Умри, Джерри!

Размыты грани между смыслами, Ну как же тут жить? Сегодня верить в то, Что завтра легче во лжи. Так много тех, кто говорит, но после бежит, И если слово дал, то будь любезен, держи. Дана Соколова, Фонари©

Доктор Шулейман просматривал записанные от руки ответы Тома. Диктофоном он принципиально не пользовался, потому что он, в отличие от бумаги, стерпит не всё, как и те, кто могут прослушать записи. Коллегам и начальству он наплёл с три короба о том, что Том не может расслабиться, когда их разговоры фиксируются, и, стало быть, это мешает лечению. Поскольку Тома расценивали как условно неопасного пациента, Оскару позволили записывать результаты и ключевые моменты их бесед по старинке. Не смогли отказать, видя, что именно в нём Том, по-видимому, нашёл того врача, который сумеет вернуть его в жизнь. Дочитав, доктор цокнул ручкой по краю блокнота и, подняв взгляд к лицу Тома, сказал: - У нас с тобой прогресс налицо, Котомыш. Говорил же, что мы с тобой сработаемся, а мне не верили. А значит, нам можно перейти к более взрослым и деловым отношениям. - Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросил Тому. - То, что нам с тобой нужно договориться о взаимопомощи. Скажи, ты же хочешь, чтобы тебя выписали отсюда? Том подумал секунду и кивнул. - Отлично, - продолжил Оскар. – Вот и я этого хочу, очень хочу, - он даже положил руку на сердце. - Ты правда так хочешь помочь мне? – удивился Том. - Очень хочу. И себе тоже. Смотри, ты хочешь вернуться к нормальной жизни? – Том кивнул. – Вот и я хочу. А моё возвращение к ней полностью зависит от твоего выздоровления. - Я не понимаю… - Забей. Скажи, ты хорошо себя чувствуешь? - Нормально чувствую. - Думаешь ли, что Джерри может вернуться? - Надеюсь, что нет. - Вот и славно. Этого вполне достаточно, чтобы сказать, что ты здоров. - Правда? - Правда. Проблема только в том, что остальные врачи слишком уж всё перепроверяют, а в твоём случае, так вообще, кажется, собираются до смерти тебя здесь держать. - Я не хочу здесь оставаться навсегда, - дрогнувшим голосом, испугавшись такой перспективы, произнёс Том. - И правильно, - кивнул доктор, - нечего тебе здесь делать. А раз и ты, и я хотим свободы, давай договоримся, как нам этого добиться. - Ты имеешь в виду, что я должен помогать тебе в своём лечении? Я же и так рассказываю тебе всё, хожу к психотерапевту? - Это всё здорово, но этого маловато. Если продолжится в том же темпе и духе, то ты выйдешь отсюда в лучшем случае через год, а это слишком нескоро. Потому я предлагаю твоё лечение форсировать. - Что? - Ускорить. Предлагаю ускорить твоё лечение и выздоровление. Точнее не предлагаю, а настаиваю на этом. - А… как это сделать? Оскар довольно улыбнулся и ответил: - Всё просто. Тебе нужно убедить всех, что ты на самом деле здоров. Я помогу, не волнуйся, скажу, кому и что надо говорить, как вести себя и так далее. - То есть нужно обманывать? - Ты же сам сказал, что с тобой всё в порядке? Или солгал? – Оскар впился взглядом в глаза Тома. Тот потупил взгляд. - Нет, не солгал. - В таком случае это не ложь, а убеждение. А убеждения это хорошо, без них жить трудно. Том начинал путаться в том, что говорит доктор. А тот местами и сам не понимал, что вливает ему в уши. - Понимаешь разницу? – продолжал распинаться Оскар. Том снова кивнул, теперь уже на автомате, чтобы дать хоть какую-то реакцию. – Вот и славно. Значит, ты согласен? - Объясни, пожалуйста, подробнее, - робко попросил парень. - Да я уже не знаю, как объяснять, - разведя руками, доктор откинулся на спинку стула. – Я помогаю тебе выписаться поскорее. Понятно? Надеюсь. Но для этого нужно, чтобы ты слушал меня и делал и говорил, что скажу. Как видишь, основную часть работы я беру на себя, тебе остаётся только одно – не облажаться. Том молчал, обдумывал предложение, которое было таким заманчивым, он ведь хотел забыть и это место тоже, как страшный сон, но… Оскар тоже помолчал, давая ему немного времени, затем спросил: - Ну что? Каков твой ответ? Поможем друг другу? Том снова ответил не сразу. И хотелось, и кололось. И, чёрт побери, совесть заочно грызла, и в то же время верилось, что доктор сказал правду насчёт того, что это не будет обманом. И хотелось довериться тому, кто, вроде как, всегда рядом, кто хочет помочь, и страшно было это сделать. Душу рвало в разные стороны множеством противоречий. Оцепенелый страх или жизнь. Том выбрал жизнь. - Я согласен, - ответил он. - Отлично! – Оскар хлопнул в ладоши. – Говорил же – сработаемся. На всякий случай повторю – следуешь моим инструкциям, никому о нашей договоренности не рассказываешь, и, прошу тебя, не оплошай. Иначе запишут тебе рецидив в историю – и всё, прощай, свобода. - Хорошо. Я понял, - кивнул Том. - По рукам. И попробуй только меня кинуть, - врач протянул ладонь, но скорее просто как жест, а не для того, чтобы он её пожал. «Хорошо, что он не настаивает. Наверное, я бы не смог пожать ему руку», - как-то отстранённо подумал Том, смотря на ладонь Оскара, которая снова покоилась на колене. И вдруг Оскар поднялся, в пару шагов преодолел расстояние до кровати и сел рядом, так близко, что между его коленом и ногой Тома осталось всего пять сантиметров расстояния. Том дёрнулся, подался назад, желая отодвинуться, а лучше встать и отойти, но врач звучно приказал: - Сидеть! Том замер, испуганно смотря на него. Месье Шулейман продолжил: - Для того, чтобы все поверили, что ты готов к выписке, ты должен перестать бояться хотя бы меня. «Нужно ли отвечать?», - мелькнуло в голове Тома, а сердце захлебывалось биением. - Руку дай, - требовательно добавил доктор, вновь раскрыв ладонь. Том помотал головой, не сводя с него взгляда. - Руку сюда дал, я сказал! Том гулко сглотнул, но послушался, это казалось более безопасным, чем противоречить. Несмело вложил свою ладонь в его, едва касаясь кожи. В принципе, не так уж и страшно: ладонь тёплая, кожа мягкая, приятная. Но вдруг схватит? Он настороженно глянул на доктора. - Нормально? – поинтересовался тот, некрепко обвив его ладонь пальцами. Том сдавленно кивнул. И ведь на самом деле, паники не было, только волнение. А значит, доктор Шулейман был прав в том, что он фактически готов к выписке, нужно лишь немного постараться. Но вдруг меж рёбрами взвились воспоминания и ударили в голову. Не как обычно, слабо, но дыхание всё равно перехватило. Том дёрнул рукой, пытаясь высвободиться, но Оскар сжал её сильнее, даже чуть потянул на себя. - Нет уж, - произнёс он, - сказал, что всё нормально, значит, так и есть, не дёргайся. Первый этап успешно пройден, завтра обниматься будем. Чего так смотришь? Да-да, я тоже не в восторге, но уговор дороже денег. А свобода и подавно. «А свобода и подавно», - эхом отозвались в голове Тома слова доктора, заставив отвлечься от всего и, кажется, даже поверить. За спиной шевельнулись обрубки крыльев.