Любовь, алые розы и кошачий скелет

      Пришлось забрать Хотеру к Дазаю, в своей квартире она не хотела оставаться и где-либо ещё в принципе, нервишки у неё окончательно сдали. Парень даже дождался пока она уснёт в его кровати, но это произошло только после выпитой двойной дозы успокоительных.       Юноша дождался стука в дверь и поспешил открыть. Зашедший Одасаку выглядел изрядно помятым — видимо совсем недавно проснулся. Им не нужно было разговаривать, чтобы понять, что Дазай мог доверить Хотеру только ему, что Одасаку сделает всё, что в его силах.       Старший прошёл на кухню, безошибочно определив местонахождение кофе в шкафчике — сколько раз он уже здесь его заваривал.              Путь Дазая вёл почти на другой конец города, дорога заняла около часа, в который он пытался уснуть, но непрерывно лезшие в голову мысли не давали этого сделать. Дазаю было над чем подумать и о чём порассуждать: зачем Хотеру нужна Сагамено и что их связывает, кто подкинул кошку — а это уже приравнивается к угрозе мафии? И главное: почему Дазай сорвался с места как угорелый, бросив все дела, как только над девушкой нависла призрачная опасность, почему вырвал друга из драгоценного сна и попросил проследить, чтобы с Хотеру точно ничего не случилось?       Но все эти вопросы подождут. Сейчас ему нужно получить ответы на вопросы не менее занимательные. Машина остановила возле большого дома. Дазай без труда вскрыл замок и вошёл в небольшой дворик, скорее всего за домом скрывался сад, но и по этому клочку земли перед зданием понятно — люди здесь живут обеспеченные. Ещё одна дверь, уже входная, и он внутри дома.       Повезло, в просторной белоснежной кухне стояла женщина. Её изящную фигуру с бокалом вина в руке окутывал сигаретный дым, выходивший из её рта. Женщина без страха, а скорее с немым вопросом, посмотрела на Дазая. Даже не смотря на то, что она стояла перед ним в одном халате — она источала уверенность, будто если в её лоб выпустить пулю она упадёт на землю в сантиметре от её кожи.       — Вы Шика Баумгартен? — Спросил он.       Женщина кивнула.       — Да, а кто вы? — Её голос не дрогнул.       С Хотеру у неё мало общего, всё же гены отца европейского происхождения смягчили черты помощницы Дазая, сделав милее. А Шика обладала притягательной холодной красотой — узкий разрез глаз, прямые чёрные волосы, точёная фигура. Точно Мори в женском обличии.       — Я хочу поговорить с вами как с психиатром, который работает с одарёнными.       Она усмехнулась и отпила вина.       — И что мне за это будет?       Дазай криво усмехнулся в ответ. Из кобуры, скрытой за плащом, он достал пистолет и направил на женщину.       — Вы останетесь живы.       После недолгой паузы она снова улыбнулась. Мысленно Дазай выказал ей уважение за такие железные нервы и надежду, что Хотеру они тоже передались, просто это ещё не проявилось.       — Вина?       — Не откажусь.       Устроившись друг напротив друга за милым журнальным столиком, Шика наполнила бокал и протянула его Дазаю.       — О чём вы хотите спросить?       — У вас была одна пациентка, — Начал Дазай. — Способная управлять мёртвыми, — Глаза Шики потемнели, пальцы чуть сильнее сжали бокал. — Расскажите о ней.       Несколько секунд Шика сидела абсолютно неподвижно, возможно, даже не дышала. Прикрыв глаза, на что-то решилась и ответила:       — Была такая.       — И что у неё?       — Прогрессирующая шизофрения.       Дазай замер со своим бокалом и тупо смотрел на Шику. Он ожидал что-то вроде тревожности или рассеянности, зацикленности или СДВГ, свойственных вместе или по отдельности почти всем одарённым. Но шизофрения — этого быть не может.       — Голоса от способности.       — Вы верующий? — Будто невпопад она задала вопрос.       Дазай вопросительно приподнял бровь. Ему определённо нравилась эта женщина.       — Нет.       — Тогда давайте посмотрим на вещи трезво, — Она отпила вина и продолжила: — Заставляя мёртвое тело подчинятся ей, она запускает процессы организма. А как она может слышать голоса? Если после смерти не остаётся души или чего-то ещё.       — Если отменить её способность, голоса прекращаются.       — Не знаю, как у вас это вышло, но снова подумайте. Её тянет к мертвым телам, если это чувство проходит, то и голоса тоже.       Это нужно проверить.       — Если пациентка испытывает сильный стресс — болезнь будет прогрессировать. Результат болезни может быть самым разнообразным. Однажды у неё пошла кровь из носа, а ей казалось, что это лепестки роз, она их любила. Или её укусила собака, она кричала, что она откусила ей часть голени. Но никакой собаки не было вообще. А самое частое явление — призраки, это вполне логично, зная её способность. В целом ещё выраженная импульсивность, она ещё не кидалась на вас с ножом?       По лицу Дазая всё было понятно. Ему захотелось выпить чего-то крепкого вроде коньяка или водки. Может, так получится быстрее переварить всю полученную за последние двенадцать часов информацию.       — Значит, способность тут не причём?       — В области психического состояния — почти нет. Она уничтожает её физически. Не думаю, что Хо… она проживёт ещё не больше десяти лет. Но если будет использовать способность часто — ещё меньше.       Дазай перевёл взгляд на бокал. Шика выглядела способной туда что-то незаметно подсыпать. Но так хотелось выпить! И прострелить себе висок. У него в руках буквально предел его мечтаний: пистолет в правой и бокал в левой.       — А с этого места подробнее…       Шика сглотнула.       — Она родилась уже мёртвой, её реанимировали. Но в конечном итоге тело осталось холодным. Биологические процессы каждый раз запускались заново, требовали больше ресурсов, чем обычным людям. Организм просто изнашивается.       — И сколько ей осталось?       Повисло недолгое молчание. Шика бесшумно двигала губами, словно слова, которые она знала слишком хорошо, не могли преобразоваться в звуки.       — Не больше десяти лет.       Неожиданно для себя самого Дазай встал.       Слова Шики не лишены истины, но если бы Хотеру реально была ожившим трупом — под действием его способности она бы мгновенно умерла. Но она жива. Судя по всему не на долго, но это тоже не точно. Все сова Шики нужно подвергнуть проверке.       — Подождите, — Остановила его женщина у самой двери. — Возьмите.       Откуда-то она вытащила банку с таблетками и бросила Дазаю.       — Если приступы станут слишком сильными — это её успокоит.       Дазай потряс банкой, таблетки внутри зашуршали. На этикетке было написано что-то нечитаемое на немецком языке.       — Для любящей матери вы как-то слишком цинична.       Шика посмотрела в глаза Дазаю, но он отвернулся, ему не интересна эта семейная драма.       — Я не люблю её. — Послышалось из-за закрывающейся за его спиной двери.              Хотеру всё так же спала. Её бледная кожа в свете луны приобрела голубоватый оттенок. Дазай коснулся пальцами выглядывающей из-под одеяла холодной ладони. Минут через пять её щёки начали мало-помалу наливаться здоровым румянцем.       Хотеру — живой человек. Она не труп.       — Что ты такое? — Прошептал Дазай, убирая руку. Но ему не хотелось знать ответ на этот вопрос. Хотелось бесконечно решать эту загадку, чьё имя составляло всего три простых слога. Впервые за долгое время Дазай ощутил интерес к жизни, его не мучила рвота и мгновенное истощение сил, хотелось увидеть какие ещё сюрпризы скрывает в себе эта «мёртвая» девочка. Нет, он ни за что не избавится от неё и не отпустит. Пока может дышать — он сделает всё, чтобы она оставалась подле него и подбрасывала всё новые и новые сюрпризы.       — Ты смотришь на меня как-то иначе, — Дазай вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса Хотеру.       — Например?       — Мне не по себе.       Дазай усмехнулся. Какая прелесть. Проницательная художница. Ах да, он же больше не рисует.       — Что случилось утром?       — На меня напала девушка. Очень сильная.       Никто не продолжил разговор, и комната погрузилась в тягучее удушающее молчание. Хотеру просто не успела восстановиться, чтобы по-человечески изъясняться. А Дазай еле сдерживал истерический смешок. Почему-то он чувствовал себя идиотом.       — Там не было никакой девушки.       Хотеру села и исподлобья посмотрела на Дазая своими чёрными бездонными глазами. Волосы падали на её снова побелевшее лицо. Она была похожа на какого-нибудь персонажа из фильмов ужасов.       — Он меня душила, синяки уже должны были проявиться!       Дазай только кивнул на дверь, ведущую в ванную. Хотеру тут же вскочила, чуть не упав из-за запутавшегося в ногах одеяла.       Белый свет лампы очерчивал тёмную тень, тянущуюся из дверного проёма.       — Это какая-то ошибка! — Хотеру остановилась на середине небольшой спальни, продолжая держаться за горло. — Я не понимаю…       — И не надо. Остались записи с камер. Там только ты.       Слышно как Хотеру резко и неровно дышит, словно задыхается. Явно не стоит ей сейчас говорить, что ей отведено на жизнь ещё не более десяти лет.       Неожиданно она развернулась и вышла в коридор. Может на кухню — подумал Дазай — там как раз Ода сидит. Но хлопнула входная дверь. Теперь подскочил уже Дазай. В коридоре его встретил Ода и удержал за плечо.       — За ней будут следить.       Дазай закивал. Неожиданно на него навалилась усталость, накопленная за все сорок часов непрерывного бодрствования. Может он и не устал бы так сильно, если бы не то количество информации, которое мозг отчаянно пытался вместить в себя и осмыслить. Дазай потёр глаза, которые последние пару часов ощущались так, словно в них высыпали по горке песка.       — Тебе бы поспать.       — Да, — Дазай с надеждой взглянул на наручные часы. Но надежды не оправдались — на сон оставалось часа четыре и с каждой секундой всё меньше и меньше.              Акутагава пришёл в порт уже слегка покоцанным: губа рассечена, правая щека горела так, будто ему дали хорошую пощёчину, пара порезов на шее и руках, один относительно глубокий на бедре.       На вопрос «кто с тобой так» он ответил «никто, я всего лишь выносил мусор».       — Что, даже мусор способен надрать тебе зад?       Аку это было как удар ниже пояса.       Заниматься с таим оборванцем у него не было никакого желания и Дазай свалил на Аку управление Ящерицами и пошёл в свой кабинет отсыпаться. Лифт поднял его на четвёртый этаж. Выйдя в коридор, он остановился. По полу разлита кровь, обои на стенах исцарапаны. Прям фильм ужасов, не хватает только надписи по типу «беги» или «помогите».       Далее в длинном коридоре на пути к кабинету было чисто. Но постепенно начали появляться красные капли, их становилось всё больше. Ручка, открывающая кабинет, тоже была вся в алых подтёках.       Дазай взял липкую ручку и повернул. Дверь медлительно распахнулась. Взгляд сам собой последовал по дорожке из крови и остановился у дивана. На журнальном столике поверх папок с документами лежали бинты. Взгляд перешёл чуть вверх и вправо.       — Возвращение блудной дочери, — Дазай лучезарно улыбнулся.       Хотеру закатила глаза и продолжила неумело перевязывать себе руку. Ран на ней было больше, чем на Акутагаве, значительно больше. Юбка по колено для Хотеру коротковата, виднелись даже её ноги, они уже были забинтованы, и она мучилась с плечом. Свободной рукой она пыталась удержать один конец, другой зубами, и всё это завязать.       — Помочь?       Она недолго обдумала предложение и кивнула, выпуская бинт. Дазай взял в руки те бинты, которые лежали на столике, смахнул папки с бесполезными бумажками и сел напротив так, что её ноги оказали между его. Он умело закончил уже начатую перевязку и перешёл к другой руке. Оказалось, что то, что она завязала на ногах, никуда не годится и Дазай принялся переделывать.       Хотеру, глядя сверху, наблюдала за его движениями, время от времени шипя и вздрагивая от неприятных ощущений.       — Это ты с Акутагавой?       — Меня выбесила его кислая мина.       За этим наверняка скрывалось что-то более глубокое, но Дазай не имел никакого желания рыться в этом, хотелось только спать. К тому же они обещали доверять друг другу. Он уже нарушил это обещание, придя к её матери.       — Я вот не понимаю, — начал он. — Если девчонке тяжело и в семье не додают любви — они ищут её в парнях. А тебе как всё равно.       — Почему ты решил, что мне не додали любви? — В лоб спросила она.       — Предполагаю. У нас много девушек, которые из неблагополучных семей вышли и они каждому, кто хоть каплю внимания им проявит — сразу на шею кидаются.       Над головой Дазая послышался смешок. Он не придал ему значения, разрывая чёрные колготки, дабы освободить рану.       — Ты думаешь, я не была такой? — Хотеру вздохнула и слегка поджала ноги, погружаясь в воспоминания. — Я сбегала из дома на свидания. Всё было прекрасно — я была и интересной, и красивой, и самой замечательной.       — И что.       — А потом наступал завершающий аккорд, — Хотеру приподняла Дазая за подбородок.       Он вопросительно заглянул в её глаза и всего на секунду ощутил на своих губах её — ледяные. По спине пробежался табун мурашек, внутренности покрылись инеем. Ему показалось, что он только что поцеловал труп.       — О, ты даже не отпрянул.       — Просто в следующий раз буду знать, что тебя для начала нужно подогреть.       Хотеру криво усмехнулась и, перекатившись и высвободив ноги, встала.       — Я теперь на тебя немного похожа.       Дазай кивнул. Ей шли бинты. Он последовал за девушкой и его нога задела что-то, отлетевшее от неё с металлическим звяканьем. Рукоять катаны Хотеру с обломанным лезвием, рядом лежали ещё два обломка.       — Закажу тебе новую.       Хотеру не ответила, лишь обернулась и скептически приподняла брови. Но вскоре её черты лица смягчились и она с вызовом бросила:       — Хочу катану с твоей кровью. Только за парнем закрылась дверь — Шика бросилась в кладовку за чемоданом. Она не складывая сбрасывала в него всё необходимое, метясь из одного угла в другой. Параллельно она уже позвонила своему знакомому, чтобы он достал ей билеты в Токио на ближайший рейс, а оттуда уже спокойнее можно и в Италию. — Передумала наконец? — насмешливо сказал голос из трубки. — Лоренцо, просто достань билеты. — Как грубо. Шика тут же бросила трубку. — Дорогая, — с работы пришёл муж Шики Фриц, он с недоумением смотрел на жену. — Что случилось? Она подошла вплотную и сдула упавшую на лицо прядь. — Спроси у своей дочери, — плюнула она. — Я возвращаюсь в Италию. Шика перепроверила документы и села натягивать джинсы. — Что? — тупое растерянное выражение лица мужа жутко бесило Шику. — Я не понимаю, что случилось. — Случилось то, что твоей дочерью очень интересуется Японская мафия! — рявкнула она. — И тебе я очень советую тоже бежать из страны. — Как ты это поняла? Почему Италия? Тупые вопросы мужа довели Шику до белого каления. В другой ситуации она была бы мягкой и нежной женой, скорее всего, Фриц провёл сложную операцию, он устал, наверное, ужасно голоден. Но сейчас она была готова свернуть ему шею. Шика прошла мимо и у двери бросила: — Ни один даже самый лучший психиатр не сможет купить шестикомнатный дом и участок за год без дополнительной подработки. Уже через восемнадцать часов Шика находилась в своём номере в Италии, с новым телефоном, а скоро и с новыми документами. Лоренцо с минуты на минуту должен подойти и решить последний вопрос. Шика открыла бутылку вина и уже наклонила, чтобы налить в бокал, но передумала и отпила прямо из горла. Теперь она в относительной безопасности. Только виски пульсируют от усталости. В дверь постучали, и Шика поспешила открыть. В проёме стоял мужчина лет тридцати, но очень молодо выглядящий, за десять лет с последней встречи он почти не изменился. Только выше поднялся по карьерной лестнице, добравшись до статуса консильери. — Здравствуй, Шика, готова начать новую жизнь? — сказал Лоренцо и улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. Он прошёл в номер и уселся в кресло, женщина пристроилась в соседнем. — Я… — Тебя рассекретили? — Нет. — С дочерью проблемы? Шика замерла и очень медленно подняла голову. Лоренцо провёл рукой по тёмным волосам и усмехнулся реакции старой знакомой. — Откуда… — Я знаю о тебе и твоей выдающейся дочурке больше, чем ты думаешь, — слова мужчины лились как песня и убивали как яд, — Где она? — жёлтые глаза прожигали Шику насквозь. — Я не знаю. Уголки губ Лоренцо резко опустились. — Ну ладно, — он протянул папку с новыми документами Шики. Женщина вскрыла её и достала абсолютно чистые бумаги. — Что? — она подняла взгляд на Лоренцо и встретилась с тёмным дулом пистолета. — У нас был договор доверять друг другу, а ты так много врала мне, — он театрально вздохнул, но не удержался и тихо засмеялся. — Я молчу про твою дочь, кто она мне неинтересно, но хочу сказать про сокрытие стольких фактов, документов, о деятельности Отдела по делам одарённых и много чего ещё. Как хорошо, что я могу избавиться от тебя самостоятельно. Последние слова? Шика задыхалась от страха и гнева. И правда мерзкая дрянь. Она не просто уничтожила её жизнь, из-за неё она сейчас оборвётся. И зачем она только когда-то захотела детей? — Моя дочь может на время воскрешать мёртвых, — отчеканила она. — Что за бред, — Лоренцо насмешливо поднял брови и нажал на курок.