Я тебя ненавижу

Аль-Хайтам не любил большие скопления народа, поэтому свадьба аль-Насада и Фатимы ему не нравилась изначально. Вечер был в самом разгаре, многие были уже навеселе, и теперь на двоих мужчин в дальнем углу стола совсем никто не обращал внимания. Когда аль-Хайтаму надоело наблюдать за Кавехом, он отставил в сторону свой бокал и сказал:

— Хочу танцевать.

Кавех как раз со своим бокалом расставаться не спешил. Он сделал изрядный глоток. Весь вечер чувствовать на себе пристальное внимание всей семьи аль-Хайтама и Фатимы было… непросто. Там были и любопытные взгляды, и ехидные, но больше всего осуждающих. Только аль-Хайтам рядом и верный мехрак под боком его немного успокаивали. — Я бы на это посмотрел, — Кавех чуть запрокинул голову назад, скосив глаза на Хайтама. Качнулись тяжелые золотые серьги.

Аль-Хайтам посмотрел на пожилую пару, привлекшую его внимание некоторое время назад. Кажется, когда-то он даже помнил их имена. Они стояли в стороне от основного веселья, обнимались и медленно кружились под только им слышную мелодию. Они были вместе десятилетиями и явно сохраняли хорошие отношения.

— Пойдем со мной.

Кавех услышал в голосе аль-Хайтама что-то такое, что вредничать и перечить расхотелось. Он послушно поставил свой бокал на стол и взял его за руку, готовый следовать за ним куда угодно.

Они встали недалеко от той пары. Аль-Хайтам посмотрел на Кавеха с несколько озадаченным выражением лица, а затем медленно обвил руки вокруг его талии. Ему было не услышать ту же несуществующую мелодию, а музыканты играли что-то слишком быстрое. В итоге Хайтам повел партнёра в чём-то, напоминающем традиционные сумерские танцы, несложном, но совпадающим по ритму с играющей мелодией. Он не заметил, как в это же время один из друзей аль-Насада пробрался к его месту и влил какую-то жидкость в его вино, мерзко улыбаясь.

Кавех светло и успокаивающе улыбнулся аль-Хайтаму. Погладил его сильные плечи и оставил руки на них. Он послушно и податливо двигался за аль-Хайтамом, подстраиваясь под его шаг. Говорить не хотелось. Хотелось прижаться к аль-Хайтаму и продолжать двигаться вместе так долго, как только он этого захочет.

Тело отзывалось приятными ощущениями. Они с Кавехом вполне хорошо понимали друг друга без слов и аль-Хайтам отстраненно задумался, а не способствует ли этому их регулярная близость — вряд ли бы они смогли так пару месяцев назад. Когда они остановились, из-за стола раздалось несколько аплодисментов. Ему не было интересно, был ли в этих хлопках сарказм. Так же за руку аль-Хайтам отвёл Кавеха обратно к их местам и залпом допил вино, запоздало отметив изменившийся вкус.

Кавех как раз, напротив, своё вино допивать не стал. Он без интереса покрутил бокал в руке и перевёл потемневший взгляд на аль-Хайтама. Аль-Хайтам действует на него гораздо крепче любого алкоголя. — Я сегодня почти не пил, — Кавеху хотелось немного подурачиться и возможно подарить семьям молодожёнов больше поводов для пересудов. Поэтому вместе со своими словами, он протянул руки и обнял аль-Хайтама за шею. После провёл ладонью по его щеке, заглядывая в красивые глаза. — Ты должен меня за это похвалить, — Кавех весело наморщил нос.

"Голова кружится", — отметил аль-Хайтам.

— Ты молодец, я горжусь тобой, — сказал он вслух, положив ладонь поверх руки Кавеха.

Кавех довольно рассмеялся. Он не был уверен, что аль-Хайтам правда его похвалит. — Ты в порядке? Ты сам не выпил лишнего? — спросил Кавех веселясь.

— Немного, — признал аль-Хайтам и нежно провел пальцами по выступающим костяшкам. — Мне кажется, в моё вино что-то подмешали, — с этими словами он потерся щекой о руку Кавеха.

— Аль-Хайтам, — взгляд Кавеха сразу окрасился тревогой, — Подмешали? Ты уверен? Как ты себя чувствуешь? Всё веселье сразу улетучилось. Не хватало еще потерять аль-Хайтама из-за их семейных распрей.

— Солнце, не беспокойся. — Ну вот, зря он это сказал. Теперь Кавех будет грустить. — Со мной все в порядке, только, — он задумался, — голова немного легче, чем обычно. Если я почувствую что-то ещё, я сразу тебе скажу, договорились?

Челюсть Кавеха плавно отвисла, когда он прослушал эту браваду. "Что с ним? У него расплавился мозг? Солнце???" — Аль-Хайтам, ты меня сейчас пугаешь гораздо больше, чем когда-либо вообще. Кавех потянулся и коснулся ладонью его лба, проверяя температуру. Вроде всё как обычно.

Аль-Хайтам отнял руку Кавеха от лба и поцеловал ладонь.

— Хочешь, дойдем до лекаря? Я уверен, что он скажет, что со мной всё в порядке. — Он свёл брови, увидев обеспокоенное лицо Кавеха. —Я не хочу, чтобы ты грустил.

— Уединитесь уже, — с отвращением произнес сидящий рядом с ними мужик.

Хайтам глянул на него.

— А, я заставил вас завидовать тому, что Кавех принадлежит мне, а не вам. Не волнуйтесь, — он улыбнулся, — мы обязательно уединимся.

Градус абсурдности ситуации накалялся. Аль-Хайтам нёс какой-то совершенно несвойственный ему бред. Глаза Кавеха расширялись всё больше с каждым его словом. — Срочно к лекарю, — Кавех поймал его за руку и повёл за собой, — Куда идти?

— На соседней улице за большим дубом.

Аль-Хайтам послушно шёл за Кавехом. Быть рядом уже приятно, а на празднике или у лекаря — какая разница?

***

Лекарь долго крутил над ним свои дендро-кристаллы.

— Судя по всему, вы выпили блевотного зелья, — наконец, сказал он. — Я готовлю его на случай отравления для, ну, знаете... Но я добавляю туда немного элементальной энергии, поэтому его можно пить только тем, у кого нет глаза бога.

Хайтам усмехнулся.

— Судя по всему, — повторил лекарь, — настойка оказала влияние на мозг. Убрать я его не могу, но эффект временный и, если пациент не будет опасен для себя или общества, безвредный. Должен пройти часов через десять.

— Видишь, Кави? Все в порядке, — улыбнулся Хайтам. — Спасибо, доктор. Мы пойдем.

Они вышли на улицу. Кавех крепко держал аль-Хайтама за руку, второй сжимая ручку мехрака, вёл его куда-то и раздумывал. "Значит, временный эффект, оказывающий влияние на мозг. Насколько можно верить лекарю из деревенской глубинки? Но если он сам эту бормотуху мешает и до сих пор никто не отравился, наверное, он знает, что делает." — Как считаешь, ты не опасен для себя или общества? — Кавех наконец-то позволил себе немного успокоиться и развеселился.

— Не думаю, Кавех. Я в сознании. Давай не пойдем обратно? — попросил Хайтам. — Там много народу, они все на тебя смотрят, облизывают взглядами, — он вздохнул, — потому что видят, какой ты сладкий. Не хочу тебя ни с кем делить… — Он чуть замедлил шаг. — Просто прогуляемся. Тут лес недалеко. — переться ночью в лес было так себе затеей, но уж точно лучше, чем возвращаться. — Или снова искупаемся.

Сердце Кавеха пропустило несколько ударов и забилось с удвоенной частотой, когда он осознал, что ему говорит аль-Хайтам. Щёки потеплели. Он взял себя в руки и немного нервно улыбнулся. "Когда пройдет десять часов, аль-Хайтам меня убьёт. Надо успеть насладиться моментом. Жаль я не спросил у лекаря будет ли он помнить происходящее. Потому что если да — я труп. Но это выше моих сил." — Ты сам сладкий, — Кавех положил руки ему на талию, хитро улыбаясь, а после потянулся к нему и потёрся носом о его щеку. — И такой общительный сейчас. Аль-Хайтам, ты можешь мне кое-что пообещать?

— Если ты надеешься, что я оближу себя, чтобы проверить, ты заблуждается, — Хайтам улыбнулся. — А вот ты... Когда будем дома, оближу тебя всего, каждый сантиметр.

Кавех совсем залился краской. В животе сладко потянуло от такой откровенности. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Даже в таком состоянии он умудряется смущать его! — Я… кхм… не о том. Обещай, что когда закончится действие зелья, ты меня не убьёшь. И не скажешь, что я воспользовался твоим состоянием. — Кавех заглянул ему в глаза, — Пожалуйста.

— Хм. Будет проще, если ты заранее скажешь, что собираешься делать, — Хайтам заправил прядь длинных волос за ухо, — радость моя.

— Ох, аль-Хайтам, — Кавех сглотнул, услышав очередные полные нежности слова. — Обещаю, что не планирую ничего, что скомпрометировало бы тебя в глазах окружающих. И, я надеюсь, ничего что не доставило бы тебе сейчас удовольствия, — Кавех потянулся к нему, сдвинул наушники, которые он отказался снять даже на празднике, и поймал мочку уха губами, — Пожалуйста, Хайтам, пообещай мне. Я очень этого хочу. Ты можешь мне довериться. Тёплое дыхание Кавеха щекотало его ушную раковину. Кавех в самом деле не задумывал ничего предосудительного. Но то что не кажется предосудительным ему — вовсе не значит, что это не осудит аль-Хайтам.

— Я тебе и так доверяю, Кави, — Хайтам выдохнул и прикрыл глаза, поглаживая спину в очередной рубашке с вырезом до копчика. — Конечно, да. Только не заставляй меня касаться остывших телесных жидкостей.

— Никогда бы такого не допустил, — прошептал Кавех касаясь поцелуями его шеи. Тая в нежности аль-Хайтама. В том как тот касается его и ласково зовёт "Кави". До сих пор он запрещал себе думать насколько же это приятно.

— Внимательно слушаю, — хотелось сказать что-нибудь ещё. У Хайтама на уме было много вещей, которые он мог сказать Кавеху, и... А почему бы и нет? — С тобой хоть в Снежную.

— Кажется… ты хотел пойти на реку и искупаться? — Кавех добившись своего, готовился получить от аль-Хайтама сполна нежности и ласки. На год вперёд.

"М... Кавех в лунном свете. Мокрый и такой горячий..."

— Я знаю короткий путь.

Аль-Хайтам очень ответственно подходил к своим задачам. Особенно если задача приближала его к тому, чтобы поцеловать любимый подбородок и проследить пальцами нежные скулы и ещё, ещё. Уже через несколько минут они были на маленьком пустынном пляже.

Кавех искренне любовался аль-Хайтамом. Он был таким светлым и спокойным. Словно всё, что его тревожило куда-то отступило. Кавех не собирался выводить его на разговоры, просить признаться в чём-то конкретном или что-то подобное. Он просто хотел насладиться моментом. Он скинул на песок туфли, снял серьги и подошел к воде, трогая её ногой. — Тёплая, — довольно улыбнулся.

"Ты тоже тёплый", — хотел сказать Хайтам, но его захватила красивая картина, о которой он мечтал последние семь минут. Он закатал штанины и зашёл в воду по голени.

— Бррр.

Стало как-то резко неловко. Что говорить? Обычно у него всегда было слово наготове, но сейчас эти слова казались незначительными. А вот улыбка Кавеха, наоборот, была ценнее любых слов.

Кавех, наблюдая за аль-Хайтамом, стянул с себя штаны и рубашку, кинул их на песок. — Тебе холодно, Хайтам? — Кавех пошёл следом за ним в воду и прижался к его плечу.

— Не простудишься? — Хайтам пошевелил пальцами ног, наблюдая за полётом рубашки, и приобнял подошедшего Кавеха, чтобы тот уж точно не мёрз.

— Рядом с тобой скорее сгорю, — нежно прошептал ему Кавех, краснея, и чуть прикусил его плечо.

Хайтам провёл носом по подставленной щеке.

— Знаешь, — так же тихо сказал он. — Я передумал купаться. В таком случае к нам обоим прилипнет песок, и это явно не принесёт нам должного удовольствия.

— А ты на что-то рассчитываешь? — Кавех тихо рассмеялся, упираясь руками в его грудь, — А как же секс в публичном месте? И арест от пяти дней?

— Вся округа сейчас пьет на свадьбе, — огладить бока, проследить линию плеч. Приятно. — А если сюда кто-нибудь зайдет, мы вырубим его и скажем, что ничего не видели. — Он оставил крохотный поцелуй на кончике носа. — Пожалуйста, Кави. Ты такой красивый сейчас. Мне... — он немного замялся. — Я бы хотел разделить этот вечер с тобой.

Кавех чувствовал, как сладкая нега затапливает всё его тело. Сердце в груди билось часто-часто. Он всё ещё не верил, что это не сон. Ему хотелось подразнить аль-Хайтама ещё, но тот был таким милым... — Хайтам, — Кавех взял его лицо в ладони, потянулся и накрыл его губы своими. Поцелуй длился долго, Кавех всем телом прижимался к нему. Был жадным, требовал ответной ласки. Когда они, кажется, спустя целую вечность, оторвались друг от друга, Кавех смотрел на аль-Хайтама темным взглядом. — Пожалуйста, возьми меня.

Хайтам мог бы стоять так довольно долго, даже несмотря на замерзающие ноги, но когда Кавех так просит. Они вышли из воды, держась за руки. Песок лип к ступням, но аль-Хайтам не замечал этого.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Тебя. Чтобы ты взял меня, как хочется тебе, — Кавех понимал, что наверное довольно эгоистичен сейчас, но он с лихвой отдаст этот долг после. Кавех снова прильнул всем телом к нему, подставляясь его рукам и объятиям. — Покажи мне, что ты чувствуешь сейчас, — тихо попросил, — Я бы очень хотел это узнать.

Хайтам только улыбнулся и надавил Кавеху на плечи.

— Ложись.

Лунный свет аккуратно подчеркивал изгибы его тела.

— Ты такой красивый, тонкий, — Хайтам проследил губами линию ключицы и поцеловал впадинку между ними. — Ни один скульптор в мире не сможет это повторить. Это так очевидно, — он оставил ряд поцелуев вдоль линии челюсти, — но почему-то не все это замечают. Я так боюсь тебя потерять, что они заберут тебя и отберут, а я даже ничего не смогу сделать...

Он гладил его грудь и живот, разминал плечи и беспорядочно целовал лицо.

Кавех совсем потерялся в тёплых словах аль-Хайтама. Все тело мелко дрожало от удовольствия и чувств, которые его сейчас переполняли. Ещё никто никогда не говорил ему подобного. Он не мог просто лежать, он тоже дотрагивался до любимого тела в ответ, запускал пальцы в волосы, и иногда едва слышно постанывал, когда терпеть наслаждение становилось слишком сложно. За эти минуты Кавех простил аль-Хайтаму всё, за что когда-либо держал на него обиду. И резко кусал себя за губу каждый раз, когда рот приоткрывался, чтобы исторгнуть признание. "Я тебя ненавижу, аль-Хайтам." Что он услышит в ответ? Он слишком боялся это узнать.

Хайтам огладил внутреннюю сторону бедра, чуть касаясь трусов Кавеха в дразнящем жесте.

— Ты не представляешь, как тяжело мне было жить с тобой под одной крышей и не мочь дотронуться здесь, — он коснулся колена, — здесь, — обвел впадину пупка, — и здесь, — аккуратно сжал зубами выступающую тазовую кость. — И когда ты впервые коснулся меня, у меня чуть крышу не снесло от надежды. — Он провел по ткани его белья пальцем. — У нас нет смазки. Поможешь мне, Кави? — Хайтам коснулся двумя пальцами нижней губы Кавеха и слегка надавил.

Кавех поднялся на локтях. Его лицо было мокрым от слёз. Не смог сдержаться. Слишком сильные чувства его захватили. Он непослушными руками потянул за завязки его штанов, путаясь в них. Наконец ему удалось совладать с дрожащими пальцами и он приспустил штаны вместе с трусами. — Хайтам, — попросил он умоляющим срывающимся голосом, обхватывая полутвердый член обеими ладонями, глядя на него снизу вверх, — Прошу, не говори мне ничего, о чём другой ты потом будешь жалеть. Кавеха всего трясло от возбуждения и эмоций. Он несколько раз провел ладонью по всей длине ствола и оттянул нежную кожицу вниз, приоткрывая уже влажную розовую головку. Кавех лизнул самый верх, а потом сразу глубоко взял его в рот.

Хайтаму захотелось сказать: "Эй, не мешай, здесь ты сейчас получаешь удовольствие", а вышло только: "Мгм, Кави, ах!"

Хайтам мягко отстранил его через некоторое время.

— Я не смогу два раза, — извиняющимся тоном сказал он и поцеловал в щеку. Сегодня хотелось быть мягче, нежнее.

Кавех смотрел на него взглядом полным тумана. С губ свисала ниточка слюны, которую он стыдливо вытер. — Я должно быть не так тебя понял, — краснея признал Кавех и протянул руку, призывая мехрак. Тот послушно прыгнул ему в руки и Кавех протянул аль-Хайтаму знакомый флакончик. — Ты должен признать, это моё лучшее изобретение. Я горжусь им даже больше, чем Алькасар-сараем. Кавех болтал какую-то ерунду, пытаясь таким образом разбавить смущение разбившее его полностью.

На это Хайтам смог только впиться поцелуем в мягкий рот, пытаясь выразить всё, что его переполняло. Он снова положил Кавеха на спину и долго целовал его живот и руки. Наконец, он потянул трусы Кавеха, каким-то чудом всё ещё бывшие на месте, вниз. Сняв их, он задумчиво посмотрел на чуть блестящий в лунном свете член.

— Я не очень понимаю, как это вообще может нравиться, — он наклонился и на пробу подул на напряжённую головку.

— Хайтам, — Кавех запустил руку в его волосы, а потом потянул к себе, — Не нужно. "Об этом ты точно будешь потом жалеть". — Возьми меня, пожалуйста. Я больше не могу терпеть, — снова попросил Кавех, обнимая его за шею обеими руками, — Хочу ощутить, как ты входишь в меня.

— Но я не хочу, чтобы тебе было больно сегодня, — Хайтам поцеловал его в ухо. — Кажется, я нашёл компромисс. — Он щедро налил жидкость из тюбика себе на пальцы, потом отодвинул кавехово колено в сторону и огладил вязкими пальцами вход.— Знали бы в Академии, — он медленно толкнул пальцы внутрь, поглаживая стенки, — что Светоч Кшахревара будет так реагировать на пальцы внутри себя, — он повернул кисть и слегка развел пальцы в стороны, наблюдая за реакцией.

— Ох, заткнись! — Кавех застонал слишком громко и поспешно закрыл свой рот рукой. Слишком неловко было трястись от одних только его пальцев. Аль-Хайтам никогда раньше не готовил его к проникновению. Он развел пальцы и Кавех едва не кончил. Свободной рукой обхватил себя за основание члена, стараясь сдержать сладкую судорогу. Заканчивать так рано не хотелось. "Ненавижу тебя" — читалось в его ошеломлённых глазах. Он смог справится с чувствами, немного отдышался, и наконец-то ответил ему. — Знали бы в Академии, на чьи именно пальцы он будет так реагировать.

— Архонты, ты же сейчас кончишь просто от пальцев, — тихо засмеялся Хайтам и коротко поцеловал Кавеха. — Такой нежный и чувствительный. — Он вытащил пальцы с пошлым звуком и через несколько секунд толкнулся уже сам. — Аггх, тебя надо запретить на государственном уровне, — толчок, — слишком хорошо.

Он выбрал не быстрый темп, давая прочувствовать все и себе, и Кавеху и только ловил его вздохи, едва касаясь его губ, но не целуя.

Потом он опустил руку на пах любовника и начал двигать ей в такт толчкам.

— Ты только мой, понимаешь?

— Бездна, я больше не могу тебя слушать! — Кавех не мог себя сдерживать. Он стонал, дрожал всем телом, чувствуя как по коже скользят капельки холодного пота. Он буквально сходил с ума от того что делал и говорил аль-Хайтам. — Еще! Умоляю...да! Кавех судорожно цеплялся за него руками, пытаясь не потеряться окончательно, и кажется оставил несколько царапин на его спине.

Хайтам очень старался, и поэтому кончили они почти одновременно. Он лёг на Кавеха сверху и лежал так несколько минут, не выходя из него, ловя последние ощущения. Было в этом что-то такое сближающее и странно-приятное.

— Давай пройдем мимо всех гостей в одном белье и примем душ вместе, чтобы они точно знали, что у нас был секс?

— Ты не посмеешь, — Кавех тяжело дышал, чувствуя приятную тяжесть любимого тела сверху, — Я тебе не позволю, аль-Хайтам. Он всё ещё не до конца пришел в себя. С ним, пожалуй, ещё никогда такого не было. Может на свой страх и риск купить пару скляночек этого зелья на черный день? Кавех наконец-то опомнился и потянулся нежно поцеловать его. — Не нужно так поступать, Хайтам. Это оскорбит твоих родителей. У вас и так нелёгкие отношения. — Кавех как всегда больше всего заботился о других.

— Хм, может ты и прав.

Тело резко стало мерзким и грязным. Хайтам сел на корточки, огляделся в поисках чего-нибудь чистящего, а потом поднялся и направился в воде. Было холодно, но он даже немного поплавал, смывая с себя все следы.

"Действие зелья закончилось?" — Кавех наблюдал за аль-Хайтамом. — "Или он не хочет об этом говорить?" Кавех сразу после секса всегда становился сонным и рассеянным. Аль-Хайтам на протяжении последних двух недель был его лучшим снотворным. Удавалось соблюсти здоровый баланс между работой и сном. А вот поесть он частенько забывал. Но он всё равно встал и пошел в воду, следуя за ним. Тоже стоило хорошенько омыться хотя бы водой. На плавание у него точно не было сейчас сил. Он зашёл в воду по грудь и лёг на нее спиной, позволяя мягким волнам принять себя в объятия.

— Смотри, не утони, — Хайтам проплыл рядом. — Устал всё-таки.

Кавех кивнул и прикрыл глаза. — Устал, — тяжело вздохнул, — А ты не устал, Хайтам?

— Тоже, — Хайтам коснулся ногами дна. — Пойдём?

Кавех кивнул ещё раз. Окунулся в воду с головой, пытаясь преодолеть сонливость. — Да, идём. Кавех выбрался на берег первым. Подозвал мехрак: сунул в него туфли, серьги и забытый на песке флакончик. Одеваться он не спешил. Дождался, пока аль-Хайтам выйдет из воды, и обнял его. — Аль-Хайтам, — Кавех серьезно смотрел в его глаза. Словно обращаясь к нему прошлому и будущему, — Всё что случилось этой ночью, пусть останется на этом пляже. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я надеюсь, что что-то поменяется между нами, когда действие зелья пройдет, — Кавех потянулся и мягко поцеловал его в губы. — Я принимаю тебя таким какой ты есть. Я проснусь завтра и буду думать, что это был волшебный сон. И не стану тебе его рассказывать, — Он погладил его сильные плечи и грудные мышцы, — Прошу, услышь меня. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. И ничего из того, что ты сделал и сказал, и ещё наверняка скажешь, пока действие зелья не кончилось, — Кавех легко смущённо засмеялся, откинув голову назад, — Я никогда не стану использовать против тебя. И никогда не напомню тебе об этом. Ты можешь доверять мне. Кавех немного помолчал. — И давай не будем сегодня возвращаться в дом? Разведём костер и останемся на берегу? Всю ночь проведем вдвоём. Кавех знал — то, что сейчас делал Хайтам, выходило далеко за границы его комфорта. Нельзя допустить, чтобы его кто-то увидел в таком состоянии. Чтобы кто-нибудь им воспользовался против Хайтама. Он не знал какой реакции ждать от него, когда тот придет в себя. Смутит его произошедшее или разозлит. Или заставит замкнуться в себе окончательно и вести себя настороженно. Но определённо точно не порадует. Он переживал за его состояние. И не хотел, чтобы его что-то тревожило. "Я люблю тебя, аль-Хайтам. Не хочу, чтобы ты страдал и изводил себя. Лучше меня. Лучше я возьму удар на себя." — Кавех ткнулся светлой макушкой ему в грудь. А вернувшись на отголоски праздника утром, который наверняка ещё не уляжется, первым делом Кавех хотел найти того, кто это сотворил. И вовсе не для того, чтобы его поблагодарить. Какая же свадьба обходится без хорошей драки.

Сердце защемило от нежности. Кавех... Хотелось обнять его так крепко, чтобы они навсегда стали одним целым. Хайтам гладил его затылок и спину и мог только слабо улыбаться в ответ.

— Но ничего ведь не поменялось из-за зелья, — тихо произнёс он в какой-то момент, но Кавех, кажется его не услышал.

Они, как и предложил Кавех, остались здесь. Найти сухое дерево для костра было несложно даже в темноте, а с искрой помог мехрак. Аль-Хайтам не удержался и вслух восхитился гениальным изобретением. Ночь уже близилась к середине, а они до сих пор не спали. Хайтам сидел, прислонившись к нагретому за ночь камню, голова Кавеха лежала у него на коленях, и поэтому он мог неторопливо расчесывать пальцами его ещё волосы.

— У меня всегда были напряженные отношения с семьей, — сказал он в какой-то момент, переводя взгляд с костра на лицо Кавеха. — Отец хотел, чтобы я стал, как и он, плотником, но я всегда был слишком слабый для подобной работы, а матушка... Она не получила сына, которого хотела. Который будет говорить, что любит ее, смеяться, когда ему весело, и плакать, когда грустно. Я знал, что никто из нас не виноват в этом, но когда в нашу деревню приехали устраивать отборочные в Академию, я понял, что могу просто уехать отсюда и решить этим все проблемы. Ты, наверное, не знал, что свой глаз бога я получил, пока торчал днями напролет в местной крохотной библиотеке и пытался выучить хоть что-нибудь.

Он улыбнулся. В этом свете глаза Кавеха были самого красивого оттенка из всех.

— Я никогда не думал, что захочу быть не один, что чьё-то присутствие будет не раздражать и сбивать с мыслей, а успокаивать. Что мне будет хоть касаться тебя снова и снова, что будет приятно слушать, как ты рассказываешь о своих проектах, даже если я особо и не понимаю, о чем речь. Спасибо, что остаешься со мной, Кавех, — его руки ненадолго замерли, а потом продолжили неспешные поглаживания. — Я счастлив, что ты выбрал меня.

Кавех не сводил глаз с аль-Хайтама. Он лежал тихо и всем телом вбирал и впитывал каждое его слово. Неизвестно, когда еще он будет так многословен, говоря о себе и о том, что чувствует. Сердце билось чаще. Кавех старался запомнить каждое прикосновение, каждый полный нежности взгляд. — Я всегда думал, что это ты выбрал меня, Хайтам, — тихо сказал Кавех. Потом он наверняка будет жалеть об этой своей откровенности. В отличие от аль-Хайтама не сможет свалить всё на действие зелья. Но не смог промолчать. Кавех закусил губу. Так хотелось рассказать ему о своих чувствах. Его просто переполняло. "Нельзя. Нельзя, Кавех. Ты испугаешь его. Ты всё испортишь. Ты не можешь его потерять." Он сам не заметил как заснул, цепляясь за аль-Хайтама ослабевающими руками как за своё единственное спасение.