Любовь, алые розы и кошачий скелет

      Где-то Дазай слышал, что чтобы сблизиться с девушкой, нужно сводить её на свидание в кино на фильм ужасов. Вместе переживая стресс, при этом находясь в безопасном месте, вы сближаетесь, чего стоят только прижимания друг к другу во время особенно напряжённых моментов. А у него и Хотеру можно по каждому дню снять отдельный, если не хоррор, то триллер точно. За полгода они пережили многое: убивали, проводили допросы, вместе лежали час под дождём в грязи, выжидая фуру с ценным грузом. Хотеру стала буквально его тенью, всюду сопровождая его.       Больше всего Дазаю нравилось то, что она не доставляла проблем — все испытания она проходила с улыбкой, вырезанной на неё маске. Без сожалений, боли или скорби. С поразительным хладнокровием. Но как бы она не скрывала свои эмоции — он знал наизусть каждый жест, каждый ритм, который отбивают её пальцы по кружке чая, арсенал походок, и множество вариаций взгляда обсидиановых глаз. Он видел все её эмоции даже через маску.       И сейчас её что-то тревожило. Как минимум она бы ни за что не провела свой выходной в его кабинете.       — Вкусный хоть чай? — спросил он, наконец, откладывая в сторону пачки бумаг. От выхода из позы «креветки» спина громко хрустнула, будто издала победное «ура!».       Хотеру оторвалась от кружки и молча протянула её Дазаю. Тот отпил. По языку расползлась мерзкая горечь в сочетании с приторной сладостью, приправленная чаинками, прилипшими к языку.       — Мерзость.       Хихикнув, девушка вернула себе чашку.       — Я не виновата, что у тебя только омерзительные сорта чая, — она отпила и, поморщившись, со стуком поставило чашку назад. — Это я ещё выбрала пакетик без плесени.       — Сходи и купи, — издалека выведывал Дазай причину тревоги. Он мог бы прямо спросить, и по их уговору доверять друг другу она ответила бы честно, но это не в его стиле. Он любит загадки, особенно когда они связаны с милой Хотеру.       — Я не выйду на улицу одна.       Категорично, резко, доходчиво. Парень кивнул сам себе и откинулся на спинку кресла.       Так они и застыли. Хотеру буравит взглядом входную дверь, а Дазай пользуется моментом, чтобы поглазеть на её точёный профиль. На нос с небольшой горбинкой, белоснежные щёки, которые с каждым месяцем теряют свою округлость, на плотно сжатые губы.       — Опять глупости говоришь, — прошептала она чему-то перед ней.       Поначалу Дазай удивлялся, путал галлюцинации Хотеру с обращением к нему, но потом привык. Всё же, больной человек. Сознание сразу нарисовало его кухонный шкаф, в котором спрятанные за пачкой сахара стоят таблетки, данные Шикой.       Ещё несколько минут молчания, и Хотеру повернулась к Дазаю и сказала:       — Пошли со мной, чай купим, — с каждым словом её голос становился всё тише, и она всё сильнее заламывала руки.       Улыбка расползлась сама собой.       — Ну я даже не знаю, — протянул он. — Если хорошо попросишь…       Не сказав ни слова, Хотеру за два шага оказалась за спиной Дазая и приставила к горлу танто. Парень сглотнул и его кадык слегка поскрёбся об лезвие.       — Так я достаточно хорошо попросила?       — Тебе стоит поработать над актёрскими навыками, — хмыкнул Дазай. — Но я почти поверил, что ты мне угрожаешь.       Хотеру вернула танто в рукав, в котором она носит его в повседневной жизни, и сделала шаг назад.       — В какой, говоришь, тебе надо магазин?              Улица встретила пару тёплым обволакивающим воздухом с ощутимым сладким запахом цветущей вишни. По стеклянным небоскрёбам ползут розовые полосы — отражение заката. Впереди ковыляет Хотеру, такая упрямая — будет страдать, но помощи не попросит. Она остановилась под деревом, запрокинула голову и глубоко-глубоко вдохнула.       — Ты что ли не видела их вечером? — съязвил Дазай, вспоминая их прогулку по кладбищу в первые дни их знакомства. Она тогда рисовала какую-то картину, интересно, что с ней. Сожгла ли она её как и другие свои работы?       — Да как-то внимания не обратила.       — Опять всё в облаках?       Она лишь нахмурила угольные брови и отвернулась. Не успела Хотеру и шага сделать, как Дазай взял её под предплечье со стороны больной ноги.       — Усмири свою гордость и обопрись, — тихо сказал парень, обжигая горячим дыханием её ледяную кожу. Девушка недоумённо посмотрела на него снизу вверх — он значительно подрос за год — и кивнула, перенося вес на подставленную руку.       Так они медленно поковыляли в приличной тишине. Дазай с непривычным трепетом в груди отмечал, как теплеет её тело.       Под сакурами расставляли подсветку, вешали на ветви лёгкие бумажные фонарики. Как грибы после дождя вдоль набережной вырастали киоски с едой и палатки с развлечениями — наверняка для готовки печенья или ещё каких-то угощений, в которые добавляют цветы вишни.       Приготовления к фестивалю цветения сакуры ощущались как вдох после пробуждения от сна — сначала тишина будто сгущается, а потом резкий вдох, как если до предела задержать дыхание в воде и, наконец, выплыть. После этого запускается какой-то механизм, и Хотеру начинает дышать ровно, шуметь и пререкаться, снова становится такой невыносимой и… прекрасной. Так и этот праздник — уже завтра с утра под деревьями лепестку упасть некуда будет — семьи, друзья, коллеги разложат покрывала, будут шуметь и пререкаться, есть бенто, и бесконечно любить друг друга. Пусть и один день, или даже всего пару часов, но они наверняка будут любить. Если бы Дазай был на их месте — он бы любил.       — Не устала? — всё так же почему-то шёпотом говорил Дазай.       — Терпимо.       — Всё же лучше присесть.       Они притаились под одним из деревьев. Дазай, искусно притворяющийся джентльменом, сложил свой плащ и усадил Хотеру на него. Девушка вытянула больную ногу, потирая раненое место.       — Схожу куплю чего-нибудь, — бросил Дазай и пошёл в сторону открывающихся прилавков. Вернулся он уже с кофе, горячим шоколадом и небольшой коробочкой. Сел рядом и протянул покупки девушке.       — Вау, — только и выдохнула Хотеру. В коробочке лежало четыре желейных шарика с розовым цветком внутри. Она с благоговением взяла один и откусила, смакуя нежный вкус персика. Дазай так дано не видел такой её улыбки, наверное, с самого момента их знакомства.       В каком-то непонятном ему порыве он положил руку ей на голову, нащупывая шпильку. Одно движение — и волосы рассыпались по плечам как чёрная фата.       — Ты… — недобро посмотрела Хотеру снизу вверх. — Тебя просили?       — Разреши мне хоть раз побыть для тебя тем коварным обольстителем, которым ты меня видишь, — в ответ Дазай лукаво улыбнулся ей.       Девушка хмыкнула и, показательно не обращая внимание, продолжила наслаждаться желе и горячим шоколадом.       — Не шоколад, а бурда, — прошептала себе под нос Хотеру.       Дазай отпил свой кофе, он был отвратителен на вкус. Им сегодня явно не везёт с напитками.       На своём плече он ощутил голову с пушистой копной волос. Хотеру прикрыла глаза, пустая коробка покоилась на коленях.       Сердце парня само собой забилось быстрее, он до побелевших костяшек сжал шпильку, которую всё ещё держал в руке. С ним явно творится что-то ужасное. Он даже вдохнуть нормально не может, и в глазах мерцают разноцветные круги, а мысли путаются, или наоборот сводятся к одной-единственной. К мысли, что он готов просидеть так вечность, что он хочет прикоснуться к лицу, к губам, что ему нужно рассказать об этом. Но Дазай не позволяет себе этого. Хотеру убивает, пытает, наводит страх, а могла бы оканчивать первый курс университета, могла бы каждую неделю пить вино и слушать музыку у Лино, повстречать какого-нибудь хорошего парня, который смог бы подарить ей мягкую и нежную любовь, вместо боязливой и колючей любви Дазая.       Он никогда не позволял жалости завладеть им, но с нахлынувшим чувством вины справиться не мог. Как не оправдывайся тем, что если не он, пришёл бы кто-то хуже — он сделал свой выбор и собственными руками уничтожил её жизнь. Воспользовался её способностью. Он мог бы оставить её, предостеречь, приглядывать, в конце концов, чтобы с ней ничего не случилось. Тогда он воспользовался ею как какой-то вещью, но что изменилось, что он так кардинально поменял своё мнение?       С жалобным хрустом деревянная шпилька разломилась на две короткие части.       Хотеру отняла голову от плеча Дазая и устало посмотрела на него.       — Ну и?       Сердце заколотилось ещё чаще. Лишь немного наклониться — и их губы встретятся. Дазай сам не осознавал, как каждая его часть желает этого. Одно движение. Всего одно.       — Я заплету тебе косичку, — неловко протянул Дазай несвойственно высоким для него голосом.       — О, хорошо, — улыбнулась Хотеру и развернулась к парню спиной.       Тот неумело взял в руки внушительную копну волос. В голове он попытался воспроизвести те моменты, когда косы себе заплетала Хотеру, а он, дурак, не удосужился проследить, как это делается — смотрел только на её безмятежное лицо. Дазай аккуратно расчесал пальцами волосы — это не помогло. Он разделил волосы на три пряди, они с трудом помещались в его руках.       — Да о таком богатстве каждая девушка мечтает, — усмехнулся он, вспоминая, что сам всегда хотел пропустить чернильные пряди сквозь пальцы, накрутить на руку, вдохнуть запах шоколада, исходивший от них… Дазай отогнал странные мысли и сконцентрировался на деле, поочерёдно перекладывая в центр крайние пряди.       — Но они явно не мечтают сначала час мыть их, потом ещё час сушить.       — Так чего не отрежешь?       Хотеру вздрогнула и накрыла волосы на затылке рукой, будто Дазай прямо сейчас достанет ножницы и отсечёт их.       — Нет, лучше умереть, — выдохнула она и сгорбилась. — Люди всегда смотрят в первую очередь на них, не обращая внимания на мою болезненную худобу и другие признаки мёртвого тела. С короткими волосами я буду некрасивой.       — Ты красивая, не обращай внимания на дураков, — мгновенно ответил Дазай. В его словах не было ни грамма лжи.       Хотеру попыталась обернуться, но он не позволил. Ей не нужно сейчас видеть его лицо.       Чтобы закрепить волосы резинки у Дазая не было.       — Дай мне тэнто.       Хотеру медленно протянула ему оружие, всё ещё не доверяя после его комментария о стрижке.       Вытащив из плаща пояс, Дазай отрезал от него кусок и затянул на волосах, сделав странный кожаный бант. Получилось по-своему мило, даже не смотря на кое-где образовавшиеся колтуны.       — Я уже отдохнула, пойдём дальше.       На набережной собралось немало людей. Дазай усадил Хотеру на скамью, а сам ушёл за чаем. На обратном пути он забежал в аптеку и купил сильные обезболивающие в виде уколов, они должны помочь лучше любых таблеток.       На скамье, на которой Дазай оставил Хотеру, девушки не оказалось. Парень завертел головой, пытаясь выцепить взглядом из пёстрой толпы бело-чёрное пятно.       — Хотеру?! — прокричал он, но шум людей вокруг почти полностью заглушил его голос. — Хотеру!       «Фарфор легко разбить» — улыбнулся в воспоминаниях Дазая Сагамено. Если это он что-то сделал с Хотеру — ему не жить.       Наконец он заметил чёрную косу, и быстрым шагом направился к девушке.       — Хотеру! — Дазай окликнул её, но она не отреагировала, а всё так же сосредоточенно смотрела на девушку перед собой.       Дазай даже не сразу узнал в исхудавшем бледном теле ранее пышущую энергией и здоровьем старую подругу Хотеру — Цубаки. Та волком посмотрела на Дазая и выпалила:       — Хотеру, пожалуйста, идём со мной пока не поздно! Мы сможем тебя защитить!       — Кто «мы»? — поинтересовался Дазай с напускным безразличием.       Но Цубаки не обратила на его слова никакого внимания, решительно продолжая:       — На рассвете Портовая Мафия прекратит своё существование, — девушка протянула руку. — Идём, и ты точно не пострадаешь, будешь в безопасности.       Дазай уже хотел пройти эти несчастные пять шагов и увести Хотеру отсюда, но в голове мелькнула обжигающе яркая мысль: а если отпустить — ей будет лучше? Может ей и правда лучше уйти из места, в которое Дазай её привёл? Из яркой художницы, у которой улыбка с уст не сходила, она стала жестокой, хладнокровной. Нет. Это он её такой сделал, а девушка лишь подстроилась, чтобы выжить.       К всеобщему удивлению Хотеру сделала маленький шаг назад — к Дазаю — и замотала головой.       — Нет, я не могу, — прошептала она и, развернувшись, побежала к парню. Чуть не упала из-за больной ноги, снова опёрлась на руку Дазая, и потянула, заставляя его уйти.