Алые лилии

«Невероятно, сколько всего можно узнать о другом человеке, просто проявив к нему каплю интереса».       Иногда сложно признавать, что люди вокруг нас — не массовка, которая не имеет никакого значения. У каждого из них есть своя история, свои тайны, свои моменты, о которых они могут рассказать всему миру.       — Это жестоко.       — Не смеши меня.       — Сону, которого я знал, не поступил бы так.       — Значит, ты плохо знал меня.       Впервые в жизни Ким отзывался так открыто со своим практически единственным другом. И впервые в жизни присел на пол, сразу после того, как вернулся домой.       Он не впустил японца в дом, как обычно. Наоборот, захлопнул дверь прямо перед его носом, а потом, глядя на пустое помещение, грустно вздохнул.       Казалось, что теперь-то он действительно одинок, что теперь-то уж точно никто не придет к нему с нелепыми словами о том, что в жизни бывает всякое.       Блондину понадобились все его силы, чтобы встать с места и направиться в сторону кухни. Сейчас бы ему не помешало что-то прохладное, чтобы прийти в себя.       Странно, но в горле ужасно пересохло. Это чувство преследует его с тех пор, как он поймал на себе взгляд Чонвона, полный непонимания и шока, когда он услышал, что именно его обвиняют в поломке телевизора.       Этот взгляд, кажется, пронзил его насквозь. В нем читалось многое, но уж точно не ненависть.       Но почему же? Он ведь обвинил его. Старший сделал все, чтобы испортить ему жизни. Почему его не ненавидят? Почему не проклинают? Почему не пытаются оправдаться? Почему не обвиняют в ответ?       Или же только Сону настолько мелочный, чтобы помнить каждую деталь?       Медленно подойдя к холодильнику, школьник увидел небольшую записку. Опять эти чертовые стикеры, от которых потом остаются разводы на белой кухонной технике.       «Мы срочно улетели в Китай. Там не хватало бортпроводников. Купили тебе много всего вкусненького. И твой любимый темный шоколад. Мама с папой».       — Терпеть не могу темный шоколад, — лицо Кима скривилось, и он со злостью выкинул чёртову бумажку в мусорный бак.       Стоило ему открыть холодильник, как в нос ударил запах копчёной колбасы. И парень закрыл дверцу обратно, надеясь, что никаких рвотных рефлексов не возникнет.       — Купили все, чего я только не ем, — какая-то грусть была во вздохе блондина, что он потянулся к стакану, чтобы набрать воды хотя бы из-под крана. — Спросили бы хоть.       Да, школьник жил так постоянно. В этом и огромном пустом доме, где никто и никогда не спрашивал, чего же он хочет на самом деле.       Грустно?       Разве людям может быть грустно от истории злодея?       Родители Сону — бортпроводники, об это мы говорили раньше. Они посещают разные страны и всегда бывают где-то там, на другом конце света, но только не со своим сыном.       Казалось бы, парень уже давно смирился с этим. Он привык к вечной тишине дома. Привык варить себе рамён, купленный в самом близком продуктовом магазине. Для него стало нормой находить разноцветные записки почти с одинаковыми фразами. Да, наверное, это его обыденная жизнь, и ничего больше.       Кажется, последний раз, когда Сону праздновал день рождения с родителями — это было его пятилетие. Тогда он впервые получил от них подарки лично. Но тогда школьник еще не догадывался, что последующие дни рождения он будет почти один.       Его родители дружили с родителями Рики. Именно по этой причине эти двое стали настолько близки друг к другу.       Нишимура всегда сочувствовал своему другу, что старался изображать из себя сильного человека, хоть иногда и плакал, когда никто его не видел. Но младший никогда не подавал виду. Он счастливо улыбался, стараясь развеселить того.       — Неприятный вкус, — блондин скривился от странного привкуса набранной им воды. — Надо бы купить побольше воды в следующий раз.       Сколько бы воды он не выпил, но сухость в горле никуда не делась. Кажется, она начала давить с большей силой, заставляя выпивать все больше и больше жидкости.       Тот взгляд не покидал его никак. Странно, что в тот момент парень не подумал ни о чем другом. Был только сконцентрирован на том, как же отреагирует Ян.       Конечно же, американец сразу же заступился. Паку не составило труда сказать, что на тот момент Чонвон был рядом с ним и ничего подобного с телевизором не делал.       Словив неловкую тишину, инициативу на тот момент словил уже Нишимура, сказанув фразу: «конечно, ты будешь его оправдывать, вы же близки».       На тот момент никто не ожидал от Рики ничего подобного. Только вот ему не удалось молчать, пока его друг колебался после своего же поступка.       Конечно, он потом всю дорогу до дома кричал о том, как это плохо врать. Читал лекцию, практически.       — Я такой жалкий? — Ким позволил себе лечь на диван, ощущая, как же сильно пульсирует его затылок. — Кажется, да.       Он уже который день боролся с бессонницей, что преследовала его везде, куда бы он только не пошел. Наверное, это совесть никак не давала ему заснуть.       Но прямо сейчас блондину не хотелось думать ни о чем. Никакая совесть, никакая отмазка не станет стеной между ним и хорошим сном.       Плевать, что он так и не разделся. Плевать, что слезы, которых он едва ли сдерживает, не дают спокойно дышать.       Сейчас бы ему просто заснуть. Просто забыть обо всем и начать сначала.       Он бы точно поступил по-другому…       Парень почти не помнит, почему вдруг стал таким настойчивым с Джеем, который чуть ли не всегда отворачивался от него, не желая ничего принимать.       Блондин знает, что именно из-за него старший принялся вытворять всякое, лишь бы показаться на его глазах недостойным человеком. Знает, что все это из-за него одного.       Только… кажется, Джей сам не понимает, что стал первым человеком, который вызывал у этой одинокой души чувства, как в тот самый пятый день рождения, когда рядом с ним были его родители.       Может Киму было настолько грустно осознавать, что с ним просто так общаться никто не будет, что он принимал чувства к американцу за любовь. Но одно точно ясно. Ему чего-то не хватало.       Сону отчетливо тянулся к самой яркой звезде, которую только видел и никак не замечал совсем другую, которая светилась только для него одного.       Что насчет Нишимуры?       Школьник всегда считал, что дружит с ним только по той причине, что их родители близки. Если бы не они, им было бы сложно даже заговорить.       Точно… Они общаются только по одной причине.       — Эй, — знакомый голос заставил парня невольно открыть глаза и выбраться из сна, о котором он так долго мечтал, — ты чего дверь не запер? Давно не оказывался жертвой воров?       Перед ним стоял японец, и он явно не был доволен тем, что так легко смог зайти в чужой дом.       — Чего…? — голос старшего почему-то звучал с какой-то хрипцой, наверное, спал долго. — Ты как тут оказался?       — Дверь открыта была, — возмущенно выдал Рики, принимаясь убирать в сторону рюкзак, который его друг бросил на землю сразу, как только оказался в помещении. — Если хочется спать, то спи. Но не забывай, что это Пусан.       Странно, что именно этот высокий и темноволосый парень никогда толком не меняется. Вроде пару часов назад был сильно зол, но сейчас ведет себя так, будто ничего не произошло.       — Я принес тебе кушать, — заявил он, раскладывая на кофейном столике небольшую упаковку, которая явно была горячей. — Поешь, пока не остыло.       Полусонный и ничего не понимающий Сону просто кивнул и плюхнулся на пол, по привычке открывая рот, хоть и не был способен нормально раскрыть глаза.       Его друг рассмеялся. Он всегда сравнивал его с детёнышем панды, что только и ждет, когда его накормят. Но взял в руки палочки и, немного подув на лапшу, сразу положил в чужой рот, инстинктивно вытирая салфеткой следом.       Даже не скажешь, что пару часов назад они ссорились, не желая никак слушать друг друга.       — Я плохой человек? — в какой-то момент вырвалось у Кима, из-за чего второй выронил палочки из рук. — Скажи правду.       Японец несколько секунд молчал. Наверное, собирался с мыслями и подбирал слова, которые прямо сейчас стоит и не стоит использовать.       — Нет, — но все же ответил. — Ты ни в коем случае не плохой человек.       — Я ведь поступил так подло, — шмыгнул носом блондин, снова ощущая, как в уголках глаз собираются слезы. — И… и…       — Тебе просто плохо, — Рики не составило труда присесть ближе к старшему и обнять его так, чтобы тот буквально превратился в лужицу. — Джей в твоих глазах идеал, и тебе не хочется отдавать его кому-то. Такое бывает.       — Ты бы видел… как Чонвон… смотрел на меня… — слезы все же полились, стоило парню ощутить немного тепла. — Он… Я… Я же не…       — Ну все хорошо будет, — на выдохе проронил Нишимура, медленно гладя того по спине. — Мы с ним поговорим и все решим, ладно?       — Это так… нехорошо…       — Тебе нужно поплакать. Плачь. Потом все обсудим.       Как же порой жестока бывает судьба. Мы ей показываем место, где болит, жалуемся, что эта боль не дает нормально жить, а она бьет по тому же месту, только сильнее, чтобы уж точно остался еще более болящий синяк…