Whodunit?

Ситуация была крайне щекотливая, что и говорить. Капитан замковой стражи, Данус Артеллиан, утверждал, что городские происшествия не в его ведомстве. Капитан городской стражи, Дион, ссылался на то, что приказом Его сиятельства графа Януса Гассилдора освобождён от расследований всех дел, связанных с высокой знатью. После совместной аудиенции у графа оба вышли пристыженными, как пойманные в винограднике малые дети, и впредь отмежеваться от своих обязанностей не пытались. Однако с самого начала ясно было, что проще живой найти беглую овечку в Волчьем ущелье, что на Золотой дороге, чем поймать убийцу девятерых человек из особняка Саммитмист. Но город гудел, люди требовали справедливости, и граф весьма убедительно повторил, что словами «чёрная магия» или «тайная секта самоубийц» здесь не отделаешься. Да господа капитаны и сами это понимали. Скинград, как и вся Империя, сейчас был подобен ветвистой шахте, полной горючего газа. Ступишь не так, заденешь неловко скалу кольчугой, высечешь искру — и вспыхнет всё, пламя прокатится до самой дальней штольни. Хоть жители сыты, спокойны и рады жить под праведной графской дланью, а всё же Кризис Обливиона даром не прошёл. Многие поля выжжены, мор, принесенный полчищами даэдр, проредил овечьи стада, вдобавок много в городе людей приезжих, дурных, с безуминкой во взоре, всё в жизни потерявших и потому стремящихся отнимать. Данус и Дион сами отправились в особняк. Не потому, что не доверяли каждый своим солдатам, а лишь затем, чтобы показаться перед народом. Прошли все три этажа и подвал, покачали головой на богатство обстановки и на запоры, его хранящие. Остановились в библиотеке, побеседовать подальше от любопытных ушей подчинённых. — И что говорят торговцы? — спросил Данус, хмурясь. Был он сравнительно молод, хорош собой и жаждал красивых выездов на холёных лошадях и славных битв, а не скучных стражнических патрулей. — Ничего они не говорят. — Дион ожесточённо поскрёб на груди кольчугу с гербом-лунами. — Владелец через посредника купил особняк уже с мебелью, коврами и винным погребом у прежнего разорившегося хозяина. — А тот что? — живо вскинулся Данус. — Ничего. Так с долгами и не рассчитался и пятого миддаса Высокого солнца руки на себя наложил. Имеется запись в часовне. — Не может же быть, чтоб ничего не осталось! Ведь приходили работники, ставили прутья на окна, врезали замки. — Все не отсюда. Теперь концов и не найдёшь. Продукты аж из Чейдинхола завезены, а тамошний капитан… — Дион махнул рукой. — Даже чародея, что наколдовал лёд в подвале, наняли письмом. Встретил его привратник, проводил, заплатил с надбавкой, что тоже из странностей странность. — Будем искать привратника? — Нет смысла. Точно известно, когда он покинул город, а маг наш говорит, что гости умерли позже, хотя какая в таких делах точность. Всё-таки дней десять прошло. Пока хватились, что войти в дом вошли, а никто не выходит... Спасибо, все девятеро при въезде в город честно привратному стражнику имена назвали, а то бы вовек не сличить. Данус осторожно опустился в мягкое кресло и передёрнулся, точно по спине прошёл холодок. — Всякое видел, обо всяком слышал, а всё-таки представить не могу, что же за чёрное дело тут творилось. А лежали-то они как… в рядок. — Да уж тебе ли, капитан Артеллиан, трусом прикидываться? — усмехнулся Дион. — Я слышал, в замке и не такое творится. Среди ребят слухи о Бледной даме ходят — кого она три раза поцелует, того уж живым не увидят. — При графе не вздумай повторить, — серьёзно велел Данус. — Нету в замке никакой Бледной дамы, слышишь, капитан Дион? А то у тебя, говорят, тоже нечисто. Городского сумасшедшего, говорят, возле часовни забитым в кровавую кашу нашли, а рядом — стражническая булава. — Понял тебя, капитан, — склонил голову Дион. Перемирие признали оба и ненадолго замолчали, собираясь с мыслями. — Я тут кое с кем побеседовал, — заговорил Дион. — Ну, ты понимаешь, не как стражник. И мне сказали… не как стражнику, что за парой гостей точно водилось тёмное. О судье Авельнире Законнике я и сам слыхал. Он из тех, для кого звук своего голоса важнее справедливости. Но хитёр, в отставку ушёл вовремя, не дожидаясь, пока недовольные с факелами вокруг дома соберутся. — Врать не буду, я тоже разузнавал. — Данус примирительно улыбнулся. — Владельцы «Вороного курьера» в три голоса уверяют, что кот Машара-Ри у них служил безукоризненно и разве только в сиянии божественного нимба не расхаживал. А у самих глаза так и бегают, да и выпуска про особняк Саммитмист не будет, это точно. С чего бы? — Прикрывают его, значит, в чём-то. — Себя прикрывают, что устроили на работу нечестного. — Или убийцу. — Или убийцу, — согласился Данус. — Записке поверил? — прищурился Дион. — А отчего бы и не поверить? Не сама же она себя написала. Пресловутая записка нашлась сверху на покрывале, которым были накрыты трупы. Написано было сильно, размашисто, точно выводил человек, в себе уверенный. Перечислялись имена покойников, слева направо, как те лежали, а приписка в конце гласила: «Все они получили по заслугам: смертью за смерть». Подписи, как и следовало ожидать, не стояло. — До чего всё неудачно складывается, — продолжил Данус. — Сперва чуть ни треть замковой стражи отозвали и по границам раскидали. Теперь вот это! Как назло, половина покойников, хоть, прямо скажем, те ещё господа, а всё же положение в обществе имели. А теперь, поговаривают, Защитник Сиродила у нас в городе жить не будет. Дом-то у него — почти напротив Саммитмиста! — Да угомонись ты, капитан Данус, — гулко и успокаивающе хохотнул Дион. — Передумает — воля его. Только не верю, что после орд даэдра его что-то ещё может напугать. — Напугать или нет, а примета дурная, — упрямо сказал Данус. — Мало нам в городе одного заброшенного и проклятого дома было. — Так город же не твоя забота, — уколол Дион. — Теперь, так получилось, и моя. Так где убийцу искать начнём? Нищие из Гильдии Воров молчат — то ли не в курсе, то ли перепуганы, тролль его разберёт. Дион покачал седеющей головой. — Даже если и узнаешь, то уже не поймаешь. Придётся подходящего виноватого искать. — Да ну? — прищурился Данус. — И как перед графом объяснишься? — Никак. Его сиятельство поймёт, разве он не человек? И не «объяснюсь», а «объяснимся». Неделю «расследовать» будем, а после выберем стражника с голосом погромче да поприятнее, и пусть всему городу объявит, что убийцей был… к примеру, орк. Всех порешил и за себя взялся. За ним-то покровителей и друзей не стоит, возмущаться некому будет. Сил у него бы на всё хватило. — Городские орки оскорбятся. — Лучше орки, чем все остальные. Да и не будем особо кричать, что орк. А вот что безумец — это да. Сейчас вот опять взялись новый Конец Света пророчить, — Дион поморщился, — будто прошлого было мало. Пускай жрец в часовне с месяц порассказывает новых проповедей, чтоб по душам острым ножом прошлись. — Да уж, пускай. — Данус побарабанил пальцами по подлокотнику. — А всё-таки признай, капитан Дион, хотелось бы тебе самому убийцу найти? Настоящего, а не такого, который якобы всех порешил, а потом задушился или голову себе топором снёс и любезно к остальным трупам улёгся? Дион задумчиво поглядел на косое пятно света на полу, расчерченное, как частоколом перекрещенных копий, тенью от так и не снятых решёток. Посмотрел на книжные шкафы, уже накопившие на резных дверцах немало пыли, и перевёл взгляд на Дануса. — Знаешь, капитан. Я так думаю, что о некотором лучше и не знать. Получили девятеро убийц по заслугам — туда им и дорога. Данус покачал головой: — Как бы они ни провинились, а всё же не дело чужие судьбы решать без суда и следствия. — Не скажи. Иногда только так и можно. Я считаю, — уронил, как тяжёлый засов городских врат, Дион. — Опасно это, Дион, — опустил замковый капитан формальное обращение. — И быть так не должно. Человек — не бесстрастный бог правосудия, тем более, один человек. — Найдётся и на него проруха. О чём-то да пожалеет. — Саммитмистский убийца — и пожалеет? — Все мы не без греха и не без сожаления. Пойдём, капитан замковой стражи, выпьем вместе. Оба поднялись и охотно покинули особняк. Дион шагал размашисто, а вот Данус на пороге приостановился и окинул взглядом фасад, увитый плющом и удивительно мирный. В окнах тлело закатное солнце, и дом казался уснувшим. Покачав головой, капитан замковой стражи ускорил шаг, почему-то больше не желая оборачиваться. Его ждал тёплый и гостеприимный уют трактира, в котором можно было наконец забыть холодное смертное спокойствие особняка Саммитмист.