Притяжение вечности

— Чародейки. Эгоцентричные, бессердечные, амбициозные и властолюбивые суки. — Согласна, любовь моя. Но в данный момент, тебе явно требуется помощь одной из них. — Морриган? Тонкие губы изогнулись в нехорошей ухмылке. Старая Морриган Поттер погибла, а в Америку приехала совершенно новая Морриган Поттер, за плечами у которой была собственная казнь и мрачное безумие, едва не погубившее её человечность. Прошло больше десяти лет, прежде чем она вновь ступила на чужую землю. И поклялась, что найдёт своё место и свой дом в этой чужой и далёкой стране. Выбор пал на Лос-Анджелес по вполне конкретным причинам. Один из самых солнечных штатов, значит вампиры будут избегать его. И совсем нет магических мест силы — ведьмам тоже без надобности заполненный магглами мегаполис. Из-за отсутствия лесов оборотни тоже не встречались на её пути, хотя они были меньшим из проблем. Поначалу было очень тяжело. Ночами она просыпалась от кошмаров или по долгу не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. А днями пыталась подстроиться под быстро меняющийся современный мир. Шло второе десятилетие двадцать первого века и прогресс медленно, но неотступно завоёвывал своё положение. Погрузившись в изучение магических наук, Гарри в очередной раз пропускала мимо себя жизнь. А меж тем знания были жизненно необходимы. Первое время помогали заработанные помощью магглам деньги — в последние несколько лет Поттер уже не оказывала подобных услуг, считая простецов врагами магии. Далее она нашла работу. Не бог весть что, но ночная деятельность помогала ей выматываться и забываться днями в беспокойном, но крепком сне. Гарри работала барменом в одном из множества верениц подобных заведений на самой популярной туристической улице. Наука о смешении алкогольных напитков очень сильно походила на зельеварение, поэтому, поняв принцип, Морриган довольно быстро усвоила новый навык. К тому же алкоголь в свободное время помогал ей забыться и крепче спать. Гарри максимально ограничила себя в колдовстве, пытаясь на время заблокировать все тревожные воспоминания, но это выходило не так уж и просто. Поддерживать чистоту в доме, путешествовать, готовить. Нет, магия всегда была в её крови. Впрочем, новый, унаследованный от Амары статус пока никак не повлиял на её существование. Никаких призраков, кроме тех, кого она вызывала самостоятельно. Никакой агонии от их смертей, никаких мыслей и чувств. Похоже и впрямь Поттер была рождена для подобного. Более глубокие исследования предполагали углубленное обращение к магии, но Морриган не спешила. — Эй, Гарри, давай как обычно! — Поттер нахмурилась, услышав звонкий голос Ивон Лестрейд. А теперь у неё и вовсе появилась подруга. Ивон часто заглядывала в бар и очень быстро завоевала расположение всех сотрудников. Эта молодая, рыжеволосая и голубоглазая девушка, казалось, никогда не умолкала. Сменщики Гарри всегда бурно приветствовали этот ураган страстей. Та легко заводила новых друзей, танцевала, могла даже решиться на какую-нибудь совсем откровенную глупость лишь бы выиграть в споре, перепробовала все виды досуга, при этом не выбрав для себя ни одного по душе, и работала в школе. Как говорила сама Ивон, у неё не хватило денег для профессии биоинжиниринга и связей для молекулярного повара. Поэтому сейчас Ивон обучала детишек химии. Первое время, желающая, чтобы её оставили одну, Морриган терпеть не могла громкую и шумную Лестрейд. Но та своим напором и не унывающим характером раз за разом вытаскивала Поттер из скорлупы. Вместе они ходили в клубы, на выставки, автогонки, в картинные галереи, музеи, концерты, кинофестивали и просто гуляли. Гарри как будто заново начала узнавать жизнь и то, какой она могла быть. Поттер ни разу не обмолвилась о своих способностях или предыдущей жизни, но Ивон и не ждала этого от неё. Да, Гарри хотела лишь одного: спокойствия. Но разве когда-то её желания имели вес? Разве хоть раз в жизни она была просто Гарри? Вернее, как она не могла быть просто Гарри, не являясь ей? Если она действительно хотела стать просто Гарри, то для начала ей необходимо было принять себя и позволить быть самой собой. Отрицая часть себя, она никогда не сможет быть самой собой. Магия, как бы женщина не старалась уменьшить её использование струилась под кожей, готовая в любой момент по её желанию вырваться наружу. И Поттер пришлось принять её. А когда это наконец произошло, казалось, наступил момент абсолютного спокойствия, цельности. Момент, когда она могла быть просто самой собой, без отрицания, в состоянии полнейшего принятия. Всё стало таким простым, таким ясным. В этом ли было дело или благодаря заботе Лестрейд, беспросветная полоса сменилась чем-то лёгким и спокойным. В сны вернулась безмятежность, синяки под глазами и тревожность постепенно исчезали, она перестала подозревать в окружающих своих врагов и даже простила им их прегрешения, в тайне лелея воспоминания об их наказании. До полного исцеления было ещё далеко, но теперь Морриган Поттер действительно могла сказать, что она жива. — Снова рассталась с парнем? — От них одни проблемы, — недовольно протянула рыжеволосая, разваливаясь за барной стойкой. — И потом, он клюнул на меня после конкурса «Покажи сиськи, получи коктейль бесплатно». Вряд ли после этого получилось бы что-то серьёзное. — За жизнь без мужиков? — подняла свой бокал с гранатовым соком Гарри. — За жизнь без мужиков! — поддержала тост Ивон, залпом проглотив один из шотов. — О, вижу красавчика прямо по курсу. Моё разбитое сердце, кажется, ещё можно починить. Да, Ивон любила быть любимой и не стеснялась этого. Смерив внимательным взглядом очередной выбор на одну ночь Ивон и убедившись, что тот не вампир — да, порой в бар заглядывали и они: Гарри теперь легко могла отличить любое сверхъестественное существо по лёгкому флёру смерти вокруг него, ведьма вернулась к исполнению своих прямых обязанностей. Поттер и Лейстрейд были совершенно разными, но это не мешало им найти общий язык. Тогда как Ивон терпеть не могла одиночества и предпочитала всегда находиться в компании людей, Морриган избегала любых привязанностей. В том числе и любовных. После расставания с Майклсоном у неё так никого и не появилось. Более того после смерти Лили и плена любая физическая близость или даже мысль о ней вызывали в ней отвращение и боль. Однажды Морриган верила, что она преодолеет и это препятствие в своей жизни. Не подозревала лишь того, что это скоро наступит слишком быстро. Началось всё с того, что однажды она проснулась посреди ночи от странного ощущения. Непонятное жжение в области сердца никак не давало ей покоя. Выпитое зелье не избавило от неприятных симптомов, скорее наоборот обострило их, так что впору было подозревать магию. Вопрос: откуда? Если Поттер прервала любые контакты с тем миром, предпочитая жить, как маггла. Ответ пришёл оттуда, откуда его и не ждали. Подцепив пальцем кулон на шее, женщина отдёрнула руку, обжёгшись. Она настолько привыкла к этим безделушкам на своём теле, что не сразу вспомнила, что это не просто красиво украшение. Однажды она поторопилась и совершила необдуманное — пообещала прийти на помощь, если владелец второй такой вещицы позовёт. Десять лет ничего не происходило. Почему именно сейчас? Почему, когда начала приходить в себя? Почему, когда захотела позволить себе забыть? То, что Элайджа был жив, не вызывало сомнений. Такие так просто не исчезают. Обязательно должны быть фанфары, громкие заголовки, слухи или хотя бы мало-мальский праздничный салют. Раздражение вызывало лишь то, что ранее Морриган была совершенно не нужна ему. Трусливый вампир сбежал посреди ночи, не оставив даже записки. Это сильно обидело Гарри в своё время. Может и сейчас бы она отказалась что-то делать, но чёртова клятва-обещание. Женщина цыкнула и вынула карту Штатов перед собой. Местоположение — Новый Орлеан. Что ж, знакомое место. Время полчетвёртого часа ночи. Если она правильно рассчитала разницу, то в Орлеане должно было быть уже около половины шестого утра. Неизвестно стоило ли брать в расчёт время восхода солнца, но что-то подсказывало ведьме, что раз сигнал пришёл не просто так, могло случиться худшее. Накинув на себя одежду в которой гуляла с Ивон вечером, Гарри переместилась. Однако появляться где бы то ни было, непосредственно ориентируясь на координаты, сущая глупость. Гарри сместилась на несколько десятков ярдов и сразу же прикрылась куполом невидимости. Впрочем, никаких легионов оборотней или ковена злобных, пылающих ненавистью ведьм в округе не было. Болота, заброшенная полуразвалившееся деревянная церковь с покосившимся куполом и крестом и пару таких же заросших бурьяном могил. Ловушка? Подозревать бывшего любовника так сразу Поттер не стала. А после и вовсе ощутила пробирающие до кости волны древней, запрещённой магии. Кто-то пытался вытянуть на эту сторону мёртвое существо. Такое было возможно только в ночь полнолуния и лишь при добровольной жертве. Правило обмена существовало и поныне. Но кого хотел вернуть Элайджа или… Морриган ускорила шаг. Дверь в церковь была совершенно халатно приоткрыта. Это позволило Гарри аккуратно войти внутрь, никого не потревожив. Хотя, пожалуй, не правда. Вампир дёрнулся, подслеповато поведя носом и хрипло застонал. Это была ловушка. Но определённо не для неё. Каким образом Майклсон умудрился попасться, ещё предстояло угадать. А пока ничуть неизменившийся за это время древний вампир находился в весьма некомфортных условиях, прикованный железной цепью, смоченной в вербеновом отваре (эта вонь ощущалась даже с порога) к самодельному кресту. Символично. Разбитые окна напротив прекрасно пропускали солнце: небо в деревянных прорезях уже начало розоветь, неумолимо приближаясь к рассвету. Майклсон пользовался специальным артефактом-кольцом, защищающим его от солнечных пыток, но прямо сейчас на его руке не было ничего даже отдалённо напоминающее синий лазурит. Впрочем, как и пальца. На полу перед раскрытой книгой в старой кожаной обложке сидела молодая девушка, едва преодолевшая совершеннолетие. Её глаза были широко раскрыты, но абсолютно пусты. Она водила руками вдоль страниц, черпая из артефакта силы и постоянно шептала одно и тоже заклинание. Девчонка совершенно добровольно жертвовало своей душой и жизнью, чтобы подарить возможность кому-то из предков вновь возродиться в её теле. Очень древний, тёмный и скверный ритуал. Даже Тьена Дьяго был не настолько жесток. Там было всё просто: жертва и есть жертва. А здесь некто с Другой стороны настолько хотел жить, что готов был убить родную кровь ради смутной попытки возродиться. — Чародейки. Эгоцентричные, бессердечные, амбициозные и властолюбивые суки. О, ещё не совсем даже лишён сил. Видимо молоденькая ведьма впервые колдовала что-то мощнее люмоса, поэтому не учла возможность первородного вампира быстро восстанавливаться. Либо же тот потратил последние силы на то, чтобы оскорбить весь ведьмовской род. Забавно. — Согласна, любовь моя, — тонкие губы изогнулись в нехорошей ухмылке, когда она сняла невидимость. — Но в данный момент, тебе явно требуется помощь одной из них. — Морриган? Гарри решила обменяться любезностями со своим бывшим вампирским любовником чуть позже, и проигнорировала его обращение, переключившись на ведьму в центре. — Кто ты? — та прервала заклинание, впрочем, уже мало на что годившееся. От бедной девочки всё равно осталась одна оболочка. Окна, а вернее их остатки, вокруг ведьмы зловеще треснули, а затем взорвались. По комнате полуразрушенной церкви без потолка разлетелись осколки, поблёскивая на слабом свету, и вонзились в щит, который Гарри машинально возвела вокруг себя взмахом руки. — Я его группа поддержки, — пожала она плечами. — Прости, сестра, но сегодня явно не твой день. Морриган не совсем понимала, как работают эти каналы связи с предками и как мёртвые чокнутые ведьмы могут оживать в телах своих потомков, поэтому просто не заморачивалась. Нет тела — нет дела. Девчонка после спонтанного незапланированного выброса уже лежала без сознания на полу, а Элайджа получил возможность двигаться. Вампир, разминаясь, подошёл к ней. — Что ты делаешь? — Пытаюсь узнать, где твоё кольцо. До рассвета осталось несколько минут. Хотелось бы, чтобы твоё идеальное личико не пострадало в этом солярии. Она приложила кончики пальцев к вискам ведьмы и попыталась пробраться в её мысли, но что-то упорно не пускало её дальше. — Это пустое. Я знаю, где оно. — Знаешь? — Вполне. Но мне приятно, что ты решила мне помочь. Хотя... Гарри не дала ему договорить. Она поднялась на ноги, отряхивая незримый мусор с одежды и брезгливо переступая ногами в туфельках через остатки каких-то животных останков. А затем, не оборачиваясь, вышла из полуразрушенной церкви. — Морриган... не знал, что ты пироманка, — через несколько секунд проговорил первородный, догнав её. — Нет, с чего ты так решил? — заартачилась она, но быстро сдалась: — Ладно, хорошо. Огонь дарит тепло, а тепло все любят. — Сжечь человека заживо — не лучший способ подарить ему тепло. — Кто бы говорил, похититель сердец. Старшего Майклсона не зря опасались даже вампиры. Тот был известен своей безжалостностью и способом вырывать сердца у неугодных. А с учётом того, что он мог подчинять остальных вампиров, репутацию его подпортило сильно. А может, наоборот. Плохая репутация — лучшая реклама. Морриган теперь было известно это не понаслышке. Элайджа забрал своё кольцо откуда-то с земли, выкинул старый палец и водрузил его на точно такой же, но на соседнюю руку. А после, словно бы и не было этих долгих лет разлуки, весьма выразительно глянул ей на шею. Опешив от такой наглости, женщина даже не нашла в себе сил сопротивляться. Или не хотела делать этого вообще? Она протянула своё запястье и тот с благодарностью присосался к нему. Ведьма поморщилась от неприятных ощущений — прошло уже много времени, с тех пор как она позволяла своей, наполненной магией и силой, крови проливаться зря. А тут так легко делилась своей жизненной энергией с тем, на кого была слишком зла. — Так ты жива, — произнёс Элайджа, закончив трапезу, аккуратно отбирая своим белоснежным платком лицо, а затем по старой привычке дал глоток своей крови и ей. — Ого, сколько радости в твоём голосе... — хмуро произнесла Поттер, крутанувшись на месте. Оставаться в компании вампира больше не было смысла. А может она хотела, чтобы тот сам нашёл причину? Желание Поттер оправдались, потому что Элайджа обхватил руками её талию, прижимая к себе, и жарко прошептал на ухо: — Бурбон?