Немного из жизни преподавателя начальных классов и его сына

Ноябрь. Погода уже не такая хорошая, но несмотря на это, Антон с Серёжей все так же нередко ходили гулять. Одевались потеплее и, как они говорили, нормально. И вот в выходные ребёнок с другом и его мамой тоже пошли на прогулку, на которой он нормально так замёрз. Сказав об этом маме Серёжи, она привела его домой. – Замёрз мой зайчик, – закрыв дверь за Матвиенко, говорит Арсений. – Переодевайся, Антошик, потеплее. Толстовочку, штанишки, носочки... Когда переоденешься - приходи на кухню, я тебе молочко сейчас погрею. – Хорошо, – кивает мальчик, сразу начиная переодеваться. – Хоть немножко согрелся, мой хороший? – ласково спрашивает преподаватель, когда тот пришёл на кухню. – Угу, – он сразу прикладывает ладошки к кружке с очень тёплым молоком, которую поставил перед ним старший. – Тепло... – Пей давай, согревайся, – мягко говорит мужчина, слегка погладив свое чудо по голове. – Тош, только пойдёшь потом в мою комнату, хорошо? Тот кивает, выпивая молоко с печенюшкой, после чего он пошёл в комнату папы, закутавшись в теплое одеяльце и взяв с собой коалу, так и заснув. Буквально через пару минут, вымыв кружку, Арсений приходит в комнату. Он занимался делами, но то и дело смотрел на сына, чтобы видеть состояние того. Во сне Антон немало кашлял и видно было, что носик у того не дышал, так как был заложен, что заставило брюнета волноваться. Он дотронулся ладонью до лба крохи, который оказался достаточно теплым. – Солнце-е, – ласково поглаживает он по плечикам младшего, чтобы разбудить, заранее отыскав градусник. – Открой глазки, Антош. На несколько минуток, потом опять спать будешь. Когда тот проснулся, хоть и все еще прикрывая глазки, учитель осторожно отогнул одеяло и поставил градусник, который мальчику кажется очень-очень холодным, и тот резко открывает глаза. – Не пугайся, всё хорошо, – успокаивает мужчина, убрав кудряшки сына за ушко. – Холодный, пап... – хнычет первоклашка. – Знаю, малыш, потерпи немного, – по истечению минут пяти, он достает градусник, который показывает 38°. – Подожди, не засыпай, солнышко, – он сбегал на кухню за жаропонижающей таблеткой и стаканом воды. – Антошик, нужно лекарство выпить... Давай, мой хороший. Тот выпивает таблетку, забавно сморщив носик, ведь та была не самой приятной на вкус. – Молодец. Зайка, чтобы температура быстрее спáла, нужно чуть легче одеться. Я сейчас дам тебе футболочку и шортики, переоденешься и будешь дальше спать, – он даёт сыну одежду, и тот, переодевшись, снова лег, закрывая глаза и засыпая. Преподаватель же сидит рядом. Он пытался заняться работой с документами, но не получилось это, ведь он всё время отвлекался, смотря на ребёнка. Прошло уже около часа, но похоже, что таблетка не подействовала, ведь когда мужчина вновь дотронудся рукой до лба, тот оказался ещё горячее. – Да что ж такое? – тихо сказал он, нахмурившись. Арсений взял градусник, несколько раз встряхнув им, чтобы сбить прошлый результат, и поставил прибор ребенку, который чуть нахмурил бровки, ерзая по кровати. Он приоткрыл глаза, но ненадолго, ведь снова окунулся в сон. – Зайчонок мой... – он мягко гладит кроху по голове, чувствуя, какой тот тёплый. Несложно догадаться, что температура лишь поднялась, но странно то, что таблетка не помогла. Позже брюнет забирает градусник и видит, что ртуть остановилась у такой неприятной отметки, как 39.4°. Понимая, что эту температуру вряд ли сбить таблеткой, он решает набрать своего очень хорошего друга, работающего стоматологом, к которому он уже не раз обращался за помощью, когда дело касалось здоровья, чтобы посоветоваться. – Дим, привет. Не отвлекаю? – когда тот ответил, сразу спросил Попов. – Привет. Не, не отвлекаешь. Что-то случилось? – У меня тут у Антоши температура. Час назад было 38, я дал ему "Нурофен", он уснул, а сейчас мерили - 39.4. Дим, что делать? – Ну, ты понимаешь, что тут тройчаткой... Я могу сейчас прийти, сделать ему. – А по-другому прям вообще никак? – брюнет прекрасно понимал, что тут будет очень эффективен укол, но уж слишком не хотел мучать свое чудо, и поэтому с надеждой уточнил. – Арс, ну прям вообще никак. Это не такая температура, которую можно попробовать сбить таблеткой, ведь шанс, что она не поможет, немаленький. А укол почти сразу поможет. – Ладно... – Только скажи вес Антоши, – когда тот сказал ему, врач пошёл искать нужные ампулы и шприцы. – Ага, ждите, сейчас приду. Повезло, что Дима живёт с ними в одном доме, просто на другом этаже. Арсений, когда тот отключился, просто не знал что делать. Он догадывался уже какая истерика сейчас будет. – Анто-ош, проснись, малыш, – начиная будить первоклашку, он параллельно думал, как того настроить на приход врача и процедуру. – Мне плохо... – слегка приоткрывая глазки, вяло говорит младший. – Я знаю, дорогой. Солнышко моё, послушай меня. К нам сейчас придет Дима, он стоматолог, может, помнишь? Мы когда на медосмотр ходили, он у тебя зубки осматривал. – Зачем? – приподнимаясь на локтях и заметно переживая, спрашивает младший. – Тоша, у тебя высокая температура, от неё тебе и плохо. Я тебе давал таблетку, но она не помогла. Зайчонок... – его перебивает стук в дверь. – Сейчас, мой хороший. Он пошел открывать врачу, оставив сына в непонимании и страхе. – Привет, – устало вздохнул Арсений, как-то грустно взглянув на друга. – Здоровались. Ты че такой... подавленный? – заходя и разуваясь, спрашивает Позов. – Дим, моему сыну плохо, как думаешь, я могу быть сейчас веселым? Еще и укол сейчас будешь ему ставить, а он их боится как огня, – протараторил преподаватель, потирая переносицу. – Прости, пожалуйста, просто я правда очень переживаю за Антошу, – извиняется он, понимая, что его слова могли звучать грубовато. – Да ничего страшного. И не волнуйся ты, хорошо всё будет, сейчас быстренько сделаем, и Антоше лучше станет. Пошли, Арс, давай не будем тянуть время, – он спрятал шприц с лекарством в карман толстовки, где уже лежали перчатки и несколько салфеточек. – Привет, Антон, – улыбнулся он ребенку, когда они зашли в комнату. – Здравствуйте... – тихо ответил тот, прижимая к себе игрушку. Ему было очень страшно, но из-за его состояния это было не так заметно. – Антош, ты еще не знаешь, зачем я пришел? – осторожно спрашивает стоматолог, садясь рядышком с первоклашкой. Тот мотает головой, испуганно посмотрев на папу, который стоял у кровати. – Заяц, чтобы сбить температурку и тебе стало легче, нам нужно сделать укол... Слезы не заставили себя ждать, сразу начиная течь по щекам ребенка, а адреналин ударил в кровь, поэтому он вскочил с кровати, уже планируя сбежать, но он не расчитал то, что сил у него все равно немного, а на пути у него стоит Арсений. – Тих-тих-тихо, стоять, – перехватывает преподаватель свое рыдающее чудо, поднимая на руки. – Тошенька, ну, не плачь... Дмитрий встает с кровати, освобождая место, и Попов садится, обняв ребёнка. – Малыш, тише... Ну, что ты? – П-пап, не н-надо. П-пожалуйста... – Нужно, мой маленький, понимаешь? У тебя высокая температура, и ты себя плохо чувствуешь. А так тебе лучше станет, честно-честно. Все будет хорошо, Тош, – всячески пытается настроить он младшего. – Это больно-о-о. – Нет, Антош. У Димы лёгкая рука, – Арсений догадался, что кроха мог не понять этого выражения, поэтому добавил. – Он и мне уколы делал, это не больно, а скорее неприятно. – Н-но ты взрослый! – Как же это связано, солнце? – грустно улыбнувшись, спросил мужчина, потихоньку укладывая младшего. Врач уже протер руки, надел перчатки и ждал, когда можно будет начинать. Брюнет уложил громко рыдающего мальчика к себе на коленки. Дима приспустил шортики крохи, протерев участок кожи спиртовой салфеткой, после чего ногой зафиксировал ножки бояшки. Попов же в это время придерживал сына за спину, поглаживая, тем самым стараясь отвлечь того. Мальчик даже и не понял, что папа не просто приобнимает его, а делает это, чтобы он не мог помешать стоматологу провести процедуру. – Антош, давай, посчитай-ка до пяти, – говорит Позов, дожидаясь момента для введения иглы, чтобы малыш не почувствовал. – Не н-надо... – Считай, заяц, – настойчивее повторяет врач, уже начиная потихоньку вводить лекарство. – Раз, д-два, три, – начинает быстро считать ребёнок, чуть заикаясь от истерики, которая была еще в самом разгаре. – Нет-нет, Тош, так не пойдет, это слишком быстро, – перебил его стоматолог. – Давай, считай со мной. Ра-аз, два-а, – он специально растягивал цифры, чтобы успеть за это время ввести весь препарат. А вот Антон, почувствовав жжение и боль, уже не повторял за врачом. Думал, когда же все это закончится, но врач тааак медленно всё делает. Так-то боль терпимая, но из-за страха она кажется невыносимой, и первоклашка уже хотел помешать медику, но он ничего сделать не мог. – Ай! Х-хватит! Б-больно, уберите. Пожалуйста... Арсений просто не мог смотреть на это крохотное создание. У него сердце разрывалось от осознания, что его маленькому солнышку плохо, страшно и больно. И он уверен на все 100, что если бы можно забирать эти ужасные ощущения, он бы сделал это, лишь бы Антоша не плакал. – Малыш, уже почти все, потерпи немножечко... – успокаивал Дима, доводя поршень до конца, после чего вытаскивая иглу и прижимая новую салфеточку, чуть массируя. – Молодчинка. Такой смелый, настоящий герой! – Всё-всё-всё, умничка, – брюнет взял первоклашку на руки, почувствовав, как маленькие пальчики крепко сжали его футболку на спине. – Моё смелое солнышко... – В общем, пусть сейчас поспит, температура скоро спадёт. Напишешь мне позже, как он. И завтра, а я пришлю лекарства, какие ему дать, если что, – говорил врач, собирая весь мусор. – Хорошо. Спасибо огромное, Дим. Арсений проводил друга, после чего вернулся в комнату с все еще плачущим сыном. – Ну что такое, котенок? Ещё больно разве? – спрашивает мужчина, пытаясь заглянуть в глазки младшего, но тот прижимается к нему, не показывая личика. – Успокаивайся, Тош, всё закончилось. Ты у меня умница, – он сидит так, пока тот, полностью вымотанный, не уснул, так и сидя у него на коленях. Брюнет переложил его на кровать, дотронувшись губами до лба, который уже был просто слегка теплым. На следующий день Антону было не так плохо, температура не была такой высокой и легко сбивалась таблеткой, а в понедельник он уже полностью был здоров, поэтому, конечно, пошел в школу. Но вот на уроке ИЗО произошла одна ситуация, которая понесла не самые приятные последствия... У детей была свободная тема для рисунка, но с единственным условием, чтобы было связано с осенью. Антон, не придумав ничего интересного, решил просто рисовать красивый осенний пейзаж, используя самые разнообразные краски. А вот Сережа захотел изобразить рыжего котенка, сидящего на "ковре" из опавших листьев. И стоит признать, оба рисунка получались очень красивыми. Но вот, уже потянувшись к баночке с водой для того, чтобы вымыть кисточку, Антон случайно задевает ее, уронив. Небольшое количество воды, находившееся в ней разливается и попадает на рисунок Матвиенко. Ребенок, конечно, сразу поставил баночку обратно, но творение друга уже испортилось. – Что ты наделал? – обиженно спрашивает Сережа, всхлипнув, начиная вытирать сухими салфетками листок, стараясь спасти рисунок, но получалось лишь хуже. – Я неспециально... Прости, пожалуйста, – Антон просто не знал что делать, как помочь однокласснику, поэтому просто сидел, расстерянно смотря то на него, то на рисунок. – Я так старался... Я не успею нарисовать заново, осталось меньше десяти минут! Сколько бы Антон не извинялся, одноклассник очень обиделся на него и просто игнорировал. Зеленоглазый очень из-за этого расстроился, но его радовало то, что это был последний урок. Но он решил, что папе пока рассказывать не будет. А Арсению не понадобилось много времени, чтобы заметить, что его ребенок был грустным. – Антош, все хорошо? Ты какой-то расстроенный. – Не, все хорошо. Я устал просто. – Ладно, но если что, расскажешь, – преподаватель не стал настаивать, решил, что если тот захочет - расскажет. Уже дома, когда первоклашка сделал все уроки, собрал на завтра портфель, он решил все-таки посоветоваться с папой, поэтому направился в его комнату. – Пап, можно? – спрашивает он, остановившись в дверном проеме, видя, что старший занимается с документами. – Антошик, 15 минут, хорошо? – Угу, – тот кивает, уходя обратно в комнату, засекая нужное время. Когда электронные часы показали, что 15 минут прошли, он пошел снова. – Пап? – Блин, зайка, прости, я тут еще не все. Я сам приду к тебе, когда закончу. Антон пошел в комнату. Он вроде и понимал, что у папы работа, но с другой стороны, было обидно. Но он ждал. И прошло еще пятнадцать минут, полчаса, час, два часа... А Арсений все не шел. Неужели совсем нельзя отложить работу ради собственного сына? Это обидело кроху, и тот решил, что ничего уже рассказывать не будет! Но по истечению еще минут десяти брюнет приходит в комнату. – Ну что, Антош, что у тебя произошло? – ласково спрашивает он, сев на кровать. – Ничего, – обиженно буркнул тот, отодвигаясь. – Эй, Тош, что такое? Ты же хотел что-то сказать. – Угу, хотел... Два часа назад хотел, а сейчас нет. – Ну, малыш, прости, пожалуйста, – он осторожно пододвигает его, сажая рядышком с собой и заключая в объятия. – Расскажешь? – тот кивает, но почти сразу за кивком следует всхлип. – Анто-ош... Ну прости, зайка, – думая, что слезы от обиды на него, еще раз просит прощения мужчина. – Я н-не из-за тебя. Мы с Сережей п-поссорились... – Так ты из-за этого плачешь? – тот закивал, закрывая личико ладошками. – Тише, ну ты чего, не плачь. Успокаивайся и рассказывай мне, что у вас случилось. – С-сегодня на ИЗО я случайно пролил воду на рисунок Сережи, и он обиделся. Я извинился перед ним несколько раз, но он меня вообще не слушал. Я не знаю что делать. – Ну ты же нечаянно? Нечаянно. Ты извинился? Извинился. Заяц, не стоит из-за этого так расстраиваться. Я уверен, он поймет, что это не то, из-за чего нужно обижаться и ссориться. Помиритесь, вот увидишь, Тош. И Арсений оказался прав. Уже на следующий день Сережа первым подошел к Антону, извинившись, что так вчера себя повел, и они помирились, из-за чего день прошел просто замечательно.