Язык мой — враг мой

      Вторая учебная неделя. Леон закончил выдачу учебников первоклассникам и десятиклассникам. К удивлению педсостава, это прошло довольно быстро. Все начали нахваливать молодого библиотекаря за оперативность и многозадачность. Теперь просиживать дни до конца учебного года да документации заполнять?       Благо педагогом он не был. Значит, никаких библиотечных уроков и кружков! Правда, бо́льшая часть зарплаты уходила на квартплату, что не очень жизнеутверждающе. Договориться с директором, чтобы Леону разрешили ночевать в библиотеке? Мыться можно и в раздевалке... Если там работает душ.       Конечно, проблема не в душе с ржавыми трубами, а в зарплате. Но есть и обходные пути. «Стоит спросить арендодательницу про соседа... Будет славно, если она разрешит», — размышлял о насущном Леон, пока в свободную минутку решил заглянуть в свой ноутбук. Недавно он решил для безопасности создать два аккаунта: один личный, а второй для всего остального.       Вчера Леон весь вечер потратил на поиск вакансии школьного библиотекаря. Работника никак не покидало чувство, что его неожиданно могут пинком выгнать со школы, как только найдут более приличного человека. И неопровержимым доказательством этого может служить наличие вакансии на собственную должность, которую он никак не может найти. Объяснение только одно: плохо ищет.       Леона отвлекает уведомление, что пришло на телефон, и он вздрагивает, когда видит имя контакта. И что завучу понадобилось от бедного библотекаря? Неужели уволят?       Но, когда Леон прочитывает сообщение, тревога пропадает. Теперь вместо неё возникает недовольство и один вопрос.

***

      — День семейного общения? — уточняет Герман у завуча, которая пришла к нему в кабинет. — Я планирую поговорить с детьми на данную тему как раз в этот день.       Некоторые ученики, оставшиеся в кабинете на перемену, подозрительно зыркнули на классного руководителя и начали вслушиваться в разговор взрослых.       — Да, но нужно ещё провести мероприятие в библиотеке у четвертого «В»: их классная руководительница на больничном. Мы с директором решили, что Вы отлично справитесь с этим, заодно и поможете Леону Владимировичу провести его первое мероприятие. Вы ведь дружите?       Герман промолчал. В его голове была куча вопросов, которые можно свести к одному: с чего они решили, что Герман и Леон — друзья? Просто потому что он спросил у директора про Леона? «Это была фатальная ошибка», — опечалился учитель.       А дети, поняв, что разговор к ним не относится, отвлеклись.       — У меня уроки. Сомневаюсь, что Вы можете на меня положиться в этом вопросе, — как можно мягче выразился Герман.       — У Вас ведь есть окно в этот день. Как раз и проведёте мероприятие.       Герман промолчал. Завуч приняла это за положительный ответ и попросила его связаться с библиотекарем самостоятельно. После этого ушла по своим делам.       Герман лишь глубоко вздохнул и повернулся к монитору компьютера. Кажется, электронный журнал начал двоиться в глазах.       Стоило завучу переступить порог из кабинета в коридор, как Вадим повернулся к Стасу.       — Может, в «Пабг»? — скучающе предложил он другу.       — На прошлой перемене играли, — отмахнулся Стас. Мальчики замолчали, думая, чем бы им заняться. А думать надо было побыстрее: скоро перемена закончится. — О, точно! Давай один на один в ШД.       — За Шелли?       — Ты, крыса, всё равно Эдгара возьмёшь. Давай лучше за Леона.       Германа как током торкнуло. Он обратил своё внимание на детей. Они про библиотекаря?       — Какой на... — Вадим почувствовал, как на его затылок смотрят. — ...к чёрту Леон? У тебя же нет его.       — Этим утром из ящика выпал, пока я на толчке сидел.       Нет, они не про библиотекаря. Герман закатил глаза и снова занялся своей работой, пока мальчики с увлечением постигали искусство туалетного юмора. «Странно, никогда не слышал, чтобы они говорили о чём-то подобном», — задумался учитель.       Но говорили они об этом постоянно. И в прошлом году тоже. Просто Герман никогда не обращал внимание. А теперь его торкает каждый раз, когда дети упоминают это имя.       Вскоре к ним пришла Ксюша, и ученики втроём начали голосить на весь кабинет это злополучное имя. Но их наконец-то прервал звонок на урок, который дети благополучно пропустили мимо ушей.       Герман отвлёкся от компьютера и остановился перед первой партой второго ряда. Открывался прекрасный вид на учеников: виднелись последние парты и даже то, что было под ними. Правда, была одна слепая зона — первая парта второго ряда, за которой сидела Лена и смущённо отводила взгляд в сторону, пока все остальные смотрели на классного руководителя. Из уважения к ученице Герман отошёл к доске, не зацикливая своё внимание на этом.       — Вадим, Стас и Ксюша, — твёрдо заговорил учитель, привлекая внимание учеников. — Пожалуйста, уберите телефоны. Вы и так всю перемену шумели и отвлекали меня от работы.       Вадим возразил:       — Э, но мы же в прошлом году делали то же самое. Чё сейчас-то не так?       И год назад он действительно игнорировал их. Но сейчас был повод: они своими Леонами постоянного его отвлекали! Не упоминай ученики это имя, Герман и бровью не повёл бы. Но его вынудили принять меры.       — Пожалуйста, не экай в разговоре со мной. Тем более, ты ещё не подготовился к уроку. Как и вы, — он посмотрел на Ксюшу и Стаса, которые сидели позади Вадима. — Поэтому спрошу вас первыми.       По лицам святой троицы было ясно, насколько велико их возмущение, но они ничего не сказали и начали шуршать портфелями.

***

      Леон многое не понимал в этой школе. Вроде в такой же учился, а сейчас словно в другой мир окунулся, где не работают хорошо знакомые законы.       Почему библиотекаря без педагогического образования заставляют проводить мероприятие среди детей? «Во всяком случае, — задумался он. — Меня не заставят вести полноценные уроки или кружки».       А то, что ему в напарника поставили Германа, объяснили легко: «Вы примерно одного возраста да ещё и успели хорошо поладить». Когда они успели хорошо поладить?! Леон начал жалеть о том, что в приёмной постоянно обращал внимание на учителя. Но ведь Герман первый начал пялиться! Или нет...       Но даже если руководство заметило такую мелочь, то почему закрыло глаза на то, что они все другие дни избегали друг друга? Леон специально сохранил себе расписание Германа (перед этим выяснив его у других учителей), чтобы минимализировать случаи столкновения, как в столовой. Что он делает не так?!       Библиотекарь уже молчит о мероприятии. И начинает злиться на этот праздник, о котором никогда не слышал. Теперь и не желает слышать.       Раздаётся стук в дверь. Леон отвлекается от древнего компьютера для работы и замечает в проёме Германа. Он что, прямо сейчас собирается обсудить план мероприятия? Можно же было подождать хотя бы до конца учебного дня, когда библиотекарь смирится со своей судьбой. А то сейчас он выглядит крайне недовольным, что и замечает Герман. «Ох, похоже, я зашёл не вовремя», — решает он и уже хочет развернуться. На самом деле учитель нашёл бы любое объяснение сильному желанию уйти, просто плохое настроение коллеги сыграло на руку.       — Здравствуйте, Леон Владимирович. Я Вас не отвлекаю?       — Нет, что Вы. Вы зашли по поводу мероприятия? — Леон поправил очки и постарался смягчить выражение лица.       — Так Вы уже знаете об этом. Отлично, — Герман тут же захотел ударить себя по лицу, но лишь мысленно отругал себя: «Разумеется он знает, это же на него повесили мероприятие!».       — Да... Может, тогда в конце рабочего дня ещё свидимся? У Вас сейчас столовая ведь, да и ещё уроки есть.       — Столовая? — Герман включил свой телефон.       Кое-кто попался. От злости на свою глупую ошибку Леон излишне сильно сжал компьютерную мышку, от чего Excel поплыл и заплясал, как и улыбка библиотекаря, который старался оставаться таким же вежливым и радостным.       Герман отвлёкся от телефона, где смотрел расписание, и заострил внимание на мониторе компьютера, где все буквы с ровными таблицами забились в конвульсиях.       — Леон Владимирович, у Вас там таблицы...       — Я знаю, — с вежливой улыбкой ответил Леон, но лишь сильнее сжал мышь. Послышался хруст пластика. Герман долго молчал.       — Понимаю, мне тоже не нравится идея с этим мероприятием... Но платить за ущерб имуществу Вам, — Леон сразу же отпустил мышь.       — Точно, Вы правы. Спасибо, что напомнили, Герман Алексеевич, — похоже, учитель ничего не заметил, чему библиотекарь возрадовался.       Герман вежливо кивнул и вышел из библиотеки со словами: «Ну, тогда до вечера».       В коридоре он сразу же замечает своих детей, которые покидали портфели на скамейки и пол. Герман всё ещё помнит, как в прошлой школе ему приходилось спотыкаться не только об первоклассников, но и чужие портфели, так что запрет на сумки в столовой он считается абсолютно справедливым. Но теперь эти портфели мешают зайти и выйти из библиотеки, двери которой дети попросту игнорируют.       Уже в своём кабинете учитель вспоминает, как Леон напомнил ему про столовую. «Наверное, у него хорошая память», — задумался педагог, вспоминая ту неловкую встречу в столовой, которая произошла две недели назад.       За это время Герман смирился с мыслью, что никто не узнал про него. Или Леон всё это время был излишне занят учебниками, поэтому никому не рассказывал? Герман перечёркивал вариант, что Леон и правда слепо верит в его невиновность, даже не вспоминая о таком шансе. Ведь это попросту глупо: знать обо всём и молчать. Всё равно, что потакать преступнику в преступлениях.       Библиотекарь об этом всё же задумывался. Но каждый раз приходил к выводу, что если Герман всё ещё работает в школе, то всё нормально. Другим учителям и директору должно быть виднее, в конце концов. А почему педагог соврал, что больше не работает в школе? Леон и этому оправдание находил: «Я бы на его месте тоже соврал! У человека чувство самосохранения разумеется выше желания говорить правду, нет ничего страшного в этом».       Иными словами, он всё ещё верит в невиновность Германа и додумывает этому подтверждения.       Вот чего Леон действительно не понимал, так это того, почему Герман не предупредил директора о его проблемах с агрессией. А если и предупредил, то почему библиотекарь всё ещё находится здесь? В детстве была куча возможностей поставить Леона на тот самый учёт, но учителя и психолог всегда становились на сторону проблемного ребёнка, ведь это полностью испоганит ему характеристику. В таком случае можно смело прощаться с будущим. По крайней мере, его именно этим и пугали. Как на самом деле работает этот учёт, библиотекарю неизвестно.       Ему известно только то, как устроен библиотечный учёт фонда, коим Леон сейчас и занимается. Он отвлекается на время и обращает внимание в угол монитора. Время показывает, что рабочий день уже подходит к концу, но Герман всё еще не приходит. «Надо побыстрее свалить, чтобы не видеться, — первая мысль, которую прервала следующая: — Нет-нет, это будет неправильно. Лучше к нему поднимусь».       Леон так и сделал. Но в кабинете истории была лишь техничка, намывающая ламинат отвратительно пахнущим раствором. «Странно, по расписанию у него должен быть ещё один урок, — задумался библиотекарь, вчитываясь в помятую бумажку из кармана с расписанием учителя истории. — Наверное, расписание ещё раз изменили... — Леона волной накрыли не только воспоминания, как между делом он расспрашивал учителей о Германе, но и стыд. — Блядь, но я не хочу опять бегать и спрашивать других учителей об этом!». Вновь придётся позориться перед другими педагогами? От этой мысли поплохело. Но в то же время Леон прекрасно понимал, что его никто не заставляет заниматься такой ерундой. Если так, то почему он вынуждает себя делать это?       Неожиданно появился прилив уверенности в том, что пора менять свою жизнь, встречаться со страхами лицом к лицу и прочая белеберда из серии самомотиваций. Единственно верный способ начать этот путь: перестать бегать от своего коллеги и спрашивать у других про его расписание. А ещё это просто-напросто странно и порицаемо обществом. На библиотекаря и так все косо смотрели. Он точно не хочет переживать это ещё раз. Лучше просто выбросить бумажку, что и было сделано. Вот только Леон промахнулся. «Техничка уберёт», — отмахнулся он и ушёл.       Леон поскорее спустился в библиотеку, совсем забыв, зачем поднимался и кого искал. И там его встретил Герман.       — Ох, слава богу, Вы здесь. Я уже думал, что Вы ушли, — облегченно выдохнул педагог и встал с дивана.       Библиотекарь проморгался и поправил очки. Он не понимал одной вещи: почему учитель так уверенно разговаривает с ним? Неужели он не ощущает эту неловкость между ними?       Но Герман, проходя мимо библиотеки, всегда радуется, что не встретил Леона. Как начать разговор? Или достаточно просто поздороваться? Притвориться, что никогда не виделись в поезде? Нет, Герман так не может. Но сейчас у них была ясная цель общения: подготовиться к... Как этот праздник назывался?       — Я успел подумать то же самое о Вас, — с нулевым энтузиазмом произнёс Леон, который быстро пришёл в себя.       — Мне повезло, что последний урок отменился. Только не говорите никому, договорились? — Леон молча кивнул. — Хорошо, тогда... не могли бы Вы напомнить, как праздник называется? Постоянно забываю.       — День семейного общения, — Леон даже на секунду решил, что они и правда коллеги, которые никогда не виделись в поезде. Отныне никаких неловких разговоров, которые могли бы напомнить их первую встречу. Как Леону и хотелось!       — Хах, разве не иронично? Мы оба так недолюбливаем наши семьи, что в один момент сбежали от них и оборвали все контакты, но именно нам доверили это мероприятие.       Все мечты Леона об отношениях с чистого листа разбились об говорливость Германа. «Неспроста это слово и его имя начинаются с одной буквы», — подытожил в своей голове он. Леон выдавил из себя смешок и постарался поддержать беседу шуткой:       — Иногда мне кажется, что моя жизнь — злостный умысел автора, а я лишь безвольный персонаж.       Судя по смеху, Герман оценил шутку. Леон расслабил плечи.       — И часто Вы представляете себя героем романа?       — Не часто. Но эта мысль помогает смириться с тем, что в жизни не всё зависит от меня. Но при этом даёт ощущение уверенности, раз уж меня назначили главным героем.       — Хм, а неплохо звучит. Может, тоже стать главным героем романа?       А вот эту шутку Леон не понял. Точнее, воспринял не так, как хотелось Герману. «Нет-нет, в романе про меня будет только один главный герой, и это я! — подумал Леон, нахмурившись. В голове сразу всплыли воспоминания, как Герман спросил у него номер телефона под крайне глупым предлогом. — У него действительно язык без костей».       От выражения лица библиотекаря Герману стало неловко. Он поскорее переключился на главную тему.       — Ох, точно. Нам же работать нужно.       — Но мой рабочий день окончен, — Леон вопросительно вскинул бровь.       — И когда мы будем работать? Завтра я освобожусь только к шести, а послезавтра уже «день икс».       Леон на секунду задумался, в какое место он попал.       — Точно... Я раньше никогда в школах не работал и не имею представления, как тут всё устроено.       — Ничего страшного, — Герман мягко улыбнулся. — Скоро привыкнете к неоплачиваемым сверхурочным, я это гарантирую.       Леон надеялся, что Герман снова шутит, но сочувствующая улыбка явно говорила об обратном.       Не прошло и часа, как они всё-таки сели за работу. Оба с самого начала понимали одну вещь: они не смогут все сорок минут заставлять детей послушно сидеть и слушать. Коллеги сами не выдержат слушать о том, как должна выглядеть счастливая семья. И уж тем более рассказывать. По этой причине Герман искал, чем можно занять детей во второй половине урока, пока Леон взвешивал, какую информацию стоит рассказывать публике. А сомнения по этому поводу его преследовали на каждом шагу.       — Вы когда-нибудь работали с маленькими детьми? — устало спрашивает Леон.       — Только с пятиклассниками. Но они недалеко от четвероклашек, так что положитесь на меня.       — Меня на самом деле кое-что беспокоит, — Герман отвлёкся от телефона и посмотрел на коллегу. — Стоит ли вообще рассказывать детям, как должно выглядеть нормальное общение в семье?       — Почему нет? Мы их, разумеется, спрашивать о личном не будем, но рассказать точно стоит.       — Если бы в Ваши годы рассказывали об этом, то Ваши отношения с семьёй поменялись к лучшему? — Герман умолк и отвёл взгляд в сторону, задумавшись. — И у меня ничего не изменилось бы.       — Не будьте так критичны, Леон Владимирович. Если уж не нам, то вдруг кому-то поможет? Идея ведь благая.       — Благими намерениями вымощена дорога в ад, Герман Алексеевич.       Герман понимающе умолк, хотя Леон уже готовился к тому, что его начнут переубеждать (или, как минимум, скажут: «Вы не правы»). И весь последующий вечер ничего подобного не происходило, библиотекарь лишь переодически советовался, как вернее вести себя с детьми.       Но вскоре Герман сдулся. Он и до этого выглядел уставшим, но сейчас начал постоянно зевать, заражая этим и Леона. Пока они оба зевали по очереди, сосредоточиться на работе было просто невозможно!       — Леон Владимирович, — начал Герман, прикрыв рот ладонью от зевка. — Давайте завтра продолжим? Насколько я понимаю, с главной частью мы уже закончили?       — Да, закончили, — Леон тоже прикрыл рот кулаком. — Надо будет лишь разобрать завтра варианты того, чем занять детей во второй половине урока.       Библиотекарь сохранил нужные вкладки и закрыл их, оставив чистенький поисковик, а сам встал со стула и ушёл в архив. У него была очень странная привычка: не выключать ноутбук, даже когда работа окончена. Это можно сравнить с традицией присесть на дорожку. Вдруг что-то забыл, а ноутбук уже выключен?       У Германа тоже была не менее странная привычка: беспокоиться о курсе доллара и евро, хотя он никогда не был за границей, там никого нет из родных и знакомых, да и учитель не собирался в ближайшее время путешествовать. А под поисковой строкой как раз всё написано, поэтому он заглянул в монитор и, поджав губы, подумал: «Приемлемо».       И тут мужчина заметил, что одна из клавиш залипла. Герман несильно надавил на неё, приведя ту в норму. На экране выскочили варианты запросов.       Леон спокойно переодевается в архиве, не переживая за ноутбук. На его безопасном аккаунте нет ничего, что могло бы выйти ему боком, а, значит, и нет причин волноваться. Но некоторая тревога в его душе, которую он всячески отгонял, осталась.       Выйдя из архива и закрыв его, он замечает стоящего возле окна Германа. Они на секунду ловят взгляды друг друга, но быстро отворачиваются. Леон подходит к своему ноутбуку и смотрит на него.       Герман искоса посматривает на Леона, стараясь угадать, о чём тот думает. Руки крепче сжимают ручку пакета. «Чёрт, я надеюсь, он не узнал, что я трогал его ноут», — молится про себя учитель. А Леон в то время вспоминает, не забыл ли он что-то. Но нет, ничего он не забыл. И не заметил.       Собрав вещи, Леон позвал Германа по имени и отчеству. Коллега вздрогнул, повернувшись к зовущему.       — Мне надо библиотеку закрыть, так что Вам надо выйти, — спокойно объясняет он, вертя в руках ключи.       — А-ах, да-да, конечно.       Герман поскорее выходит из библиотеки, ожидая, пока Леон закроет дверь на ключ. Почему-то учителю стало немного не по себе от этой картины. Нет, если бы педагог не увидел историю поиска, он бы даже не обратил внимание. Но сейчас его тревожил один вопрос: неужели Леон собирается уволиться? Никак иначе не объяснить, зачем он искал вакансии.       Нет, Герман абсолютно не расстроен по этому поводу. Просто странно устроиться на работу и через месяц уволиться. Да и учителю истории будет незачем переживать, что про него расскажут директору. Можно сказать, что Герман даже рад этому. Жизнь снова встанет на свои рельсы, она снова будет такой же, как и до отпуска. Никаких изменений, никаких приключений, ничего нового. То, что нужно. Будет скучновато, но это лучше, чем жить в стрессе из-за коллеги.       В конце концов, Герман не сможет за один завтрашний день изменить своё мнение касательно Леона на 180 градусов.