Хоритенский треугольник

Тиамира вышла из автобуса и перед входом в торговый центр сразу увидела его — Малиса Эша, который нервно расхаживал по дорожке с искусственными яблонями. Его трудно было не заметить или с кем-то перепутать — высокий вампир с аристократичной внешностью и королевской осанкой. Его черные волосы, словно вороново крыло, переливались в свете фонарей и на удивление оказались аккуратно уложенными. Беспардонно красивый. Одетый во все черное. Даже наряд его на сей раз выглядел безупречным — вместо обычной разношенной футболки он выбрал шелковую рубашку в тон своих волос, пиджак, брюки, пальто — все, как уотца, идеальное, с иголочки. Издалека или сослепу Лестата и Малиса Эшей легко можно было перепутать. В руках вампир держал три алые розы, которые невероятно контрастировали с только что выпавшим наибелейшим снегом, что в городе было большой редкостью. Малис Эш выглядел воплощением живой мечты о принце. Не хватало только бриллиантового дракона… И свиты… Тиамира вдруг почувствовала внутри укол зависти. Нет, завидовала она не Малису Эшу. Было бы чему завидовать?! Кому-то другому, невидимому. Она неожиданно почувствовала себя лишней в этой сказке или неуместной в этом волшебном мире в своем затрапезном костюмчике, потрепанной курточке и с привычно заплетенной косой, откинутой на спину… Она полюбовалась еще немного Малисом Эшем, размышляя подойти к нему или, наплевав на обещание, вернуться в университет. «Наверняка найдется красотка, чтобы сходить с этаким красавчиком в кино», — мелькнула предательская мысль в ее умненькой головке. Но ноги сами привели Тиамиру к началу дорожки. Не могла она устоять перед искушением… Внутри нее с неимоверной силой разгоралось желание узнать Малиса Эша поближе, понять, что скрывается за этой ослепительной внешностью. Разобраться, откуда эта боль? Малис Эш разулыбался, развел руки шире и решительно направился к Тиамире. «Все это неправильно» — сердце эльфийки отчаянно заколотилось в груди, затем остановилось, пропустив один удар, а потом забилось ровно, словно вспомнило, что оно теперь холодное и ему все равно. — А цветы зачем? — недовольно поинтересовалась Тиамира, спрятав руки за спину. — Они завянут, пока мы будем смотреть кино. А взять розы очень хотелось. В ее жизни до этого момента не было места романтическим жестам, никаких букетов, ни полевых цветов, ни роскошных роз. В основном Тиамира сама, одаренная знанием растений, собирала целебные травы и цветы, сушила их, чтобы сделать настойки и отвары. Никто ей не дарил цветов. Никогда. Да и не принято это у травников. А тут розы, и не одна, а целых три. Алые… Впрочем, она, наверное, не приняла бы ни от кого даже букетик полевых цветов. Ведь цветы для нее всегда были и будут не просто красивым букетом, а источником жизни, спасения, лечения. Каждая травинка, каждый цветок, хранили в себе древнюю мудрость и силу природы. Даже декоративные розы. — Сейчас исправлюсь… Девушка, — оглядевшись по сторонам, обратился Малис Эш к первой попавшейся на глаза эльфийке, залюбовавшейся им и остановившейся рядом. — Это вам. И он протянул девушке розы, что были у него в руках. Эльфийка замерла на мгновение, словно зачарованная, а потом завизжала от восторга, ее лицо запылало краской не менее яркой, чем алые лепестки роз в ее руках. Она кинулась вампиру на шею. Малис Эш ловко отскочил в сторону, избежав пылких объятий девушки, которой только что преподнес букет. Нет, сегодня он не для нее. Ощущая себя в центре неловкой ситуации, которую непроизвольно создал и в которую совершенно не планировал попадать, Малис Эш быстро подхватил под руку растерявшуюся Тиамиру. Та с недоумением в глазах молча наблюдала за этим мимолетным романтическим эпизодом, созданным легко, но в то же самое время лишенным искренности и глубины. И как у Малиса Эша все так просто получается?! — Я занят, — бросил Малис Эш девушке с розами в руках, увлекая Тиамиру в сторону торгового центра. — Сегодня занят, — уточнил он. Малис Эш не собирался оправдываться, а Тиамира, хоть и не разделяла его методов завоевания женских сердец, не собиралась выслушивать объяснений. Она согласилась пойти в кино, поэтому должна пройти этот путь до конца. И пусть это будет без объяснений и оправданий. По пути в торговый центр, похожий на блестящий лабиринт из стекла, стали и бетона, Тиамира непроизвольно принялась вновь сравнивать отца с сыном. Малис, со своими мимолетными романами и демонстративным вниманием, был полной противоположностью своего отца — спокойного, рационального. А она, с её внутренним миром, наполненным знаниями о лекарственных свойствах растений, ароматами трав и сложными алхимическими процессами, резко контрастировала с легкомыслием и поверхностностью мира Малиса и расчетливостью Лестата. Однако, возможно, именно в этом контрасте и скрывалась некая притягательная сила всех троих, таинственная и непостижимая на первый взгляд. Странный треугольник со своими проблемами, желаниями и ожиданиями. — Попкорм будем покупать? — Что будем покупать? — не сразу поняла Тиамира, о чем идет речь. — Когда я был маленький и ходил с мамой в кино, всякий раз просил ее купить мне попкорму, — объяснил Малис Эш и грустно вздохнул. Как давно это было? Уже и не вспомнить. Он вырос, повзрослел, а любовь к попкорну осталась. — Именно так и не иначе. Попкорм. Одно большое ведерко? Сладкий или соленый? — Два маленьких, — сурово произнесла Тиамира, помня наставления Арамана. Не собиралась она соприкасаться руками в темном зале и пить из одной бутылки. А как же гигиена? — Соленый. И две бутылочки с водой… На этом сеансе в кинозале народу было очень мало, точнее, кроме них двоих, никого не было. Малис Эш провел Тиамиру на самый последний ряд — там были не кресла, а диванчики, можно удобно расположиться. Да и в затылок никто не дышал. Тьма уже окутала зал, фильм еще не начался, а Тиамира внезапно ощутила непреодолимое желание встать и уйти. Рассказ вампира про маму пробудили в ней целую бурю воспоминаний. Эти слова неожиданно остро напомнили о беззаботном детстве, о тех временах, когда походы в кино с мамой были обычным делом, приятным ритуалом выходного дня. Они посещали крошечный деревенский кинотеатр, ничем не похожий на этот роскошный зал. Там не было мягких кресел, даже намека на удобство – только жёсткие деревянные лавки, скрипящие под весом зрителей. Забытые сейчас ароматы пыли и старого дерева, смешанные с запахом потёртой ткани сидений, всплыли в памяти с невероятной силой. Никакой воздушной кукурузы, никаких бутылочек с лимонадом, ничего, кроме предвкушения фильма и неизменного шелеста старой киноплёнки. И всё же, эти походы в кино были невероятно ценными, наполненными особым теплом и близостью с матерью, приятно было сидеть рядом с ней в полумраке, чувствовать её руку в своей, вместе следить за развитием сюжета. Тиамира еще не забыла, как мама иногда тихонько комментировала происходящее на экране, ей, маленькой девочке, не все порой было понятно. И не след Малису Эшу видеть, как на довольно смешной комедии она плачет, вспомнив искренний смех матери. — Тебе не понравился попкорн? — совершенно серьезно поинтересовался он... Вампир отставил свое ведерко с кукурузой, чтобы ненароком не опрокинуть, в сторону на пустой диванчик и обнял эльфийку сначала за плечи. Девушка не дернулась, а потом он нагло переместил руки на ее талию. — Извини, — шмыгнула носом Тиамира, — Наверное, вкусно. Я не успела попробовать. — Вот как! — томно прошептал Малис Эш и прикоснулся своими чуть солоноватыми губами к губам плачущей эльфийки. Снять боль, утешить — ему безумно хотелось это сделать. Но не дано. Расстегнул пуговицы на ее жилетике, просунул руку под рубашку девушки. Мысленно поблагодарил себя, что предложил Тиамире скинуть верхнюю одежду и положить на пустые места рядом с собой. Погладил теплый, чуть подрагивающий живот, поднялся выше. Очень осторожно прикоснулся пальцами к крошечным бугоркам грудей. Порой ему не верилось, что Тиамира девушка. Потрогал бусинки сосков, которые мгновенно затвердели… Замер в ожидании реакции. Не вырывается, не бьется — уже хорошо. Задрал рубашку, чтобы не мешала, наклонился, поцеловал сначала живот, потом взял в рот один шарик, покатал на языке, полизал другой… Тиамира не вцепилась ему в волосы, стараясь отодрать от себя… «Набегалась, устала», — хмыкнул про себя Малис. Теперь готова отдаться в его страждущие руки… Он ее возьмет прямо здесь, в кинозале, на этом диванчике… Все равно, кроме них, больше никого нет. Они успеют кончить до окончания сеанса. Диванчик оказался совершенно кстати… Потянул вниз поясок на резинке брючек Тиамиры… — Я пойду, пожалуй, — вдруг произнесла без всяких эмоций в голосе эльфийка, когда казалось все двигалось по намеченному плану. Она не отталкивала Малиса, не пыталась от него отбиться — встала, схватила курточку и, прямо как была в растрепанном виде, побежала по ступенькам вниз на выход. В первую секунду Малис растерялся. Что он сделал не так? Всем нравились его прикосновения… А потом кинулся следом. На выходе из зала остановился на секунду, чтобы поправить свой вздыбившийся так не вовремя орган. Прикрылся пальто… Зачем привлекать внимание? Тиамиру догнал уже почти на выходе из кинотеатра в полутемном коридоре перед кафе, где они с ней покупали воду и попкорн. Схватил за плечи и с силой впечатал в стену — у эльфийки на лице ни разочарования, ни испуга. Полное равнодушие. Словно и не ее вовсе только что пытался соблазнить сам Малис Эш. — Прости меня, — вдруг произнес вампир. Повернул Тиамиру к себе спиной, чтобы не видеть ее безразличного лица и крепко обнял. — Мое признание, может быть, покажется тебе довольно грубым… Но зато оно искреннее. Тиамира промолчала. — Я не научен объясняться, привык больше подчинять, влюблять… — Зачем я тебе? — поинтересовалась Тиамира с тоской в голосе. — Не знаю, — честно признался Малис. — Первый раз я тебя увидел на медиане… Ты стояла возле сцены и во все глаза смотрела на отца. Такая нежная, беззащитная. Мне вдруг захотелось стать твоим защитником на все времена… Порыв.. Но он был искренним... «Ага, а потом меня впечатали чуть ли не в ноги ректора». — Я хотел найти тебя, но потерял в этой толчее. Ты как в воду канула. А потом… Ты одна на практику пришла. Я не поверил своим глазам… Малис Эш говорил негромко, размеренно, словно подбирал слова. — Стоит мне подумать о тебе, как у меня заходится дыханье, пересыхают губы, которые немедленно требуют поцелуя, — продолжил он. — Это невозможно… Едва я подумаю, что тебе может быть плохо, как на моих глазах наворачиваются слезы.. Я и слезы… Это нонсенс… И бегу тебя разыскивать. А вдруг тебе на самом деле плохо. — О единственном умолчал Малис, что ноги неизменно приводили его в кабинет отца. Он не понимал почему, но каждый раз упрямо шел туда. — Ты мне веришь? — Верю, — просто ответила Тиамира. Не станет же она рассказывать, что увидела боль вампира совсем другого рода — не физическую? Только зачем ей, Тиамире, все это? Зря согласилась пойти в кино. Что теперь поведать ректору? Тот уже интересовался несколько раз. Тиамира развернулась в кольце рук Малиса Эша — в глазах те же боль и страдание. Она поднялась на цыпочки, обвила шею вампира руками, и сама поцеловала, скорее осторожно прикоснулась губами ко все еще солоноватым губам Малиса Эша. Облегчить состояние «больного» — это в ее силах… — Пойдем в ресторан, — лукаво улыбнулся вампир. У него опять было отличное настроение. — Хоть накормлю тебя. Почему-то мне всегда это хочется сделать. Да и отметим, как я предлагал, мое дальнейшее студенчество. Спасибо папочке, вовремя подсуетился — отчислили бы, больше не светило бы мне восстановление. Как никак произошло бы отчисление в третий раз. И прощай высшее образование. Так бы и ходил необразованным… — Поведай, за что отчисляли первые два раза, — попросила Тиамира. Она увидела — боль отступила. Глаза вампира, как и раньше, лучились неиссякаемой энергией. Но сейчас ее больше интересовало не то, что стало причиной боли, а за что ректор лишил сына магических сил. Но, похоже, не узнает… Оставит это до следующего раза... Пока добирались до ресторана на такси, Малис Эш весело рассказал, за что был отчислен в первый раз. В двух словах это звучало так: спалил лабораторию. Он не стал распространяться, что вместе с лабораторией хотел спалить и любовницу отца. Малис ненавидел всех любовниц и любовников отца вместе взятых с тех самых пор, как не стало матери. Наверное, тот из-за боязни, что сын изведет их всех все равно, так и не женился. А может, просто не любил никого из них. Но, как бы то ни было, Лестат Эш оставался завидным женихом. — В первый раз меня отчислили на год, — не без гордости заявил Малис. — Но с условием, что я восстановлю лабораторию в первозданном виде за период отчисления. — И как? — осторожно поинтересовалась Тиамира. Не верилось, что Малис Эш смог бы заплатить столько денег за поврежденное помещение и уничтоженное оборудование. — Получилось? — Конечно, — довольно выпятив грудь, отозвался Малис. — Я такой же богатый, как мой отец, магии было хоть отбавляй… Вот отец и отбавил, — закончил он невесело. — Лабораторию восстановил. Меня тоже восстановили… Только ненадолго… Подвел меня дар, доставшийся в наследство от матери — влюблять в себя. Этот дар ей не помог в свое время — она влюбила в себя Лестата Эша. Он даже женился на ней. Но она оставалась по-прежнему одинокой и нелюбимой. Насильно заставить полюбить нельзя. Мама это поняла, но слишком поздно. От тоски тихо скончалась. Благодаря ее неудачному опыты, я даже не пытаюсь заставить отца полюбить меня. Хотя с легкостью мог бы это сделать. Зачем? Живу, как есть. Но… Хочу настоящей любви истинной, чтобы меня полюбил он просто так, ни за что. Просто так, за то, что я есть. Хочу безусловной любви… Они вышли из такси, так и недоговорив… Ресторан, куда привел Малис Эш Тиамиру, студентам был не по карману. Они туда даже не заглядывали, поэтому и встретить кого-то из «своих» можно было не опасаться. — Там очень дорого, — заартачилась было Тиамира. Она вцепилась в свою курточку, не желая передать ее метрдотелю. Но Малис ее не желал даже слушать. — Плачу по счету я, поэтому заказывай, что хочешь, — тоном, не терпящим возражений, приказал он. Пришлось подчиниться… — Что будешь на десерт? — спросил Малис Эш. — Пирожных со сливочным кремом хочу, — зажмурилась Тиамира, представив лакомство на блюдце. — И кофе к пирожным. Без молока и без сахара. Сахаром только портить вкус кофе. А молоком смягчать его крепость. — Вот как? — удивился Малис Эш, ему казалось, что эльфы пьют кофе именно с молоком и с большим количеством сахара. Но ничего больше не произнес и заказал то, что попросили. Тиамира давно мечтала попробовать изысканное пирожное, которое подавали только в дорогих ресторанах. И называлось оно… «Хоритен»… Рецепт пирожных повара строго держали в секрете, поэтому в каждом ресторане «Хоритены» чуточку различались. — Ты испачкалась, — вампир наклонился и слизнул крем с уголка рта Тиамиры. — Вкусно. Тиамира часто-часто закивала. Такой счастливой она давно себя не чувствовала. И плевать, что начало вечера не предвещало ничего хорошего… Из ресторана Малис Эш и Тиамира вышли уже довольно поздно — сидели болтали ни о чем, куда-то ушла напряженность, заказали еще пирожных и кофе… — Фото на память. К ним подскочил мальчишка — уличный фотограф, со старенькой камерой в руках и яркой улыбкой на лице. Он ловко щелкнул затвором, запечатлевая мгновение —Малис и Тиамира потянулись, прижались друг к другу — два счастливых улыбающихся лица на снимке. Малис Эш заплатил за фото и перекинул себе на телефон, предложил: — Давай сделаю заставку и на твоем. Но Тиамира испуганно вцепилась в свой простенький аппарат. — Не надо, — тихо попросила она и покачала головой. — Не надо. Достаточно, что фото останется у тебя… Снова повалил хлопьями снег, как днем. — Прогуляемся? — предложил Малис и протянул руки к девушке. — Можно, — согласилась Тиамира, и радость на лице отразилась самая что ни на есть настоящая. В этот момент она забыла о ректоре, который обязательно призовет ее к себе именно сегодня перед отбоем. И на фуникулер они успевали, время на прогулку оставалось. К тому же, когда еще предоставится возможность, вот так пройтись по улице и ни о чем не думать. Тиамира в ответ протянула руки — в глазах у Малиса боли не было, ушла. Наоборот, взгляд лучился счастьем и нежностью. Держась за руки, они отошли от ресторана совсем недалеко… Под их ногами хрустел снег, создавая мелодичный звук, который сливался с настоящей живой музыкой. Под гитару музыкант пел невероятной красоты песню про девушку и море, у его ног стояла шляпа, а кругом расстилалось белое-белое покрывало из только что выпавшего снега. Без слов Малис Эш неспешно закружил Тиамиру под грустную музыку, невзирая на все ее вялые протесты. А потом они ушли, кинув в шляпу музыканта несколько монет, и появилась черная тропинка на снежном покрывале не из их следов, а «из боли, одиночества и тишины», как пел музыкант. Или Тиамире так показалось… — Ну и? Как и предполагала Тиамира, Лестат Эш вызвал ее к себе сразу, едва она предъявила свой пропуск сторожевому вампиру. Ректор написал по обыкновению смс-ку и сразу ее удалил, едва получатель прочитал сообщение. Он гордился этой своей магической способностью, хотя никакой особой магии здесь не было. Программист, что устанавливал систему слежения за студентами в университете, помог. Эльфийка появилась в кабинете достаточно быстро — даже не успела стереть с лица довольное выражение. — Лимончика с коньячком не хочешь? — попытался пошутить Лестат Эш. Только шутка не удалась — получилось зло и раздраженно. — Раздеваться? — безразлично поинтересовалась Тиамира и взялась за поясок брючек. «Да кому оно нужно твое худосочное тельце? — чуть не вырвалось у Лестата Эша, — Кроме моего придурка сына». Но вслух произнес: — Раздевайся. Лестату Эшу совершенно не понравилось то чувство, которое он неожиданно испытал, — ревность. И было бы кого ревновать?! Да и к кому?! Малис ему не соперник. Лестат Эш несколько раз вдохнул и выдохнул, приводя мысли и чувства в равновесие. Нет, покачал он головой, с этой эльфийкой не соскучишься. Хотел спросить, как Тиамира сходила в кино с его сыном, но из-за гадливого чувства даже намекать не станет, что интересно, не хотел испытать еще один укол ревности. Тиамира его на два с половиной года и больше ничья, а дальше видно будет. Чтобы отвлечься Лестат Эш, уселся в кресло и поманил к себе пальцем Тиамиру. — Мирэ, — спросил он девушку сразу, едва посадил себе на колени, — а сколько боли удалось собрать в кувшинчик? «Это какое-то наваждение, — раздраженно подумал Лестат Эш, при этом ласково оглаживая обнаженную спинку эльфийки с торчащими лопатками и выступающими позвонками. — Или страх. Но и бы все равно пошел на это, если бы ты умела собирать и страх тоже». Он поцеловал Тиамиру, стараясь не увлекаться, чтобы та своими ногами дошла до комнаты. Еще довольно рано, негоже если обессиленная его поцелуем эльфийка будет шататься как пьяная. И почему он может отбирать только энергию, да и то только во время поцелуя? Абсолютно ненужный дар. Вот если бы он мог забирать боль, как существо, сидящее у него на коленях, и отдающее свои жизненные силы, которые ему, Лестату, по большому счету сейчас не нужны. Так, на будущее. Запас лишним никогда не бывает… «Глупенькая, — Лестат Эш не без труда оторвался от сладких губ Тиамиры, — не понимаешь, каким даром обладаешь». — И все-таки, сколько боли удалось собрать? Много? — как бы между прочим поинтересовался он, помогая одеться эльфийке. Лестат Эш ее не торопил, нельзя, чтобы Тиамира что-то заподозрила, но и два с половиной года — срок не бесконечный. — Нет, — отрицательно покачала головой Тиамира. Нет и все. Она не стала оправдываться, что на практику ее не допускают, а другой боли в университетских стенах взяться неоткуда. Кроме душевной Малиса Эша, в кувшинчике была боль еще бродячей кошки. Ей Тиамира помогла, когда добиралась до торгового центра. — Ты расстарайся, — то ли попросил, то ли потребовал ректор. Тиамира так и не поняла, но согласно качнула головой в ответ… Зачем боль ректору, Тиамиру заботило и интересовало мало, больше радовало то, что ее не приглашали в постель, и все свидания с Лестатом Эшем начинались и заканчивались в кабинете. И глубоко плевать, что после таких свиданий она чувствовал себя обескровленной. Главное, не встретить сейчас Малиса Эша, а то и без последних сил можно оказаться. Ох, тяжело ты, общение с вампирами. Одна радость — на врачебном факультете их почти не было…