Умри, Джерри!

Запуталась как муха в паутине, Так страшно, что уже нет сил бояться, Фортуна - не моё второе имя. Lascala, Фрида©

С утра Том старался не смотреть Оскару в глаза. Было неловко за то, что ночью он стал невольным свидетелем его утех. И страшно было, непонятно почему. Будто в воздухе ещё витала похоть и подобно газу могла взорваться от неосторожного взгляда или слова. Достаточно ведь всего одной искры, чтобы произошла трагедия. Но в конце концов Шулейман выловил его, остановил в коридоре, упёршись рукой в дверной косяк и перегородив тем самым проход. - Тебе что-то нужно? – Том с трудом заставил себя посмотреть на него. - Нужно спрашивать: «Вам что-то угодно, господин?», - пугающе строго ответил Оскар, но тут же перешёл к обычному тону: - Ладно, не суть. Меня другое интересует. - Что? - Чего ты от меня бегаешь? Вроде, ты больше кот, по крайней мере, по имени, а как мышь проскакиваешь мимо, что не словить. В чём дело? - Ни в чём. - Врёшь. Натворил что-то? – Шулейман сощурился, наступил. Том инстинктивно отошёл назад, глаза забегали пуще прежнего. - Я ничего не сделал, - ответил он, голос дрогнул. - Может, в том и дело, что не сделал? Короче, выкладывай. Просто так люди никогда не избегают друг друга. А я с тобой точно не делал ничего, после чего бы ты мог не хотеть видеть меня. Или я чего-то не помню? – Оскар коротко посмеялся, посмотрел на Тома. - Ты о чём? Нет, честно, всё в порядке. Пропусти, пожалуйста. Оскар убрал руку, но, когда Том хотел пройти, резко вернул её на место, снова рассмеялся: - Не думай, что я так быстро тебя отпущу. Пока на вопрос не ответишь, не пойдёшь никуда. По идее, ты должен был усвоить это ещё в центре. Или без белого халата рефлекс не работает? И Том действительно ощутил себя как в клинике – потому что снова не до конца понимал Оскара, хлопал ресницами и терялся. - Всё в порядке, - зачем-то повторил он и отошёл назад, к стенке, сам себя загоняя в тупик. Вечно совершал эту ошибку. А Шулейман шагнул к нему, ещё, встал практически вплотную и разглядывал пытливым, но непонятным взглядом. Сердце заухало громче в груди Тома; наконец-то Оскар произнёс: - Обычно мне наплевать, когда мне врут, но в случае с тобой это бесит, потому что ты не имеешь на это права. У нас с тобой исключительно честные отношения. - То есть я тоже могу спросить тебя обо всём? – Том сам не понял, зачем спросил это: не то интерес говорил в нём, не то отчаянное неосознаваемое желание перевести тему разговора. Оскар усмехнулся, отступил назад и развёл руками: - Допустим. – Достал сигарету, помял фильтр и бросил её на тумбочку. – О чём хочешь узнать? – фирменно сощурился, впившись взглядом в глаза Тома. Том открыл рот, зависнув так на несколько мучительно долгих секунд, потому что так сложно было придумать вопрос. - Почему ты решил стать психиатром? Оскар удивлённо поднял брови, этого вопроса он не ожидал, но ответил: - Папаша настаивал, чтобы я хоть какое-то образование получил, весь мозг мне этим проел. Я и пошёл в мед, думал на хирурга выучиться, прикольно это. А как-то сидел с друзьями, болтали о перспективах, которые даёт медицинское образование, и решил, что специальность психиатра покруче будет: знание о всяких занимательных препаратах и доступ к ним даёт. Его аргументов, почему психиатрия лучше иных областей медицины, Том не понял, это было понятно по взгляду и несильно нахмуренным бровям. - Но на деле эта работа оказалась не по мне, - продолжал парень. – Так что ты у меня первый и последний пациент. - Ты никого не лечил до меня? – удивился Том. - Да, ты у меня первый, гордись. Один раз я всего говорил это до тебя. Оскар усмехнулся только губами, вновь смотря в глаза. А Тому начало казаться, что они говорят на разных языках или, как минимум, диалектах, потому что местами он его вообще не мог понять. - Это всё? – поинтересовался Шулейман. Том кивнул. – Отлично. Теперь твоя очередь – чего бегаешь от меня? – он взял отложенную сигарету и подкурил. - Мне нечего тебе сказать. Оскар усмехнулся, отчего по губам и по лицу вверх пополз дым. - Врёшь, как дышишь, - ответил он и хотел подцепить Тома за подбородок, но тот отклонился, задрав голову и упёршись затылком в стену. Шулейман вновь подошёл к нему и уперся руками в стену по бокам от его плеч. Том отвернул лицо, но глаза скосил к нему, чтобы из виду не потерять. - Недотрога? – всё с той же усмешкой проговорил Оскар, в его дыхании угадывались нотки паров спиртного. Он глубоко затянулся и выдохнул дым Тому в лицо, тот закашлялся. - Не делай так, прошу тебя. Не кури на меня. Том нервно дёрнулся, хотел отойти, но задел плечом руку Оскара и замер от этого мимолётного тепла, которое пугало сильнее ножа. Посмотрел на него исподлобья; живот неприятно скрутило от тягостного ожидания того, что произойдёт дальше, от этой чрезмерной близости. Если бы он не был уверен, что Шулейман его не тронет, он бы уже рухнул в обморок от страха. Или разрыдался бы и упал перед ним на колени. Но уверенность эта была столь крепка, что Том даже нашёл в себе смелость, чтобы посмотреть ему в глаза. Молчание: тягучее, непонятное до спазма под ложечкой. Оскар устал от него быстрее и без предупреждения тряханул Тома за плечо, что у того от неожиданности лёгкие резко вытолкнули воздух. - Ты здесь вообще? – поинтересовался Шулейман, изучающе вглядываясь в его глаза. - Я? Да… Пожалуйста… - запинаясь, ответил Том и поднял между ними руки, но попробовать отодвинуть его не решился. - Руки опусти и говори. И хватит уже мямлить. Том обречённо опустил голову и негромко проговорил: - К тебе вчера девушка приходила… - И что? - Я слышал, как вы… Ты понимаешь. Оскар сперва в неподдельном изумлении вскинул брови, затем усмехнулся: - Ты девственник, что ли, что тебя это смущает? Том поднял глаза, отчасти с непониманием, отчасти с шоком смотря на него. Тот продолжал: - Или, может, подрочил на нас и теперь стыдно за это? А ладно, неважно, мне наплевать, чем ты там занимаешься под одеялом. Затянешься? – спросил он как ни в чём не бывало и поднёс сигарету к его губам. Том замотал головой. – И чёрт с тобой. Оскар оттолкнулся от стены и, зажав сигарету в зубах, скрылся в глуби квартиры. А Том стоял на том же месте и в замешательстве смотрел ему вслед.