Whodunit?

Балгора Гро-Душника нельзя было назвать дурачком. О нет, в орочьей крепости в старом добром Скайриме маленький глупый орк долго не живёт, даже если на дворе давно уже просвещённая Третья эра и вождь носит вышитый камзол и говорит, что древние обычаи давно канули в воды Обливиона. Но ещё мальцом с нежно-зелёной кожей Балгор привык делать вид, что он глупее, чем на самом деле. Много глупее. О, думают люди, это же орк, у него черепушка твёрже, чем башка мамонта, а мозгов в ней меньше, чем у грязекраба. А Балгор кивает и молчит. В его работе иначе никак. Болтливые и умные долго не живут. Балгор не просто хотел жить долго, он собирался однажды вернуться в Скайрим и бросить вызов вождю крепости Душник-Йал. Как и полагается по древнему обычаю. А значит, надо вести себя как всегда. Помалкивать и мотать на клык. Благо, и без Балгора есть кому почесать языком. Аргонианка наконец очнулась и, увидев склонившихся над собой аж двух эльфов, зашипела и вжалась в спинку кресла. Судья глазом не моргнул, а вот Руанил отшатнулся, чуть не расплескав из склянки, часть содержимого которой с трудом удалость влить Рашиже в рот. — Тише, дорогая моя, тише, — мягко велел судья. — Вы потеряли сознание, и нам пришлось немного постараться, чтобы его отыскать. Аргонианка не то всхлипнула, не то вздохнула и протёрла морду передником. — Простите меня, господа. Не знаю, что со мной такое стало. Я немедленно вернусь к уборке. — Никто ни к чему не вернётся, пока не разберёмся, какого тролля сейчас произошло, — мрачно проговорил Невилль. Балгор нутром чуял в нём старого опытного легионера. Ранг не слишком высокий, иначе деньжат у Невилля водилось бы побольше, но и не маленький. Скорее всего, квестор: привык командовать, но готов уступить кому-то с громким голосом и холёными руками. — Что это была за дрянь? Рашижа, отвечай немедленно, откуда ты взяла этот поганый свиток? — Погодите, Примо, — перебил судья. — С дамой так обращаться непозволительно. Рашижа, пожалуйста, скажите, это именно тот свиток, который дал вам ваш хозяин? Аргонианка моргнула — глаза на секунду помутнели от затянувшей их прозрачной плёночки — и оглядела окружающих: взлохмаченного Примо, перепуганную Довеси, надувшуюся, как жаба, Матильду, раздувающего ноздри Невилля… — Других не было, господин судья. Свиток прилагался к письму. — К письму? — вмешался Нелс. — Что еще за письмо? Рашижа облизала треугольные зубы. Судья похлопал её по руке. — К письму от хозяина, господин. Длинное письмо, всё написано. Когда прибыть, что закупить, где какие вина стоят… — Минуточку, Рашижа, — вновь встрял Невилль. — Что значит, когда прибыть и что закупить? Вы что, не видели своего хозяина? — Дураку ясно, не видала, — не сдержался Балгор и усмехнулся во все клыки, когда гости уставились на него как на алтарь Шеогората в храме Единого. — Я тоже не видал. А кто видал? — Никто, — неожиданно сказала Довеси. — Никто его не видел. — Совершенно верно, — подтвердил судья. — Его — или её — нашего так называемого хозяина или хозяйку в лицо не знает никто. Но все получили письма с приглашением прибыть в особняк Саммитмист в определённый день. И приглашение было таким, что отказаться нельзя, да и желания даже не появлялось. Я прав? — Верно, — кивнул Нелс. — Я… мне не шибко рады были в Бруме, так это письмо для меня стало как дар от самого Шора. Писал друг детства, говорил, что из Солитьюда перебрался аж в Скинград, пригласил поболтать о старых денёчках, выпить настоящего мёда, а не сиродильской тролльей мочи… — Вы, конечно, помните имя своего друга? — Эльрих его звали, Эльрих, это точно… А вот из какого он рода, запамятовал, но подписался он как Нигма, значит, так оно и есть. В ухмылке судьи не было ни капли веселья. — Какое совпадение. Мне пришло письмо с извещением о смерти дальнего родича. Душеприказчик покойного, некий господин Нигма, пригласил меня на оглашение завещания и любезно договорился, чтобы я до того времени погостил в прекрасном особняке Саммитмист. Балгор одобрительно кивнул. Судья — он судья и есть. У такого судьи, если на то пошло, он и сам не отказался бы судиться. — Мою историю вы уже знаете, — раздался надтреснутый голос Довеси. — Госпожа Нигма написала мне и предложила место гувернантки при её сыне. Я немного удивилась, ведь я никогда не слышала об этой семье, но в письме были упомянуты имена очень знатных господ, которые мне известны. — Наверное, моя очередь? — хохотнул Примо. — Всё совсем просто. Я отправлялся в Скинград по делам моей семьи и понятия не имел, у кого бы остановиться. Дешёвых гостиниц я терпеть не могу, а «Тайбер Септим», к сожалению, оставался в Имперском городе. Честно говоря, я уже отчаялся, пожаловался всем друзьям. И перед самым отъездом посыльный принёс записку от одного моего «давнего приятеля», некоего Эрика Нигмы, с которым мы познакомились якобы ещё на трибунах кватчской Арены. Он обещал отличную компанию и отличные вина. Теперь я вижу, что и то, и другое — полнейшее надувательство. Балгор подумал, что самое время расспросить последнего «правильного» мера — и не ошибся. Все уставились на Руанила. Тот воззрился на них в ответ. — Откровений от меня не ждите, — хмуро предупредил он. — Я получил письмо от отца, в котором он просил меня срочно вернуться на Саммерсет, но оказать перед отъездом пустячную услугу — проконсультировать одного его знакомого алхимика. Тот живёт где-то в Скинграде и в… не самом просторном помещении, так что на несколько дней отец снял для меня комнату в пансионе Саммитмист. И прежде чем вы спросите — посредником, который получил письмо и переслал его мне, выступал бретонский торговец Нигма. — А что же вы, госпожа Петит? — поинтересовался Невилль. — Кажется, вы упоминали некую Агнесс. — Совершенно верно, — брюзгливо ответила старуха. — В Королле нынче не самая лучшая погода, к тому же он намного сильнее Скинграда пострадал от даэдра. Агнесс пригласила меня погостить в особняке, который она приобрела после Кризиса. Вообще-то… я не совсем уверена, что это была Агнесс, но она единственная из моих старых подруг так сбивчиво и неразборчиво пишет. А ещё она порядочно расхлябана, поэтому я не удивилась, что вместо подписи были сплошные каракули. Даже «А» в имени Агнесс было похоже на «Э». Балгор со смешком прищёлкнул языком, и головы как по команде повернулись к нему. — Я наёмник, — просто сказал он. — Очень хороший наёмник. Этот тип Нигма нанял меня охранять дом в его отсутствие. Сказал, его уже раз пять пытались ограбить. Если в дверях стоит орк с топором, шестого раза не будет. Но доспехи и оружие он велел не брать, не то в дом не пустят. Написал, что всё выдаст на месте. Обещал даэдрическую броню. — Умно, — широко, так, что видна стала дальняя прореха в белых зубах, усмехнулся Невилль. — «Мой» Нигма вышел на меня через моего бывшего армейского квартирмейстера. Нанял меня, чтобы найти пропавшие драгоценности госпожи Нигмы. Похоже, драгоценности госпожи Нигмы так же реальны, как и малыш Нигма, которому нужна гувернантка. А согласился я по очень простой причине — пенсия отставного легионера прокормит разве что его старого пса. «А вот это ты врёшь», — подумал Балгор, но вслух, естественно, ничего не сказал. — Ещё двое, — с каким-то странным весельем проговорил Нелс. Рашижа, всё это время пребывавшая в оцепенении, вздрогнула. — Добрые господа, клянусь, я ничего не знаю! Мне выслали деньги, целых сорок септимов, сказали, что каждый месяц я буду получать столько же, если стану содержать особняк Саммитмист в чистоте и порядке. Хозяин писал, что они с госпожой Нигмой прибудут позже, а я должна привести дом в жилой вид и встретить всех гостей. Привратнику тоже заплатили сорок септимов, всего за неделю, но ведь он снимал ставни с окон и помогал носить мебель. — Сорок монет, — пробормотал Примо. — Цена комнаты в «Тайбере Септиме»… — Где сейчас привратник? — резко спросил судья. — Сегодня был последний день его службы. Хозяин Нигма написал, что при них с хозяйкой прибудут ещё слуги. Балгор, пользуясь тем, что на него уже никто не смотрел, разглядывал аргонианку. Интересно, как же она ухитрилась расчленить того Меравеса, если у неё так руки трясутся при одном воспоминании? Вот его-то призраки прошлого не преследовали. Покойничком больше, покойничком меньше. А дети… что дети? В конце концов, кролики, которых сотнями режут на жаркое, тоже мелкие и себя защитить не могут. Такова жизнь. Кто успел, тот и поел. — Кажется, последний я? — мурлыкнул, куда только делось стеснение, каджит, к которому как нельзя лучше прилипло, словно жиром смазанное, прозвище «Хвост», разом затмив «Ра`Машур». — Мне, в отличие от вас всех, гордиться нечем. Я вор, и мне дали наводку на особняк Саммитмист, купленный неким Нигмой, который якобы купается в золоте и драгоценных камнях. Сказали, что владелец пригласил кучу гостей, притвориться ещё одним несложно. — Вор! — с отвращением воскликнула Матильда. — Ах, — судья тонко улыбнулся. — Как хорошо, что вы обратили на это внимание, госпожа Петит. Ведь некто неизвестный — Эльрих Нигма, Эрик Нигма, Э. Нигма, словом, энигма — собрал нас всех, чтобы предъявить некие… обвинения. Что вы все на это скажете? — Что мы тут не обвиняемые, господин судья, — буркнул Примо. — Я себя виновным не считаю и знать не знал никаких Маркуса и Аурелию. Рашижа просто замотала головой, с ужасом глядя на Авельнира. — О чём вообще может идти речь? — возмутилась Матильда. — Даэдрическое чудовище надсмеялось над нами, а подсунуть нам свиток вызова — чья-то гадкая и глупая шутка! — Дремора-керлы такой властью не обладают, — разомкнул губы Руанил. — В Мундус их можно вызывать лишь в качестве посланников, а не шпионов. Он пересказывал то, что ему велели сказать, то, что Нигма разузнал о нас всех. — Глупости! — с неожиданной решительностью сказала Довеси. — Смерть бедного мальчика — несчастный случай, и обвинять в ней меня — шутка самого дурного тона, какой только может быть. Нигме следует радоваться, что Великий Дом Хлаалу выше гнусных сплетен, иначе бы этому негодяю не поздоровилось. А я полностью оправдана. — А я нет, — осклабился Балгор. — Да, я был бандитом и убивал, ну и что? — Руанил, а откуда вам известно о способностях дремора? — прищурился Примо. — Я получал образование в школе колдовства, — не менее недоброжелательно ответил альтмер. Пальцы его правой руки словно сами сложились щепотью. Вот-вот вспыхнет заклятье — огненное или ледяное, а может, паралич. — Перестаньте! — взвизгнула Матильда. — Я немедленно покидаю этот дом! Не желаю больше находиться в компании убийц! — А сами кто? — расхохотался Нелс. — Да что вы… — Хватит! — Невилль стукнул ладонью по столу. — Не знаю, кто как, а я собираюсь остаться здесь по крайней мере до завтра. Рано или поздно этот Нигма прибудет, чтобы осмотреть дом и узнать, чем закончилась его шуточка. — Согласен, — буркнул Балгор. — Страже его не сдашь, а вот самим разобраться… Матильда резко поднялась. — В таком случае я отправляюсь спать. Следом за ней встала, пошатнувшись, и Рашижа. — Куда вы, дорогая? — забеспокоился судья. Аргонианка прижала руки к груди. — Хозяин Нигма, может, и обманщик, господин судья, но он заплатил мне сорок септимов. Я должна вымыть посуду и положить мясо на лёд. — Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — продолжал спрашивать Авельнир. Матильда скривилась. Видать, хотела, чтоб побеспокоились о ней, а не о служанке. Ох уж эти бабы. Что старые, что чешуйчатые. Да и серокожие не лучше. — Можете оставить себе зелье. — Руанил протянул аргонианке пузырёк, та бездумно его приняла и стиснула в кулаке. — Обычный укрепляющий тоник, успокаивает и помогает заснуть. — Теперь-то наконец мы все угомонились? — бормотнул Примо, но отвечать ему никто не стал. Свет в библиотеке погасили, и взбудораженные гости отправились по своим комнатам, чтобы попытаться уснуть.