Вечная весна

Николай задумчиво заправлял салат, ожидая, пока его возлюбленный и дорогой друг вернутся с напитками. Оливье будет единственным блюдом на сегодняшний вечер — ну, кроме напитков докупят ещё и чипсы. Они планировали отметить грядущий праздник вместе с окончанием сессии. К сожалению, сам Новый год друзья не могли отметить вместе, так как Иван будет со своей семьёй: также как Федя, да и сам Коля. Зато этот вечер они проведут вместе. Коля аккуратно разложил салат в тарелочку и положил на кроватный столик, который Федя недавно купил себе, чтобы было удобнее учиться. Стола прямо в комнате у них не было, хотя сама комната была весьма просторной и светлой, но зато был телевизор. Разумеется, Достоевские сняли своему ребёнку хорошую квартиру с современным ремонтом, в хорошем районе неподалёку от его учебного заведения, чтобы сын мог пешочком дойти в хорошую погоду. Правда, Коле до своего вуза долго, но, конечно, на него никак не ориентировались — учитывая то, что родители Фёдора даже не знают, что с их сыном кто-то живёт. За всё время они ни разу не навестили своего сына, да и звонят не часто. Действительно решили избавиться от последнего и единственного ребёнка. Николая, конечно, раздражало такое обращение к его возлюбленному и в целом обращение родителей к своему ребёнку, так ещё и после трагедии, но самого Фёдора это не трогало никак, да и наоборот, он был доволен тем, что родители не лезут. И Коля тоже должен быть доволен, но всё равно странно это. Ну, главное, что оплачивают ему всё. Хоть какая-то поддержка — у кое-кого её не было совсем. Но он привык. Совмещать работу и такую — достаточно сложную — учёбу, было тяжко. Благо Фёдор решил взять все обязанности по дому, чтобы облегчить его жизнь. Убирался, готовил, — хотя готовил он так себе, ибо в отличие от Коли он никогда не учился готовке. В этом попросту не было необходимости, но теперь она появилась, и Федя старался как мог. Ну, это было съедобно, да и Достоевский учился быстро. Хотя если была возможность не готовить, он ею пользовался с превеликим удовольствием. Так, как сейчас, к примеру: когда он навязался к Ване, лишь бы его руки не касались готовки. Они с Ваней вроде бы поладили, хотя Коля ещё не был уверен, можно ли называть их друзьями. На самом деле, они неплохо так заобщались: и тем было много, да и вообще много общего, хотя характеры всё ещё были слишком разные, и часто они ругались из-за этого. Всё-таки Ваня весьма прямолинейный, временами даже бестактный, что сильно не нравилось Феде. Он часто обижался, несмотря на то, что Николай старался сгладить углы, оправдывал друга тем, что это просто характер такой, и он не имеет ничего плохого в виду. Да и самого Ивана он просил быть мягче с Достоевским, но получилось так себе. Однако, не считая этих перепалок, общение получалось, даже если Коля понимал, что общаются они только из-за него. Пока Николай был один, он подправил подушки, чтобы было удобнее лежать втроём. Декора в их комнате особо не было, разве что Федя в подарок купил маленькую милую ёлочку, которую они поставили на прикроватную тумбочку. На самом деле, ему хотелось бы украсить своё жильё, — чего он раньше никогда не делал в своём доме, но отчего-то захотелось, хотя он понимал, что это “жильё” не принадлежит ему не и даже его возлюбленному. Когда-нибудь у него с Феденькой будет собственный дом или квартира, желательно даже не в родной стране: где-нибудь, где им будет безопасно, где их отношения не будут расценены как нечто аморальное. Но это уже будет в будущем. Они решили посмотреть “День Сурка”. Достаточно старый фильм, который ни Коля, ни Ваня не смотрели, но его сильно советовал Фёдор, утверждая, что там прекрасная атмосфера зимы, и это романтичный и милый фильм, идеальный для просмотра вместе под праздничную атмосферу. Николая такой энтузиазм возлюбленного умилял, но вот Ивану этот фильм, точнее, его идея, не впечатляла. У него было весьма предвзятое отношение к вкусу Достоевского к кино, потому что по его мнению тому нравится… “слащавое дерьмо”. Причём, сказал он это прямо перед самим Фёдором, что, естественно, привело к очередном конфликту. В итоге сошлись на этом фильме, потому что уже Коля вмешался. Он включил фильм на телевизоре, ожидая, пока они вернутся. Жаль, что Саши не было. Ему без них было сложно, но хотя бы Миша был с ним. Хотя каких-то новых друзей Саша завести пока не смог, да и сам Коля не шибко преуспел в этом, пусть и поладил с кем-то. Зато Ваня и Федя на удивление оказались успешнее в этом: первый девочку себе нашёл, кажется: пусть и пока просто друзья, но он уже подозревал, что скоро это изменится, а второй завёл себе друга, что одновременно радовало и временами бесило. Андрюша. Из-за него у Коли с Федей произошла первая ссора. Ну, наверное, это произошло больше из-за самого Николая, нежели этого несчастного, и, может быть, частично из-за Достоевского, всё-таки, если бы тот предупредил бы Колю, что будет гулять с другом, то ничего бы не случилось. Коля очень сильно приревновал Федю к другу, с которым тот вполне безобидно гулял по торговому центру. Сам Фёдор в тот момент явно не понимал, что сделал что-то плохое, и, случайно наткнувшись на своего парня с его другом, просто и невинно обрадовался, представляя одногруппника им. Николай уже не помнил как отреагировал на месте, но ту ссору, которую он учинил, как только этот Андрей ушёл… Ох, это было ужасно. Сейчас ему было даже стыдно за тот случай, хотя всё ещё бесился на того чувака. Он, конечно, замечал за собой такое и раньше, но тогда действительно осознал, какой же он ревнивый на самом деле. Домофон зазвонил, и Коля подорвался на месте, чтобы не заставлять близких стоять на морозе. Холод вместе с ними ворвался в квартиру. Послышались жалобы Вани, чьи щёки ужасно раскраснелись от мороза: всё же в магазин нужно было долго идти, по-любому пожалел, что не взял шарф. В руках у обоих по одному немаленькому пакету с чипсами, алкоголем и белым шоколадом, видимо, для Феди. — Мы взяли всё, — сообщил Фёдор с лёгкой гордостью, отдавая пакеты возлюбленному. Он был особенно счастлив и явно с предвкушением ждал, когда откроют выпивку, и они будут смотреть фильм, который ему так нравился. — Две пачки взяли: одну с лобстером и малосольными огурчиками, как тебе нравится. — Спасибо, душа моя, — ласкательное прозвище вырвалось из него, и он тут же метнул взгляд в сторону лучшего друга, чей взгляд, конечно, не остался без изменений от услышанного. Да, Иван старался принимать ориентацию друга и его отношения, но ему всё ещё было неловко и неприятно. Пусть и вслух он этого, разумеется, не произносил, но по его выражению лица было всё ясно. Квартира сразу наполнилась живым шумом, шуршанием пакетов, запахом холода и вишневого гаража, на который они не поскупились. Они устроились на кровати, подложив под спины подушки. Николай оказался посередине, и на нем же оказался кроватный столик, на котором стояла тарелка оливье. Фильм начался, и первые минуты прошли почти в тишине. Ваня время от времени комментировал происходящее, но без прежней язвительности, — скорее, лениво, вполголоса. Коля старался заинтересоваться, хотя такие фильмы ему несильно нравились, а Феденька же, единственный, кто смотрел, был самым заинтересованным и иногда наклонялся к Коле, чтобы прошептать что-то вроде «вот, сейчас будет смешно» или «смотри-смотри». Николай ловил себя на том, что больше смотрит не на экран, а куда-то сквозь него, едва ли улавливая происходящее в фильме. Герой который раз уже наступил на лужу, а они уже доели чипсы и от салата ничего не осталось. Иван уже заинтересовался фильмом и задумчиво выдвигал свои идеи по поводу концовки, иногда потешаясь над героем вместе с Федей, что охотно комментировал его слова. Коля был рад, что фильм всё-таки устроил друга и возлюбленный его тоже довольный: жаль, что сам он никак не мог подключиться к их приколам и вместо этого почти извиняюще поглаживал и сжимал руку любимого. — Странно, он сказал, что она не в его вкусе, но так рьяно пытается затащить её в постель. — сказал Ваня, нахмурившись. — С чего он вообще решил, что если переспит с ней, то мир снова пойдёт своим чередом? — Честно, я тоже не совсем понял любовную линию здесь, — Фёдор пожал плечами. — Но, видимо, в глубине души она всегда нравилась ему, и он думает или надеется, что если завоюет даму сердца, то всё свершится. Николай тихо усмехнулся, слушая их обсуждения. Приятно было побыть фоном их взаимодействия, учитывая то, что он всегда был тем, кто двигает разговор между их троицей, ибо ни Ваня, ни Федя инициативностью в общении не отличались. Так что подобное между ними без участия Коли — это большая редкость, так ещё и без пассивной агрессии, и он наслаждалась этим. Даже не верится. Что это вот всё с ним происходит. А ведь меньше года назад он и подумать о таком не мог. Что совсем скоро его жизнь настолько изменится и он исполнит свою давнюю мечту, о которой грезил с детства. Он всё смог. И рядом с ним лежит его другая мечта. Удовольствие от столь приятных мыслей накатило на него волной и дурманило не хуже алкоголя, который уже оставил свой след на Фёдоре, что активно клеился к нему, несмотря на то, что они и так близко. Николай усмехнулся, сильнее переплёл пальцы с федиными, ощущая знакомое тепло ладони, и вспомнил, как на свой день рождения Федя впервые выпил и предложил Коле секс. Таким миленьким и глупеньким он был тогда и остался таким же. Когда-то давно он не был уверен, как долго продержатся их отношения и смогут ли они ужиться вместе, боялся строить планы, но всё сложилось так хорошо, что даже не верилось. На самом деле, и сейчас было страшно думать о будущем: иногда в его голову закрадывались мысли о возможном расставаний с Достоевским. В их отношениях всё было чудесно, они ведь даже почти не ссорились, лишь один раз и всё, тем более Коля сделал выводы о той ситуации и постарается контролировать себя, чтобы впредь такого не допускать. Однако он не мог знать, что так будет всегда. Что они всегда будут так любить друг друга, будут верны друг другу и всё дальше будет так же прекрасно и сказочно. Поэтому Коля боялся, но при этом не мог не мечтать о будущем. Не мог перестать мечтать о том, как отметит Новый год с любимым во Франции когда-нибудь. Не мог баловать себя наивными мечтаниями о том, как они с Фёдором уедут и поженятся. Глупо, но приятно. Федя вдруг повернул к нему голову и пихнул Колю в бок. — Ты не смотришь. — заметил тот недовольно и потянулся к колиной бутылке. Николай улыбнулся и кивнул, не отрицая. Он склонился ближе, лбом коснулся фединого виска. — Нет, я смотрю, просто отвлекся. Фёдор недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Он ещё раз отхлебнул из бутылки и тут же снова прильнул к Коле плечом, устраиваясь удобнее. Его колено тепло прижалось сбоку, будто напоминая о себе, и Николай машинально положил ладонь ему на бедро. Пьяный Федя всегда ластился, и, несмотря на желание Коли приласкать его в ответ, перед Ваней было неудобно, так что он позволил себе лишь легонько чмокнуть любимого в губы: и то лишь из-за того, что Иван смотрел на экран. Но от звука тот видно поморщился. Фильм шёл дальше. Герой учился игре на пианино, помогал людям, и Николай наблюдал за этим рассеянно, но где-то на фоне мыслей понимал, что всё идёт к логическому завершению. События на экране уже никто не обсуждал, и когда герой проворачивал свой грандиозный план, очнувшись со своей коллегиней в постели: одетые, влюбленные и счастливые, Коля заметил, что он единственный, кто не заснул. Федя тихонько сопел, обняв его за руку, а вот Иван едва не сваливался с постели. Николай подергал его, чтобы разбудить, но тот спросонья пробурчал и пытался доказать ему, что совсем не спал и вообще-то фильм он досмотрел, и он “ничё такой”. В итоге Коле удалось заставить Ваню лечь ближе к кровати. С Федей. В завершение Николай оставил их спать, а сам прибрался и унес мусор с собой. Он решил посидеть на кухне в одиночестве, раз те спят. По идее, на ночёвку с Ваней они не договаривались, но ничего против он не имел, хотя мест не было. Пусть в теории, он мог бы поместиться на кровати с ними: как-то же фильм они смотрели. Неудобно, но можно было. Весь алкоголь закончился, так что Коля просто поставил чайник и ждал пока он закипит. Странное послевкусие осталось после этого вечера, хотя ничего такого и не было. Они просто мило провели время, — обычная посиделка, ничем не отличающаяся от их других. От чего-то, а точнее, от алкоголя, у него было какое-то меланхоличное желание поразмышлять о будущем. Вот он отучится и пойдёт работать… Сможет ли он здесь найти хорошую работу? Коля действительно мечтает переехать с Федей и хочет увидеть мир… Но для этого нужно хорошо зарабатывать, а сможет ли он? Федя по-любому сможет. А не будет ли Коля обузой? А сейчас он разве не обуза? Живёт в его доме и ест его продукты: покупает, конечно, что-то, а то было бы подозрительно, если бы Федя, который всегда мало ел, вдруг начал бы кушать за двоих. Но всё равно… Благодаря ему Коле намного легче, чем остальным приезжим, которым приходится ещё платить за аренду и за продукты. Он хотя бы может откладывать деньги из стипендии, — пусть и мизерной, — и что-то от зарплаты. Федя-Федя-Федя…. Будут ли они вместе в будущем? Тут Коля услышал, как кто-то встал с кровати. И шаги. Из дверного приёма показался Федя, сонный и пьяненький. — Что ты делаешь? — Федя подошёл ближе и обнял его за плечи. Такой растрепанный, миленький… — Чай пью, — коротко ответил он и поцеловал возлюбленного уже смелее, ибо Иван-то спит и точно ничего не услышит. Фёдор довольно улыбнулся и сел к Коле. — Как раз думал о тебе. Подобное заявление явно осчастливило нетрезвого Достоевского, и он рассмеялся, хотя причин для смеха не было. — Плохо думал или…? — А о тебе можно плохо? — Коля пошутил, глядя на довольное лицо любимого, который теперь потянулся к его чаю. — Осторожно, горячо, — предупредил Николай, придерживая кружку, но Фёдор лишь фыркнул и всё равно сделал крошечный глоток, сразу сморщившись. — Терпимо, — соврал он и прижался ближе, положив голову Коле на плечо и замолчал, явно думая о чём-то своём. Коля одной рукой обнял его, другой машинально водил по спине, ощущая под пальцами тёплую ткань футболки и знакомые изгибы. Все тревожные мысли, которые ещё минуту назад крутились в голове, будто притихли, отступили: не исчезли совсем, но стали менее острыми. Меланхоличное настроение отошло на задний план, и он сконцентрировался на своём любимом. — Ты чего ушёл? — сонно пробормотал Федя ему в шею. — Я проснулся, а тебя нет. — Хотел убраться, — честно ответил он, погладив Достоевского, — и одному чай попить. Фёдор чуть приподнялся, посмотрел на него внимательнее, насколько позволяли сонливость и алкоголь. Выглядел он, конечно, нелепо, — так нелепо в этой глупенькой серьёзности, что Коля никак не мог подавить широкой улыбки. Хотелось затискать возлюбленного, но он всё же решил подавить импульс умилительной агрессии. — Чего ты так смотришь? — пробормотал он, снова утыкаясь Коле в плечо. — Как будто я что-то не так делаю. — Всё так, — тихо ответил Николай. — Просто… ты сейчас очень домашний. Федя усмехнулся лениво, почти сонно и обхватил его крепче, будто это слово ему понравилось. Он посидел так пару секунд, а потом вдруг выдохнул: — Пойдём спать. И выгони Ваню домой... — Федь, но ты же знаешь, что я не могу так. — мягко добавил Николай, глядя на него сверху вниз. А потом, не сдержавшись, хотел поцеловать его, но… — Да ухожу я уже, — послышался недовольный голос Тургенева, чуть хриплый от сна. Как они могли его не услышать? Он же даже оделся. Коля отсадил любимого от себя: тот явно выглядел недовольным тем, что их прервали, но это придётся оставить без внимания. Он ушёл в прихожую к Ване, чтобы проводить его, и потом тогда он сможет ластиться с Феденькой как тот хочет. Иван натягивал куртку, зевая и сонливо щурясь, будто его вытащили не из сна, а из какого-то особенно приятного видения. Он явно чувствовал себя лишним, и поэтому спешил уйти, за что Коля был ему благодарен, хотя, конечно, понимал, что Ваню это бесит. Не Коля, но сам факт. — Такси вызвал? — Конечно, — он протянул руку, но вместо рукопожатия Николай его обнял и похлопал друга по плечу. — Всё, пока, до следующего года. — Ага, увидимся в следующем году, — посмеялся в ответ Коля и открыл дверь, впустив в прихожую холодный воздух подъезда. — Напишешь, как доедешь, — бросил он напоследок. — Угу. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно. Холод из подъезда ещё пару секунд держался в прихожей, а потом медленно рассеялся. Николай провернул замок и тут же направился на кухню, но Феди уже там не было. А тот был в комнате, сидел на кровати, сонный, с растрепанными волосами, и выглядел так, будто вот-вот заснёт прямо сейчас — сидя, но упорно ждал своего возлюбленного. — Ну что, выгнал? — пробормотал он. — Сам ушёл, — ответил Николай и лёг рядом. Федя тут же придвинулся ближе, без лишних слов положил голову Коле на грудь и затих. Николай накрыл их одеялом, устроился удобнее и обнял его. Он хотел пооткровенничать со своим возлюбленным, рассказать о своих переживаниях, но он уже спит. Федя дышал ровно, почти сразу провалившись в сон. Милашка. Что же, наверное, нет нужды додумывать будущее и раскладывать его по полочкам. Лучше пообещать себе, что он сделает всё, что в его силах: так будет честнее и этим всегда можно утешить себя. Ну, и утешить себя Федей.