Подлинное воплощение Хаоса

Псы, окружённые собственным чёрным пологом, стаей атаковали Маринетт (около 80 шептунов). Со стороны смотрелось, словно громадный чёрный мрак — это тень астероида, повисшего над долиной. И этот мрак двигался стремительно. Всего три секунды — и суккубы не станет. Девушка заметила безразличный, леденящий душу взгляд возлюбленного… и сильнее распалилась. Защитный вихрь адского огня ширился в диаметре, охотно двигаясь навстречу шептунам. За две секунды лишь десять шептунов, бежавших не в первых рядах, сумели увернуться от жадных багровых языков пламени. Вихрь сделался беспощадной «морской» волной, высоко поднявшейся и стремительно поглотившей остатки охочьей до демонской плоти стаи. Пожрав теневых чудовищ, волна взметнулась ещё выше (высотой была метров пятнадцать). Глаза её горели янтарно-золотистым отблеском. Крылья стряхнули с себя перья, обратившись в кроваво-красные перепончатые, тонкими нитями выросшие из поясницы и крепившиеся к локтям. Уже имея опыт, Маринетт расправила крылья и взлетела. Воспарив над языками собственного пламени, она высматривала с неба ту предательскую тень, что не потрудилась хоть как-то остановить бойню. — Ты даже не моргнул глазом, отправив чудовищ на меня — объект своего обожания, — возмущённо голосила суккуба. — Я знал, что ты справишься с ними… — парировал словесную атаку Кот Нуар. Сгустки тени ринули на Маринетт. Демоница уклонялась от моментально растущих щупалец из безликих, воспаривших как и она, субстанций. Разрубила одну субстанцию, другую испепелила, оставив горсть пыли. Тени тянулись к ней, в то время как Баал отмахивался от множества таких же безликих чудовищ огненным клинком и рассекая хлыстом. Попутно, отражая атаки, князь демонов видел, как Маринетт с лёгкостью уничтожает монстров, вращаясь в небе мастерски, словно была рождена именно для этого. Не прошло и часа, как чудовища были повержены. Только две тени не вступали в бой, переглядываясь друг на друга, сохраняя маску смертельного спокойствия. Приземлившись, суккуба поравнялась с князем и вместе они медленно приблизились к Нуару и Маэре. Ни Баал, ни Маринетт не верили в мирный диалог. Отсутствие атаки — не значил дружелюбия. Владыка демонов сохранял суровость — Маэра видела и помнила, что такое боевой гнев кер-морхэзара. Она стояла, сложа руки впереди, как и раньше с гордо поднятой головой, словно она до сих пор являлась королевой уничтоженного навеки междумирья. Нуар же сердито смотрел на Маринетт Дюпен-Чен, напряжённо сжав кулаки. Портал бесшумно вращался чёрной воронкой за спиной двух теней, перегородивших демонам путь. — Я всегда смотрел лишь на тебя, Маринетт Дюпен-Чен. Видя доброту в твоих поступках и надежду на лучшее в твоих глазах, я и представить не мог, насколько Ад изменит тебя, — обиженно заявлял Нуар. Маэра же вела себя спокойней. — Приветствую тебя, князь Баал, — спокойно, лаконично, как подобает королеве, сказала Маэра. — Приветствую, моя госпожа, — чуть склонил голову Баал в знак почтения. — Мы пришли сюда не воевать, но защитить мир от любой угрозы.

***

— Значит, ты не примешь меня такой? — показала на всю себя, опустив крылья, Маринетт. — Печально, Нуар. Она приблизилась чуть ближе, говоря ему почти шёпотом, — Твой поцелуй в каземате был горяч для простой тени… — соблазнительным тоном заговорила суккуба, расслабляя оппонента, — Я слишком слаба, чтобы убить тебя за предательство… — мурлыкала Мари, вкладывая в каждое слово море нежных чувств, надув губки в наигранной обиде, — Поцелуй меня, Котик, обними, оставь свою Госпожу… — приблизилась к теневику на расстоянии поцелуя, шепнула ему в ушко (человеческое) тихо-тихо: — Я готова к исполнению самых умопомрачительных желаний… твоих желаний, Котёнок… — пробежала демоническими коготочками по его лопаткам, отчего по нему прокатилась холодная дрожь. — Ты не та Маринетт, какую я знаю. В тебе говорит демоница, а не человек, — стойко выдерживал её соблазнительную речь Нуар, хотя частица него с радостью исполнила столь прелестную просьбу. — А какой ты меня знал? — чуть отошла от него Дюпен-Чен, — Стеснительной обаяшкой? Невинной овечкой на заклание насмешкам и унижениям? — покачала головой спокойно, — Ад помог мне раскрыть себя… Ты же слыхал ещё на Земле поговорку: «В тихой девушке суккуба водится…» — В тихом омуте… — решился поправить её Кот, но Мари хлестнула легонько пощёчину тонким стреловидным хвостиком, затем ласково им потерев щёку Котика и обвив его пояс. — Я лишь к сути подвела… — хитро сверкнула глазками Мари. — Долгое время я сдерживала адское пламя страсти. Глупости подростковой жизни: смущение, невозможность здраво мыслить в присутствии любимого, страх перед ужасом, что любовь неразделённая… — всё это в прошлом, Котёнок. А ты повторяешь возраст прежнего носителя… Тебе 16, но ты можешь повзрослеть уже сейчас… Коснись меня, Котёнок… — ходила вокруг него, сладким, медовым! тоном кружа юноше голову. — Поцелуй меня… Я вновь стану твоей, как ты и не мог представить даже в самых смелых мечтах обо мне… И я прощу, забуду о предательстве… — Я изгнал Тьму из этого мира — вот, истинное предательство, — молвил Кот Нуар, охладив пыл возможной страсти Маринетт, — Душа Адриана, её частичка, покинула меня. Госпожа — провидица, что освободила от неё. И она знает, что мир всё равно покорится демонам. Как бы вы его ни защищали. — Может, этот нетронутый уголок нам защищать вместе? Мы останемся в Квамадаре… — вновь приблизилась к нему очень-очень близко Маринетт, - … Останься со мною, и я сожгу любое существо, которое посмеет посягнуть на этот райский уголок. — Госпожа знает, к чему приведут различные хитрости… Госпожа… — молвил Кот забвенно, за что Маринетт влепила ему пощёчину хвостом более дерзко. И на боль, причинённую Нуару, в этот раз суккубе было наплевать. — Не заводи меня, Кот Нуар! — злобно бросила Маринетт. В голубых глазах просияла искра бездонной ненависти. Нуар смотрел ей в глаза и не верил, что возлюбленная так сильно переменилась… — У тебя лишь одна госпожа — Я! — с лёгкой истерикой и откровенной завистью заявила Дюпен-Чен. Нуар, раздражённый её поведением, отстранился, но Мари удержала его крыльями, «обняв» ими и приблизив к себе на расстояние поцелуя. — Взгляни на меня, любимый, — его взгляд скользнул на потемневшую кожу Маринетт на руках. Ноги были оголены почти до бёдер — брюки исчезли уступив место облегающему прелестному платьицу, коротенькому, дерзкому. На миг его кольнула совесть. Он ближе увидел её изогнутые назад рожки. Но… эти полные жизни, дополненные соблазнительной красотой суккубы, глаза… эти розовые щёки, казалось, всё ещё краснеющие в присутствии Нуара… Эти розовые губы, на которых по-прежнему блестел блеск… А волосы — синие с чёрными оттенками, что также развевались на ветру... Видя это всё, в голове теневика поселилась мысль: хочется прильнуть к её губам, ощутив сладостный вкус блеска, затем перекинуться к щёчкам, к шее… к груди и… предположил: останься Маринетт жива, и она обязательно попыталась бы раскрыть себя перед другими… Отправилась бы на дискотеку, в какую-нибудь клубную тусовку. И сразила бы любого парня… Действительно, ЛЮБОЙ парень не смел бы устоять перед красотой Маринетт… а она предлагает себя ему… ТОЛЬКО ЕМУ… Казалось, счастье лежало под ногами… Оставалось лишь взять и забрать…

***

— Как ты собрался защитить мир, Баал? Помнится, ты хотел спасти и мой мир… — горько произнесла она. — Я стремился защитить тебя… и наше нерождённое дитя… — молвил вполголоса демон, протянув ладони тыльной стороной. Меч и хлыст развеялись, а их место заняли лёгкие, как пушинки, руки королевы, — Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя Госпожа? — На протяжении десятков лет, души соплеменников предстали пред Тьмой… В том числе и я… Она поведала о твоих поступках… Трудно было поверить, что после всех интриг и заговоров, ты действовал во имя нашей любви, Баал… — говорила она нежно. Её изумрудно-зелёные глаза сверкали пониманием и прощением, в котором, как видела королева, отчаянно нуждался князь демонов. Её взор пал на поясную сумку, — Ты принёс что-то особенное… — Да… — он стянул мешочек и раскрыл его на глазах любимой, — Твой прах. Маэра ахнула, не веря глазам. — Все эти годы… — молвила, утратив гордость. — Я не могу позволить себе забыть тебя… Это единственное, что не даёт окончательно пропасть в бездне страданий. Стать полноценным правителем в Аду… — говорил без укора, с открытым сердцем. Маэра, тронутая поступком Баала, одарила любимого улыбкой. — Зачем ты отправился сюда? — Найти святыню квами в долине… Возрождённый мир — знак того, что двое величайших квами — Тикки и Плагг, могут быть живы. И они здесь… Маэра покачала головой, опровергнув оптимизм любимого. — Их силы уже покинули Квамадар. Святынь в долине нет и не было… Ибо сама долина — и есть святыня Междумирья, — поясняла не без горечи Маэра. Баал в скорби повернул голову. — Неужто я пришёл сюда напрасно… — сокрушённо молвил он. — Нет. Ты привёл в долину деву, которая решит проблему иначе. — Как? — пожал плечами, размахивая руками князь.

***

— Мы не сможем быть вместе, Маринетт… После моей окончательной смерти, я утратил душу, которую, очевидно, ты и полюбила… Вскоре Тьма пошлёт похищенную душу наверх, вернёт Адриану Агресту. Он не будет таким жестоким, и возможно, постарается сделать мир лучше, как пытались прежде сделать мы, — понурил голову Нуар. — И ты прекрасно понимаешь, что насильно мил не будешь… Глаза Мари нервно задёргались. Крылья острыми концами впились в тень Нуара. Девушка оскалилась в яростном гневе. Над ней начал собираться огненный смерч. К ещё большему изливу гнева, Нуар чуть вытянулся вперёд от её прикосновений, но даже не пискнул от боли… Казалось, от Кота Нуара действительно осталась безжизненная, холодная тень. Маринетт сжала глаза… два последних хныка последовали за четырьмя слезинками… Девушка раскрыла очи и красота голубых глаз исчезла вместе со слезами… Теперь от прежней Маринетт Дюпен-Чен не осталось и следа… Зрачки окрасились в золотисто-янтарные, движения лишились робости окончательно. Суровое, жестокое, непроницаемое выражение на лице Дюпен-Чен, полное такого же льда, стало последним, что увидел Кот Нуар. Теневик загорелся целиком, словно спичка. — Я также утратила душу, Кот… — ударила хвостом как хлыстом, и развеяла сожжённые остатки тени, будто пепел. — Больше никто не посмеет причинить мне боль — не теневик, не человек. — Теперь я действительно свободна… от всякой лжи. Это заметили Баал и Маэра. Королева опешила при виде гибели напарника. — Зачем ты это сделала?! - непонимание и возмущение морщинами взыграли на лице прекрасной королевы. — Я прощаюсь с вами, — проигнорировала королеву Маринетт, — Мои дела в этом чёртовом мире отныне закончены… — Постой, Маринетт, — попросила её Маэра по привычке властным тоном, — Я понимаю твою боль… — Не понимаешь, — огрызнулась Мари, но Маэра настойчивее заговорила: — Нет, понимаю! Я то же чувствовала, когда в мой мир вторглись демоны, истребляя моих соплеменников. Предательство, обман и ложь… — Несмотря на всё, ты сохранила искру любви к Баалу… так же, как и он к тебе… — спокойно отметила Мари, — Мой Котёнок меня не любил… Что Адриан Агрест, что его тень — поступали одинаково… — неожиданно для князя, Маринетт вновь окружила себя огненным вихрем. Её взгляд выражал надменность и убийственность. Золотисто-янтарные глаза сверкали, словно притягательный Земной металл, зовя красотой каждого на смерть, — Что и ты… Мари взмахнула крыльями. — Ты — князь, думал, что сможешь защитить мир, пожертвуя мной? Как… какой-то вещью «во имя спасения Квамадара"! — яростно орала Мари, живо направив несколько огненных шаров в него и Маэру. Тень королевы боевым танцем мастерски уклонялась от магии. Однако никто из них не обратил внимания на крутящуюся воронку из чёрных облаков над головой. В считанные секунды ярость Маринетт обрушилась на Баала и Маэру. Последнее, что заметил Баал — как Маэра запрокинула голову, встречая окончательную смерть от удара огненным метеором. Баал выстоял перед огненной гибелью, но обронил из руки мешочек с прахом возлюбленной. Князя отшвырнуло пламенем на десять метров от портала… На глазах Баала мешочек сгорел за секунду — Маринетт послала огненную струю… Тень возлюбленной демона растворилась в языках пламени... — Ты хотел отнять у меня жизнь, а я искоренила твою душу… — Нет… не-е-е-е-е-т!!! — спиралось дыхание у повелителя демонов… Несмотря на свой ранг, увиденное за сотни лет жизни в Аду, он не мог принять тот факт, что милая, добрая, понимающая девушка — одна из немногих в проклятом мире — утратила веру в эти качества. И что она проявит себя столь безжалостно и хладнокровно… Демоны известны эмоциями и безумствами, но чувства Маринетт были совершенно другими. Ледяной расчёт, холодная месть… если бы кто-либо в Аду представлял, к чему приведёт игра с её душой, чувствами и главное, любовью. Любовь — это подлинное воплощение Хаоса… способная создавать… и сокрушать.

***

Маринетт не стала мириться с обманом и предательством всех, кто был повинен в её стремлении измениться, сделаться сильнее и беспощаднее. Баал с трудом выбрался из долины — цунами адского пламени преследовало его вплоть до границы Квамадара. Впрочем, Дюпен-Чен не собиралась добивать его. Она отважилась на отчаянный шаг — сжечь Квамадар дотла. Пламя возмездия, ненависти за утраченную душу, разорванную в клочья любовь обрушила с небес на мир, который некогда полюбила, мечтая в глубине ныне разбитого сердца разделить его с Нуаром. Огненные дожди хлынули, испепеляя всё вокруг… Как и Баал, Я тогда чудом уцелел, ещё не зная о судьбе князя Граней Хаоса. Припасённая руна переместила меня далеко, как быть похороненным под грудой дворцовых камней. Природа, недавно воспрявшая жизнью, развеялась по ветру… Когда последняя травинка обратилась в пепел, а последний ручеёк покинул мир с агонизирующим шипением, Маринетт вложила все силы, дабы отколоть Квамадар от прочего Ада. Вместе с воспоминаниями, суккуба надеялась избавиться от мира, принёсшего ей столько печали и боли. Ощутив сотрясение структуры мира, князья и герцоги обнаружили ту, что превосходила их силой в сотни раз вместе взятых. Баал поведал Элигосу, а тот рассказал другим кер-морхэзарам о Маринетт Дюпен-Чен. После долгих бесед демоническая знать объединилась с целью устранить её, выставляя угрозой Преисподней. Они принялись строить планы. Пока это проиходило, Маринетт выяснила, что раз в человеческие сутки на три часа может отправляться на Землю. Привратник в Предвратности распахнул перед ней портал. Дни превращались в недели, прежде чем Мари добилась долгожданного успеха на Земле, будучи суккубой — свела с ума во снах Адриана Агреста… Как только её обличие не играло с ним… и это были вовсе не детские забавы… Наслаждение оборвалось приступом сердца — Маринетт вытянула во время забав жизненные силы Адриана… Менее забавной стала смерть Хлои Буржуа и Лайлы Росси — главных источников её унижения, положивших началу утраты веры в лучшее… Когда же девчонки оказались в Аду, терзаемые в бессилии сопротивляться воспоминаниям о том, скольких они (включая Дюпен-Чен) людей затравили, скольких унизили и сколькие (помимо нашей «героини») также покончили с собой — по собственной воле — Маринетт осуществила то, что заставило князей и герцогов ускорить меры по устранению суккубы: она сожгла прОклятые души Хлои и Лайлы. Ни один князь, герцог или герцогиня не обладали властью уничтожать человеческую душу. Это было «священное» табу адской аристократии, пока людские души спустя время не обратятся в определённого вида демонов. Последним в Предвратность через общий портал демонов проник Адриан Агрест. Терзаемый воспоминаниями о Маринетт — как, сам того не осознавая, гнобил, шутил над ней, потакал Хлое и Лайле — Адриан рыдал, искренне проливал слёзы на бездушную, безразличную к страданиям людских душ землю Адского мира. Этого мгновения суккуба Дюпен-Чен ждала много лет. От страданий Адриана отвлекли ножки, элегантные, стройные, гладкие, одетые в кожаную обувку. Он поднял глаза выше… знакомый пиджачок и футболка, где на груди изображались цветы, поразили его взор… Душу коробило от ужаса… Кроваво-красные крылья раскрылись, ожидая повеления хозяйки. Наконец, глаза их встретились друг с другом в ОДНОЙ реальности. До дрожи, Адриан испугался, увидев Маринетт Дюпен-Чен, первой «приветствовавшей» его взглядом, полным желания возмездия. — М-маринетт… — обалдел Адриан, увидев её так близко… Робко приподнялся, страшась отвести взгляд куда-либо ещё помимо демоницы. — Здравствуй, Адриан Агрест… Добро пожаловать в новый мир… — вломила ему удар в самое сердце кулаком. Искры из глаз полетели бы у Адриана в этот момент. Он скривился, согнулся, с ужасом понимая, зачем она здесь. — Мир, полный страданий и унижений. Я приготовила целый каскад мучений для тебя… Позабавлюсь сперва, и лишь потом убью. — Но… мы ведь в Аду? — уточнил Адриан, получив в ответ кивок Мари, — Значит, я — не более чем душа. Людские души бессмертны, разве нет? — Понимаешь, котик, — по привычке назвала Маринетт, — Хлоя и Лайла также думали, когда я сжигала их души, как сухое поленце… — девушка сдержала улыбку, хотя ей очень хотелось погрузить Адриана в шок. Долгое время он потакал двум выскочкам, злобно подшутив над её чувствами. — Маринетт… — вместо шока на лице Агреста сверкало сочувствие, — Из меня словно вырвали душу… Я будто смотрел на всё со стороны и не мог заставить свой проклятый язык заткнуться, а тело - слушаться… Он понимал прекрасно, какой бред говорил в оправдание. Однако на его удивление, Маринетт сохраняла невозмутимость, слушая Адриана, словно судья. — Знаю, как глупо это звучит… Просто поверь мне… — смотрел на неё совершенно беззлобно, с печалью внутри, разделяя боль и гнев, коим Мари по-прежнему была одержима. — Я уже поверила тебе однажды… когда ты признался мне в любви, а затем расхохотался… как вылезла из шкафа снимавшая нас Хлоя и Лайла… — не в силах забыть собственные терзания, говорила Маринетт. — После твоей смерти… мозги словно встали на место… — смотрел на неё и только на неё Адриан. — Я корил себя за ту злую шутку… ненавидел… Ведь… правдивы были слова… — Какие?.. — нахмурилась суккуба, — За годы в Аду я научилась видеть в глазах людских душ истину… различать зерно правды от плевела убедительной лжи. — И что ты видишь в моих глазах? — не без любопытства осмелился спросить Адриан. Мари помедлила с ответом всего секунду. Неожиданно в пространстве возник жуткий свист… как от стрел! Адриан заметил, что целью являлся не он… Неизвестные пустили стрелы в Маринетт! Юноша кинулся к ней, чем застал суккубу врасплох. Он упал на неё, приложив к земле. Сначала хотела отпихнуть в сторону, но вдруг мысль, подобно человеческой, вспыхнула внутри Мари: стрелы могут навредить и Агресту. — Убирайся прочь, людская душа, — молвил кер-морхэзар, которого Маринетт по голосу тут же узнала. — Я не дам вам навредить ей! — искоса взглянул Агрест на огромное рогатое чудовище с мощёнными крыльями, вышиной в 8 метров, вооружённого адским клинком и огненным хлыстом. Маринетт растерянно переводила взгляды с Баала на Адриана и обратно. Она… вновь запуталась в мыслях… — Дай мне встать, Адриан, — посмотрела с мольбой Маринетт. — Прошу. — Не знаю, чем ты им насолила, но они тебя убьют, — точно определил Агрест. Адриан встал, помог Маринетт, и тут же заслонил её собой. Баал не удержался от смеха. — С каких пор могущественная суккуба, разрушившая целый мир и отколовший его, прячется за хилой душонкой неопределённого? Баал полностью переменился, подумала Маринетт. И только она одна была повинна в утрате им человеческого лица. Эти размышления помогли осознать, что малая толика её души не сгорела в пламени ненависти… Но вокруг объявились ещё гости. Элигос, верный подручный Баала и герцог Адских Чудес… Прочие герцоги и герцогини, откликнувшиеся на призыв Баала уничтожить всеадскую угрозу. Ситуация безвыходная. Окружённые со всех сторон душа и суккуба готовились принять окончательную смерть. — Маринетт… — заговорил Адриан, развернувшись к девушке, — Прости меня за всё… И, несмотря на возможное возмущение, впился в губы Мари… Глаза её обрели прежний голубой оттенок и закрылись в нескольких секундах нежности и прежней теплоты. Крылья не отпали, рожки не исчезли — но душа, доселе утраченная, возвратилась из бездны разбитого сердца. Она обняла его крепко-крепко. Адриан прервал поцелуй, увидев слёзы, стекающие по щекам любимой. Агрест отчаянно рванул на Баала. Уклоняясь от ударов, Адриан, завидев сумку на поясе, решительно забрался по наколенникам чудовища. Маринетт не собиралась сдаваться, выпуская мощные огненные облавы с утёсов на герцогов и герцогинь. Те разбежались в противоположные стороны, а убийственная магия следовала за ними, не давая и надежды на передышку. Улучив необходимое время, Маринетт тут же обрушила молниеносный пламенный удар на Элигоса. Кер-морхэзар Адских Чудес будто нарочно попал под заранее предугаданную Маринетт траекторию залпа. Герцог рухнул на землю в бессознании. Не используя крылья, — дабы в случае стрелковой атаки, увернуться с их помощью, обшарила сумку герцога, отыскав таофельтскую руну. То же сделал и Агрест, достав из сумки камень. Ловкий, как учила его во снах суккуба, юноша спрыгнул с восьмиметрового повелителя демонов и побежал навстречу Маринетт. — Маринетт! — улыбался Адриан. Маринетт ответила счастливой улыбкой, но заметила, как на одном из утёсов объявилась тонакая фигура… На этот раз целью являлась не Мари. Быстро поняв, кто жертва охотника, девушка распахнула крылья и помчалась прикрыть Адриана. Юноша обернулся и увидел стрелка на краю утёса. Стрела летела со смертельным свистом. Адриан смекнул, что убийца сменил цель. — Нет! Маринетт, не двигайся! — он точно успел в секунду с выстрелом… Адриан заслонил собой Маринетт, но демоническая стрела вонзилась в сердце юноши насквозь, задев и грудь суккубы. Собирая последние силы, они, держась за руки, а в других руках камень, молвили: «ТАОФЕЛЬТ КАР-КАНДАР!!!» Белая вспышка ослепила взоры всех заговорщиков. Задумка, долгожданная, не принесла должных плодов. Однако Баал верил, что стрела, закалённая кошмарами Бездны, не оставит Маринетт ни шанса на выживание. Князь взревел от ярости, дав клятву про себя, что отыщет Маринетт Дюпен-Чен, где бы она ни пряталась… И каждая секунда в Аду покажется целой вечностью этой бездушной суккубе…