Хоритенский треугольник

В лавке было скучно, но в отличие от дома Дадли Ната в ней царил идеальный порядок — мази, эликсиры, обереги, настои расставлены стройными рядами на полках. Ничего искать не приходилось, когда заглядывал редкий покупатель. Мэт вытерла пыль с прилавка, перетерла травы в ступке и поставила их настаиваться. Больше особо делать было нечего. Покупателей тоже не было, поэтому она вышла на улицу и уселась на низеньком стульчике перед входом прямо под вывеской, вытянула длинные ноги, прикрыла глаза и подставила лицо еще нежаркому утреннему солнцу. Можно и помечтать. Ну вот она и в столице, как хотелось когда-то. И что дальше? Без документов об образовании, да еще и с ненастоящим удостоверением на порог королевской лечебницы лучше не соваться. А в университет она сможет вернуться, хоть в столичный, хоть в Хоритенский, еще не скоро. Надо, чтобы срок магического договора истек, это раз. Какие потом к ней претензии. Два — надо доказать ей, Мэт, точнее, Тиамире тогда уже, что договор — сплошная фикция. Не случайно же Лестат Эш так ни разу ее худосочным тогда еще тельцем не воспользовался. Воспользовался хотя бы полразика, пришлось дословно выполнять все условия договора. Она узнавала… Ладно, один из пунктов ректор выполнил — восстановил ее. А как быть со вторым? Но для чего-то она, Тиамира, была Лестату Эшу нужна. Мэт потрогала кувшинчик в виде дьюара на толстой золотой цепочке, висевший на ее шее. Хоть этого пункта в договоре не было, но она исправно собирала боль по просьбе или приказанию ректора. Понять бы еще зачем? Ловила боль за хвост, не пропуская через себя, сразу в кувшин. Поначалу кулон оставался абсолютно черным, затем неожиданно приобрел темно-фиолетовый окрас. С каждой новой болью цвет кувшинчика хоть чуточку менялся. Когда дедушка лечил Мэт, все снял с нее, а к кувшинчику даже не прикасался, делая массаж или растирая тело мазями. Однажды лишь спросил: — Откуда он у тебя? Мэт уклончиво ответила: — Оттуда. Больше на тему кувшинчика они не заговаривали. Но сколько Мэт не искала информации про странный свой кулон, так ничего и не нашла. Но опять же только благодаря кувшинчику она научилась делать сначала простенькие операции, а потом и достаточно сложные. В деревне кто спрашивал у травников диплом? Только бы помогли, только бы спасли. Это со стороны кажется, что легко разрезать больного, а потом его зашить, отрезав или пришив что-то попутно. Обычно Мэт шептала перед началом операции: «Впусти меня, и я спасу его». И приоткрывала притертую пробочку. Теперь вот решилась даже исправить переломанное и неправильно сросшееся крыло Драйка. Страшно самой до жути… Придется крыло снова сломать по живому, а уже потом правильно собирать. Мэт с ужасом представила, сколько боли придется испытать парню. Ничего, эту его боль они разделят пополам —забрать всю Мэт не сможет. Кто же ее в чувство приводить будет, если она потеряет сознание? Хотя… Мэт усмехнулась… Как давно это было. Казалось, целую вечность назад… Она с удовольствием вспоминала студенческую жизнь. Мысленно благодарила преподавателей, радовалась, что полученные знания могла применять во благо. И только о Малисе Эше запрещала себе думать. Силой воли заставила себя не вспоминать о нем. Забыла его запах, голос… тело. Малис для нее перестал существовать даже в снах… Мимо Мэт, аккуратно переступив через вытянутые ноги, прошла женщина с маленьким мальчиком. «Скоро придется сесть по-другому», — не без улыбки Мэт посмотрела им вслед. Народу на тротуаре станет гораздо больше — все они будут куда-нибудь спешить… Малыш о чем-то разговаривал с женщиной, задрав голову, а потом принялся прыгать вокруг нее. Та пыталась увещевать расшалившегося ребенка. Только где там? Мальчик оступился, упал на тротуар, ударившись головой о поребрик, и затих. Мэт в один прыжок оказалась возле мальчика. — Потерпи, милый, — прошептала она, осторожно поднимая ребенка на руки. На истошные вопли женщины старалась не обращать внимания — ее боль больше похожа страх, что она скажет отцу ребенка, чем на боль. В лавке Мэт уложила малыша прямо на прилавок, нисколько не заботясь, что пачкает его кровью ребенка. Она действовала размеренно, четко, несуетливо. Первым делом надо вернуть ребенка в этот мир. Она не волшебник, только учится, но порошок жизни сделала еще в зачарованном лесу. Мэт даже позволила себе улыбнуться, припомнив, как добывала зуб дракона для порошка. Пришлось обмануть маленького дракончика, примерно такого же по возрасту, как тот мальчик, которого она пыталась сейчас спасти, мол, твой молочный зубик унесла зубная фея. Ребенок поверил. А Мэт ему подарила конфетку. Вторым делом надо обработать и зашить рану на голове ровно по краю волос, как когда-то у Малиса Эша. И в этом же самом месте. А все остальное потом. Мэт извлекла из своего рюкзака баночку с порошком, насыпала мальчику на губы, растерла. Тот напрягся, задышал, а потом громко заплакал от боли. — Плачь, милый, плачь, — Мэт даже не пыталась его успокаивать. — Я знаю, это больно — ты рождаешься второй раз. Прошептав слова, придуманные ей, она открыла свой кувшинчик, собирая и забирая боль малыша. И только когда тот затих, позволила себе обработать рану и зашить ее одноразовыми скрепками. — Ну вот и все, — улыбнулась Мэт, глядя в ничего не понимающие глаза ребенка. — В следующий раз слушайся, пожалуйста, маму. Женщина, до этого тихо стоявшая на пороге лавки, упала ей в ноги. — Чем я вас смогу отблагодарить? — твердила она без перерыва и пыталась поцеловать руки эльфийки, спасшей ее сына. — Купите вот это средство для волос, — предложила Мэт, поднимая женщину с пола и беря баночку с полки. — Этого будет вполне достаточно. Я сделала то, что должна была сделать. — Спасибо, — вежливо поблагодарила женщина. Она немного успокоилась, пришла в себя и вполне могла рассуждать здраво. — Я куплю эту притирку для волос, хотя она мне совершенно не нужна. Я умею быть благодарной. Она протянула эльфийке серебряную монету за покупку, а не бумажную купюру, забрала баночку со средством и взяла уже не плачущего сына на руки. — Сдачи не надо, — произнесла женщина, покидая лавку. — Произнесите эту фразу, когда станете расплачиваться монетой. Мэт подкинула монету на ладони — не крупного номинала, но на один поход за продуктами вполне хватит — и спрятала в карман брюк. — Откуда у тебя деньги? — сурово поинтересовался Драйк, заглядывая в пакет со сластями. Мэт только рассмеялась в ответ. Не станет же она рассказывать всем и каждому, что с ней расплатилась ведьма, не иначе, неразменной серебряной монетой. В первый раз она сильно удивилась, когда обнаружила монетку снова в кармане своих брюк. А потом привыкла, что деньги, пусть и небольшие, у нее в кармане всегда были. Да и дела в лавке стали налаживаться. Мэт вытребовала себе у Дадли Ната тридцать процентов от выручки и два выходных в неделю. Предполагала, что тоже все эти покупательницы заглядывали к ним не без помощи ведьмы. Но денег все равно не хватало, чтобы заняться выправлением крыла Драйка. На монетку ангар не снимешь. Правильно парень говорил — работу надо искать. Только где ее взять эту доходную работу?.. По выходным Мэт «пристрастилась» посещать королевские гладиаторские бои. Билеты на галерке стоили недорого, поэтому она постоянно таскала с собой Драйка и Перри. А потом они втроем гуляли по столичным улицам допоздна — домой возвращались, чтобы поспать и снова уйти в город. Слушать дядино нытье Мэт вполне хватало и будней. Мол, вот как она жизнь сложилась, скулил постоянно Дадли Нат… Мол, он ученый-химик с мировым именем, отмеченный государственными наградами, обласканный самим Великим Высшим Вампиром вынужден перебиваться с хлеба на воду, продавать никому не нужные снадобья, чтобы выжить. Но при этом «великий ученый» умалчивал, что в свое время он возгордился и перестал трудиться во благо науки. А наука — она дама капризная, как фортуна, и предполагает, что у ученого не должно быть ни семьи, ни детей. Одна любовь — наука. Предательство не по ней. А уж молодая жена тем более. Молодой жене Дадли Ната скоро наскучило, что ее совсем немолодой муж постоянно пропадал на работе, она завела себе нелобастого, но хорошо сложенного любовника и принялась растранжиривать накопленные супругом деньги — не скупясь тратила их на себя и на молодого жиголо. Когда Дадли Нат это понял, денег у него не осталось совсем. Даже жену не пришлось выгонять — та ушла сама. Ученый с мировым именем стал пить, впал в депрессию, одним словом, покатился по наклонной плоскости. С научной работой пришлось расстаться. И итоге — он превратился в обычного алхимика, продающего снадобья с совершенно непредсказуемым результатом… — Вот скажи мне, — неожиданно заартачился Драйк, — зачем тебе эти бои. Там только грязь, кровь и боль… — Здесь ключевое слово «боль», — ласково улыбнулась Мэт. — Взгляни на мой кулон. Он стал светиться синим… А до этого, помнишь, был темно-фиолетовым. Я не могу помочь раненым гладиаторам, но облегчить их состояние, уменьшить их боль в моих силах. Я ловлю тьму в их душах, их злость, в потом уже и боль и прячу в кувшинчике. — Да пусть бы они все сдохли за свои злодейства! — возмутился Драйк. — Гладиаторы же все преступники — убийцы, насильники. Их не казнили сразу, потому что ВВВ слишком мягкосердечен для вампира. Но они все равно поубивают друг друга, если не сразу, то потом. Но теперь для развлечения публики. — Ты прав, — грустно вздохнула Мэт, — но любое существо заслуживает сострадания… И снова вела Драйка и Перри на бои… В один из дней в лавку заглянул интересный импозантный мужчина. Не молодой, но и не старый. С ребенком. Мальчика Мэт узнала сразу. Она даже непроизвольно задрала у него чубчик, чтобы удостовериться, что рана зажила. Но что мужчине в лавке понадобилось? У них средства в основном для дам, причем немолодых, теряющий былую красоту и привлекательность. — Даже шрама не видно, — чуть растянув в улыбке красивые губы, произнес мужчина. — Я давно хотел взглянуть на искусного лекаря, но все не представлялся случай… Мэт вежливо поклонилась, не без интереса рассматривая посетителя. Не эльф, не вампир и даже не дракон, которых она научилась различать среди прочих, благодаря дедушке и Драйку. Последние, правда, периметр зачарованного леса старались не пересекать. Ведьмак… Сделала вывод Мэт. Тоже неплохо. Молча посмотрели друг на друга… А дальше что? — Вы весьма талантливы, — первым нарушил молчание мужчина. Он говорил важно и размеренно. — Это вне всякого сомнения. Мне достаточно было взглянуть в ваши глаза, на ваши руки с изящными пальцами, как у музыканта… Но я не смогу вам сейчас предложить место в королевской клинике — вы слишком молоды, — покачал он головой, — меня не поймут, если я приведу лекаря без рекомендаций. Хотя чудесное спасение моего сына — лучшая из рекомендаций. Но чиновники, коим и я являюсь, больше верят бумажкам, гордо именуемым документами, чем своим глазам. Но… — мужчина многозначительно поднял палец, — я могу вам предложить место в королевском театре теней… — он улыбнулся, — простите, в королевском анатомическом театре… — Это там, где смерть охотно помогает жизни? — перебила его Мэт. — Именно там, — кивнул мужчина. — С весьма приличным денежным вознаграждением. Потрудитесь пока там, заработаете рекомендации… Глаза у Мэт радостно вспыхнули, но тотчас погасли. Куда ей с фальшивым удостоверением? Сразу выяснится, что она это не она. Даже на службу не успеет оформиться, как ее загребут под белы руки и предъявят несколько статей закона, которые она нарушила. Потерпеть еще немножко, совсем чуть-чуть, и можно легализоваться. — Простите, — грустно вздохнула Мэт, — но я вынуждена в силу определенных обстоятельств отказаться от вашего заманчивого предложения. — Почему-то мне казалось, что именно такие слова я услышу от вас, — ответил мужчина. — Но я готов всегда вам услужить, если понадобится моя помощь… Он вынул из внутреннего кармана пиджака прямоугольную бумажку и протянул эльфийке. На ней сию же секунду золотом вспыхнули слова: «Дешон Уолт, королевский смотритель за лечебницами, адрес и номер телефона». — Что написано на визитке, видно только вам, спасительница моего сына, — продолжил Дешон Уолт. — Для всех остальных это только кусок картона. Обращайтесь… — А можно… — Мэт пришла в голову дерзкая мысль. — Мне на короткое время, всего на недельку, нужно помещение… — Она назвала размеры и добавила виновато: — Я бы сама нашла, уже даже подобрала, но за аренду заломили несусветную цену. — Я подыщу вам помещение, — пообещал Дешон Уолт. — Именно такого размера, как вам необходимо… И вежливо поклонившись с сыном, покинул лавку. Мэт еще раз взглянула на визитку и аккуратно положила ее рядом с монеткой. Ей, вроде, кроме ангара, ничего и не надо. Но мало ли что?.. На следующий день с утра пораньше в лавку заявился курьер и передал эльфийке молча запечатанный пакет. Мэт вскрыла его — внутри оказались ключи и такой же кусочек картона, как визитка, только буквы не светились золотом, обычные черные. Дадли Нат беспардонно выхватил у Мэт пакет, покрутил в руках пустой клочок бумаги и ключи. Эльфийка даже не возмутилась — адрес она запомнила, а ключи дядя бросит где-нибудь за ненадобностью, главное, проследить за ним где… Во второй половине дня, когда жара становилась особенно невыносимой, разгоняя и без того немногочисленных покупателей по пляжам и помещениям с кондиционерами, Мэт отпросилась из лавки, чтобы взглянуть на ангар, который «подогнал» ей ведьмак. Если подошел бы по размерам, то можно было хоть завтра «прооперировать» Драйка. Все для этого готово. Чего тянуть?.. Мэт прошлась до конца улицы, свернула за угол и только после этого направилась к остановке такси. Она назвала адрес, не уточняя номер дома. Погуляет, присмотрится сначала снаружи, а уже потом войдет внутрь, чтобы не привлекать внимание. Хотя в этот час даже волки старались найти тень. Таксист высадил эльфийку в самом начале улицы, как та и просила, и сразу уехал. Здесь не положена стоянка, только остановка. Мэт огляделась по сторонам и тихо заскулила — она очутилась недалеко от королевского парка, на одной из респектабельных улиц, где проживали одни богачи. Откуда здесь мог взяться ангар, да еще и нужного ей размера? И Перри на плече молчал, словно тоже пребывал в недоумении. Дойдя до нужного номера дома, Мэт остановилась и снова огляделась по сторонам. Это невозможно — в глубине старинного парка, огороженного невысокой кованой оградкой, невероятно изысканной, как раз находилось нужное здание. Если ее остановит охрана, решила Мэт, она всегда сможет предъявить ключи и записку с адресом в свое оправдание. Очень не хотелось, чтобы охрана передала ее в руки доблестным королевским полицейским. Тишина давила на Мэт, окутывая её, как густой туман. Липовая аллея, оживлённая хотя бы шуршанием листвы и щебетанием птиц, почему-то молчала. Даже пыль на крыльце, как правило, свидетельствовавшая о недавнем присутствии кого-либо, на сей раз оказалась нетронутой. Мэт, ощущая нарастающее беспокойство, вынула ключи из кармана, подкинула на руке, выбирая подходящий. Зачем их столько на связке? Вставила подходящий на вид в замочную скважину. Этот груз лишних ключей, словно символизировал накопившееся напряжение в её жизни. Прежде чем войти внутрь, обернулась… Никого… В этом парке она одна, не считая Перри на плече. Абсолютная, давящая пустота старого парка. Ни одной живой души. Ни малейшего шороха, ни шороха листьев под ветром, ни пения птиц. Только угрюмое молчание, режущее слух своей ненормальной тишиной. Она сама бы ни за что не определила, что им кто-то или что-то угрожает — Перри забеспокоился бы. Ворон никогда не терял бдительности. Его проницательные глаза, подобные чёрным жемчужинам, никогда не пропускали ничего подозрительного. Его бдительность – её незримая защита. Да и кулон на груди начал бы жечь огнем, если бы его хозяйке угрожала хоть малейшая опасность. Этот странный кулон словно хранил в себе древнюю магическую силу, реагируя не только на угрозы для своей обладательницы, но и на боль страх и прочие слабости живых существ, которые Мэт чувствовала или пропускала через себя. Ей помнился один случай, который до сих пор вызывал дрожь. Она помогала бездомному больному. А в благодарность за спасенную жизнь он напал на неё, замахнувшись дубиной, собираясь нанести сокрушительный удар. Но в тот момент, когда смерть уже, казалось бы, коснулась плеча, Мэт почувствовала нестерпимое жжение кулона, и тут же ворон, словно ангел-хранитель, с грозным карканьем набросился на преступника. Страшный крик, внезапное замешательство грабителя от боли, и Мэт, воспользовавшись моментом, сумела сбежать, собрав, правда и боль от удара клювом Перри в лоб бездомного. Но сейчас же, царила странная, неестественная тишина. Отсутствие реакции кулона и молчание Перри вызывали почему-то у Мэт глубокое беспокойство. Она чувствовала себя словно игрушкой, брошенной в безлюдном доме, когда все уехали, а ее забыли. И осталась она одна, никому ненужная и окруженная безмолвными, но враждебными тенями. Что-то было не так. Воздух словно загустел, наполнился невидимой угрозой. Даже запах деревьев, трав, цветов, обычно успокаивающий, теперь казался едким и неприятным. Мэт замерла, прислушиваясь к каждому бесшумному шороху, к каждому несуществующему шелесту. Но нет, не мог ее ведьмак подставить, не похож он на того бездомного. И Мэт медленно повернула ручку двери, но продолжала сжимать в руке ключи, как оружие. Она неспешно прошла по анфиладе комнат и остановилась в большом, просто огромном зале с раздвижным потолком. Ведьмак словно знал, для каких целей эльфийке потребуется помещение. — Ну и что ты думаешь по этому поводу? — обрадованно обратилась Мэт к ворону, страх и беспокойство куда-то ушли. — Драйк, думаю, сюда вполне войдет, а потом даже можно будет проверить его на летучесть. Но… — застонала она, — я совершенно не знаю, как поведет себя Драйк в теле дракона. Я его видел только в полуформе с тоскливо опущенными крыльями, как у летучей мыши. А если он начнет изрыгать огонь от боли? Спалит нам тут все. Или… Ты слышал его драконий рык? Приведет в ужас всех в округе. И придется нам улепетывать. — Не р-р-р-расслышал,— каркнул ворон. — Что ты мог не расслышать? — обиделась Мэт. — Все ты прекрасно понял, что я хотела сказать… Лети на поиски бревна… — Зачем это? — изумился Перри. — Существам поменьше дают палочку, чтобы они ее зажимали зубами, когда боль невозможно терпеть. А Драйку понадобится бревно, ничуть не меньше… Мне так кажется… Мэт нажала на едва заметную кнопку на стене — каркас крыши разъехался, впуская внутрь солнце, небо и летнюю жару. А внутри до этого было прохладно, отметила про себя Мэт, значит, где-то работали кондиционеры. И снова закрыла крышу. Выздоравливающему Драйку, конечно, лучше находиться в прохладе, чем изнывать от жары. — Спасибо, Дешон Уолт, — поблагодарила она своего благодетеля. Все хорошо, просто отлично. Но не будут ли слышны вопли разбушевавшегося дракона в близлежащих домах и в самом королевском парке? Мэт еще раз прошлась по анфиладам комнат. Здесь и ей найдется местечко — следить за Драйком понадобится, чтобы он ненароком не выкинул какой-нибудь фортель. — Интересно, — спросила она сама у себя, — что здесь было раньше? — И р-р-раньше, и тепе-р-р-рь — бальная зала, — каркнул Перри. — Откуда это тебе известно? — не поверила Мэт ворону. — А ты пр-р-риглядись, — отозвался Перри. — Зала сейчас пустует, потому что лето, жара, все разъехались… Он еще что-то хотел добавить, но Мэт его перебила. — Все правильно, — согласилась она. — Бесконечные двери из одной комнаты в другую. Нет окон, но есть балконы, чтобы можно было выйти на террасу и подышать ночным воздухом, раздвижная крыша, чтобы любоваться звездами в хорошую погоду. Я становлюсь с этой работой в лавке тупой и невнимательной. А еще и страшно подозрительной… — Это не р-р-работа, а жар-р-ра на тебя так действует, — не согласился с эльфийкой ворон. — Мозги плавятся, как асфальт. — Нашел бревно? — спросила Мэт. Хоть сегодня можно было перебираться в пустующую бальную залу и лечить Драйка. И даже нужно это сделать именно сегодня, не предупреждать парня заранее, а привести и поставить перед фактом. Чтобы тот даже испугаться не успел. — Нашел, — каркнул Перри. — В пар-р-р-рке есть одна выве-р-р-рнутая с ко-р-р-рнем липа. Думаю, она нам подойдет. Ее садовник не успел уб-р-р-рать. — Липа, говоришь, — усмехнулась Мэт. — А я ее подниму, чтобы в дом перенести?.. — Поднимешь, — фыркнул Перри и нахохлился, растопырив перья. Он старался, искал, а им недовольны… Липа оказалась в самый раз, как и представляла себе Мэт «палочку-кусалочку» для дракона. Она, конечно, ее дом не перенесет. Но вот Драйку даже в полуформе это вполне будет по силам, главное, чтобы садовник не спилил и не убрал несчастное деревце до их прихода. Осталось еще наплести что-то дяде весьма похожее на правду, почему они исчезнут и несколько дней не появятся в его доме. Мэт потерла подбородок. Можно вообще больше к Дадли Нату не возвращаться… Из скамеек и стульев — и на тех, и на других очень мягкая обивка — она вполне смогла бы соорудить себе спальное ложе, а Драйку оно не понадобится, пока крыло не заживет. Дракон просто на них не поместится. Ничего, поспит стоя или на полу… Если все продет успешно, Мэт вернет ключи Дешону Уолту, и они с Драйком отправятся восвояси в свой зачарованный лес. Вот если что-то пойдет не так, тогда придется что-то решать и о чем-то думать… А пока… В лавку… Получит процент с сегодняшней выручки, затем за Драйком и окольными путями сюда, главное, чтобы дядя не увязался… Наверное, придется все же его ужином накормить, а только потом сюда. Нет, Мэт помотала головой — будет уже слишком поздно. Какая в темноте операция? Сейчас она за Драйком, а в лавку больше не вернется. Пусть вся выручка дяде достается…