Притяжение вечности

Элайджа был уверен, что до недавних пор он не встречал никого похожего на свою ведьму. Однако колдовской огонь в её глазах упорно пытался ему что-то напомнить, что-то далёкое, что раньше было для него очень важно. У него была феноменальная память, и всё же это что-то ускользало от вампира. И это было не важно, но лишь до тех пор, пока Морриган не стала просыпаться среди ночи с криком боли и именем Элайджи на губах. Оба решили, что это всего лишь кошмар, но события сна раз за разом повторялись. Уже в течение нескольких месяцев ей снился один и тот же сон. Вопль, заставляющий кровь закипать. И ужасно выглядевшая девушка что-то говорила ей: «Тебе придётся всё вспомнить». Морриган начинала осознавать, что это сон только тогда, когда полностью просыпалась. Ведьма не помнила всего, лишь то, что оказывалась в тёмном месте, где воняло серой и дымом. Её тело было сплошным комком мучительной боли. А затем взметалось пламя, и её кожа вспыхивала. От вопля Поттер у Элайджи звенело в ушах. Она испытывала муку и в этом был виноват первородный. Значит, если он не может упомнить всего своего прошлого, то с помощью магии они смогут преодолеть и это. — Давай, любовь моя, сделай это, — Элайджа крепче перехватил её дрожащую руку. — Это всего лишь воспоминания. Она приложила свои руки к его голове и начала бормотать слова заклинания. Постепенно Элайджа как будто проваливался в сон, при этом продолжая осознавать себя. Он ощутил, как лежит под палящим солнцем, и его кожа пылает, его оставили без кольца и явно наслаждались муками. Те, кто это сотворил ещё не знали, что так он не умрёт, но хотели для него расправы. Он почти лишился рассудка от боли, когда свет заслонило какое-то препятствие. Элайджа открыл глаза-щёлочки, смутно различая женскую фигуру, которая спасла его. — Зачем ты это сделала? — Ты страдал. Я не могла пройти мимо. Голос был слишком юный, взволнованный, надломленный. Она действительно спасла своего врага, потому что не желала ему смерти. — Ты ведьма, — утвердительно кивнул Элайджа, постепенно восстанавливаясь. — А ты вампир. Это что-то меняет? Первородный растянул губы в улыбке. — Спасибо, ведьма. И исчез. В следующий раз они уже встретились при других обстоятельствах совершенно случайно. Древний был послан братом в тыл врага, чтобы выяснить, где хранится магический артефакт сокрытия. Это очень было важно для Клауса. И тогда вампир снова увидел её. — Здравствуй, ведьма. — Ох, ты напугал меня, Майклсон. — Так ты знаешь? — мужчина обошёл её по кругу. — Теперь да. — И всё ещё разговариваешь со мной. Тебе не страшно. Не так, как должно было быть при появлении моей семьи. — Я всё ещё не верю, что ты плохой человек, Элайджа. А он был им. Одним лёгким движением первородный вырубил юную виканку, при этом помня о своём долге жизни, оставил ту в живых, и осмотрел помещение. Артефакта не было. Разозлённый древний разрушил вокруг себя парочку препятствий и исчез. И он почти забыл о глупой ведьме и своей неудаче, если бы не её испуганный голосок, ворвавшийся в зону слуха первородного. Элайджа поспешил на шум и увидел, как на юную представительницу ведьмовской братии напал один из вампиров с жаждой крови, скорее всего кто-то из экспериментов Кола. Раздумывал первородный недолго. Он вырвал сердце вампиру, откидывая его хладное тело в сторону. — Вампир, — всё ещё дрожащим голосом произнесла девушка с пронзительно зелёными глазами. — Только не говори, что у тебя всё было под контролем. — А вот и было, — та надулась, как ребёнок, какой по сути и была для него. — Не скажешь мне спасибо? — А ты снова похитишь одну из моих сестёр и запытаешь её до смерти, чтобы она рассказала о секретном убежище ведьм? — А такое было? — притворно воскликнул Майклсон. — Ты знаешь. Они стояли в подворотне слишком близко для непримиримых врагов. Элайджа услышал подозрительный шум. Он резко прижал палец к губам ведьмы и уволок её в тёмный угол. Та смотрела на него широко открытыми глазами. Дождавшись, когда всё снова станет спокойно, он отступил. А ведьма вдруг подалась вперёд и оставила на его щеке смазанный поцелуй. Место прикосновения её губ горело на коже вампира. Та отпрянула слишком быстро, сама пребывая в шоке от своего поступка. — Не стоит допускать нашу встречу ещё раз, — мягко проговорил вампир. — Иначе ты убьёшь меня? — Ты знаешь. Но никто из них не мог положить конец этим встречам, что по тем или иным причинам всякий раз происходили. — Как вы это делаете? — однажды спросила его зеленоглазая ведьма. — Делаю что? — Живёте дальше и терпите себя. Зная, сколько ужасных дел вы натворили. — Ты говоришь себе, что поступил правильно. И если говорить это достаточно часто, в один прекрасный день ты на самом деле начинаешь в это верить. У Элайджи было так. Он защищал свою семью. И сделал бы ради неё всё, что угодно. — Мне сообщили, что ты упорно ищешь меня, ведьма. Зачем? — У меня вообще-то есть имя. Моргана. Вампир кивнул, но так и не произнёс его. Имя — это первый шаг к тому, что собеседник тебе не безразличен. А дружбы между вампиром и ведьмой не могло быть. Не зря ведьмы учили друг друга: «Никогда не смотри в глаза вампира. Он украдёт твою душу». Он знал, что та отличается от подобных себе. Ведьма раз за разом доказывала всем, что быть преданным своему племени, не значит рассматривать других как своих врагов. — Что ты хотела? Девушка выглядела настроенной слишком серьёзно. Она сжимала пальцами подол своего светлого платья. Даже шляпка не скрыла плотно сжатые губы. Её сердце сильно билось, но не от страха. — Я не буду оправдываться за то, что чувствую к тебе, Элайджа. Ведь, моя любовь сильнее законов магии и крови. Почему же ты так сильно противишься? Что заставляет тебя думать, будто обратив меня, ты потеряешь мою любовь? Ничто в мире не принудит меня отвернуться от тебя. Запомни это. Я всегда буду твоей. А затем она прижалась к нему, начиная целовать. От неё очень приятно пахло. Лёгкий ненавязчивый аромат чистоты и молодости. Элайджа давно не был с женщиной, поэтому отказаться от предлагаемого дара для него было очень сложно. И кого они обманывают? Оба хотят получить удовольствие, так почему бы не поддаться своим желаниям? Уже после лёжа на постели, влажные и удовлетворённые, Элайджа позволили себе усомниться в своём поступке. У них не было будущего. Его семья постоянно бежит. Ведьма, напротив, привязана к своему клану. Она уже стала предательницей, когда спасла ему жизнь. Как скоро правда окажется снаружи? — Они готовят вам ловушку. Кто-то по имени Майкл с ними в сговоре. Пожалуйста, уходите, — отчаянным надрывным тоном произнесла девушка. — Я не могу, — с сожалением ответил Элайдажа, зная, как для Клауса важно добыть похищенный серебряный клинок. Или брата вместе с ним. — Из-за брата? — Семья — это всё. Всегда и навсегда. Собственные воспоминания предавали Элайджу. Он понимал, что их на поверхность его разума вытягивает магия, но сам не мог контролировать этот процесс. После его слов о семье, вампир уже держал записку в руках, ведьмы рядом не было, как и он сам находился совершенно в другом месте. «Прости меня, любовь моя. Всё хорошо. Ты в этом не виноват, я виновата... Я не планировала в тебя влюбляться, всё само собой вышло, так что, извини... Ты думаешь у тебя есть выбор. Но ты знаешь, кого предпочтёшь. Я люблю тебя. Всегда и навсегда». На бумаге виднелись капли слёз, что причинило ему боль. Вампир не хотел видеть слёз в ясных глазах ведьмы. А когда, наконец, вернулся домой обнаружил очередного посланника с очередной запиской, которую тот получил совсем недавно. В ней указывалось местоположение Кола. А ещё то, что ведьма снимет заклинание сокрытия, но лишь на время. Им нужно убрать препятствия и забрать брата. Древний знал, что это означает. Она предаёт свой народ ради него. И это моментально станет известно её клану. Моргана знала это также ясно, как и то, что прошедшая ночь была прощанием. Элайджа показал письмо Клаусу. Тот оказался слишком воодушевлён неожиданной помощью тем более от ведьмы, и приказал им собраться всем вместе и забрать негодного мальчишку из рук этих наглых девиц. Элайджа должен был выбрать. И выбрал свою семью. Они спасли брата. Тот действительно находился там, где и было сказано в записке. Жив, но с кинжалом в сердце. Оставив Никлауса и Ребекку разбираться с последствиями, Элайджа помчался к ведьме, надеясь успеть спасти и её, но прибыл уже тогда, когда та стояла на возвышении с петлёй на шее в белой рубахе. Её волосы развивались на ветру, она держала голову прямо, смотря перед собой. Такая юная и стойкая. Должна была занять место главы ковена, а в итоге предала своих ради любви к вампиру. За это её решили принести в жертву и впитать всю магию в себя посредством древнего ритуала поглощения, издревна проводимого ведьмами на благо клана. — Разве я совершила преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Моя ли вина, что я не смогла успокоить свои бушующие чувства? Любовь стоит того, чтобы нарушить любое правило. Элайджа стоял и смотрел, как собственные сёстры приносят её в жертву, как та умирает, окружённая пламенем костра. Первородный был ранен и ослаблен. Майкл приближался, знал их местонахождение. Им нужно было бежать. Но он замер на месте, не в силах отвести глаз от ведьмы, которую не могла сломать даже мучительная смерть. И прежде чем навсегда закрыть глаза, та вытянула шею, выплёскивая свою магию, разрушая своё тело. Элайджа ощутил энергетические волны, прошедшие сквозь него, и пошатнулся. Ведьмы, окружающие жертвенный столб гневно завизжали. Первородный не знал, что только что произошло у них, но был рад, что те не получили то, чего хотели. Он криво усмехнулся, поправив камзол, и развернулся, чтобы успеть догнать брата, который уже должен был покинуть замок и направиться дальше на юг. — Она заставила тебя забыть себя, — пробормотала Морриган на грани слышимости, а потом потеряла сознание прямо у него на руках.

***

Погрузившись так далеко в воспоминания Элайджи, Морриган нашла ответ и на свой вопрос. Потому что, ощутив энергетические волны, посланные по всей галактике, она вспомнила. Вспомнила всё. — Я где-то в междумирье? — первые слова, сорвавшиеся с её языка, после того, как в тело девушки-жертвы вошёл ритуальный кинжал. — Ты на вокзале Кингс-кросс, — раздался приятный женский голос. — Значит, я могу уехать отсюда на поезде туда, куда захочу? — она оправилась от потрясения и начала работать головой. Ответы собеседницы были мутные, но ей под силу их разгадать. — Да, Морриган. Но куда же ты хочешь? — Это очевидно. Я хочу в мир живых. Собеседницей оказалась красивая рыжеволосая девушка чуть за двадцать. Она смотрела на ведьму с такой теплотой и любовью, что Поттер стало не по себе. — Так ли ты хочешь туда? Ты мечтала о спокойствии, и ты достигла её порога. Ты можешь вернуться в мир живых и прожить обычную жизнь, а можешь пойти дальше и… стать повелительницей смерти в полном смысле этого слова. — Что это значит? Я смогу повелевать самой смертью? — едко хмыкнула она, поднимаясь на ноги. — И почему именно я? — Магия пронизывает весь наш мир, и ты родилась из этой магии. Ты сама магия. Ты не можешь потерять то, чем являешься. Великие тайны нашего бытия ещё предстоит разгадать. — Уйти дальше — это не значит умереть? Ты говоришь, как Дамблдор. Смерть — это не конец всему. — Конечно, милая. Не стоит бояться мою госпожу. Люди страшатся её, потому что не понимают смерти. Они верят, что моя богиня безжалостна. Но она несёт в себе не только смерть, но и возрождение. Потому что смерть — это только начало. Морриган крепко стиснула зубы и опустила голову, лихорадочно размышляя. Всё её тело покрылось мурашками, волосы встали дыбом от священного ужаса и благоговения. Смерть — это начало. Для ведьмы, которая хотела прожить обычную жизнь, всё было слишком пугающе необычно. Он собрала все дары и теперь может пойти дальше, стать повелительницей смерти, что бы это не означало на самом деле. Она может обрести небывалую, недоступную никому ранее силу. С самого детства ей твердили, что Поттер особенная. И если кто и справится с этим величайшим бременем, так это она. Морриган, запрокинув голову, звонко расхохоталась. — Так ты сама смерть? — немного успокоившись, с трепетом посмотрела она на девушку. Многие волшебники предполагали, что смерть приходит в обличии умерших близких магу людей. Конечно, никто раньше не мог знать, так ли это на самом деле. Девушка улыбнулась и покачала головой. Её взгляд лучился ласковым весельем. — Я окончила свой земной путь и оказалась здесь. Я присматривала за тобой всё это время, старалась помочь тебе, чем могла. Я — это я. Я та, кто отдала жизнь ради тебя, дорогая. Я — Лили Поттер, твоя мать. Голос у неё был мелодичный, но слегка взволнованный от напряжения. Гарри всматривалась в её лицо, пытаясь найти хоть каплю лжи, но не находила её. Той ночью в лесу ей едва ли удалось рассмотреть родителей, зато сейчас она могла исполнить ещё одно своё желание. Поттер помотала головой, не в силах в это поверить. — Почему ты оставила меня? Почему заставила страдать? Почему позволила каким-то дарам овладеть мной? Я так хотела спокойствия. — Ты сильна, дорогая, потому что ты — последняя надежда нашего рода. Когда мы узнали об опасности, которую представляет Волдеморт, то озаботились поисками способа защитить тебя. Я воззвала древнюю магию нашего рода и была услышана. Ты выросла именно такой, какой мне обещали. Я горжусь, что отдала свою жизнь за тебя. Ты — мой смысл и мой свет. Она плакала и улыбалась, а Гарри пыталась осмыслить её слова, изо всех сил игнорируя пронзительную боль в груди. А потом Поттер сама не поняла, как оказалась перед той и стиснула в объятиях её хрупкие плечи. Она не понимала раньше, как чьи-то объятия могут успокоить и придать сил. Она терпеть не могла бессмысленных прикосновений, но тщательно это скрывала. Она научилась идеально имитировать людские привычки и реакции, не понимая до конца их сути и очень этим гордилась, прикидываясь такой, как все. Но те сны-воспоминания в корне изменили её отношения к объятиям, поглаживаниям и случайным касаниям. Морриган Поттер открыла в себе жадность до прикосновений, такую всепоглощающую, что доходило, порой, до абсурда. Как будто раньше она намеренно принижала важность прикосновений в своих же глазах, потому что к ней никогда никто не прикасался без агрессии и желания навредить. До появления в её снах Элайджи. — Ты знаешь, как я здесь очутилась? Что я сделала? Для чего? Ты можешь мне рассказать, почему я страдаю? — Всему своё время. Есть события, ход которых никто не может изменить. Видишь ли, в чём дело, ярость — это действительно мощное оружие. Но чувство вины... Оно уничтожит тебя. — Боже, так ты ненавидишь меня. — Нет, нет, нет, дорогая. Я не ненавижу тебя. Я люблю тебя. Ты сильная, прекрасная, и ты хороший человек, и даже после всего, что с тобой произошло, ты стала именно такой, какой бы мы с папой хотели, чтобы ты стала. Не надо недооценивать притягательность тьмы, Морриган. Даже самые чистые сердца подвержены этому. — Тогда, пожалуйста, не оставляй меня, мама, прошу. Не оставляй меня. — Разве я могу исчезнуть? — улыбнулась Лили, протягивая к ней свои руки. — Души бессмертны. Умирают лишь воспоминания. К тому же кое-кто уже очень давно ждёт тебя на земле. — Я никогда не слышала о связи душ, — скептически произнесла Поттер, перебирая в уме все странные случаи. Разве не была она одержима этим мужчиной со своего восемнадцатилетия? Разве не она потратила половину своей жизни, пытаясь отыскать её в любом уголке этого мира? Никто в её жизни не занимал её мысли так, как Элайджа. Но это не могла быть заслуга только мифической связи. — Никто не верит в магию меньше, чем сами волшебники, — мать с улыбкой погладила её по волосам, качнув головой. — Возможно, вы предназначены друг другу самой судьбой и просто идеально подошли друг другу, а может, сами умудрились связать себя узами в прошлых жизнях или параллельных мирах — какая разница? Из этого родилось что-то прекрасное и уникальное по своей природе. — Это всё существует? Параллельные миры? Перерождение души? — жадно спросила ведьма. Это было намного интереснее, чем связь душ. Она могла представить, как встретила Элайджу в другой жизни и захотела на веки вечные привязать его к себе, даже после смерти, это было очень похоже на неё нынешнюю. — Конечно, милая. Почему бы им не быть? Так какой твой выбор? — А какой ты хочешь, чтобы я сделала? Прикосновения матери ощущались, как самое прекрасное на свете. — Я приму любое твоё решение. И пришла к тебе попрощаться, дорогая. Всё это время я следовала за тобой и моё сердце разрывалось от того, какой несчастной ты себя ощущаешь. Хочешь — вернёшься обратно, проживёшь обычную жизнь и умрёшь, забыв обо всём, что тебя тревожило до этих пор. Однажды твоя душа снова переродиться в другом мире и твой путь начнётся с самого начала. А хочешь — пойдёшь дальше, принимая своё наследство, встречая свою судьбу с широко открытыми глазами. Но, милая, ты уже делала этот выбор, много-много раз. Просто вспомни, — она ласково провела пальцем по её щеке. Морриган посещали видения об Элайдже, потому что душа погибшей Морганы Дракос выбрала её тело в качестве последнего пристанища. Она умерла с единственной целью, не дать любимому мужчине погибнуть и убедиться, что тот счастлив. И именно Морриган Поттер стала решением всех её проблем. — Я хочу идти дальше, мама. Если там она получит ответы на все свои вопросы, значит ей нужно идти вперёд. Лили Поттер улыбнулась ей с гордостью, как будто только и ждала этого. — Тогда я не буду тебя задерживать. И мир снова погрузился во тьму. Она была укрыта в коконе тьмы, огня, льда и ветра, что плавили кольцо на её пальце до тех пор, пока золотая руда не закапала в пустоту, за ним последовал чёрный камень. Морриган завернулась в силу, что бушевала вокруг неё, словно она могла удержать стены, что были готовы раздавить её. На грани слышимости Поттер уловила прощальные слова матери: «Две души, желающие быть вместе, обязательно воссоединятся». А затем она очнулась в Салеме в другом мире с пробелом в памяти в виде разговора с погибшей Лили Поттер до тех пор, пока не пришла пора всё вспомнить. Морриган открыла глаза, зная, что должна предпринять.

***

— Откуда это у тебя? Морриган всё-таки решилась навести порядок в своём пространственном кармане, потому что не заглядывала туда с момента его создания, постоянно пополняя всякой всячиной. Найденное добро не поместилось на журнальный столик. Там были книги, старые дневники и записи, золотые побрякушки, нашлась даже остролистовая палочка, которая едва-едва потеплела от прикосновения: всё же теперь у Гарри был несколько иной вектор магии. Кое-что изменилось после восстановления забытых частей памяти. Наверное, Элайдже было тяжело вспоминать то, что отняли у него против его воли, но он признался, что был рад не ощущать той боли, осознавая, что в очередной раз стал причиной чьей-то гибели. И Морриган видела, что его чувства к ней это не замена того, что он ощущал по отношению к молодой ведьме Моргане Дракос. Это именно их история. И сама Поттер отпустила тлеющий до сих пор в её душе гнев, когда поняла, что это она стала причиной нового витка своей истории. И именно она так беспечно пожелала забыть о причинах, приведших её к настоящему. Всё же клясть Дары, Смерть и богов было не лучшим решением в её жизни. Отлучившись на некоторое время, ведьма вернулась, застав Элайджу с любопытством рассматривающим некоторые из её вещей. Тот вертел в руке ритуальный кинжал всё ещё хранящий капли крови убитой давным-давно девушки. — Это? Сувенир из прошлого, — отмахнулась Поттер, продолжая разгребать хлам. — А что так? — Ты знаешь, что это такое? — снова повторил Элайджа, не сводя с неё напряжённого взора. — Ритуальный кинжал моего рода. Морриган вздохнула и присела на диван. Что ей дало бы это пресловутое молчание? Да и кому она сделала бы лучше? Гарри хотела довериться своему мужчине, как сделал он сам совсем недавно, поведав о своей семье, братьях и сестре. О Никлаусе, которому нельзя было лгать, если хочешь остаться в живых. О Ребекке, чья красота ранила также, как и жестокость. О Коле, чья потребность убивать порой выше любых человеческих чувств. О том, как они стали теми, кем стали. Он очень скучал по своей семье, пусть и показывал это крайне неохотно. А ещё несмотря на это ни разу не попросил её о специализированной помощи, ведь это являлось показателем того, что ему было плевать обладает она магией или нет. — Однажды ты сказал, что рано или поздно раскроешь мои тайны одну за другой. Что же… я готова сделать это лично. Ты никогда не встречал ведьм, подобных мне. И это нормально. Потому что в моём мире волшебство — это часть жизни. Такие силы, как у меня, это нормально. — Так значит ты явилась сюда из параллельного измерения? — Элайджа не продемонстрировал и доли сомнения в её словах. — Да. Поттер пустилась в объяснения, которые задолжала вампиру слишком давно. Всё, начиная с рождения и заканчивая их первой встречей. Однако похоже первородного волновала вовсе не магия. — Ты пыталась избавиться от своих чувств ко мне? — Да. — И ты с пятнадцати лет была влюблена в мой образ, хотя видела лишь во снах? — Да, — снова повторила Гарри. — Тебя интересуют мои чувства или то, что я вообще из другого мира, где такие способности как у меня — это норма?! Где обитает зло, которое с радостью сожрёт твою бессмертную душу, где клятвы связывают людей и пишутся кровью, где обещания нельзя нарушить, где один человек может контролировать другого и это в порядке вещей, где стальные двери ломаются как бумажные и люди используют мгновенную телепортацию, где существуют псевдоразумные магические особняки и, мать твою, драконы?! — Слушать о чувствах мне нравилось больше, любовь моя. Хотя и узнать про твою родину чуть больше я был очень рад. Спасибо за оказанное тобой доверие. Я не подведу. Она кивнула, хотя тяга потребовать у того клятву была непреодолимой. В конце концов Элайджа попросил у Морриган небольшой сувенир из прошлого: тот самый кинжал и пепел из белого дуба. При этом ещё раз спросил о значении хранимых ею предметах. Для Гарри они не имели особо смысла. Что кинжал, что пепел были частью ритуала и в последствии она так и не воспользовалась ничем из них. Ведьма пожала плечами. — Что в них такого? Пепел и пепел. Это даже не редкий ингредиент. Белый дуб растёт во многих городах и штатах Северной Америки. А кинжал давно потерял свою силу, когда разорвалась его связь с родом Блэк. — О, любовь моя, эти находки, возможно, являются ответом на все мои молитвы, — губы вампира хищно изогнулись. — Я ещё поговорю с тобой обо всём, клянусь, но сейчас мне очень нужно отлучиться в одно место. Подождёшь меня несколько дней? Обещаю, после мы отправимся к океану вместе. — Береги себя, — Гарри кротко поцеловала Элайджу в губы. — И возвращайся скорее. Кто же знал, что по пути домой, Элайджа решит проверить слова своего информатора и заехать в один небольшой городок под названием Рейдсвилл, штат Вирджиния?! Какого блядского Мордреда этот вампир вообще забыл на другой стороне Штатов?