Хоритенский треугольник

Без стука Малис Эш ввалился в комнату, где жила Тиамира. Плевать он хотел на церемонии и вежливость, когда боль выматывала, а ревность не давала дышать, — Что случилось? — девушка бросилась вампиру навстречу, повисла на нем, обвив ногами талию. — Сейчас все будет хорошо, родной, я сниму твою боль. Но Малис ее не слышал, он пинком распахнул дверь и понес эльфийку к себе. Только это сейчас ему поможет избавиться от того, что творилось в его груди. — Вы куда? — растерянно проговорил ничего не понимающий Араман им вслед… Малис поставил на ноги свою драгоценную ношу у входной двери. Совсем как в его снах. Сам прошел вглубь комнаты и уселся на краешек кровати. Он хотел рассмотреть и запомнить все, что дальше будет происходить. — Мне раздеться? Да? — тихо спросила Тиамира. — Ведь ты меня для этого сюда принес? Да? Вместе с осознанием своей неотразимости, да еще и с даром матери, Малис привык все делать обдуманно и неторопливо — наслаждаться, так сказать, процессом. Но рядом с Тиамирой его чувство превосходство над девушкой куда-то таинственным образом улетучивалось. Малис только кивнул и судорожно сглотнул, глядя на эльфийку во все глаза. Дрожащими пальцами Тиамира принялась расстегивать не желавшие поддаваться пуговицы на жилетике. Кое-как стянула его с плеч. Как в кабинете у ректора, кинула себе под ноги. Сняла носки, брючки. — Рубашку не снимай, — внезапно хрипло попросил Малис. — Иди ко мне. Вся дрожишь. Я тебя сейчас согрею. Он откинул в сторону расшитое золотом покрывало, предлагая занять место в постели. Блеснуть богатством, пустить пыль в глаза и Малису было не чуждо. Тиамира подошла и ни слово не говоря улеглась на широкое ложе. Малис навис над ней. Теперь они оба глядели не отрываясь друг на друга, словно играли в молчанку и в игру кто кого переглядит. Малис сдался первым — он перевел взгляд с лица Тиамиры на ее грудь, точнее, на неснятую еще рубашку. Аккуратно расстегнул одну пуговицу и даже вторую… А потом в каком-то странном порыве рванул полы рубашки в стороны — пуговицы разлетелись с глухим стуком по полу… Сон есть сон, а перед ним живая Мирэ… Майка, разорванная пополам сильными нетерпеливыми руками, обнажила узкую грудную клетку с двумя розовыми ободками вокруг горошин-сосков. Малис наклонился над телом девушки и взял в рот один. Как он хотел снова ощутить вкус и запах Мирэ! — Давай все это скинем? — предложил тихим шепотом. Тиамира кивнула. Ей и самой до безумия хотелось оказаться обнаженной — пусть Малис Эш ее увидит. Пусть поймет, какая она некрасивая в своей наготе, и уже больше никогда приставать не будет. Но почему-то до рези в животе, чтобы Малис не отпустил ее никуда ни сейчас, ни утром, никогда… На пол полетела рубашка без пуговиц, разорванная напополам майка, а потом и трусики. Ну вот и все… Обнаженная Тиамира с закрытыми глазами вытянулась в полный рост, сложив руки на крошечных грудях — пусть разочаровывается и выгоняет. Но почему-то так тоскливо было на сердце. Шелковые простыни холодили тело, и она снова задрожала. — Опять замерзла? — тихонько рассмеялся Малис. — А мне говорили, что эльфы довольно горячие создания. Тиамира почувствовала, как Малис подсунул руку ей под шею, привлек к себе, а потом языком раздвинул ее губы. «Ты меня не прогоняешь?» — хотела спросить Тиамира, но не успела. Малис запустил свой настойчивый язык ей в рот — до этого он так ее не целовал. Тиамира не знала, как вести себя дальше, что делать, только поэтому ловила язык Малиса, посасывала, снова ловила. Но смущение постепенно отступало, и она принялась гладить, трогать, ощупывать руками крепкие плечи вампира. На большее пока не решалась. Малис навалился сначала сверху, но потом повис на руках, опасаясь раздавить хрупкую Мирэ тяжестью своего тела. Не прекращая целоваться, инстинктивно Тиамира задвигала бедрами вверх-вниз под вампиром. — Ты хочешь этого? — спросил Малис, разорвав поцелуй. Тиамира замерла, не зная, что отвечать. Она не понимала, чего хотела на самом деле. И заглянула в вампирские глаза. Холод и равнодушие… Тиамира снова зажмурилась. Это неправда, то, что она увидела в глазах Малиса никак не могло быть правдой… Ну вот и свершилось… Малис презрительно скривился, ну совсем как отец — ни отнять, ни добавить. Размышлял ровно секунду над тем, что сначала — трахнуть девушку или довести до оргазма, наслаждаясь ее кровью. И то, и другое эльфам приятно. А что больше понравится эльфийке под ним, пусть сама выбирает. Хотя… ночь длинная можно успеть и первое, и второе… И все же сначала трахнуть… Малис быстро разделся и улегся на кровати на спину рядом с Тиамирой. Перехватив почти невесомое тело Мирэ, перевернул и положил сверху на себя, заставив ногами обхватить его талию. Теперь Малис, двигая бедрами, как бы «заставлял» девушку тереться своими ягодицами о его затвердевшую плоть. Он представлял, что еще совсем немного и доведенная до крайней степени возбуждения абсолютно голая Тиамира сама… Именно сама будет насаживаться на его член. Ему по-другому не надо… — Давай выпьем, — вдруг предложил Малис. Он видел, насколько Тиамира зажата, а бокал хорошего вина позволит ей расслабиться. Тиамира проснулась первой. Она, по-прежнему обнаженная, лежала на плече у Малиса в кольце его рук. Краска залила ее щеки… Она ничего толком не помнила, — после вина просто отключилась, но все тело болело, словно она таскала тяжести всю ночь. Ну вот… Похоже, она уже и не девственница. А простыня под ними хранила следы их с Малисом близости и капелек крови. Жаль лишь одного — вчера она так и не решилась объясниться с Лестатом Эшем. Хотела предложить ему расторгнуть договор. Тиамира была даже согласна на то, что ее отчислят. Договора она не нарушала до сегодняшней ночи. Лестат Эш не зверь же в конце концов, должен понять, что они с ним не пара… А с его сыном у них могло что-нибудь получиться… — Привет! — улыбнулась она и поцеловала в уголок рта проснувшегося Малиса. — Привет, — невозмутимо отозвался тот. — Ты все еще в моей постели? Удивительное рядом… — А где я должна быть? — растерялась Тиамира, почуяв неладное. — Никак уж не в моей постели, — мрачно произнес Малис. — Мне казалось… — Тебе на самом деле показалось, — перебил Тиамиру вампир. Малис встал с постели, кинул телефон на грудь девушки, предложил: — Полюбуйся… Хороша? На записи лица партнера Тиамиры видно не было — только ее лицо с закрытыми от удовольствия глазами, и кровь на плече. Сразу понятно, что она был в постели с вампиром и позволила себя укусить. Падший эльф не самое страшное… Но все равно внутри все похолодело. — Кому первому отправим запись? — ехидно поинтересовался Малис, присаживаясь на постель рядом с ничего не понимающей Тиамирой. — Твоему папочке? А может, сразу в сеть выложить? А? Пусть полюбуются на заучку, чем она в свободное от учебы время занимается. Или все же моему папуле первому пошлем? А? Уж как он-то обрадуется. И кто из нас двоих лучше в постели? Папуля? Или все же я? — Ты читал договор, — грустно констатировала Тиамира, поняв по последним словам Малиса, что ему известны все подробности ее магического соглашения с Лестатом Эшем. Как она позволила сотворить с ней такое? Ничего не видела, не слышала, не чувствовала. Ей солгало все — и глаза, и боль в них. Почему доверилась тому, кому, по определению, и доверять-то нельзя? Почему она решила, что сын лучше отца? Подготовился основательно, камеры разместил так, чтобы только ее, Тиамиру заснять, в вино что-то подмешал. Отец с сыном ее нагло использовали в каких-то своих играх, правда, она еще не понял в каких и уже не поймет. Это конец. Конец всему — учебе, честолюбивым мечтам… Любви. Дальше только позор и… — Кому хочешь, тому и отправляй. Стараясь не разреветься, как ребенок, Тиамира с трудом произнесла последние слова. Почему она не может у себя самой боль снимать? И где ее холодное расчетливое сердце? Почему оно все такое же маленькое, невероятно глупое, а теперь еще и, как оказалось, любящее? Тиамира молча оделась, стараясь не смотреть на Малиса, чтобы не разрыдаться ненароком от боли, которая стала почти невыносимой, чуть ли не валила ее с ног, и, не прощаясь, вышла из комнаты. Малис растерянно посмотрел ей вслед. Никакой истерики, никакого скандала. Он сделал то, что хотел, отомстил отцу за нелюбовь в очередной раз, но почему-то в груди саднило сильнее прежнего. За что ему все это?.. Араман хотел высказать все, что он думает о Тиамире, но глядя на него такого растрепанного, такого потерянного, не произнес ни слова, только тихо ахнул: — Да ты же девушка. Ничего не ответив, Тиамира скинула прямо на пол порванную рубаху и майку, переоделась в домотканую рубаху, штаны и сапоги, в которых когда-то приехала в университет. Бросила на кровать телефон и пропуск — они ей больше не понадобятся. Накинула на плечи курточку. Араман молча наблюдал за ее манипуляциями. — Я хочу прогуляться до начала занятий, — ответила Тиамира на вопрос в глазах соседа. — Но хочу это сделать тайно, чтобы никто об этом не узнал. Ни одна живая душа. И мне нужна твоя помощь. — А я-то тебе как помогу? — опешил Араман. — Ты мне не поверил, что твой дар действует, — продолжила Тиамира. — Можешь в этом убедиться воочию. Если сможешь меня провести мимо сторожевого вампира, значит, с твоим даром все в порядке. Сам понимаешь, что с этим сторожевым псом сам ректор… — она споткнулась на слове, сглотнула, — не договорится. — А пойдем, — раздухарился Араман. Ему и самому не терпелось удостовериться, что дар на самом деле существовал не только в его и Тиамиры воображении… — Я как нагуляюсь, приду… — пообещала Тиамира, когда они беспрепятственно покинули университет по одному пропуску, просто держась за руки. — Как ты назад попадешь? — вдруг заволновался Араман. — Попаду, — невесело хмыкнула Тиамира. — А ты теперь можешь денег немного подзаработать на своем даре. — Как? — не понял ее сосед. Но Тиамира не собиралась объяснять, каким образом можно легко заработать, сам пусть догадается. А ей пора уходить — еще достаточно рано, но кто-нибудь все равно мог увидеть их с Араманом на мосту… Спокойным шагом Тиамира дошла до середины виадука. Отсюда обычно кидались вниз те, хотел расстаться с жизнью. Но это не ее случай, хотя, пока шла до своей комнаты, подумывала и об этом. Домой вернуться она тоже не могла. А уж тем более сознаться ректору, что изменила ему не с кем-нибудь, а с его сыном. Про измену Лестат Эш уже, наверное, знал, ну или узнает чуточку позже. А вот подставлять Малиса совершенно не хотелось — все произошло исключительно по доброй ее, Тиамиры, воле, а не по принуждению. Тиамиру с самого поначалу забавляло, почему дар матушки Малиса на нее не действовал. А потом с ужасом для себя поняла, что она просто влюблена в вампира и сильней полюбить, чтобы падать бездыханной, как та санитарка в медпункте, просто не могла. Как умела любить, так и любила. Оставалось только убежать… Вот тут и пригодился дар Арамана. Сосед по комнате будет молчать, что провел Тиамиру мимо сторожевого вампира — и одного, и второго могут наказать. Не поверят, что не случилось сговора. Долго Тиамиру не хватятся — телефон и пропуск остались в крепости. А на тот случай, когда поймут, что ее в стенах университета давно нет, у нее есть еще один запасной вариант — куртка с документами, чтобы все поняли, что в бурном потоке утонула именно Тиамира, а не кто-то другой. Она скинула с плеч курточку, проверила, что карман с удостоверением личности плотно застегнут, размахнулась и прицельно кинула в самую середину реки, стараясь, чтобы куртка упала именно в воду, а не зацепилась за каменное основание моста. Холодновато ей будет без куртки, но ради свободы и жизни стоило потерпеть. Вот и все… Студент Тиамир Ниэль умер… А вот студентки Тиамиры Ниэль никогда не существовало… Как, впрочем, и наоборот. В долину бежать ей нельзя. Там отец, там и будут ее искать, туда же поток вынесет ее куртку. Только в горы, а за ними — в проклятый лес. Но это всяко лучше, чем каторга или хлеще того обращение в темного. Надо было все же спросить у Малиса, какое наказание ее ожидало за несоблюдение условий договора, он ведь, в отличие от нее, дочитал договор до конца. — Прощай, университет! — выкрикнула теперь уже безымянная эльфийка, помахала замку рукой и побежала… Быстрей, быстрей, подальше от этого места!