Сладкая парочка

В коттедже Тинави на них с Полынью налетел мокрый Мелисандр, только что из душа, в полураспахнутом женском халатике, больше похожем на куртку, и в слишком миниатюрных для его лапищ тапочках с меховыми помпонами. — Привет, малышка, привет, суровый босс! — он промчался мимо Ловчих на кухню. Полынь проводил саусберийца нечитаемым, но очень мрачным взглядом. — Все нормально, — Тинави виновато заморгала. — Прости, не успела сказать. Мел теперь живет у меня. У него какие-то проблемы с госпожой Бланкет-Кес. Так звали его прежнюю квартирную хозяйку. — Да жмыхова бабуля просто выгнала меня и всё! — донесся из кухни зычный голос Мелисандра вместе с ароматом кофе. — Даже не сказала, за что! Спасибо малышке, приютила. Кстати, господин Внемлющий, не составите мне компанию? Надо по-тихому забрать из мансарды мои вещи, а то в здешний гардероб харизма не помещается. Мел выглянул из кухни: — Кофе будете? Я еще сварю… А это что у вас? — взгляд уперся в полные пакеты сладостей и вдруг просиял чем-то совсем юным, мальчишеским. — Не знаю, какую кондитерскую вы ограбили, но, кажется, я вижу тут морские камушки!.. Точно как дома! Мы с Балти их обожали… Давайте сюда! У вас еще много, а эти будут мои! Он бесцеремонно извлек из пакета Тинави коробку вожделенных орехов в цветной глазури и утопал на кухню, сверкая голыми ногами. — М-м-м, — прокомментировал Полынь. Тинави повернулась и застыла, раскрыв рот: Ловчий стоял, зажмурившись, с мечтательной улыбкой. Он нашел источник того обжигающе кислого вкуса! — А эти будут мои, — заявил уверенно и спрятал мешочек с леденцами ядовито зеленого цвета в бесчисленных складках хламиды. — Что? Тут, правда, много всего, — объяснил он, забрал у ошеломленной Тинави пакеты и пошел потолковать с Мелисандром. Какое, там, у него предложение насчет старушки-однофамилицы?.. * * * — Может ли Рэндом взять и соблазнить любого? Даже парня? Да еще и против воли? Какие у вас вопросы интересные, господа Ловчие, — саусбериец уже был полностью одет в единственные свои на данный момент брюки и рубашку, волосы привычно прихвачены полосатой резинкой надо лбом. — Хм… Дайте подумать… Мелисандр пожевал губами, нахмурился, взлохматил прическу, встал, походил, снова сел… Ему лучше думалось в движении. — Я, конечно, знаю толк в соблазнении, малышка. Правда, не в соблазнении парней, — ответил он, наконец. — Отрицать не стану, я узнал Рэндома довольно близко. Испытал на себе его грёкнутое воздействие. И со всей уверенностью говорю: будет только то, что ты и сам бы хотел, но не решался по каким-то причинам. Рэнди — мастер отключать тормоза, это точно! Да, он может надавить, я сам жертва, но вы же видели, во что я тогда превратился! Трахаться с куклой — та еще морока, не думаю, что наш хранитель такой уж извращенец. Мда… Прости, за грубость, Ти. Если он соблазнил какого-то не того парня, вы же не просто так спрашиваете, то все было исключительно по взаимности. Так я считаю… Да понял я, понял! Все, молчу, начальник! Не надо на меня глазами сверкать… — Спасибо, Мел, — Ловчая погрустнела, и с этой стороны ее ждал облом. — Ты очень помог. Хотя не очень. Наверное, она и в самом деле знала Дахху не настолько хорошо, как считала до сих пор. Конечно, он всегда будет ее дорогим другом, они по-прежнему будут откровенничать звездными ночами, практиковать чьягу на водопадах. Может, оттого ей с ним и было так легко говорить о поэзии, о жизни, обо всем, что на сердце, философствовать, делиться сокровенным. Может, в этом причина его не самой распространенной среди мужчин утонченности, мягкости, отзывчивости… Может, именно поэтому он не отвечает на чувства Кадии. Всегда холоден, отстранен, словно не замечает жарких взглядов, соблазнительных поз, продуманных нарядов, от прикосновений каменеет и старается скорей уйти… Какое разочарование ждет подругу! Какая боль!.. Резко хлопнула входная дверь. Кто-то промчался через прихожую в холл. — Тинави! — а вот и Кад! — Я знаю, ты уже дома!.. ТИНАВИ! — во всю мощь легких и командного голоса. Подруга не любила ждать. Ловчая подхватилась, выбежала из кухни. Зареванная и встрепанная после блужданий по лесу стражница схватила ее в могучие объятия, прижала к себе. Та только пискнула полузадушенно. — Тинави, скажи, я дура? Да? Дура? — всхлипывала Кадия, уткнувшись в подругу, как в плюшевого медведя. Где-то на пятом всхлипе Кад раскрыла глаза и заметила выглянувших из кухни на шум Мела с Полынью. Оба уже сильно пожалели о своей поспешности, замерли у двери и старательно делали вид, что их здесь нет. Высоченный Мелисандр всем двухметровым ростом распластался по косяку, Полынь плотнее закутался в шелковые тряпки и спрятал лицо за завесой из волос. Они ничего не видели и не слышали. Совсем ничего! Правда-правда! Кадия отпустила Тинави, поправила на ней платье, величественно выпрямилась: — Приветствую, господа, — царственный кивок. — Не надеялась вас здесь застать. «И надеюсь больше не застать!» — уточнили гневно горящие глаза и гордо вскинутый подбородок. — Вижу, вы очень торопитесь, — Кадия продолжила тонко намекать, с нажимом. Дочь Гласа Короля справедливо полагала, что в неловких ситуациях всегда виноват тот, кто подсмотрел. Это у них потекла тушь и распухли носы, это они тут воют раненой душой... Хотела бы Тинави себе такую же уверенность. Полынь с Мелисандром рассыпались в извинениях, и — бочком, по стеночке — просочились в прихожую на выход. Ловчий успел кивнуть Тинави, мол, утром зайду. И девушки остались совершенно одни. Разбираться со своими чисто девичьими проблемами, что, порой, бывают сложнее и запутаннее иных тайн мироздания. * * * — Я дура, да? — безнадежно повторяла Кадия, но рыдать с подправленным в ванной у Тинави макияжем-на-выходные больше не собиралась. И вообще не собиралась. — Знаю, что дура. Тинави пододвинула к подруге свежий чай и пирожные. Брауни сотворили волшебство. А, быть может, то, что Дахху принес их из путешествия именно для нее, — Ловчая это особо подчеркнула, когда отдавала Кад ее гостинец, две полные упаковки. Стражница не боялась трудных вызовов и любила вкусняшки сильнее условностей. Сама взяла одно из коробки — надо же проверить, стоят ли они потраченных нервов? — и успокоилась. Всхлипывания сошли на нет, сменившись обреченным принятием: это сражение было проиграно еще до его начала, она ничего не могла сделать. Оказалось, сильнее всего Кадия страдала не от этого. Она легко приняла факт: да, любовь невозможна, пусть Дахху по нраву парни, пусть встречается с кем хочет и будет счастлив. В такой ситуации ей хватило бы и прежней дружбы. Но стражницу бесило, до печенок пробирало — какого парня тот себе нашел, на кого повелся, кто сломал панцирь и заставил засиять. — Ты видела, как он на него смотрел? Да когда он вообще на кого-то так смотрел!.. Джбуньки лыдровы! Как он сладенько щебетал, этот сладкий! А Дахху прямо лужицей растекся! Неужели ему в самом деле нравится это? Чтобы щебетали?.. Кадия закусила вновь вспыхнушую обиду нежнейшим шоколадным пирожным. Вечно голодная после службы Кад, не стесняясь, подъедала у подруги все подряд сладости или фрукты, красиво разложенные в гостиной по подносам, блюдечкам, вазочкам, и не могла сказать, есть ли у нее любимые. Теперь точно есть! — Да, я знаю, матушка постоянно говорила, что парни любят таких — воздушных, щебечущих… А я не верила. Думала, Дахху умный, ему простого щебета мало. Он, наверное, увидит во мне больше красивой мордашки, душу мою разглядит, будет уважать как личность… Потому и дура! — Кадия зло мотнула головой, заколка не удержала ее пшеничную гриву. Тинави замерла от восхищения: она была прекрасна даже в горе и гневе, ее воинственная подруга. Действительно, куда эти праховы парни смотрят? Почему видят только внешность? Почему сила их пугает? Почему волевой характер нужно прятать за щебетанием? Самой-то Тинави щебетание давалось легко, она изначально была такой вот воздушной и щебечущей… Не потому ли все парни Кадии пытались сбежать к ней? — Ты пойми, Тинави, — продолжала Кад. — Мне нетрудно щебетать. Один вечер, другой… Я могу неделю сидеть в засаде, не отлучаясь, ты же знаешь. Мне ничего не стоит пересилить себя, притвориться ради большой любви... Но я не хочу щебетать всю долбаную жизнь!.. Сколько раз Тинави по-хорошему завидовала подруге, ее умению настоять на своем, твердо сказать одноклассникам, родственникам, сбежавшим трусливым парням, обстоятельствам: «Проваливайте!»… И вот итог — ее драгоценная Кадия несчастна. Почему жизнь так несправедлива?.. «Почему я хочу, чтобы во мне разглядели трепетную душу, а сама пытаюсь завоевать умного и тонкого парня примитивно и грубо?» — облизав от крема последний палец, задумалась Кадия над внезапной мыслью. Эти вопросы не решить без кусочка волшебного, ободряющего тортика. Тинави в кухне медитировала на несколько прозрачных коробок: что съесть сейчас? Кого еще осчастливить сладким подарком? — Ого, какой торт-ушлепок! — Кадия стояла в дверях и показывала на один действительно очень странный торт — из семи круглых коржей разного диаметра, сложенных пирамидкой и выкрашенных в семь цветов радуги. Но самым странным в нем были миниатюрные сахарные скелетики, увязшие в глазури, а венчали нелепую конструкцию золотые крылышки. — Спасибо, Кад! Теперь я знаю, кому его дарить, — обрадовалась Тинави. * * * С момента их триумфального возвращения на драконе, они не виделись с Анте Давьером. Тот как ушел в свой лишенный прежнего блеска особняк, так больше не давал о себе знать. Вроде бы Дахху с ним встречался иногда по делам «Вострушки» — Анте был прежним владельцем газеты — а остальных затянула ежедневная рутина. Да и хорошего повода не находилось. То ли дело теперь! Кадия самолично несла приглянувшегося ей «ушлепка для ушлепка» и остатки брауни. Тинави выложила в коттедже те сладости, которые предназначались коллегам из департамента Ловчих. Среди десятков печенюшек-зайчиков и хомячков ей померещились серая мышка и упитанный рыжий кот. Леденцы на палочках тоже прекрасно разойдутся по дружественным департаментам. Полынь поможет с доставкой и раздачей. А все прочее взяла с собой — вдруг осенит по дороге? Тем более, поместилось в один пакет. И осенило! Ромашковый рулетик улыбнулся госпоже Пионии: «Ой, не часто я дары принимала, милые, мне одаривать привычнее. Да негоже отмахиваться, когда удача сама в руки идет». Даже Патрициус получил полный кулек натуральных сладостей из орехов и сухофруктов: «Да благословят боги вашу доброту, мадам! Вы точно не знали, что у младшенькой сегодня День Подковы?». Крохотный пакетик песочных орешков с начинкой уместно подсластил липовый сбор еще до того, как девушки добрались до Набережной реки Доро, дом один. — Ушлепок так и не сказал, когда у него день рождения, — к Кад вернулась ее прежняя непринужденность. — Вот и спросим! Она барабанила в парадную дверь, игнорируя звонок и другие магические приблуды, пока на свет не вышел хозяин особняка, похожий на привидение прежнего себя. Темные круги под глазами, признак недосыпа — или нечистой совести? Запавшие щеки, потрескавшиеся губы, отросшая щетина. Боги, его прическа была неидеальна! Впрочем, это не мешало павшему хранителю держаться с божественным достоинством даже в мятом домашнем халате. — Тинави? Кейди? — Анте откровенно изумился их визиту. — Чем обязан?.. Впрочем, все равно… — тут его рассеянно блуждающий взгляд наткнулся на радужного уродца в руках стражницы. И все переменилось. Хранителю будто вставили разболтавшийся стержень. Спина мгновенно выпрямилась, плечи расправились, взгляд обрел былую жесткость, а черты лица — опасную твердость. — Вы видели Рэндома? Что он хотел? Где он? — резко спросил. — Отвечайте! — нахмурился в нетерпении. Лето вокруг сделалось холоднее. Девушек охватил озноб. — Простите, мы не знаем, — пропищала Тинави. — Это Дахху с ним виделся. Рэндом позвал его гулять, помните, он же хотел, ему еще улыбка Дахху понравилась… — небо голубое, что за бред с перепугу, как он может помнить, он же лежал связанный и с кляпом… — А это откуда? — бывший маньяк показал на тортик. — Оттуда! — рявкнула в ответ Кадия. — С собой принесли. Специально для тебя, ушлепок! Между ней и Анте, когда они пересекались взглядами, происходил нешуточный поединок воль. Воздух искрил от напряжения, еще чуть-чуть, и полыхнет молния! Тинави бросилась спасать ситуацию. — Правда, так и было, — она вклинилась между бывшей парочкой, примирительно вскинула руки. — Вернулись с целой горой сладостей, велели раздать всем, вот мы и подумали принести один вам, — гони бред, Тинави, плети что угодно, не останавливайся, пусть отвлекутся на тебя, только бы расцепились… — Вы же любите тортики, вы говорили, раз уж так совпало, почему бы не исполнить и, кстати, когда у вас день рождения? Анте непонятно молчал. Тинави перевела дух: — Если вам не нравится, можете выбрать что-то другое, вот! — Ловчая протянула раскрытый пакет. — Не нужно, — произнес хранитель. — Мне нравится этот, — он забрал у хмурой Кадии свой странный торт. — Он точно для меня, — показалось или в уголке губ промелькнула улыбка? — Это «Чистилище», Данте. Вы не могли знать… Он ушел без прощания и почти исчез в темноте своего пустого дома, когда вдруг замер и степенно развернулся обратно к девушкам. — Одиннадцатое ноября, — сказал. — Мой день рождения. Вы, разумеется, приглашены. Все. Отметим, так сказать, в нашем небольшом дружеском кругу. Ближе к дате я каждому разошлю именные приглашения. Можете начинать готовиться, — он коротко кивнул. Потом спросил после недолгой паузы: — Не желаете сейчас составить мне компанию? — Анте приподнял прозрачную коробку с тортом. — Познать вкус греха, а? Раскаяния? Неуместная игривость после напряженного допроса настораживала, Тинави замотала головой. Кадия хмыкнула. Она бы, может, и осталась, — одна любовь прошла, другая потеряна навсегда, бояться ей больше нечего, — но перед подругой хотела сохранить лицо. В другой раз пообщаемся, милый ушлепок... И еще ей нужно обдумать новую стратегию: как правильно завоевывать умных парней? А, может, и умных мужчин. — Ну, как хотите, мое дело предложить. Всего хорошего, — кивнул Анте и меланхолично скрылся за закрытыми дверями. Но это была уже совсем другая меланхолия. Кадия бросила короткий взгляд на дверь, попрощалась с подругой и отправилась в разгорающийся над центром города приятный вечер. Тинави пошла было за ней к остановке магретто, но на полпути вернулась и снова постучалась в особняк. — Вы все-таки решили присоединиться? — Анте расщедрился на кривую улыбку. — Нет, спасибо, — повторила отказ Тинави. — Я к вам обязательно зайду, Анте, честное слово, и присоединюсь... к чему-нибудь, обещаю. Только потом. А сейчас я хотела спросить… — она замялась, подбирая слова. — Спрашивайте, Тинави, — подбодрил ее хранитель. — Я вам отвечу, что бы вы ни спросили. В разумных пределах, конечно, но буду абсолютно с вами откровенен. Ну же, давайте свой вопрос. Ловчая решилась, как в воду прыгнула с высоты: — Рэндом и Дахху… Что вы думаете? Могли бы они… быть вместе?.. — и невысказанное «что нам теперь с этим делать?». Хранитель понял всё. Он прожил тысячи лет, повидал много таких юных девочек, девушек, женщин и хорошо представлял, что творилось у них в голове… Ладно, не очень хорошо. Но Тинави была для него раскрытой книгой, не нужно и телепатии. — Что ж, сам напросился, — он развел руками. — Но, увы, главного сомнения разрешить не могу… Рэндом отменно разбирается в людях, этого у него не отнять. Я до сих пор рад называть господина Смеющегося своим другом, несмотря на все… сложности прошлого. Честно скажу, определенного рода влечений я сам в нем не замечал. С другой стороны, он юноша чувствительный, поэтически настроенный, в глубине души склонный к экспериментам. Рэндому достаточно. И в этом главная сложность: мой божественный братец зависит от настроения. Буквально, «как фишка ляжет». Было у него нужное настроение, чтобы склонять к экспериментам, или обошлось, просчитать невозможно. Только спросить прямо. Поверьте, Тинави, это ваш единственный выход, — серые глаза Анте смотрели со всей серьезностью, убеждая в неизбежном. — Благодарю за честность, Анте, — Ловчая снова оказалась в тупике, раз даже Теннет отказывается делать четкие предсказания, молчит его знаменитая «чуйка». — Я непременно вас навещу. Сейчас мне пора, увы. Она не знала, куда направится после, но Тинави точно нужно было пройтись и хорошо все обдумать, утрясти мысли, сложить пазл кусочек к кусочку. Свыкнуться с ситуацией. — Конечно, пора, у вас еще остались подарки, — улыбка Анте на этот раз вышла заметно теплее. — Приходите в любое время дня. Или ночи. Стучитесь, я открою.