Притяжение вечности

В конце концов даже Никлаус согласился участвовать в эксперименте с подчинением, проверив его безопасность на Ребекке и Элайдже. Сестра смогла начать сопротивляться на четвёртый раз, брат на третий, а ему самому понадобилась всего лишь одна попытка. Гибрид светился самодовольством, в который раз чувствуя своё превосходство. Пусть он и не мог разгадать истинные мотивы ведьмы, но пока её присутствие в доме... не отягощало. — А где же твой верный Потрошитель Стефан? — спросила ведьма у Клауса однажды за ужином. Клаус поморщился. Его уже не радовал этот Сальваторе в слугах, потому что он то и дело пытался вырваться из-под его контроля. Ему даже пришлось приказать отключить чувства. И Майклсон подозревал, что однажды его брат и двойник найдут способ отнять у него Потрошителя. И никто не хотел ему с этим помочь, говоря, что раз это он превратил его в монстра, то теперь тот его проблема. — Кстати о нём, — вампир помолчал, прежде чем озвучить свою мысль, — Морриган, ты можешь ещё кое в чём помочь нам? — Что тебе нужно? К сожалению, их знакомство не заладилось с самого начала. Ник совершил ошибку, пытаясь вычеркнуть из уравнения старшего брата на время, а в итоге теперь именно он является самым осуждаемым персоной в доме. Ведьма легко шла на уступки, когда помощь нужна была Бекке и даже с Колом быстро нашла общий язык, а вот сам Клаус был для неё как будто бельмом на глазу. И чаще всего всё их общение сводилось к подобному диалогу. — Я не могу смотреть, как ты мучаешься. — Значит, ты мне поможешь? — Нет, просто больше не буду на тебя смотреть. И всё же, нынешняя просьба была важна не только для него. Элайджа рассказывал, что когда та пришла за ним и вытащила из груди кинжал, то прежде чем уйти из подвала Сальваторе, создала некую копию мёртвого брата. — Скажем, гипотетически нужно запереть в гробах тела, которые будут похожи на мою семью. — Прямо сейчас? — она вытерла рот салфеткой. Клаус не верил своим глазам. Эта Поттер... постоянно отказываясь сотрудничать, вот так легко согласилась помочь ему с сильным колдовством, как будто это не стоило ей... ничего. Хотя вампир стал свидетелем очень многих из её талантов. Даже весьма опытная Грета Мартин была в сравнении с ней маленькой девочкой. И несмотря на то, что Морриган Поттер при разном освещении выглядела то на восемнадцать лет, то на тридцать, она была очень способной. И могла летать! — Ты можешь сделать это сегодня? — Минут за двадцать справлюсь. Если хочешь, чтобы было совсем красиво, то за тридцать. Насколько же сильна эта ведьма, что способна на такое колдовство?! И что за свою помощь она в итоге потребует? — Что от меня нужно? — От тебя? Пожалуй, только твои воспоминания о том, как выглядели эти тела. Дашь мне увидеть их? Майкл мог передавать свои мысли прикосновениями. Поттер же умела забирать их из головы. Но выбора у Клауса не было. Он согласился в любой момент ожидая нападения — та так и не простила ему попытку на время отстранить Элайджу от дел сразу после ритуала. В итоге ведьма прикоснулась к его вискам своими пальцами, прошептала слова на латыни и вытянула у него из головы то, как выглядели его родные в гробах. Поскольку они сообщили, что Финн исчез сразу после пробуждения, а Кол отправился на его поиски, именно их тела было необходимо воссоздать. Через полчаса Клаус и сам не почувствовал бы разницу, хотя столько лет наблюдал за безжизненными телами своей семьи. Насколько похоже вышло. Он запер гробы с подделками и Эстер в таком же грузовом контейнере, но уже недалеко от Вирджинии и снова вернулся в Мистик Фоллс. Этот чёртов городок не отпускал первородного. Став гибридом, Клаус захотел создать себе подобных, свою стаю, семью, и тогда он перестанет быть одиноким, потому что как бы Ник не хотел обратного, он отличался от братьев и сестры хотя бы тем, что у них была общая кровь лишь на половину. Но те погибали, едва успевая совершить обращение. И совершенно случайно он узнал, что двойник жива. Была ли причина гибели его созданий в этом? Клаус хотел найти к Елене, а вернее к её крови ключик. Все эти события были тесно переплетены между собой. Гробы, Потрошитель, двойник. Он привык мыслить на шаг впереди своих врагов. — Я понимаю, что ты любишь пафос, боль, страдания и старый добрый кнут, Клаус, но что если я скажу, что получу кровь Елены добровольно куда более быстрым способом? Древний позволил себе проявить интерес. — Снова твои магические штучки? Морриган невинно улыбнулась, ни подтверждая и ни отрицая. У неё были секреты от них. И Клаусу было интересно, знал ли Элайджа об этом. — Мой дорогой любитель волков, однажды твоя Гилберт устанет терпеть пустые угрозы — ведь всю её семью ты изведёшь, и сама возьмётся за кол. Поверь, Элайджа также однажды недооценил эту девчонку. Лучше сделать всё по-хорошему. У меня найдётся кое-что на неё. Клаус расхохотался. Ему и самому стало интересно что же имела в виду ведьма. — Будь по-твоему. Добудь мне добровольно отданную кровь двойника, а затем я покину ваше любовное гнёздышко. Клаус хотел, чтобы и у него был кто-то типа этой ведьмы. Элайджа — везучий сукин сын. Пока Ребекка старалась вписаться в окружение школьников, он застрял вместе с любовничками в одном доме. И они до сих пор не знали ничего о Майкле. Солгал ли Сальваторе или те действительно ищут Майкла для расправы над ним? А ещё эта ведьма нашла общий язык со всеми, кроме него. Особенно часто гибрид видел Ребекку и Морриган, выпивающих вместе, как старые добрые подруги, которых у сестры никогда не было. Однажды он даже присутствовал при их пьяных разговорах и попыток сделать друг другу педикюр с названием «На самом деле я не официантка». — Девочки должны держаться вместе, — твердила Бекка, заканчивая красить ногти Поттер. — А мы здесь единственные девочки. Клаус не давал мне и шанса ни с кем подружиться или завести роман. Он постоянно убивал моих женихов. — Виновен по всем пунктам, — развёл руками гибрид. — Но ты, Ребекка, совершенно не умеешь выбирать парней. А когда влюбляешься, то совершаешь то, о чём в адекватном состоянии пожалела бы. Его сестра была красивой девушкой, хватившей родительской любви и избалована настолько, что последствия уже необратимы и имела особый талант портить настроение другим людям. — Все Майклсоны похожи, — пробормотала ведьма, опрокидывая стопку. — Элайджа долго не давал мне покоя. «Просто запомни простое правило, Поттер — пока ты со мной, ты не будешь больше ни с кем. Если ты ещё хоть раз посмотришь на него, я вас обоих в порошок сотру. Никто вам не поможет, я вас уничтожу!» Клаус хмыкнул, уловив в голосе ведьмы явно передразнивание своего старшего брата, который как раз появился, чтобы уволочь свою ненаглядную в спальню. — Ты теперь моя, Поттер. Вся, с потрохами. А я не делюсь своим ни с кем, — прорычал он той на ухо, заставив женщину взвизгнуть. — Сколько самоуверенности, дорогой. Тебе твоё раздутое эго по ночам спать не мешает? — Я прекрасно сплю, спасибо, что спросила, — брат куснул её за ухо и та слабо хихикнула. Зависть едкой волной разлилась по его телу, и Клаус предпочёл отвести взгляд. Он больше тысячи лет жил без этих чувств. И дальше проживёт. Любовь — самая большая слабость вампира. А он не слаб. И всё же придерживаться своего плана раскрыть секреты этой ведьмы и меньше лезть в отношения старшего брата оказались нереальными. Ребекка часто пропадала в школе, погрузившись в подростковую рутину, которой была лишена всё это время, а он был вынужден торчать дома в попытках закончить своё исследование. — Не хочешь присоединиться к нашей вечеринке? Вечеринкой ведьма и вампир называли распитие бурбона, виски и их составляющие под музыку в общей гостиной. — Почему бы и нет? Пусть у него пока не было его стаи, он мог составить компанию не такой уж и чужой для него. My boy hates everybody but me He's sinister but to me he's sweet У Морриган был красивый голос. С хрипотцой. Она плавно двигалась под музыку, подпевая. Эта ведьма точно обучалась убивать. Клаус всегда мог определить по походке, движениям, реакциям. Интересно, когда же Кол принесёт известия о ней? Na na na na na In love with a monster Na na na na na Daddy thinks I've lost it Watch out cus he do what I say And I really wouldn't get in my way No shame and I can't be saved My boy's a bullet in your brain Клаус отвернулся, когда ведьма подошла к его брату совсем близко и уселась на его колени. — Меня аж тошнит от вас, ребята. Только не начните объезжать друг друга прямо здесь. Хотя бы поднимитесь в комнату. Ведьма, запрокинув голову, расхохоталась, а потом снова схватила бутылку, делая большой глоток алкоголя. — Неужели тебе ни разу не говорили, что мы монстры? Я не верю, что Элайджа так сразу проникся к тебе доверием, ведьма. — О, брат, ты не видел, какой злой она бывает. Это очень горячо. Видеть её в крови своих врагов. Клаус навострил уши. — Тихо, — прижала пьяная ведьма палец к губам Элайджи, — твой брат может услышать тебя. А мы этого не хотим. Клаус хмыкнул. Уже поздно. — И что же такое злое ты сотворила, Морриган? — Вскипятила их кровь. У парочки вывернула кожу наизнанку. — Сломала абсолютно все кости в теле. О, и как ты вырвала те сердца из груди, даже не прикасаясь к телам. — Прямо, как ты меня научил. А потом кинул. — Я же вернулся. Поттер упала тому на грудь, подставляя свою открытую шею и вдруг прошептала: — Пей мою кровь и пьяней. Клаус ревностно смотрел, как брат выпускает клыки и впивается в светлую кожу. Ведьма была совершенно чокнутой, раз без внушения позволяла вампиру собой питаться. Клаус терялся в своих мыслях относительно этой Поттер. Особенно после услышанного. Хотя... эта могла. И чтобы Элайджа вдруг не увидел его глаза и клыки, отлучился подышать свежим воздухом на улицу. А когда вернулся спустя полчаса обнаружил этих двоих медленно переступающих под какую-то песню. Falling, I'm flying I'm dreaming, I'm dying Oh, darling, without you I'm falling I'm flying, I'm dreaming, I'm dying Нужно было уйти в бар и подцепить ту дамочку, которая улыбалась ему в прошлый раз. Или эта блондинка Кэролайн, которая зацепила его своим бесстрашием (напоминая одну конкретную ведьму). В конце концов он мог бы просто пойти и убить кого-нибудь. И где носит эту чёртову Бекку? Танцы уже давно закончились. В дверь постучали. Клаус махнул рукой, чтобы кто-то из неразлучной парочки открыл дверь и слегка пошатываясь к ней подошла ведьма. Однако вместо Ребекки на пороге стоял тот, о ком они так преступно забыли. Майкл. Человек, которого они ненавидели. И тот единственный, который мог убить их. Клаус почти мгновенно протрезвел. — Никлаус. Позади Майкла во дворе стояла группа вампиров, полностью в его подчинении, которые только и ждали приказа напасть. — Майкл, — процедил сквозь зубы вампир, оказавшийся рядом с не совсем трезвой ведьмой. — Вижу, ты нашёл очередную ценительницу твоей порочной природы, — он кивнул на шею Поттер в кровоподтёках. — Хочешь найти любовь. Маленький мальчишка, которого никто не любил. Пытаешься создать себе подобных уродов, но ничего не получается. Ведьма? Майкл отвлёкся от оскорблений Клауса, которыми тот поливал своего пасынка и обратил внимание на попытку наколдовать что-то Поттер. — Ты не сможешь войти в дом, Майкл. — Отчего же? Моя дочь позволила мне войти. — Где Ребекка? — О, она решила немного отдохнуть со своими новыми друзьями. А затем древнейший сделал шаг, преодолевая невидимый барьер. Они оказались в одном доме. В западне. Снова. Клаус принялся судорожно соображать, как выйти из данной ситуации победителем. — Ты так жмёшься к Никлаусу, и даже отступаешь от меня, будто бы в ужасе, но я совершенно не чувствую от тебя страха. Ты или так глупа, что ничего не понимаешь, или столь самонадеянна, что считаешь себя в безопасности? — тем временем Майкл обратился к пьяной ведьме. — А вариант, что ты недостаточно страшен, чтобы заставить меня бояться, даже не приходит в голову? Майкл расхохотался, словно сказанное его действительно очень порадовало. Морриган подхватила его смех, а затем резко прекратила улыбаться. — Майкл, мне не нравится, что ты явился в мой дом. Она сделала пас рукой над головой и первородный гибрид ощутил, как прирос к полу, не в силах пошевелиться. Как и все остальные. В том числе Майкл. — Они ошибка природы, — прохрипел Охотник. — Должен их уничтожить. Ещё пару часов назад не до конца верящий в рассказ брата о Морриган, Клаус готов был пересмотреть своё мнение о ней. Особенно, когда ладони Поттер налились тревожным багрово-красным пульсирующим светом. Когда свет отделился от ладоней и коснулся тела вампира, кол из белого дуба, сохранившийся в единственном экземпляре у Майкла начал рассыпаться пеплом. Прошептав что-то почти беззвучно, ведьма протянула руку в сторону, её ладони засветились жёлтым светом и пепел на полу стал меняться, возвращаясь к жизни, постепенно приобретая черты смертоносного кола, который теперь был у неё в руках. Если бы не опасения, что та воспользуется им против него же, то вампир бы почувствовал бешеный восторг от мысли, что дружба с ведьмой была самым удачным поступком в его жизни. Клаус не видел лица ведьмы, но её голос отчего-то показался ему странным, искажённым, надломленным и хриплым. Да и двигалась она так, будто только сейчас научилась ходить. Вампир видел: она была зла. И этот гнев снёс все естественные преграды, полностью обнажив её сущность. Сила разливалась в воздухе, и не будь все парализованы, попадали бы сейчас на пол без сознания. Поттер остановилась перед древним убийцей, на лице которого также застыл ужас вперемешку с недоумением, впрочем, практически у всех присутствующих были такие же лица. — Кто сказал, что проклятые могут выбирать? Они кровью поражены безвольной, созданы убивать. Казалось, будто сами стены раздвинулись, а потом сжались, словно лёгкие великана. Холодный ветер пронёсся по комнате. — Время схлопнет пасть. И рёбра треснут с болью вины. Ты будешь выплюнут в борьбе. С бездонной прорвой из Пустоты. Морриган замолчала, а затем обернулась, попытавшись улыбнуться, но вместо этого на её лице застыл жуткий оскал. А глаза в противовес сильно побледневшему лицу, светились жутким зелёным светом. Клаусу стало некомфортно. Хотя он почувствовал, что оцепенение пропадает, и он может двигаться. Ведьма сделала ещё несколько шагов вперёд, протягивая на своей ладони оружие, которая она достала для него. Гибрид начал тянуться вперёд, только вот не учёл, что заклинание спало со всех участников. И прежде чем Клаус или Элайджа смогли отреагировать, Майкл метнулся вперёд и сжал пальцы на её шее. Морриган начала поднимать руку, но не успела, удивление застыло в её расширившихся глазах. Вампир, торжествующе улыбаясь, резко дёрнул рукой, ломая её шею, и оттолкнул от себя. Но прежде, чем тело ведьмы коснулось пола, раздался жуткий вопль, крик, вой. Человеческое горло не могло издать ничего подобного. Кричал его брат. На долю секунды это отвлекло Майкла и его вампиров, ворвавшихся в дом, и Клаус, перехватив белый кол, бросился на старшего вампира. Тот легко отклонился и Ник впечатался в стену, резко оборачиваясь. И Элайджа, и Клаус готовы были лицом к лицу встретится со своим главным страхом. И оба готовы были на всё, ради мести. Элайджа весь был залит кровью, в его животе зияла огромная рана, но несмотря на это, он улыбался, кромсая вампиров, которые осмелились пойти против них. Сам Ник был ранен в плечо, но та быстро затянулась. Майкл был предельно внимателен. Он не упускал ни одного движения Клауса, блокировал его удары. И тогда древний решил воспользоваться маленькой обманкой, которую Кол притащил в дом, едва только очнулся. Вербеновые бомбы. — Бабах, — произнёс он слегка безумно, кривясь от боли, но улыбаясь, и кинул пару бомб в вампиров. Громкий взрыв, удушающий газ, жжение от соприкосновения с вербеной. Всё это на долю секунды отвлекло Майкла и тогда Клаус с особой жестокостью всадил клинок в грудь тому, кого всё своё детство считал отцом и при этом ненавидел, без грамма сочувствия наблюдая за муками древнего вампира. Тот затих, превращаясь в полноценный и уже окончательный труп. Впервые за тысячелетие. Не желая допустить ошибки Клаус вынул и ещё несколько раз вставил злополучный кол в его раскуроченную грудную клетку. Майкл так и не ожил. Оставшихся в живых вампиров обезглавил Элайджа. А затем склонился над телом мёртвой ведьмы. Её голова была повёрнута под странным углом, глаза приоткрыты в немом удивлении. — Ну же, давай. Оживай, — бормотал его брат, пытаясь влить в уже мёртвую ведьму ещё порцию крови. Но процесс не начинался. — Её нельзя исцелить, Элайджа. Ты должен остановиться. — Я не позволю ей умереть. Он не знал, как утешить Элайджу, какие подобрать слова, потому что раньше этого не требовалось. Они все умирали. И горе рано или поздно проходило. Появлялись новые женщины, новые чувства, новые потери. Клаус оставил Элайджу с Поттер, а сам прибрал трупы, предварительно сжигая останки Майкла. Он вернулся в дом под утро, а его брат всё также сидел рядом с неподвижным телом ведьмы. Её рот и одежда были в крови, но ни одного признака жизни. Тело лежащей женщины отторгало вампирский дар. Брату действительно была дорога эта ведьма. То, что она не оживает, почти сломило его дух. Любовь — это слабость. Любовь — это рак, который разрастается внутри человека и принуждает его делать глупости. Любовь — это смерть. Клаусу такая любовь неведома. Ему знакома страсть. Уважение равных. Вот, что более ценно. И неизвестно, чем бы всё кончилось, но вдруг раздался вздох, неожиданно громким эхом отразившийся в огромном помещении. Стены дома вдруг начали наполняться леденящей силой, такой жуткой, будто здесь вот-вот разверзнется провал в подземное царство смерти. Элайджа первым понял, в чём дело, и засмеялся хриплым безумным смехом, из его глаз потекли слезы, но не от боли, а от облегчения. Затем и Клаус обратил внимание на лежащее в неестественной позе тело ведьмы. Он увидел, как над Морриган начал сгущаться чёрный туман. Тот накрыл её целиком, шевелящийся и живой, словно клубок змей. Он слышал доносящийся оттуда тихий шелест ткани, хруст костей, становящихся на место, а затем и первый удар сердца. Чёрные щупальца расступились, открывая лежащую на полу фигуру в окружении тёмного тумана, который словно бы растворялся и расползался вокруг распростёртого тела всё дальше и дальше. — Я так ненавижу воскресать, — одними губами произнесла ведьма. Голос к ней тоже вернулся не до конца. От еле слышного шелеста ветра вдруг переходил к змеиному шипению, к тому же словно бы звучал сразу из двух точек, создавая впечатление, будто говорили сразу два человека. Да, она очнулась. И всё ещё ведьмой. — Больше никогда так не делай, — произнёс вдруг Элайджа сквозь зубы, встряхивая её тело. — Ты меня поняла? — Элайджа, хватит мне приказывать. Независимо от того, насколько мягким тоном была высказана просьба, вампир вспыхнул, как порох от спички. — Чёрт тебя побери! — взорвался мужчина, приблизив своё лицо к её — его черты лица заострились, демонстрируя его сущность. — Ты — моя! И. Ты. Не. Уйдёшь! — Я же говорила, что у меня особые отношения со смертью. — Я думал, что ты говорила про смерть образно! Ведьма пожала плечами. А Клаус напрягся, услышав кое-что, что от него скрывали до этих пор. Ветер утих, туман тоже впитался в пол. Буквально несколько секунд и ничего, кроме погрома не напоминало мистическую бойню. Морриган поднялась, поморщилась от неприятных ощущений в теле, а потом, оглядев разруху в доме, стала колдовать. Произнося латинские фразы, она движением рук просто избавлялась от мусора, восстанавливала целостность мебели, ремонтировала стёкла. Теперь и вовсе дом выглядел так же, как и рано утром. Улик не осталось. Зато вопросов не убавилось. Каждый резко дёрнулся, когда из динамиков восстановленного проигрывателя заиграла песня. Welcome to this madhouse, madhouse The church of mental breakdowns, breakdowns — О, заткнись, — пробормотала она и одним движением руки и лёгким импульсом выключила его. Чтобы после, запрокинув голову, безумно расхохотаться. — Простите. Что-то я неважно себя чувствую. — Оно и понятно, ты остановила Майкла, добыла оружие, умерла, воскресла, и теперь ты выглядишь... иначе. Как это возможно?! Клаус сначала подумал, что это обман зрения. Но, нет, Морриган Поттер действительно выглядела немного по-иному, более молодо. Та взглянула на свои руки и пробормотала ругательство. — Так ты объяснишь нам, что сегодня случилось? — Прежде чем я что-то расскажу, мне нужно от вас — сохранение тайны. — Я готов, — первым ответил Элайджа, затем и Клаус кивнул с некоторой неохотой. — Это не то, когда мы умираем в конце? Ведь это Поттер постаралась, чтобы Елена Гилберт дошла к месту проведения ритуала. — Нет, это то, где вы не сможете ничего сказать обо мне и том, что произошло сегодня. Клаус ожидал чего-то зрелищного и болезненного, но Поттер просто прикоснулась к груди каждого из них светящейся золотым светом ладонью. — Я, как вы уже заметили, не обычная ведьма, — начала свой рассказ Поттер — И дело не в том, что мне для колдовства не нужна связь с предками. Я и есть источник магии. Моя кровь, моя жизнь. Так получилось, что благодаря вмешательству извне, моей наследственности и удачливости, я обрела особый талант. И не могу умереть. Да, они только что в этом убедились. — Любое сверхъестественное существо связано со смертью. Чтобы превратиться в вампира — необходимо умереть с кровью вампира в организме, оборотень должен убить, чтобы активировать ген, ведьма... чаще всего первым делом ведьмы начинают ощущать смерть. Я не исключение. Чтобы стать такой, какой вы меня знаете, мне пришлось умереть ещё подростком. Тогда сработала магия жертвы, наследственность и парочка артефактов. Физически мне куда больше лет, чем выглядит моё тело. Возраст никогда не был для вампиров проблемой. Больше всего Клауса интересовало что обеспечивало ей бессмертие и какую выгоду мог получить сам первородный. — А что ещё ты умеешь? — Я умею всё: от убийства до завивки волос, — подмигнула она и Клаус понял, что момент оказался упущен. Больше ведьма не скажет ни слова. Когда Элайджа с Морриган поднялись наверх, древний вышел на улицу, потягивая кровь из пакета. В его голове было столько мыслей, столько вопросов, столько идей. И почти каждая была связана с ведьмой. Только та теперь тщательно охранялась его братом. Они даже ушли вместе, чтобы наверняка переплестись конечностями и сладко уснуть. Элайджа больше не допустит осечки. Больше не оставит её без своей защиты. Любая магия даёт осечки. — Тоже не спится? Клаус не ожидал, что Морриган спустится вниз так скоро. Скорее уж, что вообще появится внизу в ближайшие пару дней. Похоже у него был ещё один шанс. — Моя прелесть, тебе уже говорили, что у тебя изумительные глаза? — И снова льстишь? — закатила она глаза, присаживаясь рядом. — Ещё не устал от этих неуместных упражнений? Я думала мы всё решили где-то между кинжалом у твоего сердца и поездкой в Чикаго. — Никогда. Да, завидев тебя, мужчины должны припадать к твоим стопам! — Я вовсе не желаю, чтобы меня возводили на пьедестал, — поморщилась она так, будто это самое неприятное, что случалось в её жизни. — Ты этого вполне заслуживаешь, — тут Клаус даже не лгал. — Это не сработает, Никлаус. Что ты хочешь от меня? — Помощи. С ритуалом, кровью двойника и моими гибридами. — Это магия крови, вампир. Я не хочу соприкасаться с этой сферой. — Почему? В чём плоха магия крови? Грета Мартин не видела проблем использовать кровь противников, моих врагов или друзей. Жаль, что та мертва. Была такой перспективной колдуньей. А новых ведьм в этом захолустье не найти. К тому же так редко можно их соблазнить работать с нами. — Не очень приятные воспоминания из прошлого. У меня была... бурная молодость. Я жила очень далеко отсюда. В маленьком закрытом сообществе, где всё, даже магия была другой. Ритуалы магии крови проводились для достижения такой силы, которая не даётся с помощью обычной магии. Но великая сила, даруемая магией крови, потребовала и великой расплаты. Невозможно применять магию крови с благими намерениями. Все маги, использующие собственную кровь, в конечном счёте, соблазняются дополнительной силой, которую можно получить, проливая чужую. Из-за непримиримых противоречий началась война. Поттер потёрла запястье и первородный с удивлением обнаружил там шрам, который раньше не видел. Уродливый рубец, оставленный тупым ножом. Что странно, потому что та неоднократно пила кровь Элайджи и рана должна была излечиться. Если только не была нанесена магическим способом. И до... да, она всё ещё выглядела моложе, чем обычно. Помимо этого, шрама на её руках была какая-то надпись и небольшая татуировка. — Меня заставили участвовать в ритуале. Насильно взяли кровь и привязали к моему врагу. В наших телах текла одна кровь, он мог меня коснуться, пытал, и в конечном итоге убил. Невозможно выдумать настолько зловещие подробности своей жизни. Никлаус бы подумал, что такое могло произойти пару сотен лет назад, когда ковены ведьм боролись между собой, с вампирами и оборотнями, но Элайджа бы не стал скрывать такое сокровище столько времени. А ведьме определённо было меньше ста лет. — Так что нет. Магия крови очень опасна. Очень легко свернуть с проторенной дорожки и шагнуть во тьму. Мы итак стоим над пропастью грядущего. Мир ждёт своего часа, чтобы рухнуть в бездну. В глазах ведьмы на секунду отразилась такая смесь вины, скорби, сожаления, что Никлаусу стало не по себе. Он не мог утешать людей. И никогда этого не делал. Даже Ребекку. Ему было проще убить её обидчика, нежели проявить сочувствие. И тем не менее... — О, сожаления мне хорошо знакомы. Не увязай в них, Поттер. Подпустишь близко к сердцу — и они отравят душу. — Если ты не ведаешь за собой ничего, достойного сожаления, значит, у тебя либо завидно избирательная память, либо жалкая жизнь. — И о чём сожалеешь ты? — О многом, правда. Не все воспоминания приятны. И не все призраки до сих пор мертвы. — И что ты предлагаешь мне? Отказаться от идеи создания гибридов, ради спасения собственной души? — сыронизировал древний. — Зачем? Ты не можешь игнорировать часть себя и быть счастливым. И я всё ещё в деле, не так ли? Клаус помял переносицу. — И всё-таки, ты странная ведьма, Поттер. Не такая как все. Добрая в глубине души и безжалостная, и безразличная снаружи. Злая. Как и мы все. — Так уж меня воспитала жизнь: бей пока не видят, бей точно и в цель, бей в слабое место и не жалей лежачего: он встанет и отомстит тебе вдвойне. Это было гибриду очень хорошо знакомо. — Почему ты выбрала моего брата? Грета тоже перешла на его сторону, потому что хотела власти, хотела вести за собой новый порядок. Ей нравилось быть под его защитой. За столько веков это стало его любимым развлечением: соблазнять ведьм отворачиваться от заветов предков. — Только не думай обо мне слишком хорошо, гибрид, — фыркнула Поттер. — Я всё ещё злюсь на ту твою попытку заколоть Элайджу после того, как он спас тебя. И то, что я помогла в убийстве вашего отца, подставляя себя, не делает нас лучшими друзьями. — Из-за Элайджи? В голосе Никлауса звучала странная несвойственная ему ранее тоска. — Мой крест на груди высечен проклятым именем. Всегда и навсегда. Ведьма обвела ногтем свою татуировку в виде треугольника, круга и палки, снова о чём-то задумавшись. — Ты устала, — необычно мягким тоном подметил вампир. Удивительно, как только на ногах держится. Элайджа наверняка уже спал. А вот ему предстояла бессонная ночь в своей мастерской, в попытках увековечить то, что произошло сегодня вечером. — Ты прав, Нико. — Как ты меня назвала? — дёрнулся вампир. Это имя давным-давно осталось в прошлом. — Никлаус. Мне нужно отдохнуть, ты прав. Тебе тоже. Клаус проводил глазами удаляющуюся фигуру глазами, а затем вынул мобильный телефон. — Кол, ты нашёл, что я тебе велел?