Звездное Колесо: Князь Черное Золото

             Рею снились странные серые сны. В них кружили странные серые фигуры. Высокие, многолапые и опасные, казавшиеся смутно знакомыми. Они призывно манили, безмолвно обещали показать нечто интересное. И он шёл за ними, сам не зная куда, по серым дорогам, не в силах противиться притяжению, хотя сердце колотилось от страха. Какие-то тёмные здания громоздились вокруг, колебалась и плыла клочьями хмарь. Многолапые чудовища столпились в одном месте, копошась и кружа. Они что-то драли на мелкие клочки, деля между собой, и приглашающе тянули длинные членистые лапы к Рею.       Потом сон превратился в кошмар. Снова пришёл хозяин, раздувшийся ещё больше, чем прежде. Нависал, давил, тянул липкие пальцы к горлу. Но вдруг какой-то чёрный зверь напрыгнул сзади, вцепился с рычанием мертвецу в загривок, и они втроём покатились по безжизненной каменистой земле…       Проснулся он рывком, с колотящимся сердцем, выдираясь из вязкого желе. Голова ныла, желудок требовал пищи, по спине ползали мурашки. Рей долго хлопал глазами в предутренний полумрак, не совсем понимая, где находится и что происходит. Помотал головой, поднял щиток у светильника над кроватью, потёр заслезившиеся глаза. Он не помнил, как и когда уснул. Хронометра в комнате, понятное дело, не имелось, а навскидку сказать, который нынче час, он не смог бы. Прошедший вечер оставил в памяти горький осадок и облегчение, как будто прорвался старый нарыв. Накануне Кхайтар стал свидетелем безобразного срыва и слёз, хотелось смыть с себя остатки этого позора.. Одеваясь, он думал о том, на что и как потратить день. В этом новом месте надо было учиться жить по новым, незнакомым правилам. И, для начала, стоило получше узнать здешних обитателей. Впервые пересечь порог уютных тёплых покоев было не сказать, чтобs страшно, но он всерьёз опасался заблудиться в незнакомом месте. Стоило бы отыскать кого-то знакомого: Кхайтара, Айфира или ту женщину, что прихожила к нему с отварами. Но легко сказать и трудно сделать, когда не решаешься никому послать мысленный зов.       Рей предпочитал обойтись своими силами, но не привлекать лишнего ненужного внимания. Да и не знал, как к подобному отнесётся тот же Кхайтар, который наверняка чем-то занят. Рассудив таким образом, он направился к двери и впервые взялся за резную полированную ручку.       Но далеко не ушёл, надолго застряв возле собственной двери. Точнее, в простенке между ней и соседней, точно такой же, явно ведущей в похожее помещение.       Уж слишком не сходилась в голове геометрия.       Сама комната — просторная. Купальня — тоже. И второй двери там точно нет. Внутренняя стена наверняка толстая, крепостная.       А простенок узкий, как раз в эту самую стену. Как?       По десять раз ходить туда-обратно, чтобы лишний раз убедиться, Рей не стал. Глазам своим он всё-таки верил. А вот спросить бы кого…       Он стал спускаться, рассматривая интерьер и прислушиваясь к ментальному фону. Этаж за этажом белоснежные стены, подсвеченные желтоватыми кристаллами и словно сами светившиеся изнутри, дарили чувство покоя и простора. Купол башни, с которого тоже лился мягкий, рассеянный свет, терялся где-то в вышине. Дарри старался ступать бесшумно, не нарушая гулкой прохладной тишины. Башня стояла пустой, многочисленные двери выглядели так, будто их много лет не отпирали. Редко где можно было заметить следы обжитости вроде мелкого коврика перед входом или неплотно прикрытой двери.       Крепость Хранителя Равновесия… Надо же.       Про эту личность в Канси ходило много самых разных баек. Кто-то считал его едва ли не богом во плоти, кто-то мстительным воплощением самой Справедливости, кто-то блаженным идиотом. Тоурен и вовсе не слишком верил в его существование. А Храмовники… Те открыто называли опасным еретиком, которого следует уничтожить. И теперь Рей догадывался,какую цель они на самом деле могли бы преслкдовать, вскармливая народ подобными речами. Одни эти стены в понимании Рея могли стоить любой крови.       Вокруг начали проявляться непривычные мысли и чувства. Обитатели крепости думали о непонятных делах, рейдах в незнакомые места, каких-то странных, наверное, магических вещах, и даже о демонах. С одной стороны, природное любопытство заставляло прислушиваться и пытаться выяснить, что же кроется за этими мыслями. С другой, его больше беспокоили неминуемые вопросы, которые наверняка станут задавать местные. Ведь не рассказал же Кхайтар — Рей очень надеялся на это! — всем и каждому о том, кто он и откуда. А если рассказал… Верить ему после этого не стоит. И где он, кстати? Наблюдает издалека или просто уехал куда-то?       Рей замер в растерянности. Что делать? Куда идти? Кого искать и к кому обратиться за помощью? В конце концов, надо же и просто позавтракать!       Он не умел общаться с разумными. Не в счёт же Тоурен и покойный «хозяин». И старые проститутки тоже. Вот так запросто взять и подойти к кому-то незнакомому, чтобы что-то спросить? Проще самому выяснить или как-то пытаться получить результат. А то ещё нарвёшься на нежелательный интерес. Но и без спроса шастать по чужому дому нехорошо. И дарри стоял, вжавшись в стену и мучительно соображая, что делать.       Положение спасла крыса. Точнее, крысюк.       Он прошмыгнул откуда-то сверху здоровенной черной кляксой, уселся перед Реем на задние лапы и уставился на него блестящими красными глазами того самого зверя из сна. Дарри обалдело заморгал, а крыс поманил его лапкой и неспешно потрусил куда-то дальше вниз. Остановился, оглянулся, дожидаясь, пока Рей отомрёт, и снова деловито поскакал куда-то. Но провёл недалеко — всего-навсего на этаж ниже, до одной из незапертых дверей. Фыркнув, крыс привстал на задние лапы, толкнулся передними в толстую створку, отчего та громко скрипнула, и… исчез. Растерянный дарри остался стоять столбом.       — Кого там с утра пораньше принесло? — раздался из-за двери немного удивлённый юношеский голос. А через несколько мгновений в коридор высунулась встрёпанная русоволосая голова с подвижными острыми ушами, тотчас при виде отшагнувшего Рея вставшими торчком. — А, новенький!       Парень выскользнул наружу и прикрыл за собой дверь. Туника, явно одетая поверх рубахи наспех, слегка сбилась на сторону, причесаться он не успел.       — Да я…       — Решил нос наружу высунуть? — перебил остроухий. — Эт правильно. Только зря ты без куртки, до трапезной идти через полкрепости. Замёрзнешь. Жди тут, я щас!       Выпалив всё это на одном дыхании, парень умчался прочь. Даже пригладить волосы не удосужился. Рей только проводил его слегка недоумённым взглядом и остался дожидаться, как велено. Происходящее вгоняло в оторопь, но он решил пока не задаваться лишними вопросами. Прооще было наблюдать.       Парень вернулся не то чтоб очень быстро, но м соскучиться ждать Рей не успел. Помахав ещё издали, тот подлетел размашистым шагом и вручил дарри длиннополую, подбитую мехом куртку из незнакомой тёмной ткани.       — Надевай и пошли, а то опоздаем, и мест не останется. А, да, меня Кайлиаром звать. Можно просто Кайл.       Дарри опешил от такого напора, но снова не стал возражать, изучая нового знакомца слегка настороженным взглядом. Кайлиар был намного старше него и годами, и внешностью, щеголял такими же, как у Кхайтара, небольшими ушами под копной прямых русых волос, крепким сложением и зелеными кошачьими глащами. Да и в целом гибкостьюнапоминал кота. Но, всё же, была и некая неуловимая разница между ним и Котом.       — Ты тоже из кхаэлей? — уточнил Рей, надевая куртку. — И… откуда это?       Ему не нравилось быть обязанным кому-то вещами.       — А, это младшего брата, он уж вырос из неё с прошлой зимы, — отмахнулся Кайл. — Носи себе на здоровье. Пошли, по дороге поболтаем. И капюшон накинь.       И он размашистым шагом рванул к лестнице. Рею волей-неволей пришлось поспешить следом, мысленно ворча на непривычно-тяжёлую одежду. Они спустились вниз, вышли из башни через мелкую калитку (главные двери по подступающим холодам уже заперли, как пояснил Кайл), и Рей застыл, забыв про все свои опасения. Он беззастенчиво глазел по сторонам, поражённый размахом крепости, тянувшей на целый маленький город. Впрочем, его голодному до впечатлений разуму сейчас все казалось огромным, новым и невиданно великолепным. А случайно задрав голову, он и вовсе ахнул, увидев восемь мостов, спицами гигантского колеса соединяющих башни с главеым зданием.       Ареи-Калэн белела в набирающем силу утреннем полусвете, как белоснежный призрак. Её обитатели уже сновали туда-сюда по истёртым древним плитам, нарушая строгую белизну тёмными одеждами и хозяйственной суетой. Кто-то тащил корзины с бельём или продовольствием, кто-то выбивал перед дверью ковры, кто-то мёл двор. Преградив Рею с Кайлом путь, мимо них протащилась тяжело гружёная подвода, запряжённая парой странных мохнатых зверей с приплюснутыми клыкастыми мордами. Один из них тут же звучно насрал, и на возчика заорала какая-то женщина, костеря того во все корки. Рей половины слов не понял, но вот так сходу влезать в чужой разум не решился, проникнувшись визгливой резкостью тона. Мало ли, что там, в сумбурных поверхностных мыслях. А почему эта тётка орёт, вроде бы, и тк ясно. Кайл подтолкнул Рая обойти телегу сзади с коротким «это надолго», и они зашагали дальше.       Гомон голосов огрушал с непривычки, вызывал желание вздыбить чешую на загривке. Рей крутил головой по сторогам, старался запоминать дорогу, слушал пояснения Кайла и удивлялся тому, сколь пёстро, а порой и несуразно выглядит Ареи-Калэн. Среди утончённо-древних белокаменных зданий, почти светившихся изнутри от золотистых вкраплений, на старых фундаментах ютились новые постройки. Они казались простецкими и грубыми, невщрачно-серыми и какими-то неуместными в белом великолепии вокруг. Рей спросил, отчего так, и получил весьма удививший его ответ:       — Так ведь такого камня, как этот, больше нигде не найти. По окрестным каменоломням сплошь чистый гранит, как рудознатцы говорят, да ещё вот металл недавно нашли.       — А откуда же тогда…       — А никто не знает! — махнул рукой Кайл. — Эту крепость тут нашли такой. Эль-Тару нашёл. И решил, что тут и ему, и нам, обращённым, будет удобно. Вот и стали строиться, как умеем, семьи перевезли.       — Обращённым? — переспросил Рей, сунув зябнущие руки в карманы.       — Он называет это… — Кайл на мгновение замолк, припоминая выражение. — «Наложением энергетического слепка с последующим преобразованием тела». Мы не вполне его сородичи, но со временем изменяемся и получаем похожие свойства.       — А зачем он это делает? — скрыв удивление, спросил Рей.       — Мы сильнее, чем люди, — пожал плечами Кайлиар. — Выживать удобнее и проще. Мы почти не болеем, меньше устаём, раны заживают такие, от которых люди почти сразу мрут… Всё, мы пришли.       Трапезная оказалась большим белым зданием с высокими прозрачными окнами в частых переплётах, с многоскатной крышей из светлой черепицы, с тонкими, изящными очертаниями стен и декоративных арок. Казалось, на камне вот-вот должны были бы распуститься цветы, но почему-то затаились.       Из труб густо валил белый дым, а в воздухе витали такие ароматы, что желудок тут же громко и требовательно взвыл.       И почти у самого входа они столкнулись с Кхайтаром, спешившим откуда-то с другой стороны.       — Чудно! — одобрительно махнул рукой кхаэль, завидев обоих. — Рей, после завтрака мы с тобой пройдёмся по крепости, покажу, что где и кое с кем познакомлю.       — Хорошо, — дарри кивнул. Всеобщая деловитость успокаивала, а за отсутствие лишних вопросов он Кайлу был просто-напросто благодарен.       — Кайлиар, — внимание Кота, между тем, обратилось на подчинённого. — Мелир ждёт тебя через час у западных ворот.       — Слушаюсь, Эль-Тару, — живо поклонился тот.       Кхайтар недовольно дёрнул уголком губ.       — Ещё раз услышу этот титул — оставлю вечным дежурным по кухне!       — Да… — последнее «Эль-Тару» парень всё-таки проглотил, и они втроём воuли в трапезную.       В огромном, жарко натопленном зале за маленьким холлом, где все оставляли верхнюю одежду, стоял низкий гул голосов и звон посуды. Женщин за длинными, широкими столами почти не было видно, а какие промелькивали, тех от парней сходу и не отличишь. Рей с порога, окинув зал взглядом, успел насчитать человек триста и решить, что тут обычно собирается гарнизон крепости. Уж больно повадки у всех сходные, движения точные, а взгляды… уж он насмотрелся из-за бордельной портьеры на таких.       Эк его ненавязчиво определили к воинам!       Меж тем часть разговоров при виде вошедших стихла, взрослые мужики и парни помоложе подняли глаза от мисок. Кто-то приветственно махнул Коту, кто-то потеснился, освобождая для дарри место на лавке и за столом. На нём одновременно скрестились несколько десятков любопытных взглядов, заставив смутиться. Ещё немного — и взгляд заметался бы по сторонам в поисках пути отступления, но Рей заставил себя вскинуть голову и обвести окружающих ответным изучающим взглядом.       — А малой-то не промах, — усмехнулся кто-то.       Кайл уже умчался в дальний конец зала, в ту сторону, откуда исходили умопомрачительные ароматы свежеприготовленной еды.       — Ходи сюда, малой, — пробасил от крайнего стола по левую руку какой-то вояка со шрамом через всю щёку и хлопнул ладонью по краю лавки возле себя. — Тут тебя никто обижать не станет. Чай, у нас тут не ваша сивилизация, -последним словом он явственно кого-то передразнил.       Рей не стал невежливо отказываться от приглашения, тем более, что ладонь Кхайтара незаметно и ободряюще подтолкнула в спину. Слегка неловко умостившись на углу стола, дарри ответил на щербатую улыбку крепкого мужика, не преминув охватить взглядом всю его коренастую фигуру, от русых волос и бороды до крепких рук, способных, кажется, пальцами гнуть гвозди, Ноги, ясное дело, терялись под столом, но Рей без труда мог вообразить и походку их хозяина, и то, как он накрепко врастает в пол или землю — не сдвинешь.       Крамольных намерений дарри не боялся: от соседа по столу исходило такое искреннее желание просто подбодрить новичка, что подозревать его в чём-то непристойном было бы свинством. Но в то же время стало понятно, что народ знает о его рабском прошлом.       «Что ж, надеюсь, ни о чём больше».       И, если задуматься, то всё справедливо. Кхайтар не мог не предупредить людей заранее, чтоб те не задавали неудобных вопросов.       Тем временем вернулся Кайл и поставил перед Реем на стол объемистую миску из грубого фарфора, полную аппетитно пахнущей мясной каши, с куском свежеиспечённого хлеба и ломтём уже знакомого сыра сверху. К этому добавилась немаленькая крцжка с пахнущим ягодами и мёдом напитком. Ложка победным знаменем торчаала сбоку из каши. Кайл вновь умчался и вернулмя с точно такой же порцией, плюхнулся за соседний стол и о чём-то зашептался с приятелем. Дарри не стал вслушиваться. Кхайтар давно ушёл вглубь зала, кажется, к командирскому столу, и под сводчатым потолком снова загудели разношёрстные разговоры.       — Ну что, малой, давай знакомиться, — заговорил всё тот же сосед слева, дождавшись, когда дарри утолит первый, самый зверский голод. — Меня Инор звать.       — И то дело, — отозвались остальные сидевшие за столом и с интересом оглядели Рея.       — Тощеват, — хмыкнул один из них, огненно-рыжий бородач. — Ничё, откормим       Посыпались имена, вынуждая Рея ответно представиться своим обрубком клички, едва не вспыхнув от злости. Но его опять не стали расспрашивать ни о чем особом. Разве что, оценил ли он Ареи-Калэн.       О да, он оценил, еще как!       А потом разговор быстро потёк в иное русло. Ему рассказывали, как устроена жизнь в Белой Крепости. Как здесь ведут хозяйство, какие поддерживают ремёсла, какой принят уклад. Он опять не понимал половину слов и поговорок, которыми щедро, как солонина перцем, была пересыпана речь вояк. Приходилось переспрашивать. В пояснениях ему не отказчвали, если вообще могли пояснить. Так, с натугой, но Рей, всё же, сложил для себя картину местной жизни.       Трудились под началом Кирелайна все, от мала до велика: в Ареи-Калэн Мортан, в городке, постепенно растущем у её подножия, в окрестных деревнях, принявших защиту эхира Кирелайна и Эль-Тару Кхайтара, которого землепашцы именовали попросту князем. А частенько князем-колдуном, князем оборотнем, невзирая на то, что сам Кхайтар от власти всячески отнекивался, и титул этот мог бы носить сам Кирелайн. Люди растили скот, распахивали землю под амарит , из которого пекли тёмный и ноздреватый, но очень вкусный хлеб, пасли овец и полосатых коз пеку, дававших мясо, шерсть, молоко и сыр. Добывали в окрестных горах камень и руду для собственных нужд и торговли, в меру били пушного зверя, плодящегося в этих краях без счёта. Краски, ткани, посуда, железный инструмент — многое местные делали сами, а что не могли, тем разживались с торговли. Про ягоды, грибы, мёд, травы, ценную кость даже речи не шло: всем этим лес и горы щедро одаривали приютившихся разумных. Эхир Кирелайн управлялся ловко что с войском, что с хозяйством, расставив на должности толковых людей и кхаэлей.       Прислуги в полном смысле в Ареи-Калэн не имелось. Молодые девки и парни, учась вести хозяйство и править ремесло, помогали старшим. Понятное дело, воину не до штопки и стирки белья или разделки птицы; воин в дозоре, в карауле, в рейде, на тренировке. Но обиходить себя сами должны были уметь все, и уж точно никто личных рабов не держал. «Чтобы пятки чесать, да сопли подтирать», как выразился Инор.       Жизнь дарри предстояла, мягко сказать, не бордельная, даже если его к воинам приставят.       А он и не думал жаловаться. Сомневался только, что нежные белые руки, чернеющие по запястьям чешуёй, годны на что-то дельное.       Но, раз Кот про магию говорил…       «Научим!» — отмахнулись на эти сомнения мужики.       В глубине зала, у двери в кухню, куда относили грязную посуду, улыбчивая толстушка ему донесла, что, как только отъестся немного, дежурить будет, как и все. На это Рей только плечами пожал, мол, он и не против.       У выхоща, мехду тем, его уже ждал Кхайтар.              — Пошли, крепость покажу, — сказал Кхайтар, едва они вновь оказались снаружи, среди разбегавщихся по делам воинов. — Потом познакомлю с родителями.       — С кем?! — не удержался от удивлённого восклицания Рей, уже спеша следом за Хранителем и приноравливаясь к его широкому шагу.       Тот рассмеялся в ответ:       — А ты думал, я из воздуха возник? Но, правду сказать, они приёмные. Настоящих отца и мать я не помню.       А вокруг разгорался день. Обитатели Ареи-Калэн втягивались в повседневную суету, а поднявшееся над стенами солнце залило белый камень расплавленным золотом. Хрустевщие с утра ледком луже растаяли, воздух, непривычно морозный для юного дарри, потеплел. Вокруг всё вызывало неуёмный интерес: и мерный шум, доносившийся до чуткого слуха из мастерских, и лязг металла в раскалённых кузницах, и голоса животных, и новые запахи. Рей без устали расспрашивал спутника обо всём, что попадалось на глаза, с головой поглужался в этот новый дивный мир и отсекал себя от прошлого. Ему начинало казаться, что то была какая-то совсем иная жизнь. И, хоть воспоминания не меркли, боль притупилась и стала меньше, остужая память. Нет, он ничего не забудет, и никого не простит, но не позволит этим первым годам жизни себя ломать.       Он надолго задержался в мастерской, где девушки и женщины постарше, то и дело перешучмваясь, творили у огромных ткацких станов какую-то свою непонятную магию со сложными расчётами. Одна смешливая молодая женщина с веснушчатым лицом, ткавшая из тонкой крашеной шерсти узорчатое полотно, отвечала между делом на вопросы дарри и украдкой поглядывала на выжидающего Кота. Она засыпала Рея множеством новых, незнакомых слов и объяснений, отчего голова пошла под конец кругом. Кхайтар в стороне не остался, спрашивал, не нужно ли чего ткачам, и даже получил в ответ объёмистый список. А несколько челноков всё продолжали мелькать между натянутых нитей и ходящих туда-сюда бёрд, позволяя возникать безошибочно-точному орнаменту на пушистой, мягкоой ткани       На Рея то тут, то там бросали любопытные взгляды.Острый слух нет-нет, да ловил то восхищённые шепотки девиц, то умильно-сочувственные возгласы взрослых кумущек. Это раздражало, даже начинало злить, но Рей понимал, что придётся смириться. Они уже повернули было в сторону конющен, когда от главных южных ворот раздались крики и топот.       Кхайтар мгновенно повернул туда. Дарри пришлось поспевать за ним.       Возле ворот толпились вооружённые всадники и суетился народ. Часть воинов соскакивала с нервных лошадей, часть здерживала уже виденных Реем мохнатых клыкастых животных. Кто-то с седла не спрыгивал, а сползал, кто-то вовсе лежал на звериной спине ничком, привязанный для надёжности ремнями. Остро пахло кровью.       Командир отряда, едва завидев Кхайтара, вскинул ладонь в салюте и поспешил навстречу. Одной рукой он придерживад изогнутый клинок, висящий на поясе, вторую явно берёг. Его чешуйчатый доспех был заляпан кровью.       — Что случилось? — резко спросил Кхайтар.       — Нападение на атрийский форпост, — без приветствий и церемоний ответил мужчина. — Лирусийцы.       — Уверен?       — Ни вымпелов, ни плащей с этой их зелёной жабой видно не было, но по доспехам точно они. И по рожам, — уверенно ответил командир. — У них с собой был живой огонь.       — Это все, кто уцелел? — сухо и сумрачно спросил Кхайтар.       — Да, — тяжело уронил ответ командир. — Они заняли то, что осталось от форпоста.       — Когда это было?       — Два дня назад. Мы гнали животин, как могли.       — Я отправлю Айфира с этим разобраться, — пообещал кхаэль. Всё его хорошее настроение разом улетучилось, он хмуро наблюдал, как снимают и уносят раненых, уводят нервных животных.       Рей чувствовал вокруг себя нарастающую волну тревоги, но не ощущал паники. Люди были привычны к такому. Но вот до разума донеслась волна чьего-то горя. Кто-то недосчитался брата, сына или мужа. Рею пришлось приложить усилие, чтобы отстраниться от чужих ярких эмоций, притом, ничем себя не выдав.       — Кто это с тобой? — вдруг обратил на него внимание воин. Лицо его, потемневшее от пота, пыли и копоти, чуть разгладилось, а под волосами дрогнули уши, выдавая обращённого. — Не видел его здесь раньше.       — Это Рей, мой подопечный по магической части, — ответил ему Кхайтар. — Дарри. Рей, это Наэрин.       Мальчик приветственно склонил голову привычным жестом уроженца Юга.       — Ещё один крылатый нам бы не помешал! — разом взбодрился Наэрин, чем хаставил Рея помрачнеть. Он открыл было рот для протеста, но Кот опередил его:       — Не скоро, Наэрин. Парню расти и расти до взлёта.       — Два даэйра всяко лучше, чем один, — каркающе рассмеялся тот. — Расти, парень, твои крылья нам пригодятся.       — Непременно, — ломко ответил Рей, не дрогнув ни единым мускулом на лице. И отступил, давая понять, что более в разговор взрослых встревать не намерен.       В нём закипал гнев.       — Отправляйся к Талиане, — оборвал разговор Кхайтар. — Пусть осмотрит твою руку.       — Да ничего страшного, — возразил было Наэрин. — Просто балкой зашибло.       — Ступай, — Хранитель внезапно лязгнул голосом, и даже Рей невольно вжал голову в плечи. — Отдыхайте, лечитесь. Вечером приду на разговор.       Воину ничего не оставалось, кроме как поклониться и отпустить начальство восвояси. А мрачный Кот свернул к одной из башен, в которой горел такой же мягкий желтоватый свет, и было так же пустынно. Рей попытался скрыть облегчение и выдохнуть как можно незаметнее. Он, ко всему прочему, понял, что в жизни так много не ходил, как сегодня, и ноги гудят от усталости.       — Я надеюсь, ты понял, что он сказал не со зла, а потому что ничего о тебе не знает, — заговорил Кот, и тон его не предполагал возражений.       — Да, — глухо ответил Рей и кивнул, хоть и шёл сзади. — Что всё это значит? Что там случилось?       — Что случилось, выяснит Айфир, — ответил Кхайтар. — А вот что это значит… вопрос хороший. Но тебе пока не стоит беспокоиться ни о чём таком, твоё дело расти и набираться сил. Наши границы постоянно теребят и пробуют на прочность то одни, то другие, дело обычное. Слишком много скрыто в местных горах ценного, до чего у князьков и корольков не дотягиваются руки. И у храмовников Мелетиды, само собой. Но живой огонь в этот раз сильно меняет дело.       — А что это? — с любопытством спросил Рей, навострив уши.       — Особый горючий состав, редкий и дорогой. Его ингредиенты сложно достать, и стоят они баснословных денег. Потушить эту дрянь сложно, водой её не зальёшь, вспыхивает мгновенно. Пожалуй, мы очень вовремя вернулись.       Они поднимались всё выше, этаж за этажом, и Рей под конец думал уже не о вопросах, а о том, куда бы упасть и больше не вставать ближайшие часа два-три. К его удивлению, они добрались до верхнего этажа под самым куполом, но и там не вошли ни в одну из комнат и вскоре свернули в высокий арочный проход, ведущий… сперва Рею показалось, что в пустоту. Но мгновение спустя он понял, что видит изящный изогнутый мост, такой же белокаменно-звёздчатый, как и всё вокруг, состоящий из ажурных перил и множества резных стрельчатых арок. Опора под ногами казалась невесомой и тонкой, как белый шёлк. Сложно было поверить, что под ногами — камень.       Ветра, который должен был бы пронизывать насквозь это летящее чудо, не ощущалось вообще. Но в пролётах арок, в сквозных узорах резьбы жило тонкое-тонкое мерцание, едва заметное глазу. Протянув палец, Рей осторожно потрогал его — коготь увяз, облепился прогнувшимся полем, кожу слегка закололо, но палец ощутил лишь чуть более плотный воздух.       — Силовое поле, — пояснил Кхайтар. — А то продувает здесь в любое время года, да и падают, бывает.       — А как это работает?       — Дойдём до конца — покажу.       Мост оказался длинным. Шли не спеша, и Рей поглядывал по сторонам, про себя поражаясь тому, насколько огромной оказалась белая цитадель. Наверное, она могла вместить в себя многие тысячи разумных! Не просто крепость — целый город, с высоты отчётливо выглядевший полупустым. Но спросить, пользуясь моментом, дарри решил о другом.       — Я вчера вечером с балкона видел странный свет, — сказал он. — И как будто что-то гудело в костях и смотрело на меня.       Кхайтар бросил на него быстрый острый взгляд и, не сбавляя шага, уточнил:       — Чётко видел?       — Ну да. Восемь… лучей, наверное. Они не рассеивались и терялись в небе очень высоко.       — Это хорошо. Туда мы с тобой тоже сходим потом.       — А что это за место?       — То, что принято называть Сердцем Мира или иначе Столпами Реальности. Это самый мощный магический Источник Хэйвы, залог её жизни и место моей, скажем так, службы. Если ты их видишь — значит, твой дар достаточно силён. Его тем более нужно развивать и шлифовать.       Они вошли в главное здание, и Рей на время отбросил вопросы, изучая убранство. Кхайтар же, остановившись в арке, соединявшей мост со стеной, слегка провёл ладонью по камню. От этого касания по стене пробежала волна голубого свечения, проявляя цепочки незнакомых Рею письмён, собранных в причудливые гроздь ядоль линий и кругов.       — Вот эти рунные чертежи поле и поддерживают. К сожалению, это мёртвый язык. Мы можем тоолько подновлять то, что уже работает, и иногда — копировать, но не писать на нём что-то новое.       — Насколько же всё здесь древнее?.. — пробормотал Рей, даже не рассчитывая получить ответ. Кхайтар и не стал отвечать, провожая нечитаемым взглядом угасающее сияние действительно древней магии, крохи которой чудом ещё задерживались в этих стенах. Мелочи вроде силовых щитов и последних, оставшихся рабочими, порталов.       Роскошь вокруг царила приглушённая, неброская и выражалась лишь в отделке самих стен и пола, в светильниках и гобеленах. Всё говорило, скорее, о мастерстве тех, кто создавал это место, о хорошем вкусе и любви к плодам своего труда. Много света, простора, лёгкости и мощи таилось в стенах белой цитадели. Можно было лишь догадываться о том, как она выглядела во времена своего расцвета, если и по сию пору поражала вооблажение.       Залы и коридоры оставались пустынны, и негромкие шаги отдавались под сводами многократным шелестящим эхом. Рею неожиданно понравилась эта живая шевелящаяся тишина, в которой, если прислушаться, начинали говорить сами вещи и стены. Интересно, о чём они могли бы рассказать?       Порой мимо проходили мужчины или женщины, запахом и видом очень похожие на Кота, только рожек у них не было. Кхаэли? Они вежливо здоровались, с интересом поглядывали на Рея. Тот отвечал настороженными взглядами. Шорох их мыслей был почти неслышен, отзываясь в голове только пониманием того факта, что вокруг есть мыслящие разумные и их немного.       Это был настоящий отдых для истерзанного предыдушими годами сознания дарри.       — Почему они считают тебя… вожаком стаи? — спросил он после недолгого молчания. — Кайл болтал, что ты умеешь обращать людей в себе подобных.       Кхаэль приостановился, задумчиво уставился на резную колонну.       — Да, могу, — кивнул он. Я и есть в каком-то смысле их вожак. До меня кхаэлей на Хэйве не было. Я первый. И вообще, местные так называли каких-то древних вымерших кошек, а меня прозвали за похожесть. Я бы и не морочил себе голову, но мне позарез нужны были верные. Настолько, чтобы я мог не опасаться удара в спину. Вот я и передал некоторым людям часть… своей сути, своей энергии. Свой отпечаток.       — А так можно? — заинтересованный Рей тоже остановился. Кажется, за сутки он узнал больше, чем за всю прежнюю жизнь. И Кот продолжал его удивлять.       — А почему нет? В таких вещах главное чётко представлять себе результат. Пошли, а то нас ждут.       — Научишь меня потом? — тут же выпалил Рей вперёд мысли и только потом сообразил, что ляпнул.       — Научу, когда и если тебе это будет нужно, — отозвался всё еще сумрачный кхаэль и повёл дарри дальше по коридорам и переходам, через просторные холлы и галереи, мимо нескольких внутренних садов, накрытых прозрачными куполами от холода. И если снаружи совершенно явно вступила в свои права осень, то под куполами из прочного прозрачного минерала всё ещё пышно росла и даже цвела зелень. Рею казалось, что он очутился в каком-то совершенно ином мире, где всё и вся странно, непривычно и непонятно. И совсем неясно, чего можно ожидать. Вдоль позвоночника тянуло неприятным холодком, где-то в животе, казалось, образовалась сосущая дыра и тянуще заломило спину. Он старался не подать виду, что ноги внезапно не держат, но Кот это заметил и придержал его за плечо. Отдернуться не получилось, иначе точно плюхнулся бы на камни. А внезапно проснувшаяся гордость не позволяла так проявлять свою слабость. Ещё не хватало, чтобы его потом несли на руках и жалели. Но от державшей за плесо ладони в тело потёк жар, закололо мышцы, боль и голод отступили, перестало шатать.       — Что происходит? — сипло и испуганно выдохнул дарри, едва смог утвердиться на ногах.       — Ты даэйр. А даэйрам нужно много энергии, чтобы нормально расти. Ты, к тому же, хвостом сегодня шевелишь явно больше обычного. Идём.       «Надо же, как деликатно задницу назвал», — мельком подумал Рей, но промолчал. Сил и желания куда-то идти не осталось, что=то спрашивать — тоже. Кхайтар вздохнул, окинул его оценивающим взглядом, снова опустил руку на плечо и сделла шаг.       Рей лишь успел заметить, как дрогнуло, исказилось и засветилось пространство перед тем, как он оказался в новом месте. Дыра в желудке уже, кажется, начала поедать сама себя.       — Равьен! — позвал кого-то Кхайтар. Тут же раздалось торопливое цоканье когтей и откуда-то из полумрака, — Рей не слишком вглядывался, — появился… кто?       Дарри забыл про слабость и голод, рассматривая никогда прежде не виданное существо. Человек? Птица? Ни то, ни другое. Его некрупное лёгкое тело состояло сплошь из костей, жил и сухих крепких мышц, игравших под серовато-синей кожей. И громадные, то ли седеющие, то ли пегие от природы крылья концами маховых перьев чуть ли не скребли по полу. Из одежды — простая удобная туника с поясом и брюки чуть ниже колена.       Он вцепился в дарри взглядом как будто в попытке просмотреть его насквозь. Потом шагнул навстречу и улыбнулся.       Но Рею не понравились этот взгляд и улыбка. Уж слишком… разные? Не вязалось одно с другим. Улыбка добрая, а глаза — нет. Опасные глаза, слишком много видящие. Но дарри улыбнулся и поклонился в лучших традициях кансийского этикета.       — Добрый день, сын, — сказал пернатый. Голос оказался резковатый, хорошо поставленный. — Хорошо, что ты решил, наконец, познакомить своего воспитанника с нами, мать будет рада. И тебе, юноша, тоже доброго дня. Рад с тобой познакомиться, наконец.       Рей коротко молча поклонился ещё раз. Спокойствие улетучилось, проснувшиеся привычки потребовали собраться и наблюдать. Не оглядываться на Кхайтара, не спрашивать у него совета как себя вести даже мысленно. Потому что перед этим пернатым ни в коем случае нельзя показаться растерянным ребёнком. Почему — Рей понятия не имел, но решил, что чутью доверять стоит больше, чем улыбке пернатого.       Кхайтар невесомо опустил ладонь ему на плечо. Рея вновь окатило внезапным жаром, дыхание перехватило.       — Был бы признателен, если бы матушка накормила гостя, — сказал кхаэль. — К сожалению, я ненадолго. Аритский форпост пал, Наэрин вернулся с выжившими и рассказывает о живом огне. Я должен ехать, а у Рея началась раскачка организма.       — Вижу, — сухо кивнул пернатый. — Не переживай, его энергосистемой мы займёмся.       — Кхай!       В полутёмной прихожей показалась маленькая пернатая женщина, выглядевшая совсем крошечной, едва ли на полголовы выше его самого. Серебристые перья и волосы, светлая, чуть голубоватая кожа, округлые, мягкие черты лица. И даже ткань вышитого платья, перехваченного в талии плетёным золотым поясом, выглядела мягкой. Но осанка, наклон головы, разворот плеч и даже то, как она переступала лапами, выдавало знатную госпожу. Она оглядела мужчин, улыбнулась Рею и спросила:       — Надеюсь, никто не против булочек с ваеньем? И надеюсь, — её взгляд упёрся в лицо приёмного сына откровенно снизу вверх, а тон изменился, став озабоченным и сухим, — выживших много?       — Увы, нет, — Кхайтар покачал головой. — Так что я скоро вас покину.       — Задержись, — попросила женщина — Порадуй меня своим присутствием.       Мужчина кивнул, и она, улыбнувшись, потекла в гостиную, приглашая следовать за собой. Они сняли верхнюю одежду и прошли во внутренние комнаты, чьё убранство было выдержано в коричнево-кремовых тонах. Тёмная мебель выглядела тяжёлой и строгой, Рею подумалось, что таков и характер её хозяина — строгий и основательный, как эта мебель. И не терпящий каких-либо отступлений от своих личных устоев. Отчего-то воздух в комнате заставлял чешую на хребте вставать дыбом. Кхаэль по форме представил ему чету Каарис, а в ответ снова пришлось краснеть за кличку. Внутри поднялась волна раздражения, вот-вот готового перейти в злость, но он заставил себя оставаться вежливым. Пернатые ведь к этому не причастны.       Инайя-эрхан быстро скрылась на личной кухне, оставив мужчин располагаться в гостиной. И Рей наконец-то позволил себе сесть, утонув в мягком диване.       — Не стесняйся, — сказал ему Равьен-эрхе. — Я вижу, что ты устал.       В ответ на это дарри с наслаждением вытянул ноющие ноги. Осталось только глаза закрыть, и всё — для мира он потеряется.       А капля наглости не помешает. Он откровенно изучал Равьена-эрхе, пристроившегося за столом на неудобном с виду стуле с высокой спинкой, спустив крылья по бокам. Худое вытянутое лицо с резкими чертами было тронуто морщинами, выдавая возраст, глаза на свету оказались рыжими, а длинные волосы до плеч — почти совершенно седыми. И весь он целиком походил на старого ворона. Покрытые грубой тёмной кожей птичьи лапы с крючковатыми когтями притягивали взгляд, огромные крылья вызывали и восторг, и оторопь: неужто с такими удобно жить постоянно?       — Кто вы? — в лоб спросил дарри, чем вызвал лёгкую усмешку Кота.       — Ирлерр, — добродушно ответил пернатый. — Мы вымирающий вид. Неудивительно, что ты ничего про нас не слышал. Мы живём в здешних горах и почти не показываемся на людях.       Рей порылся в памяти, стараясь вспомнить, читал ли что-то об этом народе. Но на ум приходили лишь какие-то очень смутные упоминания из пары книг, да правила игры в «птиц и ящериц», о чём он честно и сказал.       — Да, можно сказать, что эта игра упоминает именно нас, — кивнул ирлерр. — Это отголосок войны, шедшей между двумя видами четверть эхи назад. Люди уже не помнят подробностей, у них, к сожалению, короткая память. А то, чего они не помнят и не понимают, они склонны очень сильно искажать.       Рея поразила и обрадовала правильная, сложная речь собеседника. Она так разительно отличалась от говора местных жителей, что казалось, будто он снова очутился на другом краю материка.       — То есть, алден — не демоны? — спросил он.       — Для кого как, — невесело усмехнулся Равьен. — Но, разумеется, нет! Этот народ обладал обширными знаниями и умениями, плоды которых вполне могут напугать несведущих.       — А сейчас их можно встретить?       — И снова нет, — ирлерр глядел всё так же доброжелательно, но его цепкий внимательный взгляд словно бы ощупывал и взвешивал Рея, отчего тот чувствовал себя крайне неуютно и,в конце концов, выпрямился, скрестив руки на груди. — Они покинули Хэйву в конце войны и обосновались на Акрее. Если захочешь, я тебе расскажу историю этой войны как-нибудь потом.       — Хочу, — не стал отказываться Рей.       — Уж сделайте милость, как-нибудь потом, — Инайя-эрхан вплыла в двери гостиной с большим, заполненным снедью подносом в руках, и дарри подумалось, что она в этих стенах выглядит чуждо, что ей больше подошло бы место, полное воздуха и света, а одеваться подобает не в простое платье-тунику, а в роскошные одеяния. Поставив поднос на стол, госпожа Каарис взялась разливать чай из стеклянного чайника очень тонкой работы. Движения маленьких рук были точны и изящны, дневной свет переливался в гранях и завитках узора на стекле, придавал янтарный оттенок напитку. В воздухе, и без того казавшемся густым, разлился аромат ягод и трав, сдобренный незнакомой сладковатой нотой. Гора сдобной выпечки на блюде так и манила к себе, в серебряной вазочке поблескивал золотом текучий мёд. Хозяйка разлила напиток по чашкам, разложила салфетки и мелкие серебряные ложечки и приглашающе повела рукой, глянув на Рея с улыбкой.       — Угощайся. Ешь, сколько захочешь.       — А если влезет всё? — дарри не удержался от этого вопроса, потому как желудок от запаха еды просто-напросто взвыл. Ему казалось, что от Равьена дует лёгкий прохладный ветерок, а где-то в животе наоборот, поселился тяжёлый горячий шар. Даже не шар, а точка. Но подумать и спросить о том, что с ним происходит, было некогда — приходилось бороться с желанием наброситься на еду с когтями.       Пернатая чета рассмеялась, молчаливо сидевший кхаэль чуть улыбнулся.       — Взрослый даэйр за один раз может съесть щиторога целиком, и даже с некоторыми костями, — сказал он.       — А если я не хочу называться даэйром? — фыркнул Рей, тут же сощурившись и упрямо вздёрнув подбородок.       Снова накрыло злостью. И правда, почему он должен причислять себя к тем, кто заранее отказался от него? К тем, кто за просто так называет детей выродками и выблядками, даже специальное слово для этого придумано? К тем, кто не приходит за своими детьми и никак не помогает попавшим в беду сородичам, пусть даже наполовину по крови? Если даэйры не считают его за своего, то и он имеет полное право относиться к ним так же. Ведь при желании они могли бы искать потерянных и брошенных детей, забирать их к себе. Но все говорят, что таких много — значит, их никто не ищет.       Так почему Рей должен причислять себя к народу предателей? Ладно, Айфир вроде бы, ничего с виду, но он, судя по всему, сам давно не видел соплеменников.       — Ты можешь как угодно относиться к обществу даэйров, — серьёзно посмотрел на него Равьен. — Но от этого ты не перестанешь сам им быть. От сути отказаться невозможно, от этого может стать только хуже. У тебя крепкий организм сильного хищника, остановившийся в развитии из-за недостатка энергии и тяжёлых условий. К тому же, те, у кого только один родитель даэйр, набирают силу медленнее. И нет никого, кто мог бы объяснить им это и научить.       — Почему никто не вмешивается? — обиду в голосе скрыть не получилось, хоть он и старался говорить ровно.       — Потому что это никому не нужно, — мрачно буркнул кхаэль. — А я тоже, знаешь ли, не подписывался наставлять и переучивать целые народы. Особенно такие, как даэйры.       — Тебе лучше сейчас думать о себе, — негромко заметила Инайя-эрхан, намекнув на стынущий чай. Она мягким жестом подвинула к нему прозрачную узорчатую чашку, привлекая внимание к напитку. Что ж, Рей не стал заставлять себя упрашивать и потянулся, наконец, за едой.       — Ты сейчас начнешь набирать энергию, которую при выходе из человеческого оборота будешь переводить в массу естественного тела. Аппетит в твоём случае — это прекрасно, — сказал Равьен.       Дарри, цапнув булочку и впившись в неё зубами, не замедлил непонимающе заморгать, потому как переспрашивать с набитым ртом было категорически неудобно и невежливо.       — Весь мир вокруг нас состоит из энергии, — пояснил Равьен, неторопливо помешивая ложечкой чай с мёдом. — Свет, воздух, вода, земля, животные, птицы, насекомые и разумные — все в основе своей суть энергия. Она собирается и уплотняется в мельчайшие частицы, которые, в свою очередь, порождают вещество живое и неживое.       — А в чём тогда разница одного от другого? — спросил Рей, проглотив последний кусок и потянувшись за следующей булкой.       — Это пояснить вот так сходу довольно сложно, — ответил Равьен. — Но если совсем просто, то частицы энергии по-разному соединяются в разных частицах вещества. Отсюда и всё разнообразие вокруг нас. И есть те, кто может накапливать энергию в чистом виде внутри себя, преобразовывать её и управлять вещественным и невещественным. Маги и магические существа вроде тебя.       Вопросы так и роились у Рея в голове. Но он понимал, что с каждым новым вопросом будет получать всё более размытые ответы, потому что собеседник не сможет всего объяснить прямо сейчас, и это наверняка потребует книжек. Но он не мог не спрашивать, попутно заедая выпечкой зверский аппетит, который никак не утихал.       — А где она накапливается?       — В твоём теле, как в сосуде. И ёмкость этого сосудаа очень велика в сравнении с людьми. Но сейчас этот сосуд почти пуст в силу обстоятельств и нуждается не только в энергии, но и в полезной пище, в солнечном свете и в регулярных тренировках.       — Потому так ценятся ваши клыки, когти, кости, шкуры, — подал голос Кхайтар. — Они наполнены магией и в руках мастера легко превращаются в зачарованные амулеты, оружие, одежду.       — Ну зачем ты мальчику аппетит портишь, — укоризненно сказала Инайя-эрхан, покачав головой.       — Ему лучше знать о таком сразу и не питать лишних иллюзий, — жёстко возразил кхаэль.       — Я и так знаю, что нами торгуют, — пожал плечами Рей и примерился к пирожку с мясом. — Какая разница, с какими целями? И так и так проще сдохнуть.       Юный голос прозвучал на этих словах неожиданно цинично. Он взглянул на женщину, смотревшую на него с грустью, и обезоруживающе улыбнулся, разведя руками. А сам задумался, стоит ли дать понять, что общаться с ним, как с ребёнком совершенно не нужно? Или всё же лучше слегка притвориться и оставить себе прикрытие, которое позволит пользоваться умилением и снисходительностью окружающих? Птица добра, её сочувствие и забота вполне искренни, но Рей не имел ни малейшего желания попадать под опеку и тяжкий вал жалости, который госпожа, конечно, держала при себе, но мало ли, вдруг всё это выльется «бедному ребёнку» на голову?       Будучи женщиной, они не могла не сочувствовать…       И только тут до него дошло осознание, что он не слышит эмоций ни одного из собеседников и может лишь предполагать, что они чувствуют. Словно он вдруг превратился в обычного человека. Это было неприятное открытие. И оно заставило насторожиться сильнее, скрыв за внещней вежливостью страх и готовность обороняться       — Не переживайте, Инайя-эрхан, — сказал дарри, взяв в ладони дымящуюся чашку и поднеся к лицу. — Мой аппетит такой мелочью мспортить сложно.       — Тебе не откажешь в выдержке, — отозвалась ирлери, мелкими глотками допивая чай.       — В моей профессии без этого не выживают, — сухо отрезал Рей, окончательно решив для себя детской маской не пользоваться.       Остаток чаепития прошёл в молчании, если не считать совершенно искренних похвал кулинарному мастерству хозяйки. Поднос почти опустел, Рей чувствовал себя сытым и совершенно неспособным куда-то идти. А вот Кхайтар поднялся и поцеловал мать в висок, явно собираясь уходить. Дарри косился на него с явной неохотой.       — Не будешь шевелить хвостом — быстро растолстеешь, — поддел его кхаэль.       — Пока не растолстеет, — махнул рукой Равьен и приглашающе кивнул Рею: — Оставайся, я потом тебя провожу, если опасаешься заблудиться. Думаю, нам будет о чём поболтать до вечера.       — Спасибо, — благодарно кивнул тот.       И с этим Кот отюыл, сказав, что отсутствовать будет не меньше полудюжины дней.