Выгодное Соседство

Три месяца их необычного сожительства, три месяца со дня, когда они заключили договор. И ещё ни разу Хёнджин не пытался избежать своей части сделки, хоть и строил из себя великомученика каждую пятницу. Ни разу. Поэтому в этот день Минхо не придал значения тому, что сосед, как собрался утром куда-то, так и пропал на весь день. Не придал значения тому, что уже было за одиннадцать вечера, а он так и не появился. У Хёнджина есть и свои дела, свои друзья. Он часто куда-то ходит помимо университета, но обычно на ночь всегда возвращается домой. И никогда не забывает про своё обязательство. Минхо лежал в постели, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами одной руки по колену, в другой держа телефон. Только спустя добрую минуту он понял, что просто пялится на мигающий в полутьме циферблат на экране. Заблокировав и отложив его, Минхо протяжно выдохнул, глядя в окно. Уже темно. Да, он не придавал значения тому, что сегодня Хёнджина нет весь день, но чувствовал некое напряжение. Дело, просто-напросто, в привычке. Он был львом, который привык, что кормёжка всегда в одно время. И сегодня чувствовал себя голодным. И обманутым. Неужели, решил сбежать? Хёнджин любит драматизировать, но это всё же не было на него похоже. Вообще, они не устанавливали никаких правил насчёт того, что будет, если тот откажется от своего обязательства. Договор просто будет расторгнут? Минхо никогда не давил на него, даже выбор времени зачастую давал именно ему, сам ни на чём не настаивал. Потому что не сказать, что зад Хёнджина — это что-то, без чего он жить не может. Нет. Но это определённо вошло в привычку. Чего не хватало. Иногда мысль о пятнице помогала прожить целую неделю. И часто эту мысль подогревало такое близкое нахождение Хвана рядом. Как он порой развалится на полу, засмотревшись свои сериалы на телефоне, раскинет длинные сногсшибательные ноги, как задерётся футболка, открывая резинку штанов на выступающих косточках бёдер. В такие моменты Минхо лишь молча облизывал его взглядом и представлял, в какой позе он возьмёт его через пару дней. Даже жаль, что Хван не гей. Ну это просто грех, чтобы такое тело никто не трахал. Минхо грешить не собирался. Хёнджин был чем-то между недоступным желанием и отложенным удовольствием. Минхо сдерживался неделю, но всё равно знал, что Хёнджин раздвинет перед ним ноги. Но, похоже, не сегодня. Время близилось к полуночи, а этот засранец так и не появился. Ну и ладно. Мысленно распрощавшись с сегодняшним планом, Минхо решил прибегнуть к лучшему и простейшему средству сбросить напряжение. Подрочить. Смазка, бумажные полотенца лежат под рукой, в прикроватной тумбе, потому что пользуется ими Минхо регулярно. Он бы посмотрел на того, кто смог бы не дрочить каждый день, живя бок о бок с Хван Хёнджином. Этот парень ещё в их первую встречу заставил бабочек родиться в животе Минхо одним только видом своих длинных худых ног. А когда Ли увидел и его лицо, то эти бабочки просто вспороли крылышками желудок и распотрошили внутренности. Одним словом, впечатление Хван произвёл сильное. Но, к большому сожалению, оказалось, что этот парень не любит… других парней. Минхо тогда не сильно расстроился. Немного разочаровался, да, но долго об этом не думал. Он не из тех, кто бегает за парнями, и уж точно не из тех, кто может сделать из натурала гея. Минхо принял новость спокойно и перестал думать о Хёнджине в таком ключе. Пока однажды тот не поделился своей проблемой. Тут уже только дурак бы не воспользовался возможностью. И интересно было то, что Хёнджин сам принял его предложение. Сам согласился подставлять свой зад каждую неделю. А большего Минхо и не нужно. Штаны и трусы приспущены. Рука так привычно и удобно ложится на твёрдый член. Минхо сегодня весь день пребывал в полувозбуждённом состоянии, и сейчас тело так охотно отзывается на умелую ласку. Прикинув, не включить ли порно, Минхо решает обойтись без него. Чувствует, что сейчас это будет легко. Вместо этого представляет Хёнджина. Допустим, как когда он только выходит из душа. В одних лёгких штанах, которые липнут к влажным участкам кожи, так отчётливо прорисовывая ягодицы и член. Хёнджин такой худой, у него выступают косточки бёдер, ключиц, плеч и рёбер. Но они смотрятся ужасно аппетитно. За них хочется укусить. Влажные волосы заправлены за уши, а сам он проводит языком по губам… блять, Минхо порой их ненавидел. Ненавидел за то, что они, очевидно, созданы для работы, которую сейчас делает его рука. Но их хозяин этого не понимает. Минхо складывает пальцы в кольцо и скользит ими по смазанному стволу, сжимая, создавая такую идеальную стимуляцию, которая дополняет фантазию. Да, Минхо бы брал его рот каждый день. Вместо завтрака и ужина. Да будь его воля, Хёнджин бы вообще себе челюсть вывихнул. Он был возбуждён почти весь день, поэтому разрядка сейчас наступает быстро, стоит только его фантазии стать более грубой. Отдышавшись, Минхо чувствует приятную пустоту в сознании, которая позволит ему теперь спокойно уснуть. Но сперва нужно убрать беспорядок. Уже лениво Ли поднимается с постели, чтобы выкинуть салфетки. И на пути в комнату он слышит звонок в домофон. Это на секунду застаёт врасплох, потому что такой функцией обычно никто не пользуется. Минхо снимает трубку и слышит несколько мальчишеских голосов. — Квартира 16? Минхо, да? — Да, это кто? — Минхо хмурится, вспоминая, что сейчас уже полночь. — Тут Хёнджин… Можешь спуститься забрать его? Нас такси ждёт. — А… Окей. Минхо ответил на автомате и положил трубку. Только закрывая за собой входную дверь и спускаясь в тапочках, он подумал об услышанном. Хёнджин? Забрать? Что с ним? На мгновение Минхо запереживал, что с ним что-то случилось, но всё оказалось гораздо прозаичнее. Хёнджин был в стельку пьян. У дверей его держали два парня, в которых он узнал однокурсников Хвана, которые были его лучшими друзьями. Феликс и Джисон, кажется. При виде Минхо они просто сплавили соседа ему в руки и ускакали в ждущее их такси. Минхо был удивлён. Хёнджин иногда выпивал с друзьями, иногда они даже вместе пили, но не до такой же степени. Сейчас он сам не стоял на ногах, завалившись на Минхо, одной рукой схватившись за плечо для опоры. Его волосы были растрёпаны, глаза прикрыты, а губы улыбались. — О, Минхо, — Хёнджин будто не сразу замечает, на кого именно облокачивается всем телом и выглядит удивлённым. Его длинные ноги умудряются путаться, даже когда он просто стоит на одном месте, и кеды наступают Минхо на тапочки, из-за этого он шипит на Хёнджина и спешит его довести до лифта. — Господи, Хван… Не знал, что ты можешь упиться до такого скотского состояния, — бормочет Минхо, заталкивая соседа в лифт, нажимая кнопку этажа. Хёнджин на это смеётся и неуклюже опирается о стену плечом. В ярком свете лифта Минхо может хорошо его рассмотреть и обращает внимание на румянец на его щеках, такие пьяные-пьяные блестящие глаза под пушистыми ресницами и влажные губы. Смех у Хёнджина тоже пьяный, по-своему красивый. Минхо невольно любуется, особенно взгляд цепляется за ноги, которые сегодня в ну очень облегающих джинсах. Они двигаются заторможенно, неловко. Почему-то этот вид нравится Ли. — По какому поводу? — Минхо невольно заражается этим Хёнджином и сам начинает улыбаться вместе с ним, задаёт вопрос, глядя на него снисходительно, с нотой веселья. — Так день рождения. Произнесено это было с какой-то гордостью, словно Хёнджин сам сделал что-то для того, чтобы день рождения у него случился, а не просто прожил год с момента прошлого. Минхо был удивлён, но не сильно. Он обычно не хранил такую информацию в памяти и поздравлял, дай бог, вовремя только свою семью. Поэтому сейчас зазрений совести он не испытывал, лишь, поморщившись, прокряхтел, перебрасывая руку Хёнджина себе через плечо: — Ясно. У всех людей стадии алкогольного опьянения проходят по-разному. Минхо, допустим, к алкоголю устойчив и никак не меняется. Если перепьёт сильно, то становится агрессивным. Поэтому много и не пьёт никогда. Теперь же стало ясно, к какому типу относится Хван. Он становится буйным. Если поездка в лифте прошла нормально, то, когда Минхо вытащил Хёнджина на лестничную площадку, тот увидел внизу на лестнице соседа и решил ему покричать. А время — полночь. Одновременно пытаясь его заткнуть и открыть дверь ключами, Минхо не уследил за ним, на секунду отпустив, и Хёнджин пошатнулся, умудрившись попасть ногой в большой цветочный горшок рядом, тряхнул ей, и тот почти перевернулся. Но Минхо в последний момент подставил свою ногу, балансируя его обратно. — Господи, блять… — прошипел, заводя Хёнджина внутрь. Если поначалу Минхо было весело, то сейчас это начинало немного напрягать. Хёнджин напоминал дикого оленя, который оказался внутри человеческой квартиры. Своими длинными ногами он то и дело норовил что-нибудь задеть и опрокинуть. Минхо помог ему снять куртку, но потом оказалось, что и с обувью нужна помощь. Стоя на коленях перед ним, Минхо не без труда справился со шнурками кед, когда на щёку неожиданно легла ладонь и слишком грубо похлопала. — Ты такой милый, хён. Это было уже слишком. — Так, всё. Спать! — гаркнул Минхо и потащил Хёнджина в его комнату, но тот упёрся. — Но я не хочу спа-ать… — Хёнджин опять смеялся, ему, очевидно, было весело. Попытку затащить его в комнату он воспринял как игру и завязал борьбу, пытаясь извернуться в его руках, — Давай послушаем м… музыку… Вместо ответа Минхо лишь глубоко вдохнул и выдохнул через нос. Затем схватил Хёнджина сзади за шею и, уже не церемонясь, затолкал… нет, не в спальню. В ванную. Минхо уже сообразил, что это буйное животное он сейчас спать не уложит, поэтому решил прибегнуть к древнему как мир способу. Действенному, но не самому приятному. Для Хёнджина. Подведя к ванне, Минхо попытался опустить его на пол, но тот всё ещё смеялся и дурачился. Тогда он легонько пнул Хвана под колено, чтобы эти ноги подогнулись, и надавил на плечи, опуская его, наклоняя над ванной. — Ха… Что ты… Ледяная вода мощным напором душа ударила по волосам, заструилась по вискам, затекая на лицо, шею. Хёнджин на секунду замер в шоке, чувствуя, как по всему телу расползлись неприятные мурашки от холода, затем попытался вывернуться, но сзади на шею давила рука, пригибая ниже. Минхо решил намочить его основательно. Чтобы наверняка. Стоя над ним, давя ему на шею одной рукой, он чувствовал странное удовольствие от происходящего, от того, как Хёнджин напрягся, выгнулся, упёрся руками в край ванны, но одолеть его всё равно не мог. Только когда светлые пряди все были насквозь мокрые, Минхо выключил воду и отпустил соседа, сам опираясь о раковину, переводя дыхание. Он умудрился устать, пока возился с этим бедствием. — Ну и пятница… просто зашибись, — простонал сам себе Минхо, вытирая руки о полотенце. Хёнджин же так и остался сидеть на полу, шокировано хлопая ресницами. С него струилась вода. Этот способ действительно помог, отчасти отрезвив его. Край сознания зацепился за мельком брошенные старшим слова. Он совсем забыл. — Сегодня пятница? — Хёнджин оборачивается на Минхо резко, светлые пряди прилипли к лицу, и вода дорожками потекла с них вниз по шее и под одежду, заставив поёжиться. — Да. Короткий ответ звучит немного раздражённо, но Минхо просто выдыхает и накрывает мокрую макушку полотенцем. Собирается выйти, но его останавливает то, что Хван неожиданно подал голос с пола: — Я сейчас… сейчас себя подготовлю. Минхо этого не ожидал и обернулся, смерив скептическим взглядом. Хёнджин сидел на полу в футболке, джинсах, босой. Мокрые волосы всё так же липли к лицу, с них текла вода, частично поглощаемая полотенцем, которое он нерешительно сжал в одной руке. Ресницы всё ещё были приопущены, лицо имело невинно-вопросительное выражение. Он уже определённо не был буйным, но, очевидно, был всё ещё пьяным. — Просто ложись спать. Потом разберёмся. Но, к большому удивлению Минхо, Хёнджин мотнул головой и, держась за умывальник, шатко поднялся на ноги. — У нас договор. Я в порядке, я могу. Минхо был приятно удивлён этой ответственности, с которой Хван подходил к их договору. Он действительно ни разу не пропускал до этого пятницу, всегда был готов. И даже сегодня, когда у него праздник, ему было бы простительно забыть о своём обязательстве, Минхо даже сам ему позволял, но Хёнджин был полон какой-то странной решимости. Возможно, дело в том, что он всё-таки пьян. Хёнджин стоял, упираясь руками в раковину, покусывая губу, и Минхо посмотрел на него через зеркало. Ему стало… интересно. — Как скажешь. Сам себя растянешь? Невооружённым глазом было видно, как на мокрых щеках появился румянец, а Хёнджин возмущённо открыл рот. — Понял, понял, — хохотнул Минхо и вышел, прикрывая за собой дверь. Вообще он всерьёз не думал, что у них сейчас что-то получится, но ему было интересно посмотреть, как в хлам пьяный Хван собирается сам себя готовить. Минхо ожидал, что тот просто не справится и сдастся на полпути. Сна ни в одном глазу теперь. Минхо устраивается на своё любимое место — подоконник кухни, подтягивая ноги, приоткрывая окно на проветривание, чтобы туда покурить. Сознание уже дрейфует куда-то по своим волнам, когда лёгкие наполняет привычный приятный дым. Минхо не замечает, как проходит время, как две трети сигареты истлело. В один момент он просто чуть не бьётся головой об окно из-за резкого грохота в ванной. Бросая недокуренную сигарету в пепельницу, Минхо встаёт и подходит к ванной. Почему-то вместе с тем, как он вопросительно зовёт «Хёнджин?», тянет дверь на себя. Она оказывается не заперта. Открывшаяся картина вызывает целую гамму эмоций, которые вспыхивают одновременно, заставляя Минхо замереть, словно его поймали на месте преступления. Хёнджин был в одной широкой футболке, которая задралась, лёжа складками на пояснице. Полотенце уже отсутствовало, волосы были ещё мокрые, но с них хотя бы не текло. Он стоял, оперевшись локтем на край умывальника, положив на руку голову, прогнувшись. Голые стройные ноги прямые, расставлены широко. И между ними, снизу, ладонь, которую он завёл себе к ягодицам. Два пальца были внутри него. Это Минхо видел хорошо, потому что Хёнджин стоял к нему чётко задом. Поза Хвана была напряжённая, ему, похоже, было неудобно. На полу лежал флакон смазки, который, очевидно, упал. Первый порыв у Минхо был — выйти. Но вот Хёнджин вскинул голову, замечая в отражении Минхо на пороге, и у него на лице отображается такой страх и стыд, что следующее, что делает Минхо, происходит автоматически. Минхо выключает свет и делает шаг внутрь, прикрывая дверь за собой, оставляя только узкую полоску света от лампы на кухне. Хёнджин пытается поспешно изменить положение, убрать руку, но Минхо оказывается рядом в один шаг. Упирается рукой в край раковины, стоя за Хёнджином, грудью блокируя его попытку выпрямиться, а вторую кладёт на запястье Хвана, сжимает, не давая ему вытащить пальцы. — Спокойно, тише. Я помогу. Так близки они ещё никогда не были. Минхо сейчас прижимался к нему, к его спине, чувствовал сопротивление, которое без труда подавил. Хёнджин хотел что-то сказать, но запнулся, у него и так сегодня весь вечер заплетался язык. Минхо воспользовался заминкой, чтобы просто успокоить его. Он хотел дать понять, что Хёнджину нечего стесняться. Он не сделал ничего неправильного или постыдного. — Всё в порядке. Я просто немного помогу. Расслабься. Продолжай. Последние слова были сказаны шёпотом на ухо. Хёнджин почувствовал, как дыхание Минхо коснулось шеи. Это было щекотно. От этого вставали дыбом волоски, рождались мурашки. А ещё так улавливался запах его сигарет. Горький, но одновременно по-странному сладкий. Спиной чувствовалось мерное биение сердца Минхо, когда он так прижимался грудью. Он был горячий. Пока пьяный разум Хёнджина обдумывал ситуацию, Минхо буквально взял дело в свои руки. Его пальцы переместились с запястья на ладонь Хёнджина, обхватывая её. Большой палец Минхо лёг на костяшки среднего и безымянного пальца Хёнджина и слегка надавил, заставляя эти пальцы скользнуть дальше. Хёнджин охнул, когда чужая рука плавно вдавила его ладонь так, что пальцы вошли глубже прежнего. Казалось странным то, что ощущение своих пальцев внутри было далеко не новым, но сейчас всё было совсем иначе. Подушечки пальцев чувствовали собственное тело изнутри, горячее, узкое, такое тесное. Но контроля не было. Минхо лёгким движением сжимает собственные пальцы на чужой ладони и совсем слегка тянет на себя, чтобы затем толкнуть её дальше, практически вжимая её между ягодиц. Минхо почувствовал, как напряглись плечи Хёнджина, и как начала сопротивляться его рука, увидел, как он склонил голову и глухо замычал. Ему неприятно. Нахмурившись, Минхо плавно потянул руку на себя, заставляя его достать пальцы, мимолётно проводя по ним своими, отмечая, что они горячие и лишь едва влажные. Недостаточно смазки. Быстрым ловким движением Минхо наклоняется, чтобы поднять флакон с пола, и сразу возвращается на место, прижимая Хвана, который опять попробовал отстраниться, обратно к раковине. — Всё, хватит. Я готов, — протестует пьяным голосом, но Минхо и не думает отпускать его. — Ты шутишь что ли? Ты так себя растягиваешь каждый раз? Тогда не удивительно… Проигнорировав протест, Минхо выдавливает себе смазку на пальцы и трёт их между собой, согревая. Удовлетворённо отмечает, что, хоть Хёнджин и упирается, всё же оказывается очень податливым. Он и обычно довольно мягкий, в шуточной борьбе всегда сдаётся первым, но сейчас, будучи пьяным, оказывается ещё слабее. Когда сильная рука ложится ему на поясницу, надавливая, он делает лишь одну попытку воспротивиться, но почти сразу сдаётся, прогибаясь. — Спокойно, — выдыхает с улыбкой Минхо и заводит смазанные пальцы Хёнджину между ягодиц. Он делает это движение быстрым, не церемонясь. Касаясь входа, сразу проталкивает указательный и средний палец, чувствуя, как их моментально обхватывают мышцы настолько крепко, что становится сложно двигаться. Но в этот раз смазки предостаточно. Поэтому Минхо делает движение уже неспешным, скользя внутрь фаланга за фалангой. Хёнджин роняет голову на руки на краю умывальника и шумно дышит. Он сдался под напором Минхо, просто отдаваясь ощущениям. Стыд и смущение маячили где-то на задворках сознания, но были вытеснены полностью занимающими мозг сенсорными ощущениями. Чужие пальцы были такими твёрдыми, напряжёнными… неумолимыми. Они двигались не спеша, но им невозможно было сопротивляться. Они скользили внутрь тела всё глубже, болезненно растягивая мышцы. Но не успел Хёнджин толком напрячься, как оказалось, что они в нём уже до конца. Было определённо неприятно, но не так плохо, как Хёнджин боялся. Минхо даже двумя пальцами хорошо заполнял его. Введя их максимально глубоко, он сделал паузу, слушая дыхание под собой. Хёнджин просто сдался. Он вслушивался в ощущения, даже забыв на мгновение, что стоит в ванной наполовину голый, прогнувшись перед Минхо. Может, дело в том, что он стал привыкать к такому положению вещей и действительно стеснялся его всё меньше. Только-только он начал привыкать к ощущению внутри себя, как произошло что-то невероятное. Шокирующее. Заставившее Хёнджина вскинуть голову, распахнув глаза, глядя куда-то в темноту в зеркале, где блестели чужие глаза. Минхо согнул пальцы. Стон сорвался с пухлых губ, удивив обоих. Это ощущение было совершенно новым для Хёнджина. Сам он так никогда не пробовал и даже не думал, что так можно. Минхо же прекрасно знал, что делал, и теперь улыбался, пока пальцами делал волну внутри Хёнджина, надавливая на мягкие стенки внутри, проходясь по ним подушечками, стимулируя так мягко и приятно. За первой последовала вторая и третья. Минхо просто ласкал Хёнджина пальцами, чувствуя, как смазка делает весь процесс лёгким, чувствуя, как сильно она нагрелась внутри. Слегка проворачивая пальцы и толкая их ещё глубже, Минхо сгибает их больше и давит сильнее, плотно проходясь по мягким стенкам. Пока не чувствует, как мышцы неожиданно сжимают их в спазме. В этот же момент Хёнджин протяжно стонет и его поясница вздрагивает. — Приятно? — Мххмв… В ответ доносится что-то неразборчивое, потому что Хёнджин спрятал лицо в руках. Но Минхо смеётся тихими выдохами и продолжает. Продолжает специально так же, чувствуя, что Хёнджин теперь ведёт себя иначе. Он начал подрагивать, его мышцы стали сжиматься в ответ на толчки пальцев. Аккуратно Минхо добавляет третий, складывая их вместе, растягивая кольцо мышц. Это уже срывает глубокий горловой стон с губ Хвана, и он приподнимается на руках, упираясь ими в раковину, всё ещё с опущенной головой. Когда Минхо повторяет то же движение, но тремя пальцами, у Хёнджина неожиданно подкашиваются колени, и он едва успевает поддержать его под живот. Рука случайно задевает член. Он уже был твёрд. — Пошли в комнату, — шепчет Минхо и аккуратно убирает пальцы, вытирая их о случайное полотенце рядом. Хёнджин вышел первым, и Минхо жадным взглядом зацепился за его фигуру, подсвеченную лампой с кухни. Футболка доходила ему до середины ягодиц, но, что самое главное, — его длинные сногсшибательные ноги были абсолютно голыми, босыми. Они держали хозяина неуверенно, шатко. Хёнджину пришлось вести ладонью по стене для устойчивости. Рассудок резко помутнился от вида одной прозрачной капли, которая стекала по бледной коже внутренней поверхности бедра. — В мою, — улыбается Ли и берёт Хёнджина за предплечье, помогая, заводя в свою спальню. Он всегда предпочитал трахать его в своей спальне, потому что постель Хвана скрипела. И сейчас он подтолкнул его к большой расстеленной кровати, на которой ещё лежала смазка и салфетки. Минхо их даже убрать не успел. Но уже и не нужно было. Хёнджин неуклюже забирается на простыни. И вот, что Минхо всегда нравилось в нём, — он никогда не играл в излишнее смущение, недоступность, как любили делать многие девушки. Хван прекрасно знал, зачем он тут. Поэтому он молча встаёт на колени, позволяя им разъехаться в стороны и вытягивается грудью на постель, представая в открытой и такой сводящей с ума позе. Минхо каждый раз чувствует, что становится диким при виде этих раздвинутых перед ним ног. Смазка блестит между ягодиц в приглушённом свете. Вот он. Весь для него. Смазывает себя Минхо уже поспешно. Знакомая нетерпеливость заставляет мышцы напрягаться, сердце биться чаще. Он не раздевается, лишь приспускает штаны, пристраивается за Хёнджином и пару секунд просто любуется видом своего эрегированного члена на фоне худых бёдер. Да, не удивительно, что Хёнджину больно во время секса. Член Минхо был толще трёх пальцев. Но сейчас он должен быть растянут лучше. Поэтому Минхо кладёт ладонь на ягодицу для опоры и приставляет головку к кольцу мышц, чувствуя, как оно инстинктивно сжимается. Первый толчок всегда похож на чувство, словно кто-то пропустил электричество через тело. Чувствительная головка скользит внутри горячих мышц, которые сдавливают её, делая так невыносимо приятно. Хёнджин напрягается, стонет, комкает покрывало в руках. Но Минхо входит до конца. Боже, он ведь не собирался брать пьяного Хвана. Но сейчас уже нет и мысли о том, чтобы остановиться. Вместо этого Минхо делает второй толчок, чувствуя такое наслаждение, что закатываются глаза. Его зад просто создан для этого. Он принимает член так хорошо и смотрится с ним просто крышесносно. Двигаться в нём сейчас оказывается легче, чем обычно, и Минхо понимает, что это его заслуга. Самому Хёнджину, кажется, тоже легче, потому что он перестаёт зажиматься быстрее обычного, расслабляясь, прогибаясь в пояснице. Минхо смакует происходящее, не ускоряясь. Он успел подрочить совсем недавно, поэтому чувствует, что у него сейчас есть больше выдержки. Поэтому наслаждается процессом сполна, решая попробовать новый темп и новый угол. Стоит ему сместить бёдра и подтянуть к себе Хёнджина ближе, как мышцы обхватывают его в знакомом спазме. Лопатки Хёнджина выпирают, когда он прогибается в спине. — Приятно? Тебе так нравится? — улыбается Минхо, не спеша продолжая двигаться в том же направлении. — Блять… Да. Это его Хёнджин. Даже в таком состоянии он не может ответить ни на один вопрос, связанный с сексом. Даже когда его растянули, разложили и трахают, — ему неловко. Это веселит Минхо, но он не настаивает на ответе. Ему, в общем-то, и так всё очевидно. До этого он никогда не пытался доставлять удовольствие и Хёнджину тоже, относясь к их сексу как к договору, как к собственному удовлетворению. Тем более, Хван был натуралом. Минхо даже не пытался его переубедить или «показать все прелести анального секса». Нет. Таких амбиций у него не было. Он воспринимал это скорее как услугу, за которую платил Хвану жильём. Минхо по своей природе не был сентиментален, и его такое положение вещей абсолютно устраивало. Так же как и Хёнджина. Но сегодня всё было как-то иначе. Возня с пьяным Хваном, который сам настоял на сексе, дал себя растянуть, плюс ещё тот факт, что Минхо успел до этого уже кончить… сейчас всё это позволяло не спешить. И ещё ему в голову пришла одна мысль, заставившая усмехнуться. Он сделал волну поясницей, заканчивая движение плотным толчком бёдер, проходясь членом по простате сильным уверенным движением. Заставляя Хёнджина сжаться, застонать. Он ведь его так и не поздравил. Ну что ж… можно сделать соседу небольшой подарок. Минхо двигается с большой амплитудой, так, как будет эффектнее скорее для Хёнджина, чем для себя. Он уже решил попытаться довести его в этот раз до оргазма намеренно. Это оказалось не так сложно, но потребовало больше времени, чем обычно нужно самому Минхо, чтобы кончить. В один момент, становясь нетерпеливым, трахая Хвана уже в хорошем темпе, Минхо завёл ему руку под живот, обхватывая стоящий колом член. Это и стало концом для Хёнджина. — Что ты… А-а-ах! Если добрые десять минут стимуляции простаты не заставили его кончить, то дополнивший ощущения сжавшийся кулак на члене — заставил. Хёнджин впервые кончал во время секса с Минхо, и тот отметил, что ему очень нравится этот вид. Хван содрогнулся всем телом, комкая руками покрывало, подминая его под себя. Он вытянул шею, протяжно замычав. Мышцы сжались в спазме, который сделал его зад восхитительно тесным. Минхо, не останавливаясь, перешёл на мелкие быстрые толчки, стимулируя больше головку в плотно обхвативших её мышцах от послеоргазменного спазма. И кончил до того, как Хван окончательно обмяк, напоследок входя до конца, загоняя сперму максимально глубоко. Это получилось автоматически. — Блять… — дыхание Ли сбилось, и он тяжело дышал, придерживая член, выскальзывая из Хёнджина, — …я в тебя кончил. В ответ Хёнджин лишь что-то простонал, роняя бёдра на постель, тяжело дыша с закрытыми глазами. Футболка задралась, на ровной спине младшего блестел пот. Он так больше и не пошевелился, проваливаясь в пьяный сон. А Минхо ещё какое-то время сидел рядом, завороженно глядя, как капли спермы стекают по ягодицам. — …с днём рождения.