Элементарное тепло и его влияние на пресмыкающихся

      Возвращение к работе было для Снейпа непростым. Чувства, вырвавшиеся наружу из клетки, в которой он держал их многие годы, мстили ему, сжигая сердце и отравляя разум. Удивительнее всего было то, что работа давалась ему сейчас с таким же трудом, с которым ранее он пытался получить удовольствие, отдыхая от неё. Что же, чёрт возьми, он наделал…       Раздумья о внезапно раскрывшейся бездне новых эмоций не покидали его голову всю неделю. Сосредоточиться на работе было тяжело как никогда, сохранять холодный профессионализм удавалось не всегда, и приходилось отвлекаться на плясавшие в голове мысли. Если бы специфика его предмета не подразумевала крайне высокий риск взрыва как минимум одной колбы за урок, он бы давно оставил это малоприятное сборище варить зелья самостоятельно, чтобы побыть с ней ещё… То, что они пришли к совместному решению сохранить свои образы отрешенных профессионалов и не давать лишним слухам распространяться по Хогвартсу, лишь усугубляло такие порывы. Так было даже любопотнее.       – Профессор Снейп?       Он повёл бровью и вернулся к реальности, очутившись на очередном занятии у третьего курса. Моментально нахмурившись, он оглядел класс, ища бедолагу, решившего отвлечь его от раздумий.       – Противоядие от магических ядов готово… – сказал рыжий мальчишка с добродушным лицом.       – Уверены, Уизли? – Снейп прищурился. – Тогда я предлагаю вам взять с верхней полки яд докси и проверить своё противоядие лично. Заодно блеснёте новыми знаниями на вашем факультативе с профессором Вулпсмит.       Мальчик замешкался, оглядевшись по сторонам.       – Я жду, Чарльз. – Лицо профессора Зельеварения искривила тонкая язвительная улыбка.       Нужно было собраться и более не позволять мыслям нарушать рабочий процесс. Нужно было всего лишь продержаться до пятницы…              Пятницы любили все. Как-никак, пятница – маленький праздник. Особенно хорошо это знали домовые эльфы, готовящие пятничные ужины. Они были особенными… во всяком случае так говорили, лично Снейп не стремился в этом удостовериться. Зачем нужно было подыматься из подземелий в Большой Зал и наблюдать жующие, опостылевшие за неделю лица?.. До недавних пор – незачем.       Профессор Вулпсмит уже сидела на своём привычном месте и уплетала куриные отбивные с печёными овощами, когда Северус объявился на этом «празднике жизни». Он был намерен сесть рядом, спросить, как прошёл её день и может быть даже попробовать предложить посетить Хогсмид ещё раз.       Хоть их интеллигентный разговор (во время которого Маргарет успела несколько раз вслух подметить, что Северус забывал есть свой ужин) шёл замечательно, его весьма бесцеремонно прервали. Заскочив в зал, Чарльз Уизли подбежал к столу преподавателей, держа в руках большую коробку из-под котелковых кексов.       – Добрый вечер. – Несколько тревожно сказал он. – Профессор Вулпсмит, можно вас на пару слов?       Северус Снейп смотрел на него молча и весьма недоброжелательно. Маргарет Вулпсмит же, почти дожевав, спокойно ответила:       – Здравствуй, Чарльз, что-то случилось?       Молодой человек с подозрением покосился на профессора Зельеварения. Откашлявшись, он открыл коробку и вытянул её в руках, молча продемонстрировав содержимое профессору по Уходу за магическими существами. Снейп повёл крючковатым носом и тоже заглянул внутрь. Пушистый, но крайне хило выглядящий птенец безучастно косил на волшебников глаза из коробки.       – Авгурей? – спросила Маргарет, отложила приборы и взяла коробку из рук Уизли, обеспокоено изучая содержимое.       – И весьма больной, профессор… – тихо отозвался Чарльз.       Снейп прищурился и перевёл взгляд с коробки на мальчика.       – И где вы его взяли, мистер Уизли? – вкрадчиво спросил он.       Чарли замешкался. Маргарет же вдруг поднялась с места.       – Оставьте этот вопрос на потом, профессор Снейп. Мне определенно потребуется Ваша помощь. Мистер Уизли… Сделаю всё возможное.       Она закрыла коробку и кивнула Снейпу в сторону выхода из зала. Немного поглядев с изучающим прищуром на лицо Чарльза напоследок, Северус поднялся с места и пошагал прочь вместе со своей коллегой.       – Птенец в ужасном состоянии, Северус. Нельзя терять ни минуты. – Пояснила Маргарет через плечо, ускоряя шаг.       Они торопились добраться до хижины. Вулпсмит почти бежала, Снейпу приходилось поспевать за ней. Не обратив никакого внимания на загавкавшую шишугу, Маргарет влетела в свой кабинет и поставила коробку на рабочий стол. Дверь закрыл Северус, после чего опустился в кресло напротив стола. Отодвинув несколько книг чтобы освободить себе место, женщина расстелила на столешнице чистый пергамент и открыла коробку. Она осторожно извлекла из неё вялого птенца авгурея, придерживая его ладонями за туловище снизу и большими пальцами со спины, не давая ему расправлять ещё несформировавшиеся крылья, лишённые маховых перьев. Приподняв птицу в руках, она осмотрела её пушистое зеленовато-серое тельце со всех сторон. Длинные скрючивающиеся чёрные ножки слабо свесились сквозь пальцы женщины. На её лице застыла гримаса, представляющая смесь жалости и чего-то вроде безнадёжности.       – Какой ты страшный... – сказала она почти про себя с явной тревогой в голосе. Осторожно опустив птенца на пергамент, Маргарет аккуратно ощупала его грудку, запустив пальцы под пух. – Тощий, сухой, еле дышит…       Снейп смотрел на неё с лишённым выражения лицом, откинувшись в кресле. Лишь в его глазах плясало беспокойство. Вздохнув, Вулпсмит взяла птенца, запрокинув его кверху ногами, прижав их одной рукой, и схватила его за клюв второй. Птенец не издавал ни звука, лишь возмущённо приоткрыл рот, попытавшись клюнуть обидчика, и очень слабо замотал головой.       – А ну тихо. – Серьёзно сказала хозяйка хижины, ожидая пока птенец успокоится. – И ножки холодные…       Пробубнив ещё что-то, она открыла птенцу рот и заглянула внутрь, щурясь и морщась, с выраженным профессионализмом крутя пальцами острый клюв.       – Какие жуткие слизистые… и всё в гное… вот угораздило же тебя вылупиться осенью…       Поставив птенца обратно на пергамент, она с задумчивым лицом опёрлась о стол двумя руками, постучала по дереву пальцами и обернулась на свои полки с банками.       – Ох, если бы мистер Уизли нашёл тебя на пару дней раньше…       Снейп изучающе-напряженно смотрел на птенца.       – Может, я могу чем-то помочь?       – Сепсис уже повредил ткани, проблема в потерянном времени, Северус… Методы лечения есть, но они эффективны на куда более ранних стадиях.       Вздохнув, она подошла к полке и извлекла парочку пузырьков и некий кожаный чехол, внутри которого можно было увидеть стальной блеск. Вернувшись к столу, женщина уставилась на птенца, растянувшегося на пергаменте с закрытыми глазами. Она осторожно приподняла его голову ладонью – она безвольно свешивалась.       – О нет… – прохрипела Маргарет.       Она отставила пузырьки и чехол в сторону, запустив пальцы под грудку авгурея, начав сосредоточенно и ритмично нажимать пальцами куда-то под пух. Это продолжалось довольно долго, но ни к чему не привело. Безжизненное тельце покачивались в такт движениям её рук.       В какой-то момент Маргарет прекратила пытаться вернуть птенца к жизни. Оперившись о стол ладонями, она тяжело выдохнула и отвела взгляд в сторону.       Снейп поднялся с кресла, уставившись на мёртвого птенца с чем-то вроде непонимания во взгляде. Всё случилось слишком быстро. Посмотрев на лицо своей коллеги, он подошёл ближе к ней.       – Маргарет?..       – Всё нормально. – Голос её был тихим. – Я не живу в иллюзиях о том, что могу спасти всех.       Она печально глянула на авгурея, осторожно взяла его в руки и положила в коробку, закрыв её. Снейп немного помешкал и, подойдя сзади, неуверенно положил ладонь на её плечо, чуть сжав его. Он не знал, что сказать. Профессор Вулпсмит чуть прижалась спиной к его груди и сняла шляпу, тяжело выдохнув и проведя ладонью по волосам.       – Его надо… предать земле. А мне нужно выпить... – Женщина подняла на Северуса влажные глаза. – Если у вас много дел, то можете…       – Нет. Нет, я останусь.       – Спасибо.              На серовато-жёлтых песчинках играл тёплый свет свечи, жирные ленивые сверчки, вяло и тихо стрекоча, разбегались по песку в разные стороны от источника света. Одного из них внезапно схватила и в два захода уплела окаймленная шипами чешуйчатая морда.       Профессор Вулпсмит закрыла крышку террариума со своим поясохвостом и вернулась за стол, к тарелке овсяных крекеров и бокалу крапивного вина, недавно извлеченного откуда-то из-за полок с ингредиентами. Снейп сидел рядом, пододвинув кресло ближе к ней и слегка неловко пил чай. Он хотел как-то приободрить её, но совершенно не знал, как. Поэтому просто молча сидел рядом, надеясь, что в компании ей будет лучше, чем одной.       Вдруг из её жилетки осторожно высунулся длинный, тихо принюхивающийся нос. Снейп заметил это первым и, чуть кашлянув, кивнул на зверька. Опустив глаза вниз, женщина печально хмыкнула и достала нюхлера за шкирку, усадив его на стол.       – О, смотрите, кто проснулся. Хочешь сказать «привет» своему спасителю? Хитрый маленький приёмыш...       Зверёк с деловитым видом уселся на зад, изучающим взглядом заглянув в лицо Северуса. Удивительно, как быстро он рос – нюхлер выглядел уже почти взрослым. Его мех стал гуще и приобрёл ярко-рыжий, с золотым отливом, цвет. Осмотревшись по сторонам и заметив рядом металлическую ложку, которой Снейп недавно размешивал сахар в своём чае, он потянул к ней вороватые лапы. Маргарет чуть нахмурилась и придержала ложку пальцем, подтолкнув к зверьку тарелку с овсяными крекерами. Обмен был признан выгодным.       – Я давно не видел остальных ваших нюхлеров, профессор Вулпсмит. – Задумчиво сказал Снейп, наблюдая за зверьком. Лицо его не отражало возникавшего внутри умиления.       – Их мать оправилась от ран и, как и положено, они вернулись на волю. – Женщина улыбнулась, почёсывая своему питомцу загривок, пока тот с хрустом поглощал крекеры. – Этот решил остаться сам, он слишком привязчивый.       – И… у него есть имя?       Маргарет немного помолчала.       – Фуфуня.       Северус тоже чуть помолчал.       – Хорошее имя.       – Это самое глупое имя, которое когда-либо приходило мне в голову. И я им безумно горжусь.       – Значит… у Вас было много животных? – Северус попытался как-то поддержать беседу.       – О-о… Много. Чудовищно много. – По лицу Маргарет пробежала ностальгическая, немного печальная улыбка. – Я возилась со зверями с детства, а когда училась в Хогвартсе, вовсе ушла в отрыв… Постоянно прятала в гостиной Когтеврана всякую живность, хоть это было непросто.       Снейп слушал с неподдельным интересом.       – Любопытно, как к этому относился Ваш декан.       – Больше проблем было от профессора МакГонагалл, она всегда смотрела на меня так, как будто всё знает. – Женщина чуть вздрогнула. – До сих пор мурашки по коже.       Взглянуть на обучение в Хогвартсе сквозь призму восприятия, явно весьма отличного от его собственного, было для Мастера Зелий чудовищно интересно. Его глаза загорелись, любопытство сочилось из его глубокого голоса.       – И… над вами не насмехались из-за вашей любви к животным?       Миссис Вулпсмит покачала головой.       – Бывало. Дети бывают жестоки. Если честно, меня мало интересовало общение со сверстниками… да в целом с… людьми. За редким исключением. – Она грустно вздохнула. – О-очень редким.       Северус немного помолчал и негромко поинтересовался:       – Школьная любовь?       – Бред. – Внезапно резко, даже грубовато отозвалась женщина. – Гормональные всполохи, разбивающиеся за секунду о взрослую жизнь.       Сначала Снейп удивлённо поднял брови от резкой смены тона. А потом нахмурился и с какой-то опаской в голосе ответил:       – Это… ваше мнение.       Вулпсмит посмотрела на его лицо изучающим взглядом несколько секунд. Вздохнув, она отвернулась.       – Мне бы очень хотелось, чтобы оно не было подкреплено фактами.       Северус молчал довольно долго. А потом, придвинувшись чуть ближе, тихо сказал:       – Могу я спросить, что случилось?       Маргарет не смотрела на него. Постучав пальцами по столу, она выдохнула и ответила:       – Он… когда обучение закончилось, и спали розовые очки… пропала очарованность образами друг друга… и началась взрослая жизнь, он решил, что для неё не подойдёт то, чем я хотела заниматься. Что это неприбыльно. Небезопасно. Наивно.       Профессор Зельеварения едва заметно поджал губы. И промолчал. Женщина продолжала, хоть её голос уже сбивался:       – Он пытался меня изменить. Всегда повторял, что я когда-нибудь убьюсь о тролля. – Её губы свело в невеселой усмешке. – Однако, этого пока что не произошло… Всегда говорил: «Мы не можем растить ребёнка в питомнике, полном опасных тварей».       Она замолчала. Снейпа захлестнула странная волна эмпатии и, забыв про то, что он понятия не имел что делать для ободрения, он осторожно взял её за руку холодными пальцами. Маргарет повернула лицо, взглянув на его ладонь. В её глазах была смесь злости и боли.       – У нас… была дочь… Ей было четыре. – Она осеклась. Казалось, что сейчас Маргарет заплачет. Но этого не произошло.       – И что с ней случилось? – голос Снейпа был тихим.       – Однажды я устала терпеть. Хотела забрать дочь и уехать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого всего. Но… он использовал парализующие чары и сбежал, забрав её… В те тёмные времена сектор борьбы с неправомерным использованием магии был занят более важными вещами. И мой бывший муж исчез без следа.       Профессор Вулпсмит смотрела в стол, Снейп же не мог отвести печально-изучающих глаз от её лица. Слушать чужие исповеди было непривычно, это скорее что-то больше в стиле Минервы МакГонагалл. Представить, что она чувствовала, было трудно. Подобрать слова – ещё труднее.       – Я искала её всё это время. В следующем году ей исполнится одиннадцать. – Очень тихо сказала Маргарет, проведя большим пальцам по глазам, убирая из них лишнюю влагу. Вторая ладонь так и оставалась в руке Северуса. В её тихом голосе послышалась решительность. – Она должна будет приехать в Хогвартс и начать учиться. Поэтому я здесь. Я жду.       Решимость миссис Вулпсмит дала Снейпу своеобразное утешение, украсив печальную историю надеждой. Он даже не хотел спрашивать, почему она считала, что девочка ещё жива. Это было очевидно. И правильно.       – Это будет славное воссоединение, я уверен. – Он попытался ободряюще улыбнуться. Получилось неплохо. Маргарет печально-мечтательно улыбнулась в ответ.       – Да… всё что мне нужно – встретить её на церемонии Распределения… увидеть, какой она стала. – Женщина шмыгнула носом и отвернулась. – Простите, Северус. Я просто… ужасно скучаю.       Профессор Зельеварения чуть крепче сжал её ладонь пальцами.       – Если Вам вдруг понадобится моя помощь с этим вопросом, знайте, что меня не нужно просить дважды.       – Я знаю… – профессор по Уходу за магическими существами подняла глаза на заканчивающего тарелку крекеров нюхлера. Чуть хмыкнув, она бесцеремонно засунула руку в его сумку на брюхе, достав оттуда ложку. Положив прибор на место и пригрозив зверьку пальцем, она отправила своего питомца обратно под жилетку.       – Единственное, о чём хочу попросить Вас сейчас – сохранить это в тайне. Кроме Вас и Дамблдора не должен знать никто.       Снейп кивнул и отпустил её ладонь, сказав непривычно добрым, утешающим голосом:       – Я сохраню вашу тайну.       Маргарет слабо улыбнулась и снова глотнула вина, опустив глаза вниз.       – Значит, всё-таки, Когтевран… – вдруг задумчиво сказал Северус.       Профессор Вулпсмит повернулась, взглянув на его лицо, и, чуть закатив глаза, ответила:       – Невыносимая всезнайка с огромным сине-бронзовым флагом с орлом на стене? – спросила она с очевидно наигранной колкостью, кивнув на обозначенный атрибут. – Я думала, Вы намного проницательнее, профессор Снейп.