Я тебя ненавижу

Им удалось урвать несколько часов сна, прежде чем солнце начало слепить их. К тому моменту, как Кавех открыл глаза, Хайтам уже проснулся и смотрел на него.

— Почему ты считаешь, что сказанное мной вчера можно использовать против меня? — спросил он слегка сонным голосом.

Кавех отвел смущённый взгляд. "За что с самого утра такое наказание? Зачем ты такой красивый, аль-Хайтам?" Вместо ответа Кавех притянул его к себе, запустил пальцы в серебряные растрепанные волосы и мягко поцеловал. "Еще не прошло действие зелья?" — лениво думалось Кавеху. Он нехотя прервал поцелуй и смотрел на аль-Хайтама через ресницы. "Скажи мне что-нибудь ещё, чтобы я понял, как мне себя вести" — руки Кавеха гладили любимые плечи, губами он ласкал его шею. Он всеми силами оттягивал момент, когда нужно будет ответить на вопрос.

Через какое-то время Хайтам разорвал объятия и сел.

— Пойдём, — сказал он, касаясь своих волос, в которых застряли травинки и песок. — Нам обоим следует принять душ.

Кавех молча кивнул. Он встал, тщательно поправил и отряхнул брюки и рубашку, словно их ещё можно было спасти, после ночи на песке. Надел туфли. Он всё еще был в недоумении и боялся что-нибудь испортить случайно брошенным словом. Только нежность к аль-Хайтаму всё равно захлёстывала его с головой.

Они пошли в сторону дома. Уже было достаточно поздно, но по пути они не встретили никого — вероятно, местные жители еще отходили от вчерашней гулянки.

— Я не помню ничего из того, что говорил вчера вечером, — задумчиво сообщил Хайтам, когда они уже подходили к воротам. — Помню, как мы пошли к лекарю, а потом на пляж, помню, как ты начал говорить про то, что не будешь пользоваться моим состоянием... Но что я отвечал — нет. Странно, — он нахмурился. — Лекарь вроде говорил, что эффект временный.

Кавех посмотрел в его глаза и тепло смущённо улыбнулся. Он не знал, искренен аль-Хайтам или нет. Но не собирался это выяснять. Может даже и к лучшему, если он правда всё забыл. — Я и сам не очень хорошо помню, — Кавех наморщил нос, — Кажется я всё-таки вчера выпил гораздо больше, чем мне казалось. Хочешь снова к сходим к лекарю? Чтобы убедиться, что всё прошло без последствий?

Они прошли мимо пары валяющихся в отключке тел. Со стороны праздничного стола раздавались сонно-пьяные разговоры.

— Нет, — Хайтам покачал головой. — Хочу быть чистым. И чтобы ты тоже был чистым.

— Подожди немного, — попросил Кавех, отпуская его руку, — Иди пока в душ. Я после тебя.

— Ладно, — аль-Хайтам выкинул на землю очередную травинку из шевелюры и пошел в ванную. Пожалуй, он никогда не будет повторять секс на природе — слишком много хлопот после. Он улыбнулся, вспоминая, как целовал Кавеха и как тот стонал его имя. "Но было хорошо".

Кавех в свою очередь последовал туда, откуда раздавались пьяные голоса. Что-то ему подсказывало, что он найдет там тех, кого ищет. Мехрак следовал за ним, чувствуя решительный настрой своего владельца. — Смотрите кто к нам явился! Подстилка Хайтамчика! — его встретил пьяный гогот, — Ну что, он все кусты в округе обблевал?        Кавех притворно смущённо улыбнулся, глядя на них через полуопущенные ресницы. Он украдкой огляделся, убеждаясь, что ни родителей Хайтама, ни молодых рядом нет. А после очень гибко и эротично потянулся, позволяя своей рубашке скользнуть выше и сильнее распахнуться на груди, приоткрыть живот и крепкую грудь. Смешки за столом стихли. Кавех наклонился, поправляя ремешки на туфле. — Кто хочет первым ответить за то, что лишил меня сегодня отличного секса? — игриво спросил он, выпрямляясь и убеждаясь, что завладел их вниманием безраздельно. — Ну допустим я, голубочек, — хмыкнул мужчина, выглядевший самым трезвым их всех. Габаритами он не устал аль-Насаду. — Может хочешь исправить это упущение? — поманил его к себе Кавех пальцем, упираясь рукой в свои бедра.        Друг аль-Насада встал. — Так ты ещё и общественная подстилка, — с отвращением сказал он, глядя на Кавеха, — Сколько Хайтам тебе платит? И хоть в голосе его было отвращение, Кавех видел, как он на него смотрел. Оценивающе, ощупывающе, похотливо. Кавех едва не передернулся. — Тебя порадую совершенно бесплатно, — широко улыбнулся он, снова опуская ресницы. Пряча полыхающий взгляд. Хотелось у-б-и-в-а-т-ь. — Так может всех нас порадуешь, раз ты такой щедрый? — За столом снова поднялся гогот. — Я знал, что вы правильно меня поймёте, — радостно улыбнулся Кавех. Мужчины начали тяжело подниматься из-за стола. Кавех даже не подозревал, что в деревне Вимара столько латентных пидоров. Впрочем это ничего не меняло. Друг аль-Насада потянулся к нему первым. Звякнул мехрак, в воздухе появился тяжёлый двуручник Кавеха. Кавех двигался гибко и быстро. Он ещё никогда не был так хорош. Твёрдой рукой он делал пассы в воздухе, управляя своим мечом. Он чувствовал странное спокойствие. Ледяной гнев обжигал только где-то на периферии. Внутренний двор наполнился злобными выкриками. Кавех молчал. Только дышал и продолжал двигаться, молясь семерым, чтобы родители аль-Хайтама это не увидели. Он не стремился никого убить, только проучить. Меч бил плашмя, щедро раздавал удары набалдашником, но не разил лезвием.

Аль-Хайтам старательно мылил свою голову уже в третий раз. На секунду ему показалось, что он слышит крики.

Кавех был очень доволен происходящим и как-то по особенному хищно красив. Чего, к сожалению, никто не мог оценить. И всё-таки Кавеха окружили. Кавех уже сбился с дыхания. Мехрак звенел на пределе, двуручник тяжело вращался вокруг него. Сколько он ещё так протянет? Но своего он добился. Не было больше похотливых взглядов. Не было весёлых смешков. Некоторых он всё-таки смог оглушить тяжелыми ударами рукояти меча. Осталось еще четверо. И во главе самый опасный. Самый виноватый. Ему Кавех приготовил особое угощение.

— Если они мужеложец смог вырубить двоих из вас и даже ни разу не получить по лицу, то что же с вами сделают двое? — аль-Хайтам вышел на задний двор, на рубашку с волос стекали длинные ручейки.

— Давай, Азат, покажи им, как ты хорош со своим глазом бога, — крикнул один из них. Азат насупил брови и создал из воздуха каменный шест. — Уходи по-хорошему, Хайтамчик, — процедил он. — И тогда тебя не тронем, а только с твоей принцессой развлечемся.

Аль-Хайтам приложил к виску палец, вызывая маленький дендро-экран, помогающий ему оценить обстановку. Четверо. Только двое, включая Азата, представляют хоть какую-то опасность, судя по их стойкам. Но третий стоит слишком близко к Кавеху, и это может быть опасно. Вероятнее всего, Азат не пользуется глазом бога на ежедневной основе и не сможет достаточно быстро реагировать с помощью него. Отлично.

— Кавех, сзади, — предупредил аль-Хайтам и телепортировался Азату за спину, сразу пиная его коленом.

Азат упал на четвереньки, и в это время аль-Хайтам заехал второму локтем в нос. Чего он не ожидал, так это того, что Азат сделает ему подсечку. Аль-Хайтам упал на одно колено, вызывая дендро-лезвие и готовясь парировать удар.

— Блять, аль-Хайтам, это моя драка! — возмутился Кавех, разворачиваясь к опасности лицом. Запястья уже ныли от усталости, но он стиснул зубы и не хотел уступать. "Стоило конечно больше тренироваться", — подумал Кавех, едва увернувшись от летящего в лицо кулака, — "И было бы гораздо проще, если бы мне можно было их покромсать."

— Ты слишком редко тренируешься, — удар Азата прошел по лезвию вскользь и аль-Хайтам перекатился, уходя из-под следующего, одновременно с этим ударив незаостренными проекциями по третьему нападавшему.

Ответить на выпад аль-Хайтама Кавеху было нечем. Тем более, он просто повторил его собственные мысли. Кавех сделал почти танцевальный пируэт и отправил противника в полёт ударом ноги. "Ого! А занятия у Нилу не пропали даром!" — с восторгом подумал он.

Еще пара ударов, и вот уже все шестеро лежали на земле, корчась от боли.

— Не забудьте потом рассказать всей деревне, как вас шестерых разделали два задохлика из Академии, — высокомерно произнёс аль-Хайтам и повернулся к Кавеху. — Не ранен?

Кавех мрачно помотал головой. То, что он сам порезался о своей меч — не считается. Он вытер кровь со скулы. — Нет, не ранен, — Кавех подошел ближе, протянул руки, крепко обнял аль-Хайтама за шею и требовательно его поцеловал. Его совершенно не смущало кем его здесь считают. — Но я тебе всё равно не прощу, что ты вмешался в мою драку, — нежно улыбнулся он, разрывая поцелуй. — Я в душ, — Кавех отпустил его, пошёл в сторону дома и тут заинтересованно обернулся через плечо, — Можешь присоединиться, а то ты кажется снова испачкался.

Аль-Хайтам отпустил лезвия и линзу, выдыхая элементальную энергию.

— Хорошее предложение, — он легко пнул тело на пути к двери и направился за Кавехом.

Когда аль-Хайтам появился за его спиной в душе, Кавех уже намылил свою голову и стоял зажмурившись. — Сколько мы здесь еще пробудем? — он старательно промывал волосы от песка.

Аль-Хайтам сел на пол — в крохотной душевой они бы не поместились вдвоем.

— Можем хоть сейчас уехать. Меня здесь ничего не держит.

Кавех обернулся через плечо. — Ты не хочешь попробовать поговорить с отцом? Он ополоснулся водой, смывая остатки мыла с тела и вышел из душевой, обернув полотенцем бёдра. Сел на колени рядом с аль-Хайтамом на крошечный свободный пятачок пола и взял его за руку.

— О чём?

Наверное, со стороны они выглядели довольно комично на полу старой деревенской ванной, но Хайтам мог думать только о ярких глазах Кавеха и еле заметной складочке меж его бровей.

— О происходящем, — Кавех притянул его руку к себе, не сводя с него взгляда и нежно поцеловал пальцы.

— Про то, как мы избили полдюжины деревенских оболдуев, потому что они хотели меня отравить и издевались над тобой? — аль-Хайтам чуть приоткрыл рот, наблюдая за Кавехом и нежась в приятных ощущениях.

Кавех протянул руку, положил ладонь ему на щеку, и провел большим пальцем по его губе, пользуясь этим. "Какой же ты красивый, аль-Хайтам". — Не об этом. Думаю, за это именно я должен попросить прощения у твоих родителей. — смешливо наморщил нос Кавех и серьёзно продолжил, — Тебя не было дома шестнадцать лет. Я хочу, чтобы ты уехал из отчего дома с лёгким сердцем. И хотел сюда вернуться, — следующий поцелуй Кавех оставил на его запястье и теперь мягко массировал его ладонь, — Твоя семья тебя любит. Пусть вам и сложно понять друг друга. Тебе нужно попробовать обозначить отцу, что ты не становишься хуже только от того, что не соответствуешь его ожиданиям. А твоя мама уже явно тобой гордится. Ей и не нужно ничего говорить. Просто обними её.

Хайтам с сомнением посмотрел на Кавеха.

— Ты действительно думаешь, что им есть дело до неудавшегося сына?

Он не стал говорить, что вообще-то не планировал сюда больше возвращаться вообще никогда. Мысль о том, что его могут здесь ждать, была непривычной.

— Аль-Хайтам, — Кавех очень мягко влюблённо улыбнулся и коснулся кончиками пальцев его груди. — Ты самый удивительный человек из всех, что я встречал. Ты уникален. Ты не можешь быть неудавшимся сыном. И я не просто думаю, я уверен, что твои родители любят тебя всем сердцем.

— Естественно, "неудавшегося" только по их мнению, — Хайтам закатил глаза, но нежно провёл пальцами по чужой ладони. — Я все еще один из умнейших людей Сумеру, — он посмотрел на Кавеха. — Ладно, я поговорю с ними. Расскажу отцу, что плотник — не самая почётная профессия на свете.

— И не забудь обнять свою маму. Она у тебя замечательная, — Кавех проигнорировал типичное самодовольное выражение лица аль-Хайтама, — Я пойду одеваться. "Вот ведь, засранец самодовольный." — думал Кавех в кладовой, вытирая волосы полотенцем.

Его отец не пил, поэтому аль-Хайтам нашел его на кухне, нарезающим картошку.

— Мы уезжаем, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Кавех попросил сказать тебе, что я всё ещё твой сын и что тебе пора бы принять, что твоей копии из меня не получится.

Отец удивленно посмотрел на него, а затем рассмеялся.

— Смотри-ка, Кавех научил тебя стоять за себя. Глядишь, ещё немного, и станешь на человека похож.

— А для меня доброго слова не найдется? — матушка, которую он не заметил, когда только вошёл, мягко улыбнулась.

— Нет, — ответил аль-Хайтам и пока она не успела ничего возразить, подошёл к ней и аккуратно обнял.

Она всхлипнула.

— Не провожайте нас, — аль-Хайтам отстранился и посмотрел сначала на одного, а потом на второго. — И... Берегите себя.

Быстрым шагом он вышел из кухни.