Любовь, алые розы и кошачий скелет

      Он просто позволил им уйти. Просто остолбенел под прожигающим взглядом мафиози и смотрел как он бережно берёт на руки Хотеру и уносит. А Кацу ничего не сделал. Его не отпускало, пока и след Дазая не простыл. Погнаться за ним у Кацу не хватило смелости.       В маленьких окнах домиков начали появляться испуганные лица. Все со страхом и интересом смотрели на Кацу, ожидая, что теперь с ними со всеми будет. Теперь местоположение приюта известно Мафии. Это конец свободной и спокойной жизни для всех. И всё из-за одного человека.       Ошарашенность сменилась жгучей яростью. Собственная беспомощность его уничтожала. Кацу зашёл за дома в сарай. Там он открыл крышку люка и спустился по деревянной лестнице. Старик, как ни в чём не бывало, восседал на куче риса, закрыв глаза, видимо, погружённый в медитацию.       — Как я вижу, твой план мести не удался, — с безмятежной улыбкой сказал дедушка Чао.       — Ещё не всё кончено.       — Правда? — усмехнулся Чао. — Для тебя всё кончено. Ты ослеп от своей ненависти. Тебе больше никогда не увидеть солнечного света.       Гнев разгорелся ещё сильнее, как костёр, в который подлили бензина.       — А что ты предлагаешь? — закричал Кацу. — Просто оставить это, так и не отомстив за брата? Плевать, пусть его убийца спокойно ходит по земле и дальше убивает людей! Пусть! — парень наклонился к лицу Чао и прокричал: — Что я должен был сделать?       Улыбка пропала с губ старика. Он поднял веки, и на Кацу теперь смотрела пронзительная голубизна его глаз.       — Ты мог бы продолжать жить ради своего брата, — спокойно ответил дедушка Чао. — Ты мог бы поступить в университет, стать скульптором, как и мечтал. Встретить друзей. Или, если чувство справедливости в тебе так сильно, пойти в полицию и бороться с преступность. Но ты поступил иначе. Тебя здесь полюбили как своего сына, брата, друга. Но ты предал их любовь, подставил под удар все их жизни. Ради брата, которого уже не вернуть, ты обрёк на смерть всех детей моего приюта. Ты тоже убийца, Кацу.       Правда жгла глаза, но если он сейчас начнёт задумываться об этом — не сможет довести дело до конца. Либо он закончит это дело и умрёт, либо просто умрёт.       — Замолчи! — парень выхватил из кобуры пистолет и сделал несколько выстрелов в грудь старика.       Дедушка Чао одарил Кацу прощальной улыбкой, его тело упало на бок и скатилось по рису, оставляя за собой кровавый след, и замерло.       «Его нужно похоронить» — подумал Кацу, но сразу же отмёл эту мысль. Сейчас на это нет времени. Тем более дедушке Чао уже всё равно где лежать.       Чувство вины кольнуло где-то в глубине живота, и будто начало скручивать органы в спираль. Но Кацу задавил его, вспомнив брата, когда он ушёл и больше не вернулся. Потом пришёл полицейский и сказал, что он мёртв. Прошло всего два года с того дня, как он убил сотрудника правоохранительных органов, с того дня как он сменил имя на созвучное имени брата, с того дня как он стал жить только ради одной цели. Мести.              На часах уже восемь вечера, Сагамено опаздывает. Кацу присел на бампер ещё с утра угнанной машины, вертя на пальце ключи. Город ещё не успел оправиться от пережитого потрясения: улицы затопило, множество аварий и разрушенных зданий. Самое то для разгула грабежа.       Кацу уже ощущал себя трупом. Вот-вот он погибнет. Но унесёт за собой и своего обидчика.       — Я уже думал, что ты получил своё и кинул меня, — из темноты вальяжной походкой вышел мужчина, он обольстительно улыбался, демонстрируя белоснежные зубы.       — Мафия никак не важна Дазаю, а вот Хо… — сердце неприятно дрогнуло от того, что он почти произнёс её имя. — Да… он будет страдать. Да… да…       — Мне всё равно на твою месть.       Сагамено подошёл к багажнику и открыл крышку. Кацу медленно подошёл и посмотрел через плечо мужчины.       — Ты хотел волосы забрать, — напомнил Сагамено.       — Точно…       Приподняв чёрные волосы за кончик, мужчина срезал косу одним лёгким движением, и вручил её Кацу.       Парень держал её на раскрытых ладонях как дитя. Казалось, что его сердце гоняет по венам не кровь, а яд, медленно убивающий его. Лучше бы это сердце остановилось. Лучше бы оно перестало поддерживать жизнь такого человека как он.       — Сагамено, а почему ты всем этим занимаешься?       — Чем именно?       — Девушек… ну…       — Я понял, — Сагамено захлопнул багажник, от резкого звука Кацу вздрогнул.       — Расскажи, я всё равно умру.       Мужчина тихо засмеялся и направил взгляд на закатное солнце.       — Мне нравится, что какое-то человекоподобное существо находится в моей власти. Нас было трое братьев, я самый младший, самый слабый здоровьем, меня всё время избивали, а родителям было всё равно. Они добавляли нам всем, если им что-то не нравилось, такие уж люди, — будничным тоном рассказывал Сагамено, поджигая сигару. — Если бы мы с тобой дрались врукопашную, я бы проиграл. Я настолько слаб, что для меня даже ходить без отдышки дольше десяти минут — невозможно. Хроническая анемия. А эта власть… Когда чувствуешь власть над жизнью какого-то существа — своя собственная жизнь ощущается так ярко.       Оба замолчали. Похоже, Сагамено и правда был честен с Кацу.       — Что ж, мне пора. Покойся с миром, Кацу.              Их маленькое убежище, городок только для одарённых оккупировали Чёрные Ящерицы. Но чего Кацу расстраиваться, он не был частью этого места, пусть и его обитатели так не считали. Рядовые выводили людей из домов и сажали в автобусы.       Посреди поляны стояли две мужские фигуры, к ним изнеможённый Кацу и подкрался.       — Вы должны отдать их отделу по делам одарённых! — на повышенных тонах доказывал Дазаю свою точку зрения Анго. Кацу знал всё про каждого, с кем работает этот мудак.       — Да, так и поступим, — кивнул исполнитель.       Анго ошарашено замер.       — Ты не слишком быстро согласился?       — А что мне с ними делать? Солить или мариновать? Ну уж нет, Мори обойдётся, я не собираюсь возиться со всей этой оравой.       Кацу медленно вышел в поле зрения мужчин, держа руку за спиной. Дазай равнодушно оглядел его.       — У тебя знакомое лицо, ты случаем не тот паренёк, раздающий вино?       — О, так значит, ты всё ещё помнишь лицо моего брата?       Дазай и Анго переглянулись. Первый всё так же равнодушно, второй всё так же ошарашено.       — Э-э, не знаю, — Дазай пожал плечами и, разворачиваясь, бросил:       — Если ты здесь жил — садись в автобус, вас отвезут в…       — Ты убил моего брата.       Дазай снова повернулся к Кацу лицом и сказал, сдвинув брови к переносице:       — Я многих братьев убил, и что?       — Я хочу, чтобы ты страдал, бездушный пёс.       Мафиози ничего не ответил. Только к равнодушию в его взгляде прибавился скепсис.       На губах Кацу заиграл звериный оскал. Он медленно вытащил руку из-за спины и бросил чёрную косу к ногам Дазая. То, как кровь отлила от его лица, вызвало такое ликование внутри Кацу, которое ему даже и не снилось. Но оно прошло почти сразу, как только Дазай медленно поднял на парня вмиг остекленевшие глаза и загробным голосом произнёс:       — В подвалы его.       Пара Ящериц, стоявших неподалёку, тут же среагировали, скрутив руки Кацу за спиной. Парня поволокли прочь, а он всё никак не мог оторваться от лица Дазая. Тот присел на корточки и дрожащими руками поднял с земли толстую спутанную чёрную косу.       Ликование Кацу уменьшалось с каждой секундой. Только сейчас, на пороге смерти он осознал, что его жизнь закончилась. Теперь ему не сбежать. Хотеру перерубила всех его призраков, остался только недавно убитый дедушка Чао, Сагамено получил своё и теперь их контракт аннулирован, приюта для одарённых больше не существует, нет семьи, брата. Никого нет. Со всеми, кто мог просто подумать «что-то Кацу давно не слышно», парень испортил отношения. Каждого человека на своём пути он использовал: убивал, мучил, обрёк девушку, которая и так была жертвой обстоятельств, на долгую и мучительную смерть без капли тепла и солнечного света. Никто не то что не вспомнит его добрым словом, его вообще никто не вспомнит.       Стоила ли месть того? Кацу не знал ответ на этот вопрос. Он не испытывал к Дазаю никаких положительных чувств, он хотел, чтобы он страдал. Но цена этой мести получилась слишком высокой.       «Если бы я остался на свободе, мстить могли бы уже мне» — горько усмехнулся про себя Кацу.              Ящерицы, привёзшие Кацу сюда, смерили его взглядами, в которых читалось сочувствие и фраза «ты сам нарвался». Они ушли сразу, как закрепили кандалы.       Подвалы — жуткое место, но не на столько, на сколько их описывают. Слухи сделали своё дело и превратили это место в ад на земле, где стены от пола до потолка пропитались кровью, а крики не стихают. На самом деле здесь пахло сыростью и железом, под ногами бегали крысы, и время от времени слышны болезненные стоны. Посередине стоит широкий квадратный столб, к верхушке которого прикреплены кандалы. Руки постоянно направлены вверх, сесть нельзя. Больше пленных не было видно. Зато стоял стол с самыми разными приспособлениями и тазиком, доверху наполненным крысами с раздувшимися от яда животами. Он догадался кто в основном пользовался им.       Кацу сглотнул, подавляя рвотный позыв. По ногам побежали мурашки, будто это маленькие тараканы. Они доползут до головы и станут забираться в нос, уши, рот, а парень даже не сможет их смахнуть.       — Кацу, это ты? — нежный голос госпожи Сето — жены дедушки Чао — выдернул парня из страшных мыслей о тараканах.       — Да!        Сето выглянула из-за угла. Её кандалы были достаточно длинными, чтобы она могла держать руки внизу, но слишком короткие, чтобы сесть.       — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но сейчас это неуместно.       Повисло недолгое молчание. Каждый осознавал своё безвыходное положение.       — Ты убил Чао?       Кацу до крови закусил нижнюю губу. Осознание нахлынуло на него смертоносной волной. Перед глазами как на слайд шоу сменялись картины: вот Чао сидит, затем в его груди появляется одна пуля, вторая, третья, вот он падает и его тело скатывается по куче риса. Ярко представилась сводка новостей, где с холодным равнодушием схематично нарисуют подвал и его тело, больше напоминающее вырезанного детьми человечка из бумаги.       — Да, — сдавленно ответил он. — Я убил его.       На этот раз Сето молчала долго. И чем дольше это длилось, тем больше со всей нежностью взращиваемый внутри Кацу монстр пожирал его изнутри. Он откусил руку, которая его кормила и вместо гнева на весь мир обратил гнев на самого Кацу.       — Чао всегда был добродушен, прощал всё, не отказывал в помощи. Он настолько стар, что все люди до пятидесяти для него как дети, которых он любит очень нежной любовью. У нас всегда были разные характеры, мне всегда хотелось спорить с ним, а он мне всё прощал. Я правда любила его, — совсем тихо сказала она. — Кацу…       — Да?       — Напомни, как точно работает твоя способность?       Парень повернулся в сторону говорящей. Ему была видна только её рука, выглядывающая из-за угла.       — Если я убью человека, он станет подчинённым мне призраком, и в тумане я могу создать призрака этого человека.       — О, для этого тебе нужна была Цубаки. Жаль, что здесь нет тумана. Я хотела попросить тебя в последний раз увидеть Чао.       С помощью большого и среднего пальца Сето открыла крышку на кольце, надетом на указательный. В небольшом отсеке лежал белый порошок. Рука на пару секунд скрылась за углом, а когда снова появилась, порошка уже не было.       — Когда мы с тобой только начали обсуждать план, я приготовила для себя яд. Надо же, пригодился.       — Вы знаете, я не чувствую удовлетворения.       — Не удивительно. Месть опустошает. Это сложный выбор. Либо ты продолжаешь жить дальше с чувством несправедливости, либо сжигаешь всё, что любишь, чтобы осуществить желаемое. Но я прощаю тебя за всё, что ты мне сделал.       — Спасибо.       — Знаешь, Кацу, поплачь. Если ты сможешь заплакать, значит, у тебя ещё осталась кроха души, которая сможет переродиться.       Кацу кивнул, сосредоточив всю свою боль, всё отчаянье и страх, вспомнил брата, чей образ с каждым месяцем становился всё тускнее и тускнее. Но глаза остались сухими. Только изо рта выходили тяжёлые вздохи.       — Сето, — в отчаяньи прошептал Кацу. — Сето, у меня не получается…       Но ему больше никто не ответил.