Whodunit?

Судья Авельнир оглядел присутствующих и с трудом подавил неуместную удовлетворённую улыбку. Такой уж он был — превыше всего на свете любил прилюдные разбирательства, чем подробнее, тем лучше. Строго говоря, оттого его в свое время и сделали судьёй. Мало у кого другого по-настоящему хватало терпения подолгу разбираться в хитросплетениях людских и мерских поступков. А чтобы узнать истину, прежде всего следует дать всем выговориться. Большинство гостей выглядели подавленными. Довеси угрюмо глядела в свою чашку, сидящий напротив нее Руанил ожесточённо тыкал вилкой в рулет, рискуя проткнуть и тарелку, и столешницу. Матильда чинно, мелкими глоточками отпивала холодное молоко, но взгляд у нее был отсутствующий и немного раздраженный. Даже у орка, кажется, пропал аппетит. — Повторите ещё раз, как всё случилось, — попросил Авельнир. — Может, хватит уже? — взорвался Примо. — Я сотню раз объяснял — зашёл и увидел её тело. Нелс может подтвердить. — Я тоже не понимаю, к чему эти расспросы, — вмешалась Матильда. — Ужасное происшествие, конечно. Но вечером мы все видели, как служанка была перепугана. У нее тряслись руки. Наверное, она выронила яблоко… или кусок мяса, случайно наступила на него в полумраке, упала... — Никогда бы не поверил, что от удара о такой большой кусок льда на коже останется лишь крохотная царапинка, — вставил Хвост. — И крови совсем не было. — Она стукнулась головой, а в таких случаях внутренняя рана порой бывает опаснее внешней, — возразил Руанил. — Признаться, я был к ней несправедлив, — произнёс Примо. — Подумать только, ведь после всего случившегося она не пошла спать или пить («Как вы», — вполголоса заметил Руанил), а отправилась мыть посуду и готовить столовую к завтраку. — Знаете, — протянула Довеси, — а ведь я о ней слышала… О той истории, ну, вы понимаете. С господином Меравесом. В свое время та наделала много шума на острове — я имею в виду Вварденфелл. — Да? — заинтересовался доселе молчавший Невилль. — И что же произошло? — Право, мне неловко говорить о подобном за столом… — Мы всё утро говорим за столом о мёртвой ящерице, — ухмыльнулся орк. На лице Матильды Петит появилась уже знакомая гримаса отвращения, сделав старую бретонку похожей на сморщенное моченое яблочко. Но остальные закивали. — Действительно, Довеси, — попросил Невилль. — В такой ситуации… Похоже, девушке и самой не терпелось об этом поговорить. Она отпила из чашки небольшой глоток и деликатно откашлялась. Примо одобряюще ей улыбнулся, впервые за утро. — Рассказывать особенно нечего. Но ходили слухи… Старый господин Меравес был… странным мером. Даже для того, кто имел обширные связи с Домом Телванни. Многие его поступки… отношения со слугами, ну, вы понимаете… не одобрялись в обществе. Вдобавок с возрастом он стал и вовсе домашним тираном. А однажды он просто пропал. Хватились его далеко не сразу. Он имел обыкновение брать нескольких приближенных служанок, — Довеси еле заметно покраснела, — иногда слуг — и отправляться с ними в свое загородное поместье. Некоторые не возвращались. Но прошел месяц, а о господине Меравесе не было ни слуху ни духу. Даже такой… чудак, как он, предупредил бы семью и слуг. Его начали искать… пока кухарка, выгребая золу из дымохода, не обнаружила там его руку с фамильными перстнями. Голова была на чердаке, кое-что из тела — закопано на заднем дворе. Поговаривали, что его правнуки устали ждать наследства и под видом какой-то политической возни заказали его Мораг Тонг, но те утверждали, что не получали на него контракта. — Какое варварство, — возмущенно вклинилась Матильда. — Кажется, я тоже припоминаю эту историю. — Судья прищелкнул пальцами. — Ну конечно! Кажется, некоторые части господина Меравеса так в итоге и не нашли… ровно как и его убийцу. — Лично я думаю, что Рашижа покончила с собой, — звонко, как у юной, прозвучал голос Матильды. — Покончила с собой? — переспросила Довеси. — О милосердная Альма, как вы себе это представляете? С чего бы ей убивать себя? — В этом есть смысл, — согласился Руанил. — Она вполне могла решиться покончить со всем сама, если вообразила, что у Нигмы есть неопровержимые доказательства её вины. — Да уж, проще думать так, чем что она потеряла сознание и упала из-за вашего странного эликсира, — недобро вставил Примо. — Что за чушь! — Лицо Руанила пошло красными пятнами. — Он совершенно безобиден, я предупредил, что это простое успокоительное, вы все свидетели! — Что толку спорить, как по мне, она вовсе его не пила, — перебил Нелс. — Я после того, что о вас услышал, тоже ничего не принял бы у вас из рук. — Взаимно, — уронил, как ледышку, Руанил. Неловкую тишину разрушил Балгор: — Да, жаль, что у нее храбрости было маловато. — Вы все так уверены, что убийцей Меравеса была Рашижа? — спросил Невилль. — Ясно, как свет Ауриэля, — кивнул Руанил. — Ну, хоть с кем-то этот Нигма не попал впросак, — хохотнул Примо, к которому постепенно возвращалась былая уверенность в себе. — Вы уверены, что только с ней? — мурлыкнул с еле слышным вибрирующим рычанием Хвост. — Говори за себя, блохастый! — вдруг взорвался Нелс. — Господа, господа, — примирительно поднял руку Авельнир. — Держите себя в руках. Рискну предположить, что Нигма — ловкий мошенник, который пытается нас шантажировать. — А какой ему с того прок? — спросил Балгор. — Многие из нас богаты, знатного рода, занимают высокое положение в обществе. От кого-то, быть может, он собрался потребовать некую услугу в обмен на молчание. А возможно, он действует из любви к искусству. — Мерзавец, — процедил Нелс. — Но откуда… — Сведения, которые мы услышали вчера… безусловно, неприятны, но не являются тайной, известной лишь Девяти, — твёрдо сказал судья. — Нигма ловко забросил удочки… и в случае с Рашижей вытащил рыбку. Бедная женщина была виновна. Истинными судьями ей станут боги, но она себя явно считала преступницей. Довеси передёрнула плечами. — Я очень любила Мавейна. Он был чудесным ребёнком… таким живым, любознательным. Обожал ловить мотыльков, собирал коллекцию. Да, наверное, мне надо было лучше следить за ним… никогда себе не прощу. Но я и не думала его убивать! Он упал со скалы, когда меня вовсе не было поблизости. Это был несчастный случай! — Конечно, дорогая моя, — ласково ответил судья. — Никто в этом не сомневается. Ведь Нигма действует как смелый игрок — ставит на всё в надежде, что хоть несколько ставок окупят всё сполна. — А что же вы, Авельнир? — спросил Примо. — Вам ведь тоже предъявили обвинение. Судья с достоинством склонил голову. — Уверяю, я не морил никого голодом. Да, помнится, я действительно осудил некоего Гая Люция за воровство и подстрекательство к мятежу против имперской власти. Его отправили на железорудные шахты, и, кажется, через год он погиб при обвале. Но мне странно слышать, что я ответственен за судьбу семьи преступника. «В сущности, я не сказал ни слова лжи, — подумал он. — В сущности». Пока судья говорил, Невилль плавно поднялся и вышел из столовой. За его уходом все проследили бездумно, поглощённые своими размышлениями. — Алдуин пожри этого Нигму и всех его родичей, — через некоторое время произнес Нелс. — Кто-то из нас должен наконец выйти и сообщить страже о смерти аргонианки, раз уж Нигмы всё нет и нет. — Да, лучше не тянуть, — согласился судья. — Хотя о подобном обычно сообщает владелец дома, но… — Если вы идёте, я отправлюсь с вами, — неожиданно вызвался Руанил. — В этом ужасном особняке мне дурно. — А куда вы перенесли… тело? — спросила Довеси. — Убрали в холодную, за старые бочки. Не к еде же её класть, — широко осклабился Балгор. — Как служанка она была очень… вышколена, — вздохнула Матильда. — Не люблю мужланов из стражи, но как же я рада, что наконец избавлюсь от сомнительного гостеприимства Нигмы. — Боюсь, что не избавитесь, госпожа Петит, — раздался от дверей серьёзный голос Невилля. Гости обменялись недоумевающими взглядами. — Я только что проверил. Входную дверь не открыть изнутри — служанкины ключи к ней не подходят, и сомневаюсь, что нам удастся её выломать. На окнах прочные решётки, вдобавок невозможно приоткрыть ни одной рамы, чтобы до кого-нибудь докричаться. Мы заперты здесь, дамы и господа.