Любовь, алые розы и кошачий скелет

      Столько работы ещё ждало их до рассвета! — лучше не вспоминать, чтобы не портить настроение. Вспомнить бы тот момент, когда убийства, пытки и перестрелки стали обычной рутиной, навевающей скуку.       Сидя в своём кресле, Хотеру залила чаинки кипятком, и аромат зелёного чая с яблоками и шиповником заполнил кабинет. Глядя на маленький водоворот, вызванный помешиванием, она вспомнила все события прошедшей ночи. Оставалось только гадать что происходит в голове у Дазая. Он и до этого момента флиртовал с ней, лукаво называл её «любовь моя», но это все было лишь его злой шуткой. А именно этой ночью действия и слова Дазая показались такими искренними… сложно признаться, но такими желанными… Возможно, не было бы этой ночи — Хотеру протянула бы Цубаки руку и сбежала прочь от этого кошмара. Но каким было лицо Дазая, когда она выбрала его: смесь облегчения и… страха. Она впервые видела его таким.       Комната наполнилась водой и чаинками, оставляющими за собой тёмный шлейф. И Хотеру вот-вот оторвётся от пола и закружится в водовороте, и будет кружиться, и кружиться, пока не задохнётся.       Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула, не смотря на инстинкт самосохранения, говорящий, что она вдохнёт только воду, но в лёгкие попал только кислород. Она задержала дыхание, выдохнула. И так ещё несколько раз. Но, только взявшись за рукоять катаны, она почувствовала себя спокойной.       Как только такая глупость могла прийти в голову? Дазай и искренность — вещи несовместимые.       Девушка встала, чтобы взять чашки, но ноги подкосились, голова резко закружилась. Чтобы удержать равновесие Хотеру опёрлась рукой о стол, а рукоять катаны сжала только сильнее, будто она могла её удержать лучше любых предметов мебели. Хотеру резко почувствовала себя так, будто не спала пару дней — тошнило, голова болела так, будто в виски вкручивали шурупы, жжение в области глазниц становилось невыносимым.       — Эти бездари уснули, представляешь? — усмехнулся Дазай, заходя в кабинет. — Ты чего?       За пару шагов он оказался поблизости и придержал за предплечье. Сонливость как рукой сняло.       — Не знаю, наверное, снова способность.       После её слов улыбка пропала с лица Дазая будто её стёрли. И так каждый раз, когда она упоминает свой дар, словно парень знает что-то, что ей самой неизвестно. Он всегда знал больше, но, кажется, эта тайна во много раз серьёзнее остальных.       — Может, на крышу выйдем?       — У нас же работы много! — театрально возмутился Дазай, взмахнув свободной рукой. — Как мы можем прохлаждаться, когда у нас дел до утра завтрашнего дня?!       — Дазай, — лукаво улыбнулась она. — Я в это даже будучи во сне не поверю.       — Ха, раскусила, — он взъёрошил ей волосы, но из-за обилия колтунов в её косе они почти не поменяли вида. — Идём, конечно.       Всё так же придерживая Хотеру за предплечье, они медленно поковыляли к лифту. Сил идти уже не было, и в один прекрасный момент одна нога девушки запнулась о другую. Она попыталась удержаться, но ладонь соскользнула, и только кончики их пальцев перестали соприкасаться, как веки закрылись сами собой и Хотеру провалилась в темноту.       Она вздрогнула от прикосновения к своему плечу. Дазай навис над ней с открытым ртом, видимо, хотел позвать её.       Хотеру уже лежала на полу, хотя секунду назад только стояла. Дазай прищурил глаза и отпустил. Сон за секунду околдовал сознание, погружая мир во тьму. И через мгновение Хотеру снова открыла глаза. А потом ещё раз. В следующее пробуждение Хотеру вытащила катану и направила на Дазая.       — Только попробуй ещё раз так сделать!       Дазай отшатнулся, разорвав физический контакт, но Хотеру не уснула. Только тошнота и сонливость снова накатили на неё. Рука опустилась, и катана с жалобным лязгом скребанула по полу.       — О, значит, моя кровь всё-таки действует.       Девушка перевела взгляд на своё любимое оружие. Алые розы, выгравированные на плоскости, приветливо блеснули.       — Ты что, ты реально…       — Подарил тебе вместе с ней частичку себя? Ну да, не люблю проигрывать.       Сначала Хотеру не поняла к чему это он, но потом вспомнила как неосторожно бросила фразу: «хочу катану с твоей кровью». Она же не знала, что он воспримет эту безобидную шутку так буквально! Ей просто хотелось позлить его!       — Но похоже, тебе это помогает… — задумчиво протянул Дазай и, сев на пол, развязал узелок на запястье, открывая многочисленные зажившие порезы. Хотеру уставилась на оголённую кожу как на что-то неестественное. Слишком уж редко она видела это, вернее, почти никогда. А на деле кожа как кожа, просто уж очень тяжело её хозяину, что он на ней вымещает все свои обиды и боль.       Дазай придвинулся ближе.       — Ты чего?       Не ответив, он выудил из её пояса танто и, не дав времени осмыслить его действия, рубанул по обнажённому запястью. Алые капли потекли вниз к локтю, заползая под рукав пиджака.       — Пей.       — Ты с ума сошёл?       — Пей.       — Не буду.       Дазай со вздохом закатил глаза.       — Пей, возможно, это поможет тебе.       Хотеру отстранилась, но под тяжёлым взглядом парня медленно-медленно приблизилась к ране. От запаха крови её только сильнее затошнило, но девушка зажмурилась и чуть наклонилась, сразу ощутив на губах горячую и будто густую жидкость. Она старалась не прижимать рот к коже, и горячая кровь лилась ей на слегка высунутый язык. А если их кто-то увидит? Дазай наверняка даже внимания не обратит. Хотя, во всём здании стоит пугающе звенящая тишина, только и слышно тихое дыхание парня, и слишком шумные глотки.       Омерзительно. Особенно когда крови так много и она сама затекает в горло.       Но это помогало. Хотеру ощутила, как вместе с кровью в её организм будто льётся жизненная сила.       Боль в ноге стала ощутимо острее, дыхание участилось.       «Выпей, забери всё, до последней капли» — слышался шёпот в глубине сознания Хотеру. И она подалась, впиваясь в кожу зубами. Хотелось ещё и ещё! Ещё хоть каплю жизни! Ещё! Ещё! Нужно исправить эту жестокую несправедливость: он самый живой из всех людей, и хочет умереть, а она одной ногой в могиле, а так хочет жить. Жить! Сколько свежести в этом слове, солнечного тепла, обычно испепеляющего кожу Хотеру. Но всё изменится, стоит только сделать ещё глоток, и ещё, и ещё…       — Эй, может, хватит? — прямо напротив своих глаз Хотеру увидела пронзительные голубые глаза в обрамлении пшеничных ресниц.       Девушка отпрыгнула от руки Дазая будто его кровь закипела, обжёгши ей рот. Она ощутила как от резкого движения кровь бултыхнулась из стороны в сторону, ударяясь о стенки желудка. К горлу сразу же подкатила тошнота.       Юки ещё секунду смотрела на неё исподлобья, а потом растворилась, будто её и не было.       — Дазай, я… я… — Хотеру с ужасом смотрела на свои окровавленные руки, пытаясь сдерживать дрожь в теле голосе. Несдерживаемое отвращение к самой себе породило желание забрать танто и перерезать себе глотку. Казалось, будто это — лишь длинный и страшный сон и всё, что Хотеру нужно — проснуться. Она откроет глаза, подложив руки под голову и согнувшись в три погибели над рабочим столом, будет пахнуть крепким кофе, а на её плечи, как вторую кожу, Дазай накинет свой плащ. Но она не проснётся, потому что это не сон и не иллюзия. Она и правда пила его кровь.       Хотеру сжалась всем телом, как испуганный маленький зверёк. Что скажет Дазай? Она не могла даже предположить ни единого варианта его реакции, только ждать её как заключённый, чья голова уже просунута в гильотину.       Парень медленно подошёл, разматывая бинт на запястье. Сердце Хотеру забилось ещё сильнее, отдаваясь каждым ударом дрожью во всём теле. Дазай рядом и, достав белоснежный платок, провёл им по лицу девушки, убирая кровь.       — Вижу, тебе полегчало, — сказал он, скрывая за лукавой улыбкой нежность, с которой он стирал собственную кровь с её губ.       Хотеру замерла, ощущая, как дрожь сменилась мурашками, а страх и тревогу начали вытеснять смятение и даже смущение.       — Что? — усмехнулся Дазай. — Это была бы очень красивая смерть, прямо как в фильмах про вампиров!       — Хах, — неловко улыбнулась ему в ответ Хотеру. — Вот и ладненько…       Ей хотелось выпрыгнуть из собственной кожи от десятков ощущений и эмоций, что смешались в её сознании в странный, но опьяняющий коктейль.       Дазай помог ей подняться и, придерживая девушку, вернулся к прежнему курсу. Хотеру то и дело поглядывала на его лицо, но никаких эмоций кроме загадочной улыки прочесть не могла.       — Ты же… не будешь, ну… я не сумасшедшая…       Остановившись, парень посмотрел на неё сверху вниз и лучезарно улыбнулся.       — Я знаю, и я на тебя ни капли не злюсь и не обижаюсь. К тому же, — Дазай протёр костяшкой согнутого указательного пальца по уголку губ Хотеру, стерев ещё одну каплю крови. — Ты выглядела очень мило, моя кровожадная любовь.       Хотеру резко отвернулась, чувствуя, как лицо начинает гореть от подступившей к нему крови. От смущения сердце забилось даже быстрее, чем на самых опасных миссиях. Хотеру избегала смотреть на него. Когда они ехали наверх в тесном лифте, она на расстоянии ощущала жар его тела, будто он звезда или какое-то другое небесное тело, из-за массы которого её так притягивает к нему. А Дазай будто понимал это, специально чуть-чуть склоняясь над её ухом, опаляя холодную кожу горячим дыханием.       — Кстати, — прямо у двери, которая выходила на крышу, Дазай остановился и повернулся к Хотеру. — Я так и не отдал тебе.       Он протянул упаковку с непонятными большими пластиковыми капсулами.       — Если нога будет слишком сильно болеть — просто открой крышку и воткни иглу в бедро. Обезболивающее само вспрыснется.       Она не просила об этом. Она думала, что хорошо скрывает свою боль. Эти порывы заботы от Дазая путали мысли Хотеру, заставляли сомневаться в собственных чувствах. Придя в Мафию, девушка пообещала себе, что не влюбится в него, что не позволит себе подобной слабости и будет полагаться лишь на себя. Но что-то в ней хотело побыть слабой, всего на секунду, поддаться и на мгновение по-настоящему стать чьей-то любовью. Пройдя через столько лишений, её сердце не загрубело. Оно всё ещё испытывало боль и вину перед каждым, кого Хотеру убила. Наверное, чтобы стало легче, ей нужно уверовать, искренне отдаться какой-нибудь религии и раскаяться, но после всего того, что она пережила, есть ли бог вообще? Или это испытание? Но тогда что нужно сделать, чтобы это закончить? Продолжать жить, убивая, или закончить этот кошмар, убив себя? Возможно, потому что она так рассуждает, и в религии ей нет спасения.       Дазай медленно открыл дверь, ведущую на крышу. Может, совесть тоже обгладывает всё мясо с его костей, пожирая заживо? Может, он тоже больше не может продолжать так жить, поэтому так и стремиться к смерти? Может, его отношение к жизни — это то, к чему уже приближается Хотеру? Финальный этап, после которого нет пути назад. Впереди лишь темнота и холод. Лишь смерть.       Стоило выйти из временного убежища, как налетел колючий ветер. Тёплые лучи рассветного солнца играли в водных шарах, что плыли по небу как огромные мыльные пузыри. Они растягивались, отбрасывая на крышу причудливые тени; в них плавали рыбки.       Хотеру заворожено смотрела на это, пока не поняла, что что-то тут не так. Она несколько раз проморгалась, ущипнула себя, но вода никуда не исчезла. Отпустив руку Дазая, она подошла к краю крыши и запустила пальцы в один из пузырей, а потом и удивлённо посмотрела на свою промокшую руку.       — Что за…       Когда она обернулась на Дазая, он был там не один. За ним стояли несколько мужчин в костюмах — не из мафии — один из них прижал дуло пистолета к виску парня, другой направил оружие на Хотеру.       Она не скрыла выражения ужаса на своём лице, но вспомнила, что маску она не надела, и теперь не только её страх, но и её лицо известно каким-то неизвестным мужчинам.       — Возьмёшь оружие и ему конец, — прокричал один из мужчин.       Хотеру подняла руки на уровень своей головы, показывая, что в них ничего нет, и рефлекторно сделала маленький шаг назад. Нога упёрлась в низенькую защитную перекладину. Дующий в лицо ветер так и норовил столкнуть девушку с крыши.       Дазай же не проронил ни слова, внимательно следя за каждым вдохом Хотеру.       — Давай, — прошептал он одними губами.       Уголки губ дёрнулись и растянули рот в жуткой улыбке, граничащей с истерикой. Дазай наверняка всё знал. Он уже продумал каждый шаг девушки, и точно знает как она поступит. Значит, её бредовая идея не станет для него сюрпризом.       Хотеру наступила на защитную перекладину и одним рывком встала на неё, задержалась на секунду, а затем плавно упала спиной в неизвестность. Подражая кошкам она крутанула корпусом, чтобы лететь лицом вниз. Встречный ветер бил в лицо едва позволяя раскрыть глаза, волосы забились в нос и рот. Внизу по воздуху плыл водный шар, возможно, его хватит, чтобы подавить удар и не вылететь с другой стороны.       Хотеру вытянула руки, вспоминая как это делали спортсмены в любимых папиных передачах. Но сама она никогда в воду не ныряла и даже плавать не умеет, но о том как выбраться она подумает уже в пузыре.       Её собственное внутреннее спокойствие пугало Хотеру.       Вход в воду прошёл не так гладко, как хотелось бы. Ветер, бушующий между высотками, сбивал её с ровной линии, накреняя на бок. Она вошла недостаточно прямо, и левую половину тела тут же пронзила боль. Воздух вышел из лёгких в беззвучном крике. А затем Хотеру рефлекторно вдохнула. Тело будто горело изнутри, солёная вода жгла рану на ноге, глаза и горло.       Хотеру медленно оттолкнула со своего пути рыбку и, еле различая предметы вокруг, подплыла к нижнему краю пузыря. Только она пробила пальцами плёнку, как всё тело потянуло вниз. На этот раз падение продлилось совсем немного: тело упало в крону дерева, и, проскользнув через ветки, достаточно мягко приземлилось в куст. Раздался слишком громкий звук лопающейся ветки.       Вода хлынула из горла вместе с недавно съеденным персиковым желе. Из глаз по щёкам потекли крупные слёзы. Хотеру всё кашляла и кашляла, в какой-то момент даже подумала, что сейчас выплюнет и желудок, и лёгкие. Но кашель постепенно прошёл, позволяя сделать желанный глубокий вдох. Девушка даже не вылезла из куста, так и осталась там лежать, жадно глотая воздух. Утренний холод коснулся мокрой кожи и прилипшей к телу одежды. Раны всё так же ныли, но теперь к ним прибавилась левая рука. Хотеру подняла её на уровень глаз и увидела свою конечность, у которой помимо локтевого сгиба появился ещё один.       Хотеру с трудом поднялась и, достав шприц, вколола его в руку, а для быстроты эффекта, достала второй и так же сделала с больной ногой. Оторвав кусок ткани от рубашки — как смогла зафиксировала предплечье, привязав к нему самую ровную палку. Затем кое-как встала на ноги и надела маску. И, наконец, она ощутила уверенность в собственных силах.       Солнце освещало несколько машин, остановившихся прямо на дороге, одна врезалась в дерево, из её искореженного бампера валил чёрный дым. Хотеру вытащила водителя и оттащила на расстояние тридцати шагов. Он никак не среагировал на её действия. Он спал.       Справа Хотеру услышала шаги и среагировала незамедлительно: вытащила из ножен катану и полоснула по приблизившемуся к ней человеку. Опытный боец свободно уклонился бы от такого слабого удара, но незамедлительно послышался крик.       — А-ай! — вскричала женщина.       Хотеру медленно повернулась в её сторону. И сердце болезненно сжалось от осознания что она только что сделала.       — Цубаки… — прошептала девушка.       Подруга отняла от раны окровавленные руки и подняла на Хотеру полные ужаса глаза. Порез шёл от брови по щеке, рассекал губу и задел плечо. Ценнейшая для её подруги красота была безвозвратно уничтожена.       — Цубаки… — в носу защипало. Хотеру сделала шаг к подруге и взяла её дрожащие окровавленные руки в свои, мокрые и холодные. Над бывшей художницей поднялось облако пара, одежда сразу стала сухой. Перед глазами промелькнули все намёки, все странности, что всегда сопровождали их. Вопрос остался где-то внутри Хотеру, глупо его задавать. Она должна была раньше догадаться, что её подруга эспер. Она так зациклилась на себе, что не поняла этого.       — Н-ничего, — дрожащим голосом вымолвила Цубаки, но где-то в глубине её слов чувствовалась сила. — Это сейчас не важно.       Она задыхалась, пытаясь подавить слёзы.       — Нам нужно спасти всех, Кацу — он безумец, он… он…       — Что?       — Нужно уничтожить наши контракты, идём!       Взявшись за руки, Хотеру побежала вслед за Цубаки. Они когда-то так убегали от пары парней, которые навязчиво подкатывали к подругам. Тогда они бежали и хохотали, бросали друг на друга игривые взгляды, а сейчас у каждой слёзы на глазах и где-то за спиной слышны крики и выстрелы.       Они бежали долго, в какой-то момент Цубаки начала задыхаться, она сохраняла парящие пузыри над городом, чтобы не заметили, что она сбежала, а Хотеру ощутила, что кровь Дазая почти переварилась — на неё начал накатывать сон.       Уже у окраины города девушки остановились. Старые серые домики напоминали могильные камни, окружённые раскидистыми ветвями розовых сакур и небольшим ухоженным садом. Совсем как на кладбище, на которое они с Дазаем ходили когда только познакомились.       — У нас мало времени, — Цубаки распахнула одну дверь, там на футонах спало несколько человек. — Нужно найти комнату Кацу!       Открывая двери — по три на каждый домик — Цубаки рвано объясняла происходящее.       — Кацу помешался! Он хотел уничтожить Мафию, чтобы насолить какой-то шишке за убийство брата, он сначала просто уговаривал меня примкнуть к нему, а потом начал шантажировать убийством родителей! И я была сообщницей убийцы!       Узнав одну из квартир, Цубаки влетела в неё и, роняя всюду капли крови, начала рыться в шкафах, полках, везде, где может лежать контракт, о котором она говорила. Хотеру присоединилась, хоть и одной рукой делать что-либо было тяжело.       — Дедушка Чао… если подписать с ним контракт — твоя способность станет сильнее в сто раз. Его подписали я и его жена, она заставляет людей уснуть прикосновением.       — Почему вы не заснули?       — Она сама приказала способности, чтобы мы не спали.       В кухонном шкафу Хотеру нашла банку с кофе и, не долго думая, закинула в рот горсть горьких зёрен. Она с трудом прожевала и проглотила их, бодрости это не прибавило. Найденная банка энергетика тоже пошла в ход, но больше одной трети девушка не осилила.       — Нигде нет! Нигде нет!       — Где-то должны быть!       Девушки выбежали на улицу. Длинные волосы парня едва колошились от ветра. Лицо как у античной скульптуры — белое, безучастное, холодное и равнодушное.       — Вы же не думали, что я спрячу контракты у себя же дома? — спокойно сказал Кацу. — Цубаки, милая, создай туман, и твоя подруга не пострадает. Хотеру нужна кое-кому живой. — Он прислонил телефон-ракладушку к уху.       — Мама… папа… — едва слышно прошептала Цубаки.       — Создай туман и беги, — так же тихо сказала Хотеру. Цубаки кивнула.       Роса медленно поднялась в воздух, расщепляясь на маленькие водные пылинки, пока облако не заполонило пространство белой пеленой. Отдельные его части сгущались, образуя знакомые человеческие силуэты. Ребята с творческого вечера. Печаль тяжёлым камнем легла под сердце.       — Прощай, — с улыбкой шепнула Хотеру подруге и прыгнула в гущу силуэтов.       Катана рубила их, но они не исчезали от прикосновения, как это было с Дазем, их нужно было пронзить несколько раз. И Хотеру кромсала своё прошлое, чувствуя полное единение со своим оружием. Она уже не была человеком творчества, она уже не думала как бы изобразить свои чувства на картине, она стала воином, борющимся за каждую секунду жизни. Она не хотела умирать. Пусть жизнь и казалась адом, перед глазами стоял его образ: нахальный взгляд карих глаз, кривая улыбка, жестокий человек, чьи руки всегда с такой нежностью обрабатывали её раны, всегда тянулись к её волосам, пытаясь ухватить прядь. Поему-то рядом с самим Сатаной ад уже не казался таким уж страшным местом.       Остатки тел призраков сгорали в синем огне. Капли воды сияли в лучах солнца. Из глаз снова потекли слёзы. Туман медленно растворялся в воздухе.       Ещё один взмах по самому чёткому силуэту — и Кацу отпрянул назад. Сквозь куртку проступила кровь. Из распоротой прокладки вывалились гармошки из сложенной бумаги с какими-то надписями. Сонливость как рукой сняло. Но Хотеру сгорбилась, оперевшись о воткнутую в землю катану. Силы покинули её и так истощённое ранами тело.       Кацу сделал ещё несколько шагов назад, глядя куда-то за спину девушки.       — Ты должен быть мёртв, — в ужасе прошептал он.       — Как видишь, — спокойно ответил кто-то за спиной. Этот дьявольский голос Хотеру знала даже слишком хорошо.       Девушка выпрямилась, убирая катану в ножны, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как сердце начинает колотиться в груди в каком-то ненормальном ритме. Хоть на улице и прохладно, к её телу прилил жар. Руки затряслись.       Некто подхватил её на руки, и Хотеру прижалась лбом к пиджаку, ощутила знакомый запах крови, которым пропиталась кожа парня.       Боковым зрением Хотеру заметила ошарашенный взгляд Кацу. Она бы ликовала, но сердце всё ещё билось слишком быстро. Перед глазами заплясал калейдоскоп из красок и событий. Как парень не спеша уносит её, как они едут в машине и Хотеру всю дорогу смотрит на девушку с золотистыми волосами, сидящую рядом, как кто-то склонил её, Хотеру, над унитазом, засовывая в рот пальцы, как она уже лежит на диване. Её тело истощено, но она не может уснуть, сердце всё так же колотится в груди, дыхание стало рваным и неглубоким. Перед глазами то и дело мерцали образы монстров, чьи полные зубов пасти направлены прямо на Хотеру. Они то появлялись, то исчезали в разных позах на разном расстоянии, будто в комнате кто-то каждую секунду включал и выключал свет.       Прошла, наверное, вечность, прежде чем сердце чуть-чуть замедлилось. Хотеру начала различать силуэты и голоса. Она увидела сидящего за столом Дазая, он разговаривал с кем-то по телефону, но осмыслить его слова она не могла. В обстановке она узнала его квартиру. Кухню, если быть точнее.       Монстры всё так же мелькали перед глазами, в ушах звенело. За столом перед Дазаем появилась девушка с золотыми волосами. Она подпёрла подбородок рукой и с равнодушием смотрела на Хотеру.       — Не думала, что всё дойдёт до подобного, — она движением руки указала на монстров. — Но мы с тобой теперь в безопасности, да? — девушка усмехнулась. — Но не стоило заглатывать цельные зёрна, да ещё и той дрянью запивать. Теперь ты бесполезная тряпичная кукла с поломанной рукой. Кстати, гипса нет, Дазай даже внимания не обратил цела ли ты, просто ждёт когда же ты уже умрёшь. А…       — Хватит, — Хотеру хотелось кричать, но из горла вышел только сдавленный шёпот.       Дазай резко обернулся в её сторону и быстро приблизился.       — Ты как?       — Галлюцинации, они… я…       Дазай плавно осел на пол, прислонившись спиной к дивану.       — У тебя шизофрения, ты занала?       — Я не больна, — ответила она как типичный больной человек. И так бушующая тревога стала неконтролируемой. Почему он говорит как её мать?       — Ты больна. И возможно, ты смогла бы жить нормально, если бы я не превратил твою жизнь в один сплошной триггер.       — Нет, не говори так!..       Он поднялся, и подошёл к кухонному шкафу. Хотеру пыталась различить что он достал оттуда, но появляющиеся силуэты загораживали обзор. До боли знакомое шуршание таблеток ударило по ушам. Дазай налил стакан воды. Подошёл к девушке. Приподняв голову, положил капсулу ей на язык и дал запить.       — Что это?       — Это должно помочь.       На столе Хотеру увидела банку. Банку, которую она не спутает ни с чем.       — Ты был у моей матери?       Дазай сжал губы и кивнул.       — Ты… — Хотеру приподнялась на локтях, чтобы хоть как-то сровнять их взгляды, но её тут же затошнило. — Как ты мог… Я тебе доверяла… — из глаз покатились предательские крупные слёзы. Сердце разрывалось от обиды и боли. — Я даже не буду пытаться выплюнуть её. Ты увидишь последствия этого решения. Ты увидишь…       — Мне нужно тебя оставить и разобраться с остатками этой шайки-лейки, — Дазай поднялся, став недосягаемо далеко. — Ода приедет к тебе через пол часа, если пробок не будет. Поспи пока.       — Скажи Оде, чтобы он передал тебе картину, — из последних сил как могла громко сказала вслед удаляющемуся силуэту Хотеру и упала на кровать.       На глаза попался белоснежный старомодный рукав, который она где-то видела. Точно. Это дал ей Лино на творческом вечере. А она даже после той ужасной ночи постирала, отбелила, а потом отдала Дазаю, чтобы он выбросил это платье, потому что у Хотеру на это не хватало сил.       — Не оставляй меня, — шептала она, будто Дазай её услышит. Блондинка права. Она и правда жалкая.       Слёзы ещё несколько минут душили её, а потом стало всё равно. Звон в ушах прошёл, монстры перестали мелькать перед глазами. И стало всё равно. Всё равно на всепоглощающую темноту, всё равно на человека с разделочным ножом, возникшим перед ней, всё равно на то, что от удара по её голове мир погрузился во мрак.