Выгодное Соседство

— Лежи смирно… не дёргайся… — сосредоточенный голос на грани шёпота. Тишину в комнате нарушает возня в постели. — Я сказал не дёргайся… я почти… Протяжный надрывный стон разливается по помещению, заглушается подушкой. Блондин кусает её и гнётся дугой. — Почти всё… да не двигайся ты, блять. Минхо шипит раздражённо, одной рукой пытаясь пригвоздить вьющееся под ним тело к постели. Он никак не может закончить. — Всё, всё, хватит, — хнычет Хёнджин в подушку, и голос его настолько жалобный, что кажется, он действительно уже плачет. — Да какой хватит?! Я то вижу… Просто терпи. — Хё-ён, я больше не могу, — Хёнджин ноет и взвизгивает от очередного движения Минхо. А Минхо роняет руки на постель и возводит взгляд к потолку, призывая высшие силы послать ему терпения. Пару секунд просто дышит и затем возвращает его к обнажённой спине парня под собой. Хёнджин лежит и тяжело дышит, на каждом выдохе мучительно стонет от боли. Минхо кладёт руку на бедренную кость и прижимает к постели, собираясь закончить начатое. Во второй руке большой кусок ваты с антисептиком. Хёнджин втягивает воздух сквозь сомкнутые зубы, когда влага попадает на содранную кожу поясницы, и глаза слезятся от того, как же сильно жжётся. Он терпит пару секунд, как может, а потом опять ноет и вьётся, но двигаться ему мешает солидный вес Ли, который сидит у него на ногах. Минхо, которому уже осточертело с этим возиться, больше не останавливается, игнорируя жалобы. Пальцами поддевает резинку спортивок под ним и оттягивает вниз, частично оголяя ягодицы. Хёнджин напрягается, это видно даже по сжавшимся упругим половинкам, и Минхо невольно усмехается. Но отвлекаться себе не разрешает и проводит ваткой по ссадине, которая растянулась до самого копчика. Эта рана была не страшная, совсем неглубокая. По сути, у Хёнджина просто содрана кожа, но поражение было большим по площади. Начиная от левого ребра, весь бок вплоть до поясницы и копчика. Его ободрало по диагонали, и Минхо гадал, как вообще так можно упасть. Но потом в очередной раз напоминает себе о том, кто его сосед. Хаотичный безалаберный пацан. Студент. Ещё совсем мальчишка. Хван был зелёным как весенняя трава и бестолковым как ребёнок. Когда Минхо услышал эту историю, он сначала ушам своим не поверил… Хёнджин упал со скейта. Сегодня Минхо узнал его с новой стороны. Он действительно до этого не ощущал этой пропасти между ними, потому что они жили бок о бок и не то чтобы много общались. Всё сводилось к бытовым темам, поверхностным разговорам, регулярному сексу. Но узнать друг друга глубже они не пытались. И сейчас, когда Хван завалился домой весь в крови и едва на ногах, а причиной оказалась доска — развлечение, которое, Минхо думал, все оставили ещё в далёком 2007, он остро почувствовал эти различия между ними. Да, сам Минхо закончил универ всего пару лет назад, но он уже был состоявшимся взрослым — с квартирой, работой. Хёнджин же с переменным успехом ходил на пары, зависал с друзьями, все вечера напролёт залипал в своём телефоне. Минхо казалось, что возится сейчас с ребёнком, когда он новой ватой вычищал ранки на чужой спине от пыли и крови. Хёнджин растерял всё своё достоинство, пытаясь перетерпеть пытку перекисью водорода. — Всё, — Минхо выдыхает и проводит тыльной стороной ладони по своему лбу. Он весь вымотался, пока пытался обработать эту потрёпанную шкурку. Хёнджин и сам с облегчением выдыхает, тут же расслабляясь и затихая, из-за чего Минхо начинает подозревать, что вся эта драма под ним была разыграна просто, чтобы поскорее закончить. Как только с его ног исчезает давление, Хёнджин пытается встать, но падает обратно на постель и шипит от боли, когда задранная футболка сползает и касается открытой ранки. Минхо смотрит на это задумчиво. — Лучше сними. Ты в футболке не сможешь сейчас ходить. — Мне теперь голым ходить что ли? — поворачивает голову Хёнджин и смотрит взглядом побитой собаки. — Можешь и голым, если хочешь, — фыркает Ли. — Но я имел в виду — просто снять футболку. Пластырями никакими это не заклеить. Бинтов у меня нет. Ходи так, пока раны не подсушатся. И спать на животе будешь. Блондин слушается и аккуратно делает новую попытку сесть. Он в этом никогда не признался бы, но он считал Минхо авторитетом. И считал его действительно крутым. Между ними была не такая большая разница в возрасте, но Ли казался сильным и мудрым. Его редко можно было застать врасплох, и обычно на всё у него сразу находилось решение. Восхищала и его хладнокровность. Он не побоится пойти к соседям и сказать сделать музыку тише, если она ему мешает, не промолчит, если его постригут не так, как он хотел, а если кто-то докопается до него ночью в переулке, Хёнджин мог лишь посочувствовать бедолаге. Хёнджин тоже не был тряпкой, но такому стальному стержню внутри старшего завидовал. Если Минхо был как меч — твёрдый, острый, несгибаемый и прямолинейный, то Хёнджин скорее был как хлыст — гибкий, текучий, непредсказуемый. Он тоже способен на дерзкий и смелый поступок, но это скорее будет необдуманно, и исход предугадать невозможно. Вскоре выяснилось, что руки он не может поднять слишком высоко. Кожу на рёбрах тянуло, и свежие раны жгло. Пытаясь стянуть с себя футболку, Хёнджин в ней жалко запутался, и Минхо пришлось ему помочь. На унылое «спасибо» Минхо лишь ведёт плечами. Он не видел ничего такого в своей помощи. Мелочи. Хотя младший мог бы быть послушнее и не усложнять ему задачу всеми возможными способами. Когда долговязая фигура с кряхтением и стонами поднялась с его постели и похромала на выход, Минхо её проводил долгим взглядом. Да. Они отличались сильно. Но это никак не меняло тот факт, что он хочет его. Низко сидящие спортивки висели на бедренных косточках, голая спина открывала вид на лопатки, выступающий позвоночник, изгиб поясницы… помимо содранной кожи, была заметна ещё и разливающаяся гематома по всей нижней части спины. Ему, наверное, очень больно. Минхо Хёнджина не жалел, как-никак они оба мужчины, а эта рана пустяковая, хоть и неприятная. Не жалел, но покусывал губу, думая о том, что… …завтра уже пятница. А Хёнджин действительно теперь ходил без футболки и спал на животе. Не мог даже присесть нормально или наклониться. К вечеру болеть стало только сильнее, а на утро он вообще еле двигался от того, что ранки стянулись, и кожа потеряла свою эластичность. При любой попытке пошевелиться корочка, которой покрывались ссадины, рисковала треснуть и опять начать кровоточить. Вот дёрнул же его чёрт одолжить у Джисона доску. Универ пришлось пропустить, но сделал это Хёнджин со спокойной совестью. В этот раз у него уважительная причина, да. Вместо этого он весь день валялся на диване в общей комнате, потому что в своей ему было скучно. Тут он смотрел, как Минхо играл в приставку, а когда тот уходил по делам, то просто залипал в телек. Переступая порог, Минхо опять замирает на мгновение. Не важно, сколько раз он видел его тело, оно каждый раз заставало врасплох. На диване развалился Хван — восхитительно стройный, с узкой поясницей, широкими плечами. Его ноги были слишком длинные для этого дивана и свешивались с него. С ним странным образом стало невыносимо сосуществовать, когда он совершенно перестал носить что-либо сверху. Блондин ведёт носом, чует запах еды и радостно оборачивается, но тут же шипит и роняет лицо в диван из-за приступа боли. Минхо улыбается уголками губ и подходит, кладёт перед ним тарелку. Они питались раздельно, каждый сам отвечал за свой рацион. Но Минхо со временем заметил, что у самого Хвана никакой системы не было. Он мог не есть ничего в один день или объедаться доставкой в другой. В основном обходился снеками, и Минхо начал понимать, почему он такой тощий. Когда у Минхо было настроение, он готовил на двоих. Не пытался заботиться о соседе, не хлопотал о нём, он же ему не мамочка. Но, признаться, восторженное мычание, когда Хван пробовал его стряпню и искренняя благодарность ему льстила и нравилась. Лёжа есть оказалось неудобно, а на кухню идти слишком далеко, поэтому Хёнджин просто сполз на ковёр и ел с дивана как со стола. Минхо сидел рядом, откинувшись на спинку, и никак это не комментировал. Он просто листал каналы, пока не надоело, а потом смотрел, как Хёнджин ест. За ним было интересно наблюдать. В этом вся прелесть хаоса — он увлекательный. А этот ещё и красивый. — Спасибо, хён, — закончив, на выдохе тянет Хёнджин, но не успевает опомниться, как Минхо быстрым движением забирает тарелку, отставляя её куда-то в сторону, а сам садится на её место, прямо перед ним. Слишком близко. Блондин удивлённо моргает и поднимает глаза на Минхо, отклоняется немного назад. Он оказался между разведённых коленей старшего, на полу перед ним. В этой позе ему стало моментально не по себе, и Хёнджин неуклюже попытался отодвинуться, стараясь не делать лишних движений, но его останавливает голос: — Сегодня пятница. Минхо упирает локти в колени и склоняется, оказываясь почти лицом к лицу с Хваном. Тот мгновение просто смотрит в глаза, анализируя, а потом нервно лижет губы и взглядом начинает увиливать. Минхо узнаёт этот режим, когда он включает ужа, пытаясь извернуться между двух огней: и договор соблюсти, и геем не стать. С момента весомого аргумента, который ему показал Минхо, прошла почти неделя, и он на Хвана не давил. Давал мыслям самим осесть в белобрысой голове. Ему интересно — будет ли прогресс. Минхо не собирался перевоспитывать его… изначально не собирался. Но, увидев, что в Хёнджине есть отклик, он понял, что тот не безнадёжен. А ещё это становилось почти делом принципа — Хёнджин раздражал своей слепой упрямостью. Ему будут вставлять в зад, он будет стонать и кончать, но не признает, что его гетеросексуальность пошатнулась. Минхо хотел смыть с его милого личика этот клоунский грим. — Я сейчас не смогу. Я даже сидеть не могу нормально. Давай перенесём. На резонное замечание у Минхо уже давно есть ответ. — Я и не собирался тебя трахать, я же не изверг. У тебя не зад, а «последний день Помпеи», с тебя будто живьём кожу драли, — Минхо усмехается, глядя, как Хёнджин выдыхает облегчённо, — Ты отработаешь договор по-другому. Облегчение на его лице сменяется на напряжение так быстро, что Минхо смешно. Он улыбается и откидывается на спинку дивана, разводя ноги чуть шире, и Хёнджин естественным образом смотрит на них. Смотрит между. Намёк предельно ясен. Блондин нервно лижет губы и смотрит то на Минхо, то на то, как заметно натянуты его штаны уже напряжённым членом. Он теряется. Это не входило в договор, это перебор, он это не… — Помнишь, как я тебе отсосал, Хёнджин? Минхо говорит открыто, не вуалируя, вскрывает все карты. Он знает, что только так припрёт ужа к стенке. Фактами. — В этом нет ничего сложного, я тебе помогу. И растягивать себя не нужно, и зад болеть потом не будет. Одни плюсы, — Минхо открыто улыбается, наблюдая за борьбой эмоций на смазливом лице, — И это будет честно. Ты по договору мне обязан, Хёнджин. Ввиду твоего… состояния, я согласен на минет. С его словами сложно поспорить. Хёнджин не мог придумать, как. — Но я никогда не… — Я знаю. Ничего страшного, — Минхо небольшим кивком и мягким голосом словно успокаивает его, а затем манит к себе ближе. И так незаметно Хёнджин обнаруживает себя у него между ног, и отнекиваться уже не получится. Так незаметно он уже смотрит на Минхо снизу-вверх, а тот даёт ему инструкции. Так незаметно он им внимает, уже глядя только перед собой на очертания чужого эрегированного члена в штанах, чувствуя, как во рту копится слюна, а в груди всё быстрее стучит сердце. Он никогда не смотрел на чужой член. Не считая случайных моментов в раздевалках, общественных туалетах. Даже во время секса с Минхо он никогда не смотрел. А сейчас у него буквально всё под носом, и не смотреть не получится, а ему ещё и нужно… — Просто возьми в рот для начала. Минхо склонил голову и наблюдал за Хёнджином. Говорил с ним максимально мягко, но прямо и чётко, зная, что для того это будет шокирующий опыт. Хёнджин мнётся и ломается, не зная, с чего начать. Он кладёт ладони Минхо на колени, но дальше дело не идёт. Минхо подавляет вздох, когда понимает, что легко не будет. Желая помочь и ускорить процесс, Минхо сам сдвигает бёдра чуть ближе к блондину, разводя ноги шире, и поддевает резинку штанов, тянет вниз. Младшему сложно решиться самому раздевать хёна, ну что ж… И Минхо закусывает губу, чтобы сдержать смех, когда видит, как глаза Хёнджина расширяются, а затем смотрят куда угодно, но не на член перед собой. Он без остановки лижет губы и паникует. — Хёнджин… — ладонь мягко ложится на подбородок и плотно сжимает, — …тебе нечего бояться. Пальцы Минхо разворачивают лицо к себе и притягивают. А Хёнджин, как заворожённый, следует. У него и выбора нет — его держат крепко, притягивая за челюсть прямо к члену, который Минхо держит второй рукой. Как только он оказывается слишком близко, то больше не может не смотреть. А когда смотрит… то больше не может отвести взгляд. Минхо молча и спокойно наблюдает из-под приопущенных ресниц за лицом Хёнджина, считывает каждую реакцию. Всего секунду назад прячущий свои глаза везде, где только можно, он теперь смотрел прямо на возбуждение Минхо как заколдованный. Он словно впервые в жизни видел нечто подобное. И Минхо давал ему время, придерживая за подбородок, хотя Хёнджин уже и не сопротивлялся. Карие глаза медленно опускали взгляд с налитой головки на увитый венами ствол, доходили до пальцев Минхо и поднимались обратно, до уретры, с каплей предэякулята. Дыхание Хёнджина стало медленным, а зрачки, кажется, расширились. Он просто смотрел перед собой как загипнотизированный. Минхо медленным плавным движением ведёт кулаком вверх и большим пальцем стирает каплю влаги с головки, размазывает по стволу и видит, как Хёнджин сглатывает при этом. Его пухлые губы приоткрыты, и эта картина сводит с ума. Он держит Хвана перед своим членом. Так близко. Он так давно об этом фантазировал, об этих губах на себе. Минхо шумно выдыхает и надеется, что он не кончит как какой-то школьник в первые же секунды этого, наверняка, не лучшего минета в своей жизни. Придерживая одной рукой себя у основания, Минхо ослабил хватку второй руки на челюсти Хёнджина, вместо этого провёл большим пальцем по его губам и тихо низко сказал: — Открой рот. В этот момент Хёнджин чувствовал себя ведомым. Наполовину раздетый, на полу, на коленях перед старшим, он чувствовал его власть, его силу, которая сочилась в каждом жесте, в том, как он сам притянул его за лицо, как дал команду. Было легче сдаться и довериться этой силе, чем бороться и принимать решение самому. Минхо ему действительно помогал, чётко проводя через каждый этап. Он уже не держал его лицо, но стоило Хёнджину разомкнуть губы, как указательным пальцем коснулся его подбородка и слегка притянул к себе, одновременно направляя свой член к губам. Хёнджин вздрогнул, когда твёрдая и горячая головка коснулась его губ. Он их сомкнул, невольно запечатляя на ней поцелуй, не решаясь брать сразу в рот. А Минхо уже и не спешил. Ему доставляло невероятное удовольствие наблюдать за этим. Считай, дело уже сделано. Член на его губах, а он не сбегает. Дело за малым. — Хорошо, Хёнджин… теперь возьми в рот. Губы осторожно размыкаются, а Минхо не теряет времени даром и сам направляет себя внутрь. Он входит. Чувствительную плоть обдаёт жаром как из печки, Хёнджин горяч как ад. А затем по уздечке нервно мажет язык, когда тот паникует от новых ощущений. — Спрячь зубы. Не касайся зубами. Хёнджин заламывает брови и пыхтит, когда ладонь ложится ему на затылок и мягко тянет на себя, заставляя брать глубже. Минхо чувствует его нёбо, его мокрый язык, хаотично лижущий ствол в какой-то инстинктивной попытке задержать его продвижение. Это пиздец как заводит. Но он себя осаждает, убирает руку с шеи Хвана. Вообще опускает руки, оставляя его в полном контроле с членом во рту. Пусть освоится. — Видишь, ничего страшного. Теперь двигайся. Давать заднюю сейчас уже глупо и слишком поздно. Хёнджин смотрит влажным взглядом вверх и сам смыкает губы вокруг ствола. Член у хёна солидный, тяжёлый, он заполняет весь рот, давит на язык. Хёнджину приходится открывать рот широко, когда он пытается брать глубже. А ещё, на удивление, он не чувствует рвотного рефлекса. Хёнджин боялся, что от одного факта его вывернет. Ведь такая реакция должна быть у натурала? Но ничего мерзкого он не чувствовал. Минхо был выбрит и чист, а солоноватый вкус предэякулята не показался отвратительным. На пробу проведя языком вдоль ствола, Хёнджин не испытал ничего из того, что он ожидал. Это было… нормально. Так. У него есть задача. Всё, что ему нужно, — просто отсосать. Он уже почти это сделал. Нужно просто заставить его кончить. И почему-то Хёнджину казалось, что это будет легко. Бёдра Минхо под ним подрагивали, а член был почти каменный. Чисто мужской интуицией Хёнджин понимал эту реакцию тела. Минхо был близко. Сжимая губы плотнее, Хёнджин закрывает глаза и начинает двигать шеей ритмично. Вперёд-назад. Мышцы двигались изолированно, и спина не болела. Хёнджин как-то быстро привыкает к этому ощущению, быстро осваивается. Находит свой темп, даже на каждое второе движение добавляет язык. В этом что-то было. Что-то почти медитативное. Но всё меняется, когда Хёнджина к реальности возвращает неожиданный звук. Стон. Кидая взгляд вверх, Хёнджин видит, как Минхо откинулся на спинку и закрыл глаза. Его рот был открыт, и он постанывал на каждом движении. Он выглядел так, будто ему очень хорошо. То, что на него не смотрят, придало смелости. А ещё… Хёнджин почувствовал что-то вроде азарта. Он не просто монотонно сосал член, а теперь видел моментальную реакцию на это. В какой-то мере он… управлял Минхо. Стоит ему сделать секундную паузу, как хён шумно выдыхает и сам подаётся бёдрами навстречу, ищет жар и влажность чужого рта. А стоит Хёнджину ускорить темп, как всё тело хёна приходит в тонус, напрягается, а его пальцы сжимают обивку дивана до выступающих на тыльной стороне ладони сухожилий. Хёнджин немного увлекается исследованием реакций и по неопытности совсем пропускает момент, когда Минхо проходит точку невозврата. Двигаясь в своём размеренном ритме, он вдруг чувствует, как на очередном толчке ему в глотку ударяется горячая струя. Хёнджин инстинктивно сглатывает и замирает в шоке. Он не был к этому готов. Он об этом не подумал. Пытается отпрянуть, но Минхо всё ещё на пике, и резкая остановка лишила его такой желанной стимуляции, поэтому он отчаянно хватает младшего за волосы и толкается ещё пару раз… наполняя его рот своим семенем. А Хёнджин глотать больше не собирается. ЭТО СЛИШКОМ. Он морщится и извивается, просто терпит, пока его язык тонет в вязкой сперме. Копит. Минхо протяжно стонет и замирает. Только через пару секунд отпускает блондина и выходит из него. Он разморен оргазмом, и хочется ещё повитать в облаках, но рефлексы срабатывают резко, вырывая его из блаженной неги. Минхо рывком хватает Хёнджина за подбородок и задирает его, заставляя того закрыть рот. Он успел заметить, как Хёнджина перекосило, словно он собирается выплюнуть всё прямо здесь. — Блять, если хочешь выплюнуть, то иди в ванную. От дивана это хуй отмоешь. И Минхо моментально теряет всю строгость, когда смотрит, как Хёнджин еле-еле поднимается на ноги. Он с трудом двигается, к тому же пытается и рот держать закрытым, задрав голову, а на лице слезливое отчаяние, от которого Минхо хочется смеяться. Хван Хёнджин — сплошная комедия. И когда он, пошатнувшись, со всех ног метнулся в ванную, Минхо всё-таки не выдержал и рассмеялся. Пальцы шарили по карманам в поисках сигарет, пока он посмеивался и думал об одном. Это успех.