Whodunit?

По уличной стороне окна ползли дождевые капли. Вечер опустился на город плавно и с достоинством. Сама природа будто уговаривала заточённых в особняке девятерых гостей, что снаружи делать нечего. Довеси протёрла запотевшее стекло рукавом платья — единственного своего парадного платья. Надо бы переодеться, ведь теперь, когда стало ясно, что толковой работы здесь не предвидится, с деньгами будет совсем туго. Госпожа Арано была так щедра несколько лет назад. Держалась очень достойно для матери, только что потерявшей сына. Довеси смотрела на неё и ощущала, как внутри тлеет, словно лава под слоем пепла, сытая злоба. Вот так. Есть вещи, поправить которые бессильны все деньги мира. Пусть посмотрит теперь, в радость ли ей станут все украшения и наряды? Мавейн был хорошим мальчиком, любознательным, шебутным. Любил Довеси как сестру, но, Вивек свидетель, как унизительно было появляться на обедах и ужинах в роли всего лишь скромной гувернантки! Пока другие данмерки флиртовали с мужчинами и танцевали, Довеси была нянькой, которой полагалось следить, чтобы подопечный не переел и вовремя отправился в постель. А ведь она была красивее многих знатных дам на тех приёмах! Это несправедливо! Несправедливо, что её семья в одночасье разорилась. Несправедливо, что она должна гробить молодость на чужих избалованных детей. Несправедливо, что даже паши она как гуар на ферме, таким, как госпожа Арано и её старшая дочка, всё достаётся за одну лишь притворную уродливую улыбку. Звенящие браслеты, кольца и ожерелья, золотые и серебряные шпильки для волос, роскошные платья, тончайшее бельё, храбрые и красивые женихи… Спору нет, ей, Довеси, тоже предлагали золото за пустяк, который у каждой женщины всегда с собой. Но ей совсем не хотелось быть содержанкой старого денежного мешка, который в постель берёт с собой по три унции зелья лошадиных сил. И всё-таки её оправдали. Мавейн сам упал. Он мог бы и не карабкаться на ту скалу. Ну и что, что Довеси разрешила? Доказать ничего нельзя. Довеси не такая, как трусливая рабыня-аргонианка, у нее не затрясутся руки. — Госпожа Дрен? Довеси вздрогнула и обернулась. — А… господин Антониус. Это вы. Простите, я вас не видела. — Просто Примо. Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — Нисколько. И, пожалуйста, зовите меня Довеси. Примо осторожно опустился на скамеечку рядом с ее креслом. При желании Довеси могла бы якобы случайно дотронуться до его руки, и от этой мысли внезапно перехватило дыхание. — Удивительно, правда? — сказала Довеси после непродолжительного молчания. — Там, на улице, горожане, стража, торговцы, нищие… Так близко. И никто из них даже не догадывается, что мы здесь заперты, словно в каком-то плане Обливиона. — Да, — Примо тоже выглянул в окно. — Понимаю, что вы имеете в виду. Сейчас бы отдал полный кошель септимов, лишь бы просто вдохнуть уличного воздуха. — Судья Авельнир считает, что Нигма или его лакеи явятся через пару дней. Ему ведь придётся отпереть двери, чтобы узнать, увенчалась ли его дурная шутка успехом. Паршивый с`вит! — в сердцах выпалила Довеси. — Ох. Прошу прощения. Примо засмеялся. — Я бы его ещё и не так назвал. Но то, что позволено леди, не позволено джентльмену. Довеси залилась краской. Вот твой шанс, не будь дурой, хватай! — Надеюсь, нам всё-таки удастся выломать двери раньше. — Примо с досадой постучал костяшками пальцев по скамье. — Терпеть не могу сидеть взаперти. Нигме это так просто с рук не сойдёт, уверяю. Моя семья об этом позаботится. — Наверное, вы любите путешествовать? Многое повидали? Примо польщенно улыбнулся. — Смею надеяться, что достаточно. А вы? Вы проделали долгий путь с Вварденфелла. — Не скажу, что по своей воле. — Довеси сцепила руки и отвела взгляд. — По крайней мере, эта глупая шутка Нигмы нас познакомила, — заметил Примо. Довеси не могла не улыбнуться. — Не знаете, где могут быть остальные? Примо пожал плечами. — Руанил заперся в своей комнате. Напыщенный зануда. Невилля и судью я последний раз видел в библиотеке. Каджит ходит вокруг дверей как весенний кот. Если он вор, так почему их наконец не взломает? Нелс пьёт. Орк пошёл спать. Про Матильду Петит знать ничего не хочу. По-моему, эта женщина меня преследует. Довеси негромко засмеялась: — Советую быть с ней поосторожнее. Примо расхохотался, запрокинув голову. — Уж кого-кого, а старую добрую Матильду мне точно не стоит опасаться. — Он резко перестал смеяться. — Вы слышали? — Что? — Странный звук. Как будто глухой удар откуда-то снизу. — Нет. — Довеси невольно чуть наклонилась к полу. Примо огляделся по сторонам лихорадочно блестящими глазами, обведёнными тёмными кругами. — Возможно, кто-то неловко встал и уронил стул? — Да уж, надеюсь, это не Рашижа встала и бродит по подвалу в поисках посуды, которую нужно вымыть. О боги, что я такое несу. Простите, Довеси. — Ничего страшного, — через силу улыбнулась она. — Мы, данмеры, не боимся мертвецов. — Не знаю, как остальные ваши сородичи, а вы очень храбрая. Никогда прежде не встречал такой храброй девушки. Молчание разрушил чей-то приглушённый коврами и тяжелыми дверями зовущий голос. — Должно быть, все собираются ужинать, — облегчённо проговорила Довеси. — Как удачно, что Рашижа сначала наготовила еды на сутки и только потом умерла, — пошутил Примо. — Но если мы до завтра не выберемся отсюда, не знаю, чем мы будем питаться. — О, это не проблема. Здесь полно продуктов. Когда моя семья… раньше у меня была прекрасная учительница-алхимичка из Хлаалу. Раз я справлялась с кальцинатором и перегонным кубом, как-нибудь совладаю и с кастрюлями. — Да вы талантливы во всём, — улыбнулся Примо. — Я себя чувствую настоящим бездельником. Мой старый учитель в Университете Волшебства всегда говорил, что я даже вместо обычного скампа могу призвать дохлую корову. — Вы учились в Университете Волшебства? Никогда бы… — Довеси осеклась. — Никогда бы не подумали, что я волшебник? Вы недалеки от истины. В итоге даже мать с отцом поняли, что это пустая затея и магическим талантом меня боги не одарили. Позволите сопровождать вас к ужину? — Примо галантно предложил ей руку, Довеси, затрепетав, подхватила его под локоть, и вместе они спустились в ярко, почти празднично освещённую столовую. «Как на погребальный пир», — почему-то подумала Довеси, и ей вдруг стало так холодно, что она не почувствовала, как мелко трясётся под её пальцами рука Примо.