Искушение состраданием.

      — Пастор Барбара?              Барбара обернулась, и Анна удивленно округлила глаза.              — Вам так идёт! — На выдохе произнесла монахиня, двинувшись вперёд. — О, Барбатос, кто сотворил такую красоту?              Она была не первой, кто задавал такой вопрос. Барбара смущённо улыбнулась и в очередной раз провела пальцами вдоль рядов тугих косичек. Прошлой ночью Аякс славно потрудился. Наутро Пегг как бы не крутилась перед зеркалом, не могла понять что с чем сливалось и что из чего росло. Маленькие косички, как молодые ветви, оплетали её голову, придавая лицу совершенно новый вид.              — Так и волосы будут меньше пачкаться, и в битве будет удобно. — Сказал Аякс той ночью, закрепив основной хвост белой резинкой. — Но если что, можешь расплести и переплести так, как тебе будет угодно.              Но Барбара не трогала волосы. Она уснула с новой и проснулась, начисто забыв о маленьком приключении в мужском крыле. Потом люди напомнили обо всём произошедшем, а пальцы, чисто механически, нащупали Глаз Порчи в кармане. И если о волосах хотелось вспоминать, то о проваленной миссии Пегг старалась не думать вообще. Такая память делала Барбаре больно.              Но эти разочарования меркли под натиском восхищённых взглядов и комплиментов. Та же Анна не удержалась и взяла в пальцы одну из маленьких косичек.              — Красота-а-а-а. Вы прямо как воительница!              Пегг застенчиво улыбнулась. Впервые кто-то назвал её так. Ненадолго даже захотелось попросить у сестры Розарии копьё или одолжить меч Джинн, чтобы собственноручно обезвредить руинный механизм или очистить округу от пирослаймов.              — Спасибо.              — А как вы это заплели?              — Послушник Аякс помог.              Рука Анны дрогнула, а глаза её потемнели. Могло показаться, что косички на голове Барбары в один момент стали ядовитыми змеями. Пегг тронула волосы. Никакого шипения не раздалось. Волосы как волосы.              — Да он…талантлив. — Анна криво улыбнулась. Расстояние между ней и Барбарой стало шире. — Пастор Барбара, вас хочет видеть дьякон Далия.              На лопатках мгновенно проступил холодный пот. Барбара с трудом удержалась от того, чтобы облизать резко пересохшие губы. Рой самых нехороших мыслей забился в голове. Самой толстой жужжащей пчелой была догадка о том, что Далия знает о посещении Барбары мужского крыла. Щеки мгновенно заалели от стыда.              Сама Пегг точно знала, что мысли её, в большей части, были правильными и, простит Барбатос её дерзость, праведными. Она не хотела ничего такого, что могло бы бросить тень на репутацию собора. Весь путь до кабинета Далии Барбара проделала с тяжелым сердцем и страшными подозрениями. Едва раздался стук, как меланхоличное «Открыто» обрубило все потенциальные тропы назад. Барбара сдержанно вздохнула, попыталась укротить свои страхи и шагнула в кабинет.              Далия стоял у окна. Утренний свет мягко обволакивал его фигуру, но хорошо накрахмаленная одежда стояла торчком. Тень отбрасывала неприятные острые углы. Сердце Барбары налилось кровью.              Всё было, как и всегда, но в воздухе всё равно чудились дурные знамения.              — Здравствуй, пастор Барбара.              — Доброе утро.              Далия ещё какое-то время смотрел в окно, после чего развернулся и мягко указал рукой на кресло напротив письменного стола. Барбара понимала, что именно от неё хотели, но какая-то её часть отказывалась подчиняться быстро. Всё внутри замедлилось, а запястья вспотели.              — Ну же, присаживайся.              Стоило его команде прозвучать вслух, как Барбара на тяжелых ногах дошла до кресла и устроилась между темными подлокотниками. Противоестественно задрожало веко на правом глазу.              Далия сел позже. Рабочий стул под ним даже не заскрипел.              Барбара ещё не знала, что за вина могла привести её на ковёр, но уже чувствовала себя виноватой. Вместе со страхом в голове ютилась мысль выбросить Глаз Порчи где-нибудь в водах Тернового Порта или подождать ещё немного, выждать момент поездки на архипелаг Золотого Яблока и избавиться от страшной находки там.              Любое место подошло бы, если оно будет на расстоянии от Мондштата.              Невольно Пегг ощупала одну из косичек, которая лежала на плече. Всё внутри твердило — если Аякс вернёт Глаз Порчи, всё хорошее прекратится, не успев толком начаться. А ведь столько всего замечательного можно было ещё сделать!              — Пастор Барбара, о чём думаешь?              Сердце забилось быстрее. С удивлением Пегг обнаружила, что тусклые, разноцветные глаза дьякона смотрят на неё с холодным интересом. Если холод не пугал Барбару, ведь стихия крио оставляла след абсолютно на каждом, то явный интерес настораживал.              — О мелочах. Хотела напроситься сегодня на кухню, чтобы помочь с приготовлением ужина. — Насколько было очевидно, что она врала? Барбаре пришлось приложить силы, чтобы не застучать или не задёргать ногами туда-сюда. — Слышала, сегодня будут цыплята в медовом соусе.              — Сегодня четверг. Рыбный день.              Барбара молчала.              Далия тоже ничего не сказал.              Они смотрели друг на друга, и Пегг просто хотелось умереть. Четверг. Рыбный день. Кто мог сказать, что она проколется на такой идиотской мелочи? Требовалось срочно принять решение. Продолжать дальше врать или сменить тему, неумело, жалко и ещё подозрительнее.              — А…. Сегодня четверг. А я уже забыла.              Далия снова молчал. С удивлением Барбара обнаружила, что в этот момент глаза его очень похожи на рыбьи. Щеки потянуло вверх. Улыбка, одна из тех, которая так часто адресовалась фанатам, налезла на лицо.              Далия даже не моргнул.              — Пастор Барбара, всё хорошо?              Простой вопрос, но от него по спине пошёл табун мурашек.              Внутри вскипела горечь, а снаружи бурлили первые слезинки. Барбара едва успела взять себя в руки. Почему он спрашивал это только сейчас? Где была его забота несколько недель назад, когда чернота и безвыходность сжирали Пегг практически заживо? Где был тот же Дилюк и Кэйа? Почему они. Их забота появились только сейчас, когда жизнь начала налаживаться?              Задай этот вопрос кто-нибудь из них чуть раньше, страданий оказалось бы меньше. Барбара глубоко задышала. Нервы успокаивались.              — Да, сейчас всё хорошо. Просто столько всего происходит. Я не успеваю следить за событиями.              Далия по-кошачьи сощурился, но ответ принял. Интерес с его стороны практически исчез, но Барбара и не думала расслабляться. Всеми фибрами души Пегг чего-то ждала.              — Понимаю. Сейчас происходит слишком много событий.              — Это хорошо, что у вас всё хорошо. — Далия подвинул стул ближе. — Пастор Барбара, вы не знаете, какой прогресс у послушника Аякса?              Этот вопрос заставил холодный пот проступить на спине. Пегг облизнула губы. Чувство, что прямо сейчас происходит что-о ужасно важное, впилось глубоким –глубоким шипом. Пришлось напоминать себе дышать. Барбара шмыгнула носом, вздохнула и посмотрела прямо в глаза Далии. Она почти видела своё отражение в сотнях маленьких лучиков у зрачка.              — Он чувствует себя стабильно.              — Я не про физическое состояние. Он вспомнил что-нибудь?              Прежде чем Барбара сказала «нет», Далия добавил:              — Госпожа Лиза зарегистрировала небольшие улучшения, но ей кажется, что послушник с ней не до конца честен. Что по этому поводу можете сказать вы? Он говорил с вами о памяти?              Здесь даже не пришлось врать, но Барбаре всё равно было тяжело. Будто на грудь ей навалили камней. Далия смотрел не мигая. Как кот, готовый наброситься на мышь. Чего он вообще ожидал? Пегг смутно представляла, но это представление не приносило ей никакого удовольствия.              «Я хочу говорить с ним о чём угодно, кроме его прошлого»              Но это для неё, медика, было неправильно.              — Он думает, что был похитителем сокровищ или подпольным бойцом.              Далия хмыкнул, но взгляд его стал более цепким. В этот момент невидимая игла вошла в Барбару глубже. Сидеть так, как она сидела раньше, не получалось. Хотелось заёрзать от растущего напряжения.              — А что думаешь ты?              «Ничего! Совсем ничего! Я не…»              — Не знаю. — Под тяжелым взглядом вырвалось:              — Но я думаю, что он необычный человек.              Далия хмыкнул и деловито кивнул головой. Снова стало не по себе. Барбара неуютно съёжилась, чувствуя, как ворот липнет к шее от пота.              — Мне тоже кажется, что послушник Аякс незауряден.              Искорка надежды замигала в сердце. У Барбары появилась робкая догадка, что вся эта беседа была первой ступенью к чему-то большему. Быть может, Далия подумывал пригласить Аякса глубже? Доверить ему больше соборных тайн?              — И Магистр Джинн считает также. Раз и ты ничего не знаешь, значит, нам придётся послать запрос в Снежную.              Пот от ворота перетёк на спину. В один момент всё перед глазами стало кроваво-красным. Лицо Далии сморщилось в одну точку. Глаза исчезли, пропал нос, брови испарились. Жалкие несколько секунд Барбара видела перед собой голый череп, обёрнутый кожей. По этому черепу можно и нужно было ударить.              — Как…в Снежную?              Из-за бурления крови собственного голоса слышно не было. Все мысли Барбары сконцентрировались на том, чтобы не дать себе волю и не наброситься на дьякона как собака, увидевшая кость.              — Предполагается, что там его родина. Хотя я сам не полностью в этом уверен. — Далия потёр подбородок. Его льдистые глаза взметнулись к книжным полкам. — Я слышал о таких случаях, когда переселенцы из других краёв получали Глаза Бога в…              Барбаре было плевать, что и кто получал. Сердце Пегг бешено забилось от бушующего внутри страха. Аякс был из Снежной. Аякс был из Фатуи. Аякса у неё забирали.              В голове пронеслась дюжина разнообразных воспоминаний. Вот Барбара отдавала любимую куклу девочке с тяжёлой болезнью, вот Барбара расставалась с любимым платьем по настоянию матери, ведь «ты из него выросла. Избавься, раз практической пользы не будет», вот Барбара нехотя расставалась с акриловыми карандашами, ведь рисовать у неё не выходило.              Аякс не мог сравниться с куклой, платьем или карандашами. Но он был с ней. Он делал её жизнь счастливее и ярче. Губы Далии продолжали двигаться, но Пегг всё ещё его не слышала. Она думала о потере, которая должна настигнуть её совсем скоро. Кровь опять забилась в голове. Настроение, такого хорошее, рухнуло.              В глазах защипало. Появилось острое желание забиться в угол и рыдать до тех пор, пока не сдавит горло и голос не станет сосем хриплым.              «Не ной!» — внутренний голос звучал устами матери. От этого плакать захотелось сильнее, но Барбара взяла всё свои чувства в кулак. С чудовищным скрипом её кресло отошло назад.              Прошлые добровольные жертвы продолжали парадом шествовать по памяти. Игрушки, украшения, книжки, ноты, тетради, закладки, заколки, завтраки, обеды, ужины… Всё те вещи, которые приносили радость, но оказались в чужих руках из-за чьей-то прихоти.              — Пастор Барбара?              — Мне надо поговорить с Магистром.              До входной двери она дошла как леди. Медленным, приличным шагом. Но стоило замку щёлкнуть, как Барбара изо всех сил рванула к главному штабу Ордо Фавониус.              Аякс не был игрушкой или конфетой, но он был человеком, на которого напали Фатуи. Барбара была готова сделать многое, лишь бы её дорогой друг остался с ней. В идеале — на очень долгое время.