Притяжение вечности

Морриган боялась. Боялась разрушить образ великой и сильной Верховной жрицы в головах тех, за кого она взяла ответственность. Боялась, что они уйдут, отвернуться от неё, покинут как Лили, если узнают, насколько женщина глупа, наивна и слаба раз угодила в плен к Сарруму. Для всех Поттер просто путешествовала по разным странам, обучалась, постигала азы магии. Она боялась, а потому молчала. Но когда сил больше не осталось, когда это блядское дежавю смертельной угрозы, снова жаждущее крови, просыпалось, оставаться стойкой не получалось. Оно снова жаждет крови. Ядовитая ненависть, злоба и жестокость поселились в её израненном сердце и не давали покоя отныне. Морриган была клеткой, тюрьмой для того, что никто не видит. Ей было стыдно, будто она продолжала спать с врагом. Никто не видел, что она на самом деле погребена вместе с монстром, созданным из воспоминаний. Он живой, этот паразит внутри неё, питается травмами прошлого, но никаких видимых улик не было, ведь Гарри не истекала кровью. Её самый тёмный час создал это существо. Оно кормится страхом всего, что ей не забыть, ходит рядом с ней, приставив палочку к голове. Морриган живёт в ужасе до тех пор, пока не отдаст долг. Что тебя с ним связывает? Если бы она умерла, по крайней мере, не чувствовала себя такой одинокой. Даже в собственной шкуре, Морриган будто бы не бывает дома. Она лишь клетка. Так жить — самоубийство. Гарри ослеплена печалью, топит свой внутренний страх, старается сохранять спокойствие, но остаётся на месте. День и кошмары. Она не может проснуться. Смотрит, как разрастается будущее. И тьма, медленно скапливающаяся под кожей, собирается остаться с ней навсегда. Иногда Гарри подолгу стоит на вершине башни и улыбается горизонту. Ещё два шага, и она уйдёт. Поттер, глядя на яростно бьющиеся у подножия каменной крепости волны, чувствует, что ветер уносит её к солнцу. Снова осень. Морриган ненавидит осень. Та заставляет её летать, нашёптывает, что есть путь к чему-то большему. Слева от ведьмы прекрасный ангел. Он открывает для неё невидимую дверь, обещая, что там все её мечты превратятся в реальность, там, день и кошмары никогда не найдут её. Я его уничтожу. — Мне всё равно страшно, — судорожно произнесла Морриган, сжимая руки Сел в ответ. — Он до сих пор является мне в кошмарах. Я слаба перед ним… Значит ничтожна по сравнению с обычным смертным… Я каждый день смотрю на мемориал Лили и виню себя в том, что с ней произошло. Это замкнутый и бесконечный круг. Её глаза вновь наполнились слезами. — Посмотри на меня, я никогда не смогу стать хорошей правительницей, никогда не смогу отомстить своим врагам. Я не могла и помыслить о том, как убить Саррума, меня передёргивало от страха, я думала забыть его, уничтожить из своей памяти, но не получилось. Как ты видишь, я не могу даже собственных врагов убить. Я попросила тебя… Я боюсь, что если мне предоставят возможность убить его, доставят на блюдечке… я не смогу этого сделать. Боюсь, что слишком слаба для этого. Я его ненавижу… и себя тоже ненавижу. Я… я не хочу жить, Селена. Так жить, как живу я. Когда я была не одна, я понимала зачем и что я делаю, я чувствовала какую-то опору под собой, а теперь пустота, словно я стою на гнилых досках и проваливаюсь вниз. Моя Лили умерла. Я одна и живу уже простой мечтой отомстить… Но и этого я сделать не могу. Словно желая удержать ведьму рядом с собой, Морриган обнимала её всё сильнее, боясь, что она покинет её сейчас. — Я не сомневаюсь в тебе. И если ты того хочешь, я убью любого ради тебя. Морриган провела прохладными пальцами по идеально-сосредоточенному личику своей ближайшей сторонницы и, наконец, улыбнулась. Надолго ли? Она всегда была и будет изгоем. Гарри пришла в этот мир, не имея при себе ничего и никого. У неё не было ни друзей, ни верных слуг. Для этих ведьм и ведьмаков Поттер всего лишь кукла, которая открывает им двери для спокойной жизни на острове. Но пока Селена Грей верна ей она получит всё, что захочет. Теперь моё будущее, наконец, держится за меня. Я никуда не пойду.

***

— Они раскроются в любом случае, это лишь вопрос времени, — угрюмо ответила женщина. — Но с каждым днём нашего бездействия, мы становимся слабее, нас становится меньше. Наших детей похищают, пытают и убивают. И никакие мечты о предположительно будущей войне не способны оправдать их безразличие сегодня. Я не останусь в стороне. Больше не останусь. Если люди задумали что-то против нас, значит они должны узнать всю нашу ярость и гнев. Морриган позволила своей злости и магии выплеснуться, окутывая колючей холодной волной всех присутствующих. Вчера они совершили налёт на очередную лабораторию, где держали подопытных ведьм и вампиров, изучая и препарируя их. Вампиры спаслись, напав на своих же пленных в общей суматохе и выпив их крови, а трём ведьмам не повезло. Две из них были серьёзно истощены и ранены, не желая возвращаться. Она могла излечивать смертельные раны, возвращать мёртвых людей к жизни, если после их смерти не прошла пара часов. Что весьма неточно, чем сильнее умирающий хочет жить, чем яростнее его борьба, тем легче вырвать душу обратно. И тем дольше его тело может быть мертво с возможностью обрести стук сердца. И ровно наоборот. Лишь одна горела пламенной местью, поэтому быстро шла на поправку. Сколько таких маленьких лабораторий и врачей энтузиастов было раскидано только по Англии? А по всему миру? Морриган жила по инерции. Порой она думала, что является кем-то, но не собой. Думала, что взвалила на свои плечи очередную непосильную для себя ношу. Спасительница. Глядя в зеркало на тёмные круги под глазами, истощённый внешний вид, впалые щёки, бледные с прожилками синих вен руки и острые ногти, у неё шли мурашки по коже. Гарри застряла в шкуре, которую теперь не могла снять. Так одержима тем, чем никогда не являлась. Поборницей и защитницей волшебной крови, одержимая чистотой, магией и избранностью. Била себя за каждый промах. Я этого не вынесу. Я больше этого не вынесу. — Морриган, те люди не заслужили мук и пыток, которым мы их подвергаем. Они даже не понимали, что творят. Думали, что это добровольное исследование раковых клеток. Ты же сама проводила допрос. Гарри подняла руку, останавливая поток громких слов. Воспоминания о том, в каком состоянии она лично нашла выживших причинило ей сильную боль. Ирина — шестнадцатилетняя девушка, проведшая три года взаперти, была с ней согласна. — Не тебе решать, Зейд. Не тебе оспаривать повеления и твоей Госпожи. Ты вступил под мои знамёна, ты дал клятву, и ты подчинишься моей воле. Ведьмак сжал кулаки и развернулся, намереваясь покинуть главный зал. — Это я буду решать, кому уходить, Паркер, — ледяным угрожающим тоном произнесла Морриган, а грудь мужчины пронзил предупреждающий ожог. Женщина осталась сидеть на месте. — Не забывай, кто здесь хозяин положения. Я разделаюсь с тобой за неподчинение, если встанешь у меня на пути. Не хочу вредить своим друзьям, но сейчас мне нужно, чтобы каждый из вас был на одной стороне. Ты должен понимать, Зейд, что не все наши секреты можно доверить даже Обету. Если тебе так важны извинения — прости. — Хорошо, Мо… Госпожа, я понял вас. Морриган благосклонно кивнула и сжала переносицу пальцами. Пульсирующая боль снова ворвалась в мозг, заставляя желать расковырять мозг до крови, только бы избавиться от давящего чужого присутствия. Она так измучена. Очередной год пройден, результаты впечатляющие, но этого всё ещё не-дос-та-точ-но! У тебя ненастоящая душа. И тени твои подделка. Ты всего лишь нечто, притворяющееся человеком. Вот, прислушайся к себе. Чувствуешь эту неуловимую, почти неразличимую сущность, скрытую в твоих самых мрачных снах? Хаос — опаснейшая вещь в этом мире. И если им не управлять, он погубит тебя. Хотя, пожалуй, верным было и то, что теперь огонь внутри неё будет жить вечно и сожжёт всё на своём пути к успеху. Морриган Поттер теперь начала понимать, какое это удовольствие распоряжаться чужими судьбами, иметь влияние и право голоса. Боль сделала её сильной и опасной, ибо она уже вынесла худшее, и больше нечем было задеть. В её страданиях и борьбе была цель, она жила и дышала. Если Гарри и дальше хотела быть голосом немых, нужно было кричать, пока узнаёшь эту боль. А если хотела дать немного надежды безнадёжным — следовало заплатить по счетам. Вернувшись, Морриган всё же стала совершенно другой. Ведьма показала себя как человек мстительный и жестокий, готовый на всё, чтобы удержать власть и заставить Саррума и ему подобных страдать. — Почему ты заставляешь нас тренироваться на людях? Почему это не могут быть животные? Нас же быстро раскроют или ещё хуже, начнут бояться. Ты сама твердила нам, Морриган, когда бояться, то хотят уничтожить. Саманта Грей задержалась после тренировки всё ещё тяжело дыша. Сильные тёмные проклятия отнимали много энергии. — Потому что я хочу, чтобы это были люди. И... Может, я так же хочу, чтобы меня раскрыли? — улыбка ведьмы переросла в мстительный оскал. — Удивительно, сколько всего можно сделать с развязанными руками. Или ты не согласна со мной, Саманта Грей? — Мы просто защищаем слабых, это правильно, — неуверенно пошла на попятный правая рука самой Верховной жрицы. — Но… — Правильно, правильно, правильно, — нараспев передразнила её тёмная волшебница. — Ты продолжаешь неустанно повторять эти слова, наверное, даже во сне. Так сильно хочешь быть героиней из сказок, что забываешь, чем заканчиваются подобные истории. Жили они долго и счастливо? Ох, подруга. — Почему я не могу хотеть быть кем-то хорошим? — надломленным голосом оборвала речь ведьмы старшая Грей. — Почему нам нельзя даже попытаться выкарабкаться из этой трясины, в которую нас всех уволокли ещё будучи детьми? Почему мы не можем быть такими как все? Ведь всё уже позади. Мы же… — Ты... можешь. Можешь, но с вершины покатишься быстро вниз. А падать всегда так больно. И кто знает, что тебя оттуда скинет? Крах твоих убеждений? Доброжелатели? Верные друзья? Или, может, я сброшу тебя обратно в трясину собственноручно? Ничто не должно переубедить тебя отказаться от своего пути, Саманта, от своего выбора. — Есть ли предел твоей жестокости? — ведьма до этого не проявлявшая и доли беспокойства о моральных ориентирах, отчего-то вспылила, хлопнув дверью. И больше не проронила ни слова за несколько дней. Не то чтобы Морриган обратила на это внимание сильнее обычного. Она считала: нет хорошего и плохого, есть только готовность отстаивать свои интересы любой ценой. Чистый эгоизм. А зря. Кирпичик за кирпичиком недовольство перебарывало страх. Он в свою очередь сменил уважение и восхищение. Ведьма жила в своих мечтах, фантазиях, своём утопическом мире, не замечая, что остальным этого перестало хватать. Они не желали цепляться за гнев, злость и жажду справедливости. Они все сдались. — Саррум, давно не виделись, приятель. Морриган жадно рассматривала постаревшего врага, наконец-то оказавшегося в её руках. Все следующие семь лет сифон бегал от неё и её возмездия, но в итоге всё равно угодил в планомерно расставленную ловушку. Ведьма взмахнула рукой, зажигая по периметру факелы. Самайн почти наступил. Какой удивительный подарок принесли ей её ищейки. Наконец-то спустя столько лет Лили и остальные девочки и мальчики, которым так и не удалось выжить, будет отомщена. — К-ха, ведьма, — согнулся тот от боли, словив пыточное проклятье. Теперь его руки были скованы сзади. — Должно быть приятно превратиться из лидера в мученика, — Морриган неспешно обошла избитого и ослабленного врага, которого боялась до этих пор до дрожи в коленях, хотя прекрасно осознавала, что гораздо сильнее его. Просто страх не давал ей двигаться дальше. Но теперь нет. — Отдашь меня своим шавкам? — И доставить им удовольствие убить тебя? — процитировала Морриган слова, однажды сказанные ей Саррумом. — Нет. Я сделаю тебе больно. Очень больно. Знаешь выражение: чем кровавее смерть, тем выше место в раю. Но лучше править в аду, согласен? По полу зацокали каблуки, и Поттер недовольно обернулась, глядя на вошедших. Она приказала страже никого к ней не впускать, после того, как ей передали сифона. И где же их исполнительность? — Саманта? Пришла присоединиться? А где же остальные жрицы? Почему вас только восемь? Вслед за Грей вошли и остальные женщины, которых возвысила Морриган, которых обучила и даровала им шанс прожить свободную и счастливую жизнь. Все, кроме Селены. Теперь уже ведьма нахмурилась, заподозрив неладное. Куда подевалась охрана? Почему жриц в ночь священного ритуала сопровождают обычные ведьмаки, едва ли посвящённые в таинства древних магических обрядов? Пламя факелов затрепетало, готовое погаснуть, а затем вновь взвилось вверх, подпитываемое силой эмоций своей хозяйки. Морриган сделала несколько шагов в сторону, но группа её подчинённых разрослась в круг, обступая ведьму, а на полу под ногами вспыхнули заранее кем-то начерченные запечатывающие руны. — Что всё это значит, Саманта? Что ты задумала? Пойти против меня? Пойти против магии? Древняя арка в проёме вспыхнула. Близилась полночь. А значит дороки скоро обретут свободу и пойдут собирать дань для своей Госпожи. Осталось лишь принести жертву, коей и должен был стать сифон. — Ты даже не знаешь, насколько ты опасна, Морриган Поттер. Мы уже давно не те, кем были раньше. И ты перестала быть той, за кем мы пошли без лишних вопросов. Посмотри на себя! А теперь оглядись и вспомни своих друзей, если сможешь. Ты разжигаешь пламя, пока останется некого винить, а вся вина — на тебе. Запутавшись в своей лжи, платишь нашими жизнями. Ты спятила, Морриган. И это тупик, потому что мы все знаем, что ты пуста внутри. Гарри содрогнулась от услышанных слов. Всё повторялось. Как будто замкнутый круг. Только вместо светловолосой Саманты перед ней стояла пышноволосая Гермиона и кидала в неё обвинение за обвинением, а юная Гарри Поттер сжималась под гнётом сердитых слов. Порой бывает так, именно тот, кто рядом, и есть самый страшный враг. Осознание предательства близкой подруги принесло сильную боль, но Морриган не позволила эмоциям отразиться на своём лице. Они никогда не узнают, чем ты пожертвовала ради них. Это бы не изменило то, какой они тебя видят. Вестница хаоса. Недостаточно, недостаточно, недостаточно от всего отмахнуться. — Вам не выиграть эту битву, Саманта, — голосом Морриган можно было заморозить даже лёд вокруг. Колдунья выпрямилась в полный рост, смерив всех презрительным взглядом. — Ты и сама это прекрасно понимаешь. — Мы были слепы слишком долгое время, — вступился в их разговор парень Саманты — Акстон Миллер. — Магия и тьма извратили тебя. Ведьмы не могут и не будут убивать себе подобных. Они не казнят своих друзей за то, что те совершили ошибку. Они не вырывают сердца и не истязают их тела и ума. Посмотри в кого ты превратилась! Посмотри, куда ты ведёшь нас! Гарри не собиралась вестись на их глупые уловки. Она хотела потянуть время, чтобы закончить начатое. Нельзя, чтобы ритуал, возможность провести которую Поттер ждала целый год, сорвался так бездарно. Но глаза всё равно отыскали собственное отражение от зеркальных поверхностей зала, заставив впервые усомниться в себе. Глаза Морриган сияли на её изнурённом лице, а спутанные волосы обрамляли голову, как клубок непослушных змей . — Клятва не позволит вам навредить мне, — Морриган поняла, что они задумали, но не верила, что те дойдут до конца. Её подданные были слабы и трусливы. Они всегда полагались на неё и её магию, которая не знала пределов. Она единственная могла творить вещи, заставившие нынешних колдунов иссушить себя до смерти. Поттер самодовольно улыбнулась, видя, как поморщилась от боли Саманта Грей, которая знала на что идёт. Очень самоотверженно. И глупо. Очень похоже на ту Гарри Поттер, которая вошла в Запретный лес, чтобы её друзья жили. — Мы всё равно потерпим крах, ты права. Мы падшие. Стали ими в тот момент, когда поклялись служить тебе. Наш прах будет кружить в воздухе до скончания веков. Но теперь я говорю в полный голос, ты больше никогда не заткнёшь мне рот. Твоё время вышло, Поттер. Всё кончено. А потом боль скрутила её тело так, что ведьма повалилась на колени, выплёвывая кровь изо рта. Акстон Миллер свалился замертво, убитый магией обета, чтобы ослабить её. Круг на мгновение дрогнул, но тут же был подхвачен остальными его членами. — И как долго это будет продолжаться? — Морриган поднялась на ноги слегка пошатываясь от слабости. — Сколько вас должно погибнуть прежде чем вы убедитесь в тщетности своего плана? И как сильно я буду зла на вас, мои дорогие, не только за ваш план, но и за провал? Я освобожусь и отправлюсь убивать. Одного за другим. Убивать мучительно и жестоко. Они будут подыхать так медленно, что забудут свои человеческие имена. Те, кому ты верила. Те, в ком ты была уверена. Заберут у тебя всё. И бросят погибать дворовым псом. Они знают: их магия преобладает. И ты им больше не нужна. Их исход заслужен. Гарри крепко зажмурилась, пытаясь отстраниться от навязчивых мыслей, которые продолжали преследовать её в последние месяцы, советовали как лучше, подбадривали. Будто одержимость. — Нет, этого не будет. Пойми, Морриган, я всегда была на твоей стороне. Всегда. Но я устала жить в страхе. В страхе перед тобой. В страхе за тебя. Уж лучше всё закончится сейчас, чем однажды ты просто истребишь всё своей силой. Твоя магия мощна и тяжела, но она не позволит тебе отреагировать слишком быстро на это. Саманта начала читать заклинание, постепенно сжимая вытянутую вперёд руку в кулак. Гарри почувствовала призрачную конечность, которая обхватывала её собственное сердце. Она дёрнулась, но другие колдуны подхватили невидимые путы, заставив её опуститься на колени, замерев. Она стояла перед ними склонённая, но не покорённая. Она это знала. И все это знали. Солнце уже закатилось над этим миром. И твоя ненависть станет им эликсиром. Вечность принадлежит только Смерти. Но только тебе известна истина. Ты им покажешь — она единственна. Все говорят, что это безумие. Но ты знаешь: грядёт время Сумерек. Предательство не только разбивает сердце, но и омрачает душу. Ты никогда не забудешь такую боль, которая дымкой блуждает по глубинам твоего разума. Гарри было плевать на мир и его будущее. Всё поменяется и ещё не раз. Правители, страны, люди... — Я могу показать вам то, чего вы боитесь, — из последних сил Морриган расправила руки в стороны, наслаждаясь холодным воздухом и отголосками воя воинственных дороков, которые уже вышли на охоту собирать жатву. — Владычица, взываем к тебе! В этот тёмный час, твои слуги просят тебя явиться и забрать подношение своё. Холод усилился. Морриган прикусила губу до крови, уловив в воздухе малейшие колебания силы и потусторонней энергии. Портал открылся. Только вместо Саррума застывшего где-то на краю залы и наблюдающего за очередной пыткой ненавистной ведьмы, это она стала жертвой. — Мы чтим твоё могущество и силу, Владычица. Но нам необходимо закрыть завесу. Миру духов и людей нельзя соприкасаться. — Вы знаете цену, — приглушённым голосом позади Морриган отозвалась безэмоциональная Амара. Затем Поттер ощутила, как крепкие путы сжали её ещё сильнее и вздёрнули вверх. Сил сопротивляться не осталось. А может не было и желания на то? Сейчас от вечного покоя её отделяло не больше ярда. Там она воссоединиться с Лили. Там она, наконец, уснёт крепким сном. Единственное, чего хотела бы сделать напоследок Гарри — это утащить ублюдка Саррума за собой. Умирать, зная, что тот так и останется на свободе огорчало едва ли не больше, чем грядущая кончина. Она закрыла глаза, и последнее, что услышала через гул магического пламени, чей-то надрывный крик. Что действительно больно — это умирать. Первые пару секунд она ещё чувствовала, как кровь, останавливаясь в сосудах, постепенно лишает её способности двигаться и мыслить, а оставшийся в лёгких кислород почти что разрывает на части изнутри. Потом Гарри не чувствует ничего... Пока сердце не начинает стучать вновь. Сначала медленно и неуверенно, затем всё сильнее и быстрее. Темнота вокруг Морриган светлеет. Ведьма открыла глаза с обречённым вздохом осознав, что что-то снова пошло не по плану. Это был не другой мир, не волшебная платформа или даже не пасторальные виды с её Острова. Просто белый туман. Просто бесконечность. — Что происходит? Амара? Туман начал складываться в образ миловидной молодой брюнетки. Только глаза выдавали её бесконечный возраст. — А я тебя предупреждала, Повелительница. Судьба к правителям никогда не была благосклонной. Благородные короли прошлого вели за собой свой народ, устраивали войны за честь и славу, восстанавливали утраченную в мире справедливость. Защищали, оберегали, а ещё дохли, как мухи. Да, Морриган, герои долго не живут, уж поверь моему опыту. Особенно герои, в которых люди узрели своего короля. Возможности и власть стёрли из тебя все запреты, выжгли осторожность и предусмотрение. Они слепили из тебя королеву, что начала тонуть в своём чувстве справедливости и благородства. И они же не давали тебе усомниться в своей власти. И ты, Морриган, забыла самую важную, основную истину. И она главнее твоей собственной правды. Благородные правители — мёртвые правители. И что сталось с твоей целью в итоге? — Что? — хрипло переспросила ведьма, уже зная концовку. — Ты умерла ранней смертью, уверенная в своём героизме ради высших целей. Твои бывшие друзья пожертвовали тобой и своей магией. Кто-то из них уже раскаивается в содеянном, кто-то ненавидит тебя, кто-то оплакивает, кто-то решит сделать из тебя праведную мученицу, запятнавшую историю своим именем. А дальше что? Жизнь продолжится. Пять, десять, сто лет. И народ потребует себе нового героя, новое знамя. А ты так и останешься историей в книгах. Морриган с силой сжала ладони, впиваясь ногтями в кожу до крови. Она ненавидела эту слабость в себе. Ненавидела то, что Амара оказалась права. Ненавидела себя за то, что скатилась по наклонной, отдавая всю себя людям, которые не нуждались в её помощи. Но ошибки уже совершены. Оставалось лишь смириться с их последствиями. Только Поттер хотела озвучить эти свои мысли, как ощутила натянувшуюся нить в районе сердца. Она недоумённо перевела взгляд на предполагаемую стену и увидела очертания портала, в который вошла совсем недавно. — Что это? — Ты не умерла, Морриган, — развела руками Амара, жадно вглядываясь в её фигуру. — Но чтобы выйти отсюда тебе необходимо стать мной. — Это возможно? — Гарри начала придирчиво оглядывать привратницу мира мёртвых. Смерть никогда не пугала её, она слишком долго была связана с умершими посредством древних артефактов. — Ты сотворила много великих дел — да, ужасных, но всё же великих. Только тебе под силу будет не потерять разум. Незримая связь всё натягивалась и натягивалась. Дверь становилась всё чётче, но при этом у Морриган не было ничего, чтобы открыть её. Амара не лгала, говоря, что только ей под силу сделать это. А Поттер не желала умирать. Ни тогда в запретном лесу, ни сейчас. Женщина чувствовала, что время на исходе. Саммайн единственный день в году, когда грань между миром живых и мёртвых становится слишком тонкой. Ждать ещё год? — Что я должна делать? Морриган ни в чём не была так уверена, как в том, что глаза Амары, такие печальные и видевшие столько боли посветлели. — Просто дай мне руку. Закрой глаза. А после всё изменится. — Куда пойдёшь ты? — Я? Я обрету покой. Наконец-то. Знаешь, Морриган, бессмертие… самое страшное проклятье, что придумал этот мир. А навсегда — это слишком долго. Конечно, Морриган была не глупа. Узнав от Амары подробности, она поняла и причины её горячего желания освободиться — не по собственному желанию та караулила завесу. Она не могла изменить то, откуда пришла. Зато могла выбрать, куда идти дальше. И всякое место лучше, чем то, где она находилась. Гарри недолго думая схватила бледную руку Амары и мир перед глазами померк. — Морриган, ты жива! Зрение с трудом, но восстановилось, концентрируясь на говорившей. Это была Селена Грей. Единственная, кого не было в общем круге. И это именно её голос Гарри слышала перед тем, как исчезла завеса. Поттер оглянулась. Она находилась не в зале, а в спальне. И не своей, а та, что была закреплена за Селеной. Её волосы были чисто вымыты и аккуратно расчёсаны, одежда была новой, синяки и ранки зажиты. — Почему? Зачем ты спасла меня? Время за Завесой тянулось по-другому. И если бы не усилия Селены, то Гарри бы упустила свой единственный шанс на спасение. — Не говори так! — голос Грей дрожал, она выпустила добрую половину всего своего резерва. Ведьма давно не чувствовала такого прилива сил. — Ты была избрана. Избрана нами. Мы верили, что ты уничтожишь тьму, а не примкнёшь к ней. Восстановишь равновесие сил, а не ввергнешь мир во Мрак. Прости меня, я не успела прийти раньше. Сестра заперла меня, когда поняла, что я не присоединюсь к ним. — Саррум, он… — Мёртв, — продолжила Грей. — Я убила его, как и обещала. Селена всхлипнула, приподнимая её туловище в сидящее положение. Мышцы всё ещё были слабы. Однако сердце предательски дрогнуло после слов совсем ещё девушки по сравнению с ней. — Помоги. Я вновь забываю кто я, но я помню тебя. А потом Морриган почувствовала, как точёное личико её светловолосой подруги приближается к ней и её губы накрывают другие: тёплые и родные. Селена целовала её. Совсем не как подругу. Она целовала её как возлюбленная. Всхлипнув, Поттер обхватила ту за голову, отвечая на поцелуй, который дал ответ на все вопросы. Селена Грей не пошла против своей "королевы" потому что любила её. И что бы она не сделала, всё будет неважно для ведьмы из рода Грей, потому что та нашла для кого и ради кого жить. С сожалением Морриган отстранилась от тёплого податливого тела. Селена смотрела неё со страхом, волнением, предвкушением и лёгкой ноткой возбуждения. — Прости меня, Морриган. Я не... я не... — Тихо, — прервала её ведьма. — Иди ко мне. Она раскинула свои объятия для только и ждущей для этого девушки. Та прильнула к её фигуре всем телом, обнимая в ответ. Горько улыбнувшись, Поттер в последний раз ласково провела рукой по светлым блестящим волосам, а затем остановила палец около виска. — Империо. Ты забудешь, что чувствовала ко мне, Селена Грей. Ты забудешь, что видела меня после моей гибели. Твоя сестра совершила непростительную ошибку и пострадала из-за этого. Теперь ты осталась единственной жрицей. Тебе будет суждено вернуть старые порядки! Я надеюсь дожить до этого времени… Спасибо за всё, моя милая Селена. И прощай. А теперь, спи. Селена тут же обмякла, и Морриган подхватила её на руки. Собственноручно она отнесла подругу в зал, где совершилась её собственная казнь. Все участвующие в ритуале, кроме Акстона, были живы. Они слабо дышали и были без сознания, но теперь ничто не связывало их жизненную силу с волей другого мага. Правда магия в их телах едва-едва теплилась. Да, они выжили, но навсегда лишились возможности колдовать. Возможно, однажды спящий дар передастся их детям, а пока все эти ведьмы и волшебники будут расплачиваться за содеянное своими воспоминаниями. Поттер не позволит им остаться на благословенном острове, в месте, которое она создала с любовью и почитанием к магии. Те вернутся туда, откуда прибыли и начнут жизнь заново. Кто-то из них оправится от горя, кто-то нет. Теперь Морриган было откровенно плевать на этих людей. Поттер погладила спящую Селену по волосам. Было ещё слишком раннее утро, чтобы на Острове начала просыпаться жизнь. И всё же Морриган скрыла себя невидимостью, вернувшись в свои покои. Собрав все свои вещи и ценные безделушки, она запечатала комнату так, что туда больше никто не сможет войти, не обладая её кровью. Последний раз навестив могилу Лили, Поттер наколдовала ей свежих лилий и пересекла залив с паромщиком. Англия была её домом очень много времени, но это больше не было таковым. Ей пора двигаться дальше. И оставить то, что было в прошлом — в прошлом. Она, Морриган Поттер, была юна и прекрасна, и лишь глаза, наполненные безразличной печалью, выдавали её истинный возраст. Она была бессмертна. И знак Даров Смерти на её коже только подтверждал то, в чём ей пришлось убедиться на собственном опыте.