Я тебя ненавижу

До самого утра аль-Хайтам не выходил из своей комнаты, давая себе время собраться и переосмыслить произошедшее. Правда, мысли в голову лезли совсем не умные, а что-то в духе: "Давай вернемся и закончим начатое. Ты же видел, что он был не против".

Естественно, он никуда не вернулся. Аль-Хайтаму даже пришлось поменять свою утреннюю рутину, чтобы поменьше времени провести на кухне. Кавеха повезло не встретить.Всё этим утром было какое-то неправильное. Сначала аль-Хайтам споткнулся на том месте, где Кавех вчера разговаривал вот-с-тем, потом снова ловил очень подозрительные взгляды студентов. Под кожей начинало чесаться от раздражения и невозможности ничего сделать с ситуацией. Сайно, неожиданно встретившийся ему в столовой, был где-то на грани архонтова благословения.

***

— Ты сегодня сам не свой, — тихо заметил Сайно, когда они забрали свою еду и сели за стол.

Аль-Хайтам поднял на него тяжелый взгляд. Если бы Сайно только знал... Неожиданная мысль промелькнула в сознании.

— Ты же матра, — задумчиво протянул аль-Хайтам. — Ты должен хорошо разбираться в людях.

Сайно кивнул.

— Мне нужен комментарий со стороны, — тяжелый вздох. — Некоторое время назад я поцеловал человека, которого не следовало, и теперь…

— ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ КАВЕХА?!

*** Кавех, забывшийся очень тревожным сном, подскочил задолго до рассвета. Ему нужно было вернуться в ванну и закончить со стиркой. Иначе пришлось бы ходить в Хайтамовой рубашке и дальше, и это свело бы его с ума. Он молился всем архонтам, которые только могли его услышать, чтобы не встретиться с аль-Хайтамом до тех пор, пока он не возьмёт себя в руки. Активная деятельность его успокаивала, давала расслабиться. Будь то работа, или уборка — Кавех мог отвлечься от того, что его тревожило, и мысли мелькающие на периферии сознания упорядочивались сами по себе. К моменту пробуждения аль-Хайтама, Кавех успел закончить со всей скопившейся стиркой, приготовил еду и убрался на кухне. И скрылся в комнате до того, как сосед вышел из своей. Когда входная дверь за аль-Хайтамом закрылась, Кавех вздохнул с облегчением. Разговора пока не последовало. А может его и не будет? Может он излишне накрутил себя? Наверняка, аль-Хайтам поцеловал его просто потому что… Впрочем причину Кавех так и не смог найти. Аль-Хайтам его ненавидит, это ясно. С трудом терпит его присутствие в доме. Так что же вчера случилось? Чувствуя, что снова начинает заедать себя мыслями, Кавех собрался, натянул свою еще немного влажную рубашку и поспешил в Академию. Захватить документы и бежать под крылышко Ламбаду. Таверна не лучшее место для работы, но в Академии есть большая вероятность столкнуться с соседом. А Кавех к этой встрече пока был не готов. ***

— Тебя сейчас половина столовой слышала, — поджал губы аль-Хайтам. — И я не говорил, что это Кавех.

— А кто же ещё?

Некоторое время они буравили друг друга взглядами.

— Это Кавех, — сдался аль-Хайтам.

— Тигнари должен мне целую тонну моры, — довольно прищурился Сайно.

Аль-Хайтам решил не интересоваться, на что конкретно они ставили.

— Возможно, я ушёл сразу после этого, ничего ему не сказав.

— Возможно, ты идиот, — тем же тоном ответил Сайно.

Они снова смотрели друг на друга некоторое время.

— И что ты планируешь делать дальше?

— Я не знаю, — Хайтам покачал головой. — Не могу понять что стратегически выгоднее.— Не думаю, что это вопрос выгоды... — на серьёзном лице Сайно были видны сомнения.

На этот моменте аль-Хайтам решил, что они слишком долго говорят об этом. Он дожевал лепешку, встал из-за стола и покинул помещение.

Кавех дёргался и то и дело оглядывался, как затравленный зверёк, всё время, что был в Академии. Но добрался до архива он без происшествий. Забрал нужные документы и поспешил к выходу, рассеянно кивая приветствующим его студентам.

Снаружи Академии, как и всегда по вечерам, было много веселящихся студентов, отдыхающих после длинного дня. Некоторые торговцы этим пользовались и открывали лавочки с угощениями. Аль-Хайтама всегда сильно раздражал парень, продававший газеты. Раздражал он, в основном, своими криками, потому что в самой газете издавали последние новости академии, и хоть Хайтам никогда ее не читал, отзывы слышал только положительные. Сейчас, когда он проходил мимо, до него снова донёсся громкий зазывный голос.

— Секретарь аль-Хайтам – реинкарнация царя Дешрета! Архонты среди нас? Успейте узнать!

— Что?

Газетчик снисходительно посмотрел на него.

— Господин учёный, сегодня наши газеты бесплатные, — он сунул экземпляр в руки оторопевшему аль-Хайтаму. — Возьмите. Теория не терпит критики, убедитесь сами.

Это было слишком. Надев наушники поплотнее, Хайтам поспешил к себе, сбегая уже в который раз за последние сутки, но к этой битве он был совершенно не готов.

Кавех, покатываясь со смеху, читал университетскую газету. Одолжил у группы взбудораженных студентов за соседним столиком. Аль-Хайтам – реинкарнация царя Дешрета. Теория не терпит критики. Мужчина снова рассмеялся в голос. Кавех отпил из своего бокала, бегло пробегая глазами конец статьи. И автор теории – господин Сухраварди. — Если аль-Хайтам – реинкарнация Дешрета, то я – повелительница цветов, — фыркнул себе под нос Кавех и свернул газету. "А Сухраварди это разве не хербад Вахумана? Под руководством которого работал Элбер? Надо будет потом найти его и расспросить.." — думал Кавех разглядывая остатки вина на дне бокала. Вот и ясна причина по которой аль-Хайтам подвергся такому вниманию студентов. Теперь, надо думать, этого внимания будет еще больше. Кавех одним глотком допил вино и улыбнулся. А стало быть аль-Хайтам наконец-то от него отвяжется. Вино помогло Кавеху расслабиться и взглянуть на ситуацию в ванной под другим углом. Да он же сам начал лапать Хайтама самым непристойным образом. Кавех пьяно хихикнул. Но в тот момент сосед показался ему статуей, высеченной из мрамора. Наверное, аль-Хайтам подумал, что он к нему пристаёт. Пьяный Светоч Кшахревара прихватил еще бутылочку вина, не забыл и свой мехрак, и нетвёрдой походкой пошёл домой. Надо будет объясниться с аль-Хайтамом. Но на пути к дому его ждала непреодолимая преграда. Дверь. С малюсенькой замочной скважиной, в которую Кавех никак не мог попасть ключом. Мужчина присел перед дверью на корточки, закрыл один глаз и даже высунул кончик языка от усердия. Сфокусировался и снова прицелился ключом в замок.

К тому моменту, как послышался едва различимый звон в замочной скважине, аль-Хайтам уже прочитал три научных статьи, и всего двенадцать раз полностью изучил текст теории из газеты. Не церемонясь, он пошёл открывать соседу сам, правда, не учёл, что дверь открывается наружу, а Кавех будет сидеть прямо под ней.

— Они считают, что я – реинкарнация царя Дешрета, — замогильным голосом заявил он, тоже садясь на корточки перед Кавехом.

Кавех потерял равновесие, когда дверь внезапно открылась и чуть не снесла его, качнулся вперёд и упал на аль-Хайтама. — Так мне теперь называть тебя "мой повелитель"? — пьяно рассмеялся он ему в колени, пытаясь найти опору и отстраниться.

— Если тебе хочется, я, конечно, не могу отказать, — не смутился аль-Хайтам.

Сейчас были вещи важнее шуточек. Например, щекотно касающиеся его руки. Нет. Не это.

— Но ты ведь понимаешь, что это неправда?

Кавех наконец-то выровнялся и смог встать. Прихватил мехрак, не забыл и бутылку вина, и вошёл в дом. — Было бы очень иронично, если бы это было правдой, — фыркнул он, — Но эта теория высосана из пальца. Сухраварди явно сбрендил, если настолько уверовал в нее, что добился того, чтобы ее напечатали в университетской газете. — Хочешь выпить? — обернулся он к аль-Хайтаму, показывая бутылку.

— Я знаю! — согласился Хайтам, поднимаясь вслед за Кавехом. — Теория не выдерживает никакой критики. Любой с мозгом в голове это поймёт. И в этом проблема.

Он забрал предложенную бутылку и пошёл за штопором. Вообще-то Кавеху больше пить явно не стоило, но когда это было заботой аль-Хайтама?

— Проблема в том, что в Академии много легковерных дураков? — спросил Кавех, с комфортом развалившись на диване, и широко зевнул. Он толком не спал последние две ночи и усталость давала о себе знать.

— Да, — Хайтам налил немного в два бокала и подошёл к дивану. — Раньше я легко предсказывал действия своих противников, потому что было логично, что они захотят сделать. А это... Совершенно лишено логики, — сказал он, протягивая бокал Кавеху и садясь рядом.

— Да просто забей, — Кавех взял бокал и сразу сделал ощутимый глоток, — Скоро им надоест упиваться этой бредовой теорией и тебя оставят в покое. Ну или не забивай, — улыбнулся Кавех вину, — Ты же учёный даршана Хараватата. Сколько ты разгромных статей написал про исследования даршана Вахумана. У вас же вечные пикировки. И это они ещё не упомянули в статье, что вряд ли найдётся кто-то, кто знает древний алфавит царя Дешрета лучше тебя. Кавех снова рассмеялся. — За царя Дешрета! За нашего бывшего! — Кавех всё ещё смеясь, отсалютовал бокалом и залпом допил остатки вина и протянул пустой бокал соседу. — Налей мне ещё.

— Пожалуй, — согласился Хайтам на всё. — Напишу про них что-нибудь такое, после чего останется пять даршанов вместо шести, — он щедро плеснул вина в подставленный бокал.

— Может, хватит пить? — почти ласково спросил он. — Здесь нет стола, на котором можно станцевать.

— Может хватит быть занудой? — проворчал Кавех, отпивая ещё вина. — К тому же когда это я танцевал на столе?

— На выпускном.

Тогда они уже не общались, рассорившись в пух и прах. Хайтам пришел на выпускной бал только потому, что поспорил на приличное количество моры. Он пришёл, когда веселье было в самом разгаре, так и не притронулся к спиртному, но зато имел возможность наблюдать, как лучший студент Кшахревара отплясывает на столе и только чудом не заливает вином свой новенький диплом. Тогда аль-Хайтам хотел за шкирку выволочь его с чужих глаз, но почему-то этого не сделал.

Кавех почувствовал, что его кинуло в жар. — Т-ты видел это???

— Вся Академия это видела, — качнул головой Хайтам. — И как тебя не выгнали после такого.

Кавех застонал от стыда, пряча лицо в ладонях. — Я не думал, что всё было так плохо… — Мужчина потянулся к своему бокалу снова. Ему нужно запить эту новость. — И не надо быть слишком жестоким к даршану Вахумана, — Кавех покачал бокал в руках, — Да, теория Сухраварди явно бредовая, но это не повод топить весь даршан. Там есть и хорошие теории, и хорошие люди… Взять вот Элбера хотя бы.

Кавех как всегда пёкся об убогих и обездоленных. Хайтам всё ещё не понимал, но уже хотя бы привык.

— Элбер? — имя неприятно резануло слух. — Кто это?

— Мм? — Кавех перевёл на него расфокусированный взгляд, — А. Это учёный с которым я вчера разговаривал. Помнишь? Ты ещё проходил мимо нас по дороге домой.

Аль-Хайтам нахмурился.

— Не общайся с ним, — сказал он быстрее, чем подумал.

— С чего это вдруг? — возмутился Кавех. Он в очередной раз протянул пустой бокал аль-Хайтаму.

— Ему явно что-то от тебя нужно, — аль-Хайтам ловко забрал из чужих пальцев бокал и поставил его на столик, туда же убрал и бутылку.

— Ну да, нужно… Ему понравился мой проект и он хочет работать со мной, — Кавех счастливо улыбнулся и сам потянулся за бокалом и бутылкой. — Ты не помнишь его? Он работал с нами над нашим с тобой проектом.

Вино явно совсем развязало Кавеху язык. До этих самых пор они ни разу не говорили об их совместном проекте, который разрушил их дружбу. От упоминания того пыточного проекта у аль-Хайтама почти дёрнулся глаз. Он попытался вспомнить лица всех обалдуев, которых поставили с ними в команду, но в голову лезло только улыбчивое лицо и короткие тогда светлые волосы.

— Нет, не помню, — он отобрал бутылку и отвёл руку в сторону. — Это не важно. Он тебе не нужен.

— Отдай вино, ты же всё равно не пьёшь, — немного капризно протянул Кавех, потянувшись за бутылкой. — И вообще! Элбер сказал, что работа со мной была бесценным опытом! — Кавех встал на диванчик коленями, силясь дотянутся до выпивки через аль-Хайтама.

Из чистого ребячества Хайтам отодвинул руку с бутылкой ещё дальше.

— Работа со мной была бесценным опытом, называй вещи своими именами, — проворчал он. — Зачем он тебе?

Кавех полез через колени соседа за вожделенным вином. Он уже не очень хорошо соображал. Но видел цель и настойчиво шел к ней. — Я хочу работать с ним, потому что ещё тогда он показал себя, как очень усердный учёный. А ты ему вообще не нравишься, — Кавех наморщил нос. Пальцы почти сомкнулись на горлышке бутылки, но она будто ускользала от него. — Ты вот никому не нравишься, аль-Хайтам.

— Даже тебе?

Кавех на его коленях навевал воспоминания о вчерашнем вечере, сейчас отчего-то приятные. Хайтам очень аккуратно положил руку на талию, обтянутую белой тканью.

"Мог бы и мою рубашку надеть."

— Мне нравишься. Я верю, что ты добрый. Где-то очень-очень глубоко внутри, — пьяно вздохнул Кавех, так грустно, словно признаваясь в чем-то ужасном. Наконец-то он смог поймать бутылку и присосался прямо к ее горлышку. — У Ламбада лучшее вино! — лицо Кавеха осветилось счастливой довольной улыбкой.

"Алкаш", — подумал аль-Хайтам и заправил выбившуюся из причёски пшеничную прядь. — Прости, что поцеловал тебя вчера.Возможно, аль-Хайтаму не стоило это говорить с такой нежностью, пока одна его рука оставалась в светлых волосах, вторая – на его талии, а сам Кавех при этом почти сидел у него на коленях.

— А зачем ты это сделал, аль-Хайтам? — вино закончилось, но Кавех не спешил слезать с коленей своего соседа, устраиваясь удобнее. — Ты же...Ты же меня терпеть не можешь. Кавех зевнул и удобно устроил голову на плече у аль-Хайтама, расслабленно наваливаясь на него всем весом. Вино его совсем разморило, он уже почти ничего не соображал и засыпал. — Ты хорошо пахнешь, — сонно пробормотал он, утыкаясь носом в шею аль-Хайтама.

"Он же сейчас вырубится", — подумал Хайтам. — "Ну и пусть".

— Не знаю, — ответил он, прижимая тёплое сонное тело чуть ближе. — Наверное, потому что тебе очень идёт чёрный.

— А белый мне разве не идёт? — Кавех приоткрыл сонные глаза и посмотрел на аль-Хайтама.

— Тебе всё идёт, — на грани слышимости согласился тот.

Так хотелось поцеловать его снова. Возможно, Кавех бы не был против, но он был пьян, и это сбивало всё настроение.

Кавех совершенно счастливо и довольно улыбнулся. — Хвали меня почаще, — сонно попросил он напоследок и наконец-то заснул.

Они просидели так довольно долго – Хайтам просто боялся двинуться, потому что ему в шею сопели и нещадно щекотали лицо волосами. Наконец, он зашевелился и поднялся вместе с Кавехом. Вес взрослого мужчины был немаленьким, но и аль-Хайтам не зря следил за собой.