Полупадшие

Кроули проторчал у Азирафаэля до поздней ночи. Плакал, пил, матерился и молился. - Так ты любишь его? - ныл он, обнимая ноги херувима. - Да, - с несчастным видом полушептал Азирафаэль, не в силах прогнать его. - Прям-прям да? - взвыл демон как сирена. - Да, Кроули, - ответил ангел тише воды. - А меня? А меня, бля? Мы через столькое вместе прошли! - Кроули откровенно орал. - И тебя, Кроули, - на грани слышимости сказал Азирафаэль. - Я не отпущу тебя, - как будто не расслышав, бормотал демон, - Зови ебаря сюда своего, пускай нас растаскивает. Ссаными тряпками гонит, травит райскими собаками, раз уж адские мне теперь нипочем. У вас Наверху есть райские собаки? - Нет, - выдохнул Азирафаэль, перебирая огненно-рыжие волосы. - Ну хоть лабрадорчики? Пекинесы? Один маленький-премаленький кусь? - Нет! Кроули отстранился и возмущенно поглядел на ангела. В его неприкрытых очками глазах кис и плюхался огонь разочарования. - Ну вот! Даже и подохнуть достойно нельзя! А может, я хотел умереть?  - Кроули… - А может, мне нахуй не нужна была ваша преподобная помощь? - сокрушался демон, брызжа горючими - в прямом смысле - слезами, - От меня теперь даже корги шарахаются! И половина копов, и банковские работники! А эти, которые везде объявления о скупке волос лепят, так и вовсе на колени падают и начинают голосить… - Кроули! - Азирафаэль, кажется, начал сердиться. - Гавриил! Приди, Гавриил!!! - нараспев, с совершенно безумной улыбкой. - Ради всего святого, перестань! - глаза Азирафаэля метали молнии, лицо стало мрачнее тучи. Но Кроули уже понесло: - Топай сюда и снимай свою долбаную защиту! Я хочу умерееееть!! - А я не разрешал тебе умирать, эгоцентричный ты козел! - выкрикнул ангел, до боли стискивая его череп в ладонях. Демон обмяк, жалобно взирая на него с пола. Азирафаэль повысил на него голос. Невиданное событие, и даже четыре всадника где-то там в Небытие вздрогнули - а точно ничего не пропустили? С мягким хлопком в задней комнате возник Гавриил в майке, растянутых семейниках и с какой-то бумажкой в руке. - Извините, что не при параде. Есть срочное дело. Кроули довольно хрюкнул, незаметным движением колданув слезы со своего лица. - Салют. Мы тут как раз говорили о козлах. Эгоцентричных. - Угу, - Гавриил с сомнением оглядел представшую перед ним сцену, - Эта летучая мышь пристает к тебе, что ли? - Змеюка, - поправил Кроули. - Точно, спасибо, что подсказал. Покрасневший от гнева Азирафаэль быстро растерял весь свой пыл. И дело было вовсе не в том, что в присутствии архангелов младшие чины всегда испытывают некоторую оторопь. Ну или почти не в этом. - Мы говорили о чувствах, - выдавил он. - О смерти, - добавил Кроули, все еще цепляясь за ночную рубашку Азирафаэля. - И о всяком таком, - скомкано закончил ангел, - Послушай, это неблагодарное чудо в перьях хочет, чтобы ты снял защиту!  - А ее наложили без моего согласия! Вдруг я горел желанием пообщаться с соотечественниками? - злобно каркал Кроули. - Ты ведешь себя, как ребенок! - Азирафаэль горько всплеснул руками. Гавриил взял демона за шиворот, словно нашкодившего щенка, и встряхнул его длинное костлявое тело одним сильным движением. От пьяной эйфории в нем не осталось и следа. Лишь оглушающая тщетность бытия. - Спасибо, сразу жить захотелось, - съязвил демон, но без прежнего задора, как-то опустошенно и блекло. Архангел осторожно поставил покачнувшегося Кроули на место. - Не за что. А теперь выметайся. Мне надо поговорить с Азирафаэлем наедине. - Что, даже не поцелуешь на прощание? - черт… пардон, сам себя за язык дернул это ляпнуть. Не то, чтобы Кроули никогда не знавал радостей секса. Сон, еда, а для кого-то и физические упражнения - человеческое тело было под завязку забито потенциальными удовольствиями, как и потенциальной болью. Как на земле, так и Внизу развлечений такого рода было немерено. Случалось, пока перебираешься через второй круг Ада, чтобы купить ядреную настойку на хвостах бесов, незаметно для себя раз двадцать перетрахаешься. Суккубы, инкубы. Любвеобильные люди, связей с которыми ввиду их короткого века Кроули старался избегать, но уж если и случалось, то демон уходил из их жизни навсегда, стирая память о пролетевшей, словно миг, ночи. Был даже грязный сумбур с Хастуром несколько столетий назад, который не так уж неприятно было вспоминать. Но с ангелами? Никогда до того злополучного дня, когда Кроули не выдержал роли стороннего наблюдателя. Эта их возвышенная благодать в каждом тиканье пульса. Они, как и люди, могли быть и страстными, и нежными. Все мы одним миром мазаны. "Но все же…" "Все же…" "Я демон, а они ангелы…" "Так нельзя." "Можно," - твердят прямо глядящие аметистовые глаза. "Можно," - шепчут наполовину прикрытые ресницами синие. И Кроули снова впускает в себя частичку их сияния. Сначала медленно, неохотно. Потом присасывается, как к материнской титьке с забродившим молоком.  Но если в прошлый раз ангелов было столь много, что он в их ослепительном свете терялся, был лишь пятном на здоровенном жарком солнце. То сейчас, после битвы ангелы уставшие, это чувствуется, и их свет не так обжигающ, словно прячется за тонкой завесой дымки от далеких лесных пожаров. Сейчас можно окутать, погладить их своей уютной первозданной темнотой, раздробив свет на бесконечные пылинки звезд. А созвездия ссыпать в ладони и занюхаться ими, точно алмазной пылью. Потому как внутри вакцина от разрушающей демонскую суть любви - пульсирующее семя их исцеляющей силы. Крылья над головой, словно оперная люстра для черного мотылька. Восемь - два Азирафаэля и шесть Гавриила. Его собственные, стекающие ручьями мазута со ставшей раза в три шире койки. Пальцы, изучающие черные лоснящиеся перья. По стволу пера от нежного пушка у самой кожи и до кончика, по краешку тонкого, как бумага, опахала. Бррр. Хочется взъерошиться, будто старый ворон. Человек, сколько ни маши рукой в воздухе, никогда не нащупает это обсидиановое тепло, но для ангелов крылья Кроули были так же реальны, как все остальное тело. И никто еще не касался их… так. Словно бережно перебирая букет из черных хрупких тюльпанов. Демон тяжело и тревожно задышал, не в силах, впрочем, противостоять малознакомой, непривычной, а потому пугающей нежности. - Кроули, я… - начинает Азирафаэль нерешительно. И Кроули, и Гавриил знают, что он собирается сказать; взгляд архангела покорно блекнет. Надо же, он, вроде как, уступает ему Азирафаэля? - Потом разберемся в чувствах, - дергает подбородком Кроули. Первостепенное маховое отправляется в рот, и от происходящего перестает разить слащавой невинностью. Вот это уже наша остановочка. Давай, Азирафаэль. Возьми черное острое лезвие, поглубже протолкни в горло. Достань, все в слюне и в мокроте. Положи на язык следующее, потянув на себя до боли в очине. Поцелуй оскверненное крыло влажными губами. Обычно инициативный Гавриил пока бездействует, наблюдает; усталость в его ауре проваливается куда-то, как полый асфальт под ногой, обнажая бесцветные пустоты голода. - Не думаю, что нам стоит продолжать это святотатство, - произносит Гавриил очень тихо. Кроули не верит своим ушам. Нет, ну до такого лицемерия способны додуматься только треклятые ангелы, сколько ни обвиняй демонов во всех пороках этого мира. Обида застилает ему разум настолько, что он не замечает ни чертовски знакомого страха, застывшего в чернильно-фиолетовых зрачках, словно вчерашний говяжий суп, ни уныло обвисших крыльев. - А как же все эти хреновы сюсюканья про нашу сторону? - янтарные пули демонского взгляда пронзают взволнованно разевающего рот Азирафаэля, - Выходит, они и серебреника ломаного не стоят?! Гавриил ловит кулак Кроули в сантиметре от своего лица. Затем пасмурно сует ему под нос измятую фотокарточку. Будто тысячи маленьких рук превозносили Кроули над облаками, туда, где только чистый и бескрайний бассейн небес. Боль ткалась внизу живота, пыталась набросить на их нимбы свою нелепую черную сеть, но не тут-то было. Она сгорела - не адским иссушающим огнем, а совершенно иным. - Вот же пронырливые ублюдки! -  полувосхищенно-полуиспуганно произнес демон после минутного молчания.