Суд за грехи

      Землю уже накрыл небольшой слой снега. Антон и Дима, ожидая друзей у их подъезда, пытаются поиграть в снежки, но ледяная масса слишком быстро тает в их руках, оставляя после себя грязные пятна. Понимая, что игра не удалась, они решают вытоптать что-нибудь на снегу. С коварным выражением на лицах, они шепчутся, обговаривая что-то...       Наконец-то Серёжа с Арсением выходят из дома. Перед ними предстаёт занимательная картина: Шастун пытается что-то нарисовать носом ботинка, а Позов его подгоняет:       – Шаст, ну быстрее! Они уже выйдут скоро! – негодует он.       Те стоят к Попову и Матвиенко спинами, поэтому они решают незаметно подкрасться сзади и разузнать, что же за шедевр мирового искусства пытается нарисовать Антон под начальством Димы.       – Здорóво! – Арс хватает Шастуна за плечи.       – Ни с места, милиция, руки за голову! – выкрикивает Серëжа с целью напугать.       Юные художники медленно оборачиваются. Антон порывается стереть рисунок ногой, но не успевает: Позов кидает на него осуждающий взгляд.       – Ша-аст, – тянет он. – Ну как так можно? Это же некультурно! – вздыхает Дима.       Это только подогревает интерес узнать, что же нарисовано на снегу.       Матвиенко и Попов распихивают этих двоих.       На снегу сияет портрет... Арсения. В максимально карикатурном стиле. Антон постарался – пририсовал деловой пиджак с галстуком. Рядом Поз дописывает незаконченную надпись, после чего отходит и гордо любуется общим творением.       – Начальник... В попе чайник? – читает Серёжа, еле сдерживая смех. – Арс, это про тебя! – тут он расхохотался.       Попов, занимающий главную позицию в ведении расследования, молчал. Причём было непонятно: он сейчас рассмеëтся или начнëт убивать.       Он подходит ближе и скептически рассматривает рисунок.       – Поз, ну я же говорил, что не надо! – расстраивается Шастун.       В ответ ему – тихое хихиканье.       – Дорогие мои, – начинает Арсений холодным голосом. – У меня причёска не такая. И форма лица совершенно другая. – он складывает руки на груди и гордо поднимает голову.       Антон готов провалиться сквозь землю. Смотря на друга, он замечает, что Дима тоже прячет взгляд. Вот так Арс может застыдить, не говоря ничего особенного. Из-за своих художеств они чувствуют себя маленькими глупыми детьми.       Матвиенко же не унимается. Вот кому-кому, а ему явно пришлась по душе нелепая шутка. Он поглядывает то на Арсения, то на карикатуру, и не может остановиться.       Молча переждав приступ смеха, уже все вчетвером они отправляются в какую-то пекарню, чтобы согреться и обсудить дальнейший план действий.       – Итак, ценители искусства, – обращается ко всем Попов. – Сейчас дело остаётся за малым: надо разузнать про ОПГ, – при этом слове он немного кривится, но моментально возвращает лицу прежний вид. – Это вам не хухры-мухры, начиная от дворовых групп малолеток, которые хотят попробовать вкус взрослой криминальной жизни, заканчивая бандитами, под которыми весь город. У нас таких нет, – тут все облегчённо выдыхают. – Я использовал некоторые связи... Но! Не радуйтесь раньше времени. Начнём с простого, попытаемся пообщаться с самыми неопасными относительно других. Затем, если ничего не найдём, пойдём дальше.       – Но все ведь не так просто, да? – спрашивает Шастун, отряхивая руки от крошек после съеденной булки.       – Хотелось бы отметить непревзойдëнный ум своих товарищей, но, учитывая утреннюю ситуацию, я сомневаюсь, делать это или нет, – Арсений продолжает стыдить всех за неудачную попытку пошутить. – Всё верно. Мы не можем действовать все вместе. Нужен "подопытный кролик", смекаете? – он понижает голос.       В него буквально впиваются три пары растерянных глаз. В полнейшей тишине слышатся звуки чавканья: это Серёжа доедает свой пирожок.       – Чур не я! – первый реагирует Антон. Да, по-детски, но в стрессовой ситуации мозг не предлагает иного выхода.       – Нет, нет, стой, – останавливает его Попов. – Тут всё серьёзно. Для начала найдём группировку и понаблюдаем издалека, а потом проголосуем, кто же сможет справиться с этим лучше.       И вот, покончив со всеми купленными хлебобулочными изделиями, они идут навстречу приключениям и малолетним отморозкам.       – Собственно, сейчас мы направляемся к гаражам, за которыми обычно собирается эта шпана, – комментирует Арс, будто экскурсовод. – Для начала смотрим издалека и оцениваем обстановку, а дальше действуем по ситуации. Всем всё ясно?       Послышалось нестройное "да".       – Ну и отличненько.       Затаившись, они все вместе издалека глядят на то, как у гаражей собираются подростки. Позов вслушивается в их речь, а затем морщится.       – Да они что-то кроме матов нам вообще скажут? – недоволен он.       Попов прижимает палец к губам, призывая быть тише.       Постепенно подходит всë больше участников банды. Самому старшему из них на вид лет двадцать пять. Видимо, это их лидер. Он встаёт на какую-то грязную табуретку, чтобы быть выше остальных и прочищает горло. Теперь ясно точно: он здесь главный.       Младшие слушают его с упоением. Пытаются как можно красочнее рассказать о выполненных просьбах, но старший их затыкает, давая понять, что лишние подробности не нужны. Те расстроенно отходят.       Он открывает бутылку с чем-то непонятным, глотает. Затем сдерживает рвотный позыв после выпитой гадости. Теперь, доказав свою крутость перед малолетками, он готов говорить.       – Я недавно по улице Ленина шёл, и на меня набросились, – старший делает ещё один глоток. – я, конечно, отбился, – тут дети восхищённо ахают. – но преподать урок придуркам надо, согласны?       Банда взревела. Главарь, явно довольный собой, напоследок даёт наставление.       – Правил в бою нет, как и всегда. Пускайте в ход кулаки, ноги, кастеты, посторонние предметы... Царапайтесь, кусайтесь, но не дайте им уйти безнаказанными.       И малолетние бандиты послушно разбегаются в поисках...       Дождавшись, пока все разойдутся, старший выливает содержимое бутылки и сам уходит в непонятном направлении.       – И эти, по-твоему, убить могут? – Шастун растерянно поворачивается к Арсению. – Ты гонишь?       – Я хотел, чтобы вы посмотрели на, так сказать, пробные версии преступных группировок. Они вырастут, и если в головах ничего не щёлкнет, продолжат так жить. Здесь разница только в том, что этих бы поймали: не смогут они провернуть убийство и не попасться. А убить по приказу главаря – могут. – объясняет Арс.       И тут же, не советуясь с остальными, он срывается с места в ту сторону, куда ушёл старший. Позов, Антон и Матвиенко переглядываются, а затем непонимающими взглядами провожают Арсения.       В ожидании друга они обсуждают ту группировку:       – Там самому младшему из них на вид лет, ну, двенадцать! – удивляется Шастун.       – Видимо, родителям вообще наплевать, – поддакивает Серёжа.       – И тому, кто будет "подопытным кроликом" нужно будет общаться с такими же? – спрашивает Дима.       – Такие – это какие? Отмороженные? – уточняет Матвиенко.       – Да ладно бы ещё отмороженные! Эти, судя по словам Арса, ещё цветочки! А ягодки тогда кто?       – А что ты ожидал, Димон? Ты думаешь, что расследование это просто? Убийства – тоже? Кресты и какие-то грехи, про которые твердит убийца, должно быть, по твоему мнению, легкотня? Конечно, придется общаться и не с такими. Мы, чтоб ты знал, ищем маньяка, повëрнутого на своей идее! Возможно, он и нас на фарш пустит! – Серёжа уже кричит.       Но перепалку им продолжить не удаётся. Из-за гаражей выбегает Попов.       – Ну что? – подходит к нему Антон.       – Ничего! Он бухой просто в стельку! Промямлил что-то... Я разобрал только то, что мне следует идти далеко и надолго! – запыхавшимся голосом восклицает Арсений.       Шастун огорчëнно качает головой.       – Тут вопрос к тебе, начальник! – обращается Матвиенко к Арсу. – Димон, вещай, – говорит он.       – Слушай... Кому-то же надо будет общаться с такими же бандитами? Или хуже? – Позов кидает осуждающий взгляд на Серёжу.       – Кому-то придётся взять на себя такую важную роль, всё верно... Боишься, что это будешь ты? – ехидничает Попов.       – Конечно, мне по закону подлости всегда достаётся именно эта роль... Чёрт, – шипит Дима так, чтобы остальные не слышали. – Пойдём лучше отсюда, – добавляет он уже громче.       По пути домой они продолжают разговор.       – Эти ребята ещё зелёные совсем... Дальше у нас на примете группы покрупнее. Этих вам показал ради наглядности. Чтобы вы понимали, из какого материала лепят профессиональных бандитов, – объясняет Арсений, идя впереди всех.       Антон окидывает его взглядом и задумывается. Одетый с иголочки по последней моде молодой человек, с ровными чертами лица и голубыми глазами... Презирающий ОПГ, самый главный в расследовании. Хочет вернуть справедливость, не любит работу милиции – считает, что они слишком много халтурят. С ним интересно обсудить любую тему. За свои убеждения держится обеими руками и никому не позволит их пошатнуть. Спорить с ним – гиблое дело, потому что каждый его аргумент железен и твëрд.       А Шастуну и не хочется спорить с ним... Тут он осознаёт, что согласен с Арсом чуть ли не во всём. Взять даже то, что преступник должен понести наказание. И то, что каждый человек в ОПГ – полнейший кретин. Антон восхищается лидерством Попова, его смелостью, ведь он даже не задумался, стоит ли браться за дело. Ему не всё равно на творящееся в городе беззаконие... А даже если не говорить про расследование – их мнения сходятся в каких-то бытовых вещах. К примеру, они оба верят в приметы. И вместе ругают Матвиенко за то, что проживая в одном доме с Арсением, тот не следует многим из них. Так ещё и осуждает Арса за то, что он в эти самые приметы верит.       Продолжая нахваливать Попова у себя в голове, Шастун ускоряет шаг, чтобы догнать его. Не зная, как нормально начать диалог, он решает сморозить первое, что придёт на ум.       – А что ты будешь делать, когда мы раскроем дело?       – Хороший вопрос, – отвечает Арсений. – Не факт, что мы его вообще раскроем, учитывая ваше рвение. Только рисуночки свои рисуете, да музыку слушаете... А вообще, наверное, продолжу жить как раньше. Меня всё устраивает, – он томно смотрит куда-то вдаль. – А ты, рвущийся к знаниям студент?       – А прикинь, если нам что-то выплатят, если мы раскроем дело! – Антон смотрит в его глаза, совершенно не обратив внимания на подкол. – Как мы заживём! Я бы себе куртку новую купил, – он оглядывает себя. – И колец бы ещё набрал! Всяких разных!       – Слишком уж ты высоко забрался, – улыбается ему Арс. – Во-первых, мы работаем на благо общества, а не ради денег. Во-вторых... Нам вряд ли что-то заплатят. Деньги то сейчас всем нужны. Мы на какие-то выплаты и не претендуем...       Шастун громко вздыхает и кутается в шарф, который нагло своровал прямо с шеи Димы. Его недовольство не остаётся незамеченным:       – Какой корыстный, а! – останавливается Попов. – Всё бы за деньги, а это людям помощь! – он наклоняется к лицу Антона. – Сейчас на улицах не пойми что творится, а тебе лишь бы на этом нажиться.       – Арс, ну ты не так понял... Я подумал, что это просто будет приятным дополнением. Не кипишуй ты так. Я, должно быть, выразился неправильно, – оправдывается он. – Пойдём дальше. Эти ещё начнут спрашивать, что не так.       Но Шастун оказывается не прав: Серёжа с Позовым, совершенно не обращая на них внимания, перебрасываются грязными снежками, которые были слеплены кое-как.       Стоя у дома, Антон с Арсением продолжают наблюдать за ходом снежной битвы. Попов, который уже не может выносить эти дурачества, открывает дверь в подъезд.       – Пошли, – зовёт он. – Эти придут, когда наиграются.       Уже в квартире, Шастун скидывает с ног мокрые ботинки, а затем, совершенно позабыв, что в гостях, по-свойски ставит воду греться. Потом, не снимая куртки, садится и устало откидывается на спинку стула.       Арс следует его примеру. Даже не вымыв руки, тот достаёт из кухонного шкафа хлеб и начинает его нарезать. Крошки падают на пол, но Попову наплевать.       Вскоре перед Антоном на столе появляется набор "Сделай сам": хлеб, брусок масла, не пойми откуда взявшаяся колбаса и нож.       – Надо бы руки помыть, – вдруг вспоминает Арс и напрявляется в ванную. – И куртку снять! – доносится оттуда.       Шастун с трудом отрывает взгляд от еды.       – Действительно, надо бы...       Вешая куртку на вешалку, он понимает, что по квартире вместе с ним гуляет холодный ветер. Он в панике подбегает к двери: нет, заперта. Возвращается на кухню и, прикладывая как можно больше силы, плотно закрывает окно.       Так и не помыв руки, Антон приступает к еде. Вот в дверном проёме возникает фигура Арсения. Он замученно вздыхает и садится напротив, явно недовольный тем, что Шастун пренебрегает гигиеной собственных рук.       – Ну ты ешь, ешь, – прерывает неловкое молчание Попов.       – А ты?       – А я здесь посижу.       И достаёт с подоконника книгу. Открывает, а затем полностью погружается в текст. Лишь взглядом бегает по строкам и листает страницы, совершенно забыв про своего гостя.       Раздаётся стук в дверь. Арс, оторванный от чтения, кажется, вообще потерял ориентацию в пространстве. И только когда звук повторяется, но уже громче и настойчивей, он идёт открывать.       – Скучали? – слышится из коридора голос Серёжи.       Антон, не находясь там, может с точностью угадать выражение лица Попова в данный момент. Должно быть, он сейчас ужасно раздражëн, ведь Позов и Матвиенко явно пришли с до ужаса мокрыми ботинками. Да и сами, наверное, все в этом месиве из грязи и снега.       Он улыбается своим мыслям и отрывается от бутербродов. Надо ведь и друзьям оставить, а то как-то некрасиво получается... Вспоминаются слова Арса, когда тот упрекнул его в корысти.       – И вовсе это не так, – шепчет Шастун. – Неправда...       Серёжа с Димой еде рады. Начинают засыпать Арсения комплиментами.       – Что бы мы без тебя делали, хозяюшка ты наша, – в перерыве между поеданием бутербродов говорит Позов.       – Наверное, совсем бы тут с голода поумирали все! – поддакивает Матвиенко, не утруждая себя тем, чтобы перед этим дожевать свой обед.       И всë идет хорошо. Расследование движется в правильном направлении: они узнают всё больше об ОПГ, изучают природу бандитов, хоть и не могут точно указать на группировку, которую подозревают. Магнитная доска пополняется информацией с каждым днём. И в этот день там появится что-то новое, ведь Поз, идя на встречу с друзьями, замечает лежащую на заснеженной земле руку, не сильно приветливо выглядывающую из-за поворота. И, конечно же, пугается.       Не сдерживая эмоций, он подбегает к подозрительному месту. Ему открывается полная картина: очередной убитый... Хочется удрать, исчезнуть, сгинуть! Ведь кроме Димы и покойника поблизости никого нет. Маньяк опять тщательно выбрал место. Безлюдная подворотня...       Позов тихо ругается, не выбирая выражений. Смотрит на часы. Поток матерных слов продолжается: на встречу он уже опоздал.       – Лежи здесь! – зачем-то говорит он мёртвому. Будто бы тот собрался встать и пойти домой пить чай, сразу как Димон отвернëтся. – Твою мать, бумажка ведь должна быть!       Но, оглядывая труп, записку он не замечает, что вызывает лишь ещё больше ругательств. Он не может разорваться: то ли бежать к друзьям, то ли осматривать убитого.       Позов не может больше мешкаться: надо решать. Быстрее. Ещё быстрее. Бежать!       Повезло, что место встречи было не слишком далеко. Завидев товарища издалека, остальные понимают: произошло что-то не то. А в их случае вариантов ведь и не было. Понятно сразу – опять труп...       – Снова! Вон там! – Дима тычет пальцем в непонятном направлении. Со сбившимся дыханием пытается сообщить ещё что-то, но быстро бросает эти попытки и с невероятной скоростью мчится к месту преступления.       Антон удивляется спортивным способностям Позова. Борется с желанием подколоть, догоняя его. Но вид мёртвого отбивает это желание напрочь.       Спокойствие Арсения поражает. Он, не меняясь в лице, разглядывает крест. Убийца постарался, даже снял с мужика куртку и кинул рядом. Серёжа замечает это и берёт в руки лежащий на снегу пуховик. Обшаривает карманы...       – Ничего, – констатирует он. – Погодите! – и достаёт из внутреннего смятый листок.       – Читай! – Шастун подходит ближе.       – "Однажды кушать захотел голодный человек       Но как ни странно, той еды и не сыскать вовек       Что хочет он, и вот беда –       Человечина теперь его еда!       И, не скрывая своей страсти к мясу       Съедает всё. Ведь не понять такому лоботрясу       Что грех обжорства его гложет       Сейчас он мëртв и никого не потревожит", – зачитывает Матвиенко.       – То есть у нас есть похоть, зависть и... Чревоугодие? – думает Антон вслух.       – А ещё этот мужик – каннибал, если ты не понял, – разъясняет Попов и подходит к трупу.       Шастун приближается к мёртвому. Покойник помимо того, что пугающе выглядит, так ещё и жирный. Видимо, на таких диетах не похудеть... Омерзение от его вида окатывает всех одновременно.       Мужик лежит в одной футболке, которая была порвана, когда убийца вырезал крест. А на руке виднеется какая-то татуировка.       – Так он ещё и зэк! – ахает Дима.       – Полный комплект, – ухмыляется Арс. – За каннибализм, должно быть, сидел.       И они, в смятении, покидают место преступления.       – А знаешь, мне ведь даже его не жаль... Я плохой человек? – обращается Антон к Арсению.       – Явно не хуже меня. Мне никого из этих троих не жаль.       – Ребят! – окликает их Позов. – Получается, маньяк уже серийный. Три убийства ведь было. И это только те, про которые мы знаем.       – Грехов семь, следовательно, убийств тоже, – размышляет вслух Матвиенко.       – Ну и какие ОПГ, если всё про грехи? Секты тогда уж, – высказывает предположение Шастун. И поражается своей гениальности.       Секты! Религиозные! А не бандиты-отморозки. Они, наверное, знать не знают про всю концепцию рая, ада и прочего.       Антон замолкает, чтобы послушать остальных. Но никто ничего не говорит. Он неуверенно окидывает всех взглядом.       – ОПГ, секты... Убийства, – бормочет Дима. – Ничего уже не понимаю.       – Вполне вероятно, что это и правда секты, – соглашается Попов. – Молодец, Шаст.       Услышав долгожданную похвалу, он, возгордившись, начинает составлять план действий.       – А давайте кто-то из нас начнёт общаться с участником секты! – чувство самосохранения пропало окончательно. – У Арса ведь есть связи, может и сектанты найдутся!       – Ты меня за такого не принимай. Нет у меня этих... Сектантов. Мерзость, – мгновенно реагирует Арсений.       – Тогда самим найти! К вам же тоже на улице подходили с вопросами? Мол, верите ли вы в Бога. А потом раз – и человек попадает в секту! Мне знакомый рассказывал, – Шастун продолжал фонтанировать идеями.       – Тогда твои связи используем. Вот, знакомые из "общины по интересам". Что за вопросы вообще ко мне? – Попов не может удержаться от подкола.       – В смысле? Ему ещё кто-то рассказывал, а потом он мне! – обижается Антон.       – А можно как-нибудь без этого? – перебивает Позов.       – А ты боишься сектантов больше, чем ОПГ? – отвечает вопросом на вопрос Серёжа.       В ответ на тишину он удовлетворëнно смотрит на Арсения. Тот ухмыляется, глядя на него. Эти двое будто бы выполнили тайную миссию "заткни своих товарищей" и теперь они довольны, как никогда.       Но Шастуну быстро надоедает дуться. И он пытается прийти к компромиссу.       – Может, мы дальше будем наблюдать за бандитами, а если будет наводка на секты, то будем копать в эту сторону?       – Зачем спорить с ним, всё равно ведь так, как хочет сделает, – убеждает Попова Матвиенко.       – Пусть будет так. Но если что-то пойдёт не так, выбираться будешь сам, – Арсений одаривает Антона колким взглядом.       – А я не один! Я с Димоном. Да, Димон?       Димон, кажется, совершенно не согласен. Но ради дружбы он пытается кивнуть. Голова его не хочет слушаться.       – Да, Шаст, – Позову проще уступить, чем спорить.       На этом и сошлись.