君梅

Владыка мой, вашим богам невдомек, что скрыто за мраком очей. Что нестерпимо жжет, что зовет отдаться на волю мечей. Величество, как же сверкают огни и птицы поют в облаках. Мысли подобны черствой золе, не вырваться, душат в слезах. Величество, знаете, сколько дорог прошел я, лелея покой? Томно сидите, поджавши кулак, горько вам, милый, со мной. Чувства я спрятал подальше в груди, но слабость в ногах мне претит. Пальцы на шее рисуют мазки, сосуд за спиною разбит. Скажешь: "Плевать, такова его цель - стать под ногою трухой". К горлу комок подступает, и зверь жаждет себя на убой. Кричите в страданиях, прячете лик, бросая мне вновь "уходи". Я скуп в порицаниях, так невелик, вам отвечая "прости". Молю на коленях, сжимая ладонь в своих побелевших руках. Затянут наш фарс переменной молвой, слова так едки на устах. Не знаю, насколько хватит мне сил, кожа подобна холсту; Цветут лепестки отравленных слив, и разум с вечерни в бреду. Прощайте, Высочество, трепетно сон овладеет и нами, поверь. Жарко целуй и нежно, до дна душу в прощании испей.