Хоритенский треугольник

У Тиамиры округлились глаза — такого она совершенно не ожидала. Все, что угодно, только не поцелуй. И это странное объяснение… В любви, что ли? Она не могла понравиться Малису Эшу. Не должна, и все тут. Такому парню должны нравиться совсем другие девушки, совершенно не похожие на мальчиков. Все, что смогла сделать Тиамира, — это уперлась ладонями в каменную грудь вампира — только вырваться из захвата не получалось. Здоровый чертяка! Она задыхалась, ей катастрофически не хватало воздуха, как совсем недавно Малису на операционном столе. Только вот она-то помогла раненому вампиру, а ее точно Малис решил лишить жизни. — Пусти, — попыталась сказать Тиамир, но, кроме мычания, у нее ничего не получилось… — Вот теперь все, — выдохнул Малис, уткнувшись носом в шею своего «врачевателя». Тиамира побледнела и попыталась отстраниться. — Не надо, — попросил она, стараясь при этом выглядеть спокойной. — Испугалась? Глупенькая… — Малис осторожно провел пальцем по пульсирующей жилке на шее. — Только по обоюдному согласию, а потом в постельку. Ты видишь здесь постельку? Он обернулся, взглянул на бесчувственную санитарку. — Ей помощь потребуется, — вздохнул обреченно. — А вот кино опять придется отложить. С такой рожей меня сразу загребут в полицию, а тебя за компанию. Придется подождать, пока… — Малис снова вздохнул. — Но ты не расстраивайся — я быстро восстанавливаюсь. И обязательно свожу тебя в кино. «Да плевать я хотела на твое кино», — хотела выкрикнуть Тиамира, но промолчала. Ложь была бы слишком очевидной. — Не нужна девушке помощь, — фыркнула она вслух. Никакой боли не почувствовала. Санитарка дышала ровно, словно спала. — Как только мы уйдем, она придет в себя. Твоя работа? — Моя, — довольно рассмеялся Малис. — Тебя хотел попугать. Но ты меня раскусила. Это то немногое, что я еще могу, — заставить до обморока влюбиться в меня. Я уйду, и она, действительно, ты права, придет в себя и ничего помнить не будет. Только состояние безмятежной эйфории. Скажи, а почему ты такой холодная? Что ни скажи, все будет неправдой. Тиамира решила, что лучше пропустить вопрос между своих длинных ушей. Не влюблена, не любила, да и любить ей запрещено до конца обучения. — Так я пошел? — Малис, наконец, оторвался от девушки, поцеловав ее еще раз, но уже менее страстно и менее долго. — Ручки у тебя нежные, прикосновения ласковые, как у мамы, — он погладил руки эльфийки, нехотя отошел от нее. — Ты, правда, рождена, чтобы стать врачом… Мирэ, так я пойду уже? Да? — Иди-иди, — махнула рукой Тиамира, легко спрыгивая со стола. — Мне тут еще прибраться надо… На самом деле она до жути боялась, что может позвонить ректор в самый неподходящий момент, или скинуть сообщение. Давно что-то не звал ее к себе. Если Малис ее не оставит к этому времени, то тяжело будет вырваться из его цепких лап без объяснений. А ректор наверняка знал, что Тиамира внутри университета. Он никогда не звал ее к себе, когда она выходила из крепости. И никакой магии не надо: любой преподаватель мог набрать фамилию нужного студента в специальной программе, она выдавала — внутри университета разыскиваемый студент, или куда-то слинял, болен или здоров. Да и куда-то слинять просто так не получится — покидая стены бывшей крепости, студент обязан сообщить сторожевому вампиру на выходе, куда он собрался и когда вернется. Не доверяя электронике, тот записывал информацию в особый журнал. А вампира, как известно, не обманешь. Но студенты — ушлый народец. Надо — тайно покидали стены альма матер, а потом точно так же, то есть тайно, возвращались. Но если это становилось известно преподавателям, а тем паче ректору — не жди ничего хорошего… И все же Тиамира откровенно вздрогнула, когда телефон сначала завибрировал, а потом зазвонил. Она села на кровати и приложила аппарат к уху. — Кому это ты среди ночи понадобился? — ехидно поинтересовался Араман, оторвав голову от подушки. — Случайно, не Малису Эшу? — Нет, — вдруг обозлилась на своего соседа Тиамира. — Да еще и не ночь далеко. До официального отбоя больше часа. Впрочем, кого когда-то волновал официальный отбой? Из-за него из университета не исключали. После отбоя переставал работать фуникулер, а сторожевой вампир на виадуке мог не пустить пройти по мосту до нижней башни. То есть если не собирался возвращаться в родные стены до отбоя, то продолжай гулять до утра. Сердце пропустило удар от неприятных предчувствий, а потом снова забилось сильно и ровно… — Я не сделала ничего предосудительного, — уговаривала себя Тиамира, бодро шагая по переходу, ведущему в административную часть университета. Но все равно было как-то не по себе… Лестат Эш встретил Тиамиру гневным взглядом. Он стоял по середине комнаты, сложив руки на груди. — Иди сюда! — протянул руку. Тиамира судорожно сглотнула, но приблизилась довольно смело — она ничего не сделала, чтобы чувствовать себя виноватой. Ректор приподнял Тиамиру над полом и без слов впился в ее губы поцелуем. Целовал долго, на удивление страстно. Губы Тиамиры все еще помнили мятный привкус поцелуя Малиса, а теперь вот еще его отец целовал так, словно хотел поставить на ней метку, что она его и только его. Тиамире снова не хватало воздуха, как совсем недавно. Она задыхалась. — Рассказывай, — приказал ректор и отпустил эльфийку. От неожиданности Тиамира упала на пол, но Лестат Эш не торопился поднимать ее. — Все хорошо, — пробормотала Тиамира, сидя на полу в ногах у мужчины и глядя на него снизу вверх. Страха на удивление не было — скорее она не понимала, о чем должна поведать ректору. — Что у тебя с моим сыном? — почти прорычал Лестат Эш. — Ничего, — растерялась Тиамира и часто-часто заморгала. Похоже, сплетни и слухи дошли и до ушей ректора. А мог и видеть, как Малис целовал Тиамиру в медпункте. Но как ректор может ее спрашивать об этом? Если бы у Тиамиры что-то было с Малисом Эшем, то его отец Лестат Эш сразу же узнал об этом. У ректора с Тиамирой ведь магический договор же. Зачем пустые слова? — Ничего, — повторила она снова, — я лечу его. Но больше не буду — меня отстранили до следующего семестра. И… Тиамира размышляла недолго — все равно ректор узнает. — Ваш сын приглашал меня в кино, — добавила она осторожно. — В кино? — не понял Лестат Эш. Он сдержал несколько пытавшихся вырваться наружу смешков, но не выдержал и расхохотался в голос, запрокинув голову. — В кино. Право, смешно. Мой сын, девушка — и в кино. Не кино ему от тебя надо, милая! — А что? — непроизвольно вырвалось у Тиамиры. — Он говорил только о кино. Больше ни на что не намекал даже. — Наивная девочка… Или ты такой прикидываешься? — нахмурился ректор. — Это я… Я сам лишил его магии в наказание. И выгнал из университета, — проговорил он злобно. — Между делом, поинтересуйся у Малиса за что... Сразу поймешь, что ему от тебя надо… Хотя… — Он пожевал губу. — Сходи все же с ним в кино. А потом мне расскажешь, как все прошло… Со всеми подробностями. Договорились? — Может, не надо, — жалобно попросила Тиамира. Она откровенно побаивалась противостояния отца с сыном. — Я не давала ему еще своего согласия. Ректор внимательно взглянул на эльфийку, сидящую у него в ногах. — Правда, не давала? Удивительное рядом. Раньше моему сыну не имели привычки отказывать… Он приподнял Тиамиру с пола и заглянул ей в глаза, что-то долго в них разглядывал — поволока мешала, а потом осторожно поставил на ноги, а не бросил, как в прошлый раз. Махнул рукой, выпроваживая девушку: — Иди к себе. Тиамира развернулась, виновато повесила голову, побрела на выход и уже в дверях услышала: — Я надеюсь, ты помнишь, что ожидает тебя, если ты нарушишь наш с тобой договор?.. «Если бы», — вздохнула Тиамира, пробираясь к жилому блоку по темным переходам. Ее больше интересовало, что она получит по договору, а не какое наказание ее ожидало, если она нарушит договор. И как специально — сразу же появился искуситель в лице Малиса Эша… К себе Тиамира все же не пошла — решительно направилась в библиотеку. Та работала до самого отбоя. У нее оставалось немного времени, чтобы порыться в документах и выяснить, какое все же наказание может применяться за нарушение магического договора, кроме отчисления из университета… Скорее всего, последнее лишь самое малое, что ждало Тиамиру. Любое… Вот так ответ — ошалело уставилась она на разъяснения. Набрала слово «обычное». Система выдала — от прощения до каторжных работ с лишением всех магических способностей, для эльфов — обращение в темных. Тиамира поежилась. Становиться ожившим мертвецом ей совершенно не хотелось, на каторге она сдохнет в первые же дни, на прощение рассчитывать не приходилось… Короче, сиди два с половиной года ровно на попе и не дергайся. Сидела же до этого. Удовлетворяй по требованию ректора, а сына просто обходи стороной. Сейчас это будет нетрудно — от практики Тиамиру отстранили, а больше с Малисом ей пересекаться негде будет. Разве что в столовой. — Вот почему? — проворчала Тиамира, когда ее выставили из библиотеки. — Почему, спрашивается, по договору преференции получают разово, а наказание за несоблюдение условий договора может длиться вечно? Несправедливо… Два с половиной года. Всего два с половиной года — она получит диплом и будет абсолютно свободна. Свободна от всех — и от ректора, и от его сына, до которых ей, в сущности, нет ну никакого дела. У нее есть одна, но пламенная страсть, и одна любовь на всю жизнь — врачевание. Вампирам в его жизни места не было и нет… — Где ты шастаешь после отбоя? — Араман встретил Тиамиру такими словами и гневным взглядом — ни добавить, ни отнять ректор. И даже руки на груди сложил. Только стоял не по середине комнаты, а на своей кровати. — Что? Пока меня не было опять Малис Эш заходил? — невесело пошутила Тиамира. — Да при чем тут этот вампир? Таких эльфов, как мы с тобой, у него пучок в базарный день. Ты бы видел, какие эльфийки за ним увиваются? — протянул Араман мечтательно. — Хоть это ты понял… В библиотеке был… — мрачно отозвалась Тиамира. И зачем она спросила про ректорского сынка? Не спрашивала — не почувствовала бы укол ревности. В итоге противно и непонятно. Какое ей дело до Малиса Эша? Но все равно противно. И вампир совсем не похож на тот образ, какой она нарисовала себе по университетским сплетням о нем. — В библиотеку ходил? — удивился Араман. — Ты становишься скрытным. Что с тобой происходит? Раньше такого не было. И грустный какой-то последнее время. Тебе радоваться надо, что восстановили, а ты чуть ли не плачешь каждый день. Влюбился, что ли? — поинтересовался осторожно. — Есть маленько, — солгала Тиамира и опустила голову. Соседу по комнате можно и соврать, главное, чтобы правдоподобно было, он все равно не отличит ложь от правды. — Ты же знаешь, я девственник… Даже не знаю, с какого бока к девушке подойти, что сказать. А в книгах почему-то про это не написано. Вот и пытался найти хоть какую-то информацию… — Нашел что искать в медицинских книгах, — фыркнул Араман. Он хоть и не слыл ловеласом, как Малис Эш, но опыт общения с девушками у него имелся. — Та сосулька, что у тебя между ног… Тиамира могла бы обидеться за свой детородный орган, если бы он был у нее. Она пусть и не мерялась с другими эльфами пиписьками, нечем было меряться, и вообще старалась никогда не раздеваться при посторонних донага, чтобы не догадались, что она далеко не парень. Только ректор и видел ее тощенькое тельце, но представление о том, какой длины и толщины должен быть нормальный эльфийский орган, имела. — Ты, что, собираешься читать мне лекцию по анатомии? — возмутилась Тиамира. — Так я ее сдал еще на первом курсе на отлично… Меня интересует несколько иное… — Что? — Араман непонимающе уставился на своего соседа по комнате. — Как это происходит? — протянула Тиамира тоскливо. — Вот понравилась мне девушка, а дальше что? — Пригласи ее в кино, — посоветовал Араман. Он спрыгнул на пол и встал перед Тиамирой, мол, он девушка — действуй. И даже трусы вытянул в стороны — типа это край юбки у него. — Куда? — по слогам произнес опешившая Тиамира. — В кино, — не очень уверенно повторил Араман. — Ну или в крайнем случае в кафе. Но в кафе хуже — там народу бывает обычно много. — А кино чем лучше? — напряглась Тиамира. Что-то с этим кино не так. — Ну как же… — не понимающе отозвался Араман. — Кино… — потряс он рукой. — Ну как ты не понимаешь… Сначала вы съедите воздушную кукурузу из одного ведерка… Как бы случайно будете соприкасаться руками. Вот тут надо проявить незаурядное мастерство — как только девушка нырь в ведерко, ты тоже нырь вслед за ней. И там в ведерке ручку и погладил, прежде чем взять горсточку шариков. Много не бери… По-быстрому съел, и опять сторожишь, когда она в ведерко полезет. Потом из одной бутылки выпьете лимонада… — Фу, это же негигиенично, — фыркнула Тиамира. С ведерком понятно, хотя тоже очень негигиенично, но руки можно хотя бы протереть антибактериальной салфеткой. А горлышко бутылки? — Придется потерпеть, — назидательным тоном произнес Араман. — Придется, — обреченно вздохнула Тиамира. — А дальше что? — Когда кукуруза съедена, вода выпита, самое время переходить к активным действиям. — Каким? Араман оглядел Тиамиру с ног до головы. — Одежда у тебя неподходящая, — заметил он. — Тут надо не рассказывать, а показывать. Иначе это все слова, а тут важны тактильные ощущения, чтобы понять, прочувствовать. — Ты меня трогать будешь? Или я тебя? — напряглась Тиамира. — Тут все зависит от того, с кем ты идешь в кино, — многозначительно заметил Араман. — Если ты ведешь девушку, то ты ведущий, а она ведомая. Трогаешь ты ее. А вот если тебя пригласил вампир в кино… — И он закатил глаза. А Тиамира сильно вздрогнула, словно ее поймали за руку на краже или уличили во лжи. — Одежду надеваешь посвободнее, — назидательно продолжил Араман. — На брючках желательна резинка, чтобы… И отдаешься чувствам. — А ты уже ходил с вампиром в кино? — осторожно поинтересовалась Тиамира, стараясь своим бестактным вопросом не обидеть соседа по комнате. — Да сто раз! — радостно воскликнул Араман. Пусть не сто раз, но с десяток его приглашали. — Высший пилотаж, когда тот тебя за шею кусает! И плевать я хотел на то, что происходит на экране. Таких ощущений с девушкой никогда не получить. Возбуждение потом неделю не проходит. Ходишь, как пустым мешком из-за угла стукнутый. Ну а если тебя после кино еще и в постель пригласили. Считай, что ты попал на небеса. — Значит, в кино, — констатировала Тиамира. — А чего так мрачно? — не понял своего соседа Араман. Получается, что Малис Эш будет ее провоцировать, а Лестат Эш смотреть со стороны — поддастся его эльфийка на провокации или нет. — С вампиром я понял, — хмыкнула Тиамира. — А с девушкой? Я же не стану ее кусать. — С девушкой? — задумался Араман. — Все зависит от того, насколько девушка доступна. — Как это? — Тиамира от удивления распахнула глаза и выпрямилась как по стойке смирно. — Как это, как это, — быстро повторил Араман и покачался из стороны в сторону. — Если девушка уже ходила с кем-нибудь в кино, то будет проще. Не красней, хотя в темном зале это не заметно, и не тушуйся, помни, что темнота — друг молодежи, осторожно погладь ее грудь. Если не получишь по морде сразу, смело двигайся дальше… Одной рукой продолжай гладить по груди, а второй залезь ей под юбку и погладь бедро как можно ближе к тому месту, откуда ноги растут. Опытная киноманка ножки тотчас раздвинет… Тут уж ты не теряйся и смело ныряй рукой в трусики… Еще сильнее раздвинь ее ножки, расправь складочки, отыщи заветный бугорок. Пока ты будешь доводить ее до начала конца, поверь, она тоже не станет терять времени даром. Поверь мне... И ты тоже получишь удовольствие. Она своей ручкой или ротиком тебе непременно его доставит… — А если девушка совершенно неопытная, как и я? — перебила Тиамира. — Вечерние киносеансы вам в помощь… И библиотека… — помолчав, добавил Араман, скептически поджав губы. — На десятый раз получится. Только ходите всегда на один и тот же фильм, чтобы происходящее на экране не отвлекало — звук уж больно громкий в кинозалах. И билеты покупай на самый дальний ряд, чтобы не оборачиваться на зрителей за спиной и не выслушивать их комментариев… С неопытной проблематично, особенно если сам ничего не знаешь и не умеешь… Осторожненько, все то же самое, но по шажку. Получил по физиономии — начинай сначала, только не забудь извиниться предварительно, заверить, что больше ничего подобного не повторится. Станет говорить, что ей все это противно, но будет ждать, когда ты ее снова позовешь в кино и сделаешь следующий шаг. — Тут вот еще какой момент… — Тиамира не знала, как спросить. Таланты среди эльфов обсуждать не принято. Да и какие у них таланты? Так, ерунда всякая, не то что у вампиров. Но и крошечный дар, если он еще не раскрылся, потерять не хотелось бы. У кого еще спросить, как не у более опытного товарища? — Презерватив в кино не бери, — фыркнул Араман. — До этого у вас еще не скоро дело дойдет, если девушка такая же недотепа, как ты… И вообще… Я бы посоветовал начинать с очень. Очень, — повторил он, — опытных девиц. Хочешь познакомлю? Тиамира отрицательно помотала головой. — Зря… — произнес Араман разочарованно. — Научат, обучат всему, что только в голову может прийти. — Я не об этом, — прервала разглагольствования соседа Тиамира. — Я про талант хотел спросит. У тебя он раскрылся? — Талант? А при чем тут талант? — Мне папа сказал… Не хотелось бы лишиться пусть и слабенького дара. У нас в роду все прекрасно разбирались в травах, могли готовить любые зелья… Араман икнул от неожиданности, затем схватился за живот, согнулся пополам и зашелся в истерическом хохоте. — Ему папа, видите ли, сказал, — выдавил он сквозь хохот. — А ты не забыл спросить у папы, когда он… В каком возрасте он первый раз эльфийку попробовал? Тиамира с силой сжала руку в кулак и уже собралась ударить хохочущего соседа прямо в лицо. С трудом сдержалась. — У моего отца была в жизни только одна женщина — моя мать, — процедила она сквозь зубы. — А знаешь, Тиа, — проговорил Араман, просмеявшись, — я полностью согласен с тобой. Твой папа молодец. Он воспитал прекрасного и невероятно послушного сына. Но смею заметить, талант может раскрыться в любом возрасте, и поверь, с сексом и девственностью он никак не связан. Не веришь мне, загляни в эльфийскую энциклопедию — там много чего написано про дары и таланты. Важно понимать, что талант — это нечто большее, чем просто способность к чему-либо. Это потенциал, который нужно развивать, взращивать и полировать. Неважно, когда он проявился, важно его обнаружить, а затем направить в нужное русло. Некоторые люди раскрывают свои таланты еще в раннем детстве, другие — в более зрелом возрасте, а некоторые и вовсе не замечают их до конца жизни. А вот детки, появившиеся нежданно-негаданно, вполне могут помешать обучению и, как следствие, развитию таланта. Понятно, что с появлением ребенка в семье, жизнь меняется кардинально. Но это не значит, что необходимо полностью отказаться от своих планов и амбиций. В конечном счете всё зависит от индивидуальных обстоятельств, от того, насколько человек готов жертвовать своими мечтами ради семейной жизни. — Глупень, — продолжил он, — твой отец всего-навсего хотел, чтобы ты сначала окончил университет, а потом... только потом задумался о семье. Думаю, он тебе уже и невесту приглядел из вашей, или какой-нибудь другой соседней деревни. Не удивляйся, это обычная практика в эльфийских семьях. В этом нет ничего плохого, это просто традиция, передающаяся из поколения в поколение. — Знаешь, — вдруг посерьезнел легкомысленный Араман, — я никому не говорил, скажу только тебе. У меня абсолютно бесполезный дар — я могу внушить кому бы то ни было, что существо рядом со мной, невидимое. Это, конечно, забавно, но на практике этот дар практически бесполезен. Например, я могу убедить человека, что рядом с ним стоит его любимая кошка, но на самом деле ее там нет. Или я могу внушить, что рядом с ним стоит огромный, страшный дракон, но на самом деле он этого дракона не увидит. Это очень странный дар, и я не знаю, что с ним делать. — Бесполезных даров не бывает, — отозвалась Тиамира. — Бесполезный… Поверь… Да еще и все надо мной станут издеваться, если узнают. Я могу внушить только одному про того, кого держу за руку или к кому прикасаюсь, — обреченно вздохнул Араман. — Очень ценный дар, — улыбнулась Тиамира. — В следующий раз, когда к нам в комнату припрется Малис Эш, ты возьмешь меня за руку и скажешь ему, что меня здесь нет. Договорились? — Тоже издеваешься, как все в нашей деревне. — Ничуточки, я более чем серьезен, — заверила его Тиамира. — Заодно и проверишь, работает твой дар на всех или только на избранных.