Падаем в высоту

      — Расскажешь? — Чимин смотрел неуверенно.       Юнги привел его в тенистую беседку на краю территории отеля, здесь располагались бунгало для самых богатых гостей. Эта часть была более тихой, зелёной и скрытой от глаз. Чимин и побывать-то здесь еще не успел. Зато успел накрутить себя сверх меры, пока они шли сюда.       Владелец отелей, заводов, пароходов, значит. Ясно.       Ясно, почему не подпускал к себе, почему держал дистанцию. Кто Мин и кто Пак?       Удивление прошло и навалилось осознание разницы положений. Непонятно только, что это были за разговоры об отношениях. Какие еще могут быть отношения?       — У моего отца сеть отелей, ты, наверняка, знаешь их, все названия заканчиваются на Dreams. Этот называется «Sweet Dreams», есть еще «Gold Dreams», «Pink Dreams», «Ocean Dreams», — Чимин закивал, эти пятизвездочные отели были на слуху. — Я преемник бизнеса, но пока учусь.       — Ясно, — выдавил Пак и очень захотел сбежать. В целом, он всё понял. Было только неловко, что он вчера вечером пьяный вешался на Юнги и предлагал себя так открыто. — Я пойду, наверное, а то я бросил всё и ушёл.       — Чимин, — пригвоздил Мин, когда увидел как дёрнулся, нервно поднимаясь, Пак. — Чего ты там себе придумал?       Аниматор состроил максимально наивное лицо, нацепил широкую отвратительно фальшивую улыбку и всё-таки встал с красивой декоративной скамейки.       — Чимин.       — Я… мне неловко, что я вчера так себя вёл.       — Как вёл? Мне показалось, что я тебе нравлюсь. Теперь всё, передумал? — Юнги нахмурился и напомнил себе, что сам вчера предложил Чимину всё обмыслить. Это было его условием — всё или ничего. Видимо, Пак выбрал ничего.       — Ладно, давай поговорим, — Чимин снова сел и посмотрел решительно, хотя сцепленные руки его тряслись, а дыхание прерывалось. — Я вчера доступно объяснил тебе, что я тебя хочу. Ты меня отверг.       — Погоди, это всё, что ты запомнил? Я, на минуточку, предложил тебе серьезные отношения!       — Чёрт. Сегодня выясняется, что ты у нас сказочно богат. Я-то тебе зачем?       — Потому что ты мне нравишься? Потому что я хочу быть с тобой? — Юнги говорил холодно, будто они сейчас обсуждали не чувства, а вопросы бизнеса.       — Правда? — Чимин совершенно искренне не мог сопоставить вид равнодушного к нему на протяжении нескольких месяцев Мина и то, что он сейчас говорил. — Знаешь, на фоне известия о твоём вселенском богатстве предложение быть вместе звучит, как оффер о сотрудничестве.       — Давай начнём сначала, — владелец отеля вдруг осознал, как это выглядит со стороны Пака. Юнги пересел поближе и взял в руки дрожащие пальцы аниматора. — Ты нравишься мне, Чимин. Ты мне правда нравишься. Не смотри так удивлённо. Я не силён в выражении чувств, но я постараюсь. Я хочу тебя, хочу быть с тобой, слышишь?       Нервное напряжение внутри Чимина вырывалось наружу трясущимся подбородком и пульсирующими зрачками. Он слушал и не мог поверить.       — Но ты прав, я предлагаю партнёрство. Не связь на пару недель, не тайные отношения и перепихи по квартирам. Я предлагаю быть со мной.       — Да мы не целовались, блин, даже! — возмущенно закричал Пак.       — Это чертовски просто исправить, Чим, — жилистый Юнги потянул аниматора на себя, а потом легко перехватил под бёдра и усадил на колени лицом к себе. Его руки так и остались на выпуклой заднице Пака, сжимая крепкие мышцы и разводя их стороны. — Так ты хотел?       Мин прижал к себе грациозное тело, и возбуждение полилось по венам, оживляя естество. Сдержанный и скупой на эмоции Юнги почувствовал, что его холод растапливается пламенем чувственного мальчишки. Чимин заёрзал, начал бесстыдно притираться промежностью, давить мгновенно вставшим членом в живот. Он смотрел нагло и лукаво, чуть приоткрыв рот, который без слов выпрашивал поцелуй.       Юнги хотел его всего. Себе. Без остатка. Растворить Чимина на языке, как сахарную конфетку, как марку с кислотой. Этого мальчика хотелось сожрать, и Мин боялся слишком быстро и сильно вспыхнувших чувств, пытаясь затормозить колотящееся сердце, упорядочить дыхание. Ничего не выходило. С кем угодно, но не с Чимином.       Диджей жадно накрыл губами приоткрытый рот и совершенно обезумел, когда почувствовал вкус слюны, аромат тела и наглость встретившего его языка. Чимин создавал обманчивое впечатление ангела, но внутри скрывался бесёнок. Он хотел этого ледяного самурая так давно и так сильно, что сейчас не мог притворяться нежным мальчиком-цветочком. Поцелуй стал грубым, бешеным, языки исследовали друг друга, губы распухли, а требовательные руки оказались под резинками брюк.       — Чимин-а, не здесь, тормози, — Юнги задушенно шептал в шею аниматора, продолжая вылизывать вспотевшую кожу. Говорил одно, а делал другое. Его член пульсировал от напряжения, и Пак, ощущая возбуждение под собой, двигал бёдрами, давил мошонкой, стимулируя еще больше. — Мы сейчас кончим, и пойдём как дебилы по отелю. Чимин-и-и…       Мин резко сдернул с себя уже совершенно поплывшего парня, поставил его на ноги, но удерживал руками шатающееся от эмоций и возбуждения тело. Пак смотрел мутными, абсолютно туманными глазами, а его пенис выпирал сквозь ткань тонких, ничего не скрывающих шорт.       — Мы сейчас успокоимся, слышишь? — Юнги говорил медленно, пытаясь унять собственное желание. — Дойдем до нашей комнаты и там займемся любовью. Прямо сейчас. Понял?       Чимин зажмурился, пытаясь прийти в себя, набрал в грудь воздуха и покивал, соглашаясь. Потом замычал от отчаяния, вспоминая, что корпус для персонала находится в совершенно другой части огромного отеля.       — Я не дойду, чёрт, я не дойду, Юнги-а, — Чимин наклонился и снова впился губами в рот, о котором мечтал столько месяцев.       МС прекрасно понимал головой, что здесь не время и не место. Беседка, конечно, тенистая и закрытая, и место безлюдное, но … А! Хрен с ним! И он судорожно ответил на мокрый развязный поцелуй Пака. А тот внезапно опустился на колени между разведенных ног Юнги и лихорадочно потянулся к паху диджея. Затем одним движением отодвинул кромку брюк и вытащил возбужденный член.       — Мне плевать, я хочу. Разберёшься потом с этим как-нибудь, — хрипло прошептал Чимин и одним движением заглотил пенис, сразу принимаясь вылизывать головку.       Он щекотал и давил кончиком языка в уздечку, обсасывал длину и сладко втягивал щёки, потом по-хозяйски забрался рукой в трусы и сдавил яички, вызывая мучительный стон сверху. Юнги топило, его плавило, как свечку, от вида пухлых губ вокруг члена, от требовательности языка, от твёрдой гортани, в которую сейчас упиралась головка.       А Пак, застонав утробно, второй рукой скользнул к себе в шорты и вытянул собственный член, не выдерживая давления и мучительного возбуждения. Он закатил глаза и начал сосать жёстко и быстро, втягивая в себя плоть на грани боли. Рука и рот сихронизировались, движения Чимина стали резкими и грубыми. Он кончал, выплёскивая перламутровые капли на землю, и от вида его закатившихся глаз, от бесстыдства происходящего, от разлившихся запахов спермы и возбуждения Юнги разрядился в горячее сжавшееся горло.       — Вот теперь мы можем дойти до комнаты, — Чимин сидел на земле и смазанно улыбался, искрясь хитрыми глазами. Аниматор облизнул вспухшие губы, а Юнги понял, что попал.       — Ты будешь моим, Чимин-и? — лицо владельца отеля стало тревожным, он ждал ответа и волновался. Мин предлагал больше чем секс, он предлагал всего себя.       — Какой же ты серьёзный, владелец заводов-пароходов. С тобой один раз поцелуешься, и сразу надо замуж выходить, — в глазах Пака скакали черти. Он счастливо и расслабленно засмеялся, откинув голову. Чимин мечтал об этой ледышке несколько месяцев, а теперь вдоволь наслаждался своей победой. — Я буду твоим. Но ты — будешь моим.

***

      Огни стробоскопа действовали завораживающе и погружали в транс, музыка била по ушным перепонкам, запах моря и вкус свободы дурманили головы. Чонгук и Тэхён плавно двигались на песке в толпе расслабленных, опьяненных отпуском и счастьем людей. Вечеринка на пляже — это ответственность аниматоров: надо следить, чтобы никто не скучал, тащить в толпу, болтать и улыбаться. Но сегодня они забили болт на работу. Странный день и странный вечер.       И диджей ведет себя будто хмельной, посылая с пульта непривычные излучения раскованности и чувственности. Кто подменил сегодня МС? Почему его кривая улыбка такая счастливая и пьяная?       Танец V и JK — словно занятие сексом, их движения на грани, их глаза говорят, а волны настроены только друг на друга. Чонгук танцевал, притираясь вплотную к Тэхёну со спины, и тот не отступал, не уходил из кольца рук, а лишь откидывал голову назад и позволял себя трогать.       — Я хочу тебя, — Чон притянул бёдра Тэхёна ближе к себе, и в крепкие ягодицы, обтянутые джинсой, упёрся член.       — Я знаю, — Тэ развернулся на него, сверкая дерзкой провоцирующей улыбкой. Он тоже хочет. Хочет так, что больно и давит в паху. Но эта игра, которая, все знают, чем закончится — она такая огненная, такая опаляющая.       — Тэхё-о-он… — Джей Кей простонал прямо в ухо Ви, когда этот несносный прижался вплотную и обеими руками сжал мошонку и член.       Они целый день кружили рядом, они боялись и взвешивали, ревновали и отслеживали каждый взгляд. Эмоциональные горки последних дней снова привели их в объятия друг друга.       — Сверху или снизу?       Дежавю. Это было в их первую встречу. Голос Тэхёна от возбуждения стал глуше, а глаза засверкали еще опаснее.       — Камень — ножницы — бумага? — Чонгуку показалось, что у него прямо сейчас поднялась температура и еще больше член.       — Нет, сегодня хочу быть снизу. Приходи через пятнадцать минут, не раньше.       — Почему это так походит на пытки? Всё, что ты говоришь? — Чон не готов был расставаться, ещё ждать, терпеть. Возбуждение ощущалось горячим раскаленным куском железа внутри тела.       Он рванул следом, когда Тэхён выскользнул из толпы танцующих тел, скрываясь в темноте деревьев. К Ви тянуло магнитом, с ним рассыпались установки, забывались данные себе обеты. Хотелось даже не секса, хотелось обладать, принадлежать, растворяться в нём, слизывать его пот… От мыслей кружилась голова.       В душе шумела вода, Джей Кей сидел на кровати и медленно считал до ста. Терпение кончалось, он криво смотрел на запертую дверь и живо представлял себе желанный силуэт за ней. Ви выскользнул из душа абсолютно голый, уже возбужденный и от неожиданности застыл на месте.       — Сказал же приходить позже, — он хищно облизнулся и тигриной поступью подошёл к Чону.       Обнаженный, он встал прямо перед сидящим на постели Чонгуком, между его разведённых ног, и тот без смущения наклонился, провел широким мокрым языком от мошонки до конца пениса. Вобрал головку в рот и сладко пососал. Тэхён подался вперед, рвано выдохнув от удовольствия, и почувствовал, как требовательные крупные пальцы Чона скользнули по бедрам, разводя ягодицы и спускаясь к центру.       И будто током продрало, когда Джей Кей ввел внутрь сразу два пальца, безошибочно надавливая на самое чувствительное и пронизанное нервами место, при этом заглатывая член до самого горла. Ви задрожал судорожно, захрипел от нехватки кислорода, мышцы живота рефлекторно задёргались, а тело выгнулось назад.       — Ну уж нет, — Чонгук выпустил изо рта член и быстро вынул пальцы, и сейчас смотрел снизу с маниакальной улыбкой. Тэхён разочарованно застонал — он дико, неконтролируемо хотел кончить. — Я буду мучить тебя.       И с этими словами развернул Тэ к себе спиной, перехватил под рёбра и под живот и поставил на кровать в самой раскрытой, самой откровенной позе. Чонгук поймал себя на мысли, что повторялся их первый раз, тот самый секс, который случился после встречи в метро. Тогда они ничего не смущались, не стеснялись говорить как, в какой позе и чего хотят. Как и сейчас. Рот наполнился слюной.       — Ты долго будешь смотреть, или сделаешь хоть что-нибудь? — Ким рокотал, мурчал от возбуждения, а на лице читалось бешеное желание.       — Убейте меня, ты охренительный, я хочу растянуть удовольствие, — с этими словами Чон поцеловал выпяченные ягодицы, чуть коснулся пальцем пульсирующего сфинктера и хмыкнул, когда Ви подался назад, выпрашивая продолжения.       Язык протолкнулся внутрь тела, распирая сжатые стенки, вылизывая требовательно и жадно. Бесстыдные ласки, которые сводили с ума не только принимающего их. Чонгук понял, что улетает от кайфа, чувствуя под языком эту кожу. И вдруг осознал, что последний раз вылизывал именно Тэхёна и никого после него.       Ви стонал и насаживался, хрипел и подставлялся. Шелуха смущения им в постели была неведома.       — Мне надо больше, больше… — тело Тэхёна тряслось мелкой дрожью, по коже кололо острыми иголочками возбуждения. И он сорвался на мольбу: — Пожалуйста, пожалуйста…       — Пожалуйста что, Ви? — джинсы давили на пах, Чон был все еще полностью одетый рядом с абсолютно голым Тэхёном.       — Я сейчас кончу и сбегу, будешь играть сам с собой! — ощерился Тэ, был бы он огнедышащим драконом, сейчас бы выдохнул дым. — Трахни меня!       Одежда сброшена, презерватив на месте, а руки трясутся от предвкушения. Чонгук обожал этот момент первого тугого погружения, когда тело сопротивляется, но принимает. Это дико пошло, это безумно красиво.       А дальше было резко, быстро и грубо. Распалённый Тэхён вёл в этой бешеной пляске секса, имея Чонгука собой, насаживаясь и изгибаясь. Джей Кей лишь мечтал оттянуть оргазм как можно дольше, насладиться каждым толчком, каждым глухим вскриком Ви в подушку. Светлые волосы на затылке вздрагивали и разлетались, и от их вида становилось еще хуже, еще лучше.       JK сжал в кулаке обесцвеченные пряди и потянул на себя, заставляя Тэ выгнуть голову назад, раскрывая рот и закатывая глаза.       И эта прогнутая кошкой спина, покрытая испариной, неровные всхлипывания и вздохи, требовательное движение ягодиц — всё это как катализатор для вспышки суперновой.       — Только посмей кончить раньше меня.       Сквозь шум в голове Чон услышал осипший голос и обречённо застонал, член требовал разрядки. Он начал вбиваться, ускоряя оргазм Тэхёна, с каждым движением попадая по нужной точке. Дотянулся до его пениса и грубыми ритмичными движениями стал стимулировать снаружи. Ви замычал и задергался в руках — его накрывало.       — А вот теперь можно, давай, — прохрипел Тэ и начал глотать воздух, проваливаясь в свой оргазм и принимая в себя чужой.       — Мне так хорошо с тобой, — Чонгук поцеловал взмокшую спину, провёл пальцами вдоль позвоночника, когда их отпустило и они завалились на кровать.       Чон смотрел в потолок, взгляд его — нежный, растопленный — был сейчас осколком души, которая давно забыла о чувствах, выбирая вместо них безопасные одноразовые связи. Джей Кей нашарил руку Тэхёна и подцепил пальцем тонкий золотой браслет среди многочисленных фенечек.

***

      Эта ночь была бесконечной, их накрыло вторым, третьим и четвёртым валом, пока, наконец, тела не обесточились, пока нервное напряжение не выплеснулось вместе с наслаждением. За окном запели ранние птицы, а ночь разбавила черноту утренним молоком.       Огненные поцелуи сменились мягкими и ласкающими. Требовательные, жадные касания стали нежными и успокаивающими. Желание присвоить, пометить, выгрызть уступило место доверию.       Где-то на краешках сознания у обоих жилкой бился страх. Странный — ровно противоположный по своей природе.       Страх потерять.       Страх приручиться.       «А если он теперь захочет меня сменить на кого-то еще?»       «А если я привыкну и не смогу без него? Может, свалить первым?»       Но мелькнувшее отчуждение затиралось теплом обвитых вокруг тел рук и ног, топилось в нежных смешливых взглядах, которыми они обменивались. Чонгук уткнулся носом в макушку Тэ, и проступивший сквозь шампунь естественный аромат кожи залил лёгкие. Запах казался родным.       — Тэхён-а, — Чон осторожно подбирал слова, боясь оступиться и спугнуть, как Маленький Принц приручал свою пустынную лисичку, так и Джей Кей свою. — Давай утром не будем бояться?       Тэхён поплотнее зарылся носом в сгиб шеи перед собой и покивал, упираясь в сладкую кожу носом и губами. Он понимал, о каком страхе говорит Чонгук.