Не хватало еще разрыдаться как девчонка! - Я не заметил, - ответил Драко, откидывая голову на холодную стену и прикрывая глаза. Сейчас ему хотелось либо провалиться куда-нибудь, либо скинуться с башни. Настроения не было абсолютно никакого, а объяснять, почему всё так, он тем более не хотел. Впервые в жизни Драко не хотелось видеть никого, в том числе Гарри. Драко хотел, что он ушел. - Что с тобой? – не стал медлить с вопросом Гарри. - Ничего, Гарри, - страдальческим голосом ответил Драко, - Не хочу тебя обижать, но… Я бы хотел побыть один… Гарри прищурил глаза и резко встал, чуть не перевернув Драко. - Ты всё думаешь о… Том, что было под мантией-невидимкой? Жалеешь? Блондин устало вздохнул. Только выяснения отношений ему этим вечером и не хватало. - Нет, я не думаю об этом и не жалею. Просто мне надо побыть одному, пойми. - Малфой, я тебя не понимаю. То ты признаешься мне в любви, то сидишь с кислой миной и гонишь меня. Ведешь себя как девчонка! Драко мигом вскочил на ноги, сжимая палочку. - Убирайся! – прошипел он. Взгляд Гарри стал презрительным и равнодушным. - Не подходи ко мне, Малфой. Никогда, - тихо и твердо сказал Поттер, развернулся и ушел. Драко обессилено опустился на холодный камень и закрыл лицо руками. Теперь всё. Он потерял Гарри навсегда. После стольких метаний, страданий и самобичевания. Он потерял того, кого так любил, из-за кого его своевольная магия решила сойти с ума и наградить Драко способностью иметь детей, того, кто изменил его жизнь навсегда. Так началась тяжелая юность Драко.