Линии крови

      Кива сквозь глубокий сон ощущала всю вязкость пробуждения, которое приходило откуда-то извне, и никак не могла собрать силы, чтобы прийти в себя, вырваться из бессознательного состояния. Что-то тревожило, но так бесформенно, так невнятно, что резвости это ни разу не прибавляло. Разум не хотел и не мог возвращаться в реальность из темноты. И тем не менее девушка через какое-то время всё же смогла пересилить организм, бывший практически в отключке, и попробовала хотя бы приоткрыть глаза. Будил её неприятный трезвон будильника. Где-то в стороне. Секунд десять она опознавала этот звук, его суть и происхождение, а потом сфокусировалась на зрении. Приятные светлые стены, свежий воздух, которым невозможно надышаться. Свечение такое чистое. Не комнатушка в гетто, не другое место в гетто. Вспомнила. Кенни. И тут же предприняла попытку подскочить. Получилось не особо впечатляюще, тело вялое и ослабшее, но Миллрайт, морщась, огляделась. Разумеется, мужчина стоял рядом, отбрасывал свою тень. Он мрачно стоял у изголовья, скрестив руки на груди, держа одной рукой большую белую чашку с кофе. Посматривал на наручные часы, отсчитывая секунды, а телефон в кармане его брюк продолжал противно и звонко трещать.       Какие-то мгновения они смотрели друг на друга. Прямо и неотрывно. Что думал Аккерман, она не знала и не могла распознать по серьёзному выражению лица, а сама силилась собрать мысли во что-то внятное. Новый день наступил вместе с нерешёнными проблемами и вопросами. «Что ему нужно?» — экспресс анализ ситуации подсказывал, что пока ничего плохого делать он не собирается. Иначе бы будил её иначе. Может, скинул бы с дивана, облил бы холодной водой. И всё же она чувствовала опаску и тоску по нему, продолжавшему её привлекать собой, своим характером и силой. Сегодня, впрочем, примешивалась и сила чувства. «Даже если я и люблю тебя, я не позволю этому помешать. Видеть тебя в здравии уже неплохо, несмотря ни на что» — марлийка отвела взор и потёрла опухшее лицо рукой, села поудобнее, неаккуратно смяв под собой плед. — Три минуты и семь секунд, — хмыкнул над ней Кенни и отпил бодрящий напиток. — Тебя не добудиться.       Голова у неё, правда, чугунная, и когда мужчина потянулся к телефону, чтобы выключить мелодию, она лишь выдохнула с облегчением.       Стало гораздо лучше. Понимала, что тот специально выбрал такой назойливый звук, чтобы досадить. Разумеется, он злился на неё. Суть от этого не менялась в их случае. — Кенни, — разлепила пересохшие губы и вновь взглянула на него снизу вверх, устало, но и мягко, — чего ты хочешь, а?       На эту глубину обращения и то вопрошание именно к нему, он лишь шумно выдохнул носом, сжав губы. Миллрайт видела, что его задевает её чувство, что его эмоции тоже не самые приятные, но сегодня не могла не спросить. Не обозначить своё отношение для него самого, по крайней мере. Остальное — ветошь жизни. Так уж вышло. — Встряхнуть тебя хорошенько для начала, — процедил он недобро и отошёл от дивана размашистыми шагами. Голос зазвучал уже сдержанней и громче: — Но приводи себя в порядок, минут через десять здесь будет врач. — Врач? — отстранёно повторила девушка за ним, провела по лицу, разгоняя остатки плотного как цемент сна. — Стой-стой, зачем врач?       Она попыталась встать, а в голову полезли смутные и не самые приятные догадки. Не нравилось, что контроль над ситуацией отсутствовал. И так всё малопонятно.       «Десять минут… Я ничего не успею сделать» — подумала она с долей страха и отчаяния, встала босыми ногами на гладкий пол. Запнулась о рюкзак, видимо, упавший с дивана во сне, тут же нахмурилась — разве ворочалась? Мыслей хватало помимо этого — всё сумбурно, а она только проснулась. Что же будет днём? — Да, врач. Хочу, чтобы он взял все анализы у тебя, — отвлёк её решительный голос Аккермана, заставив отлепить взор от валяющейся сумки и взглянуть в его сторону, — и посмотрел. Больные и убогие ни на что не годятся.       Снова он не ответил ей прямо, но в этот раз очевидно издевался над её непониманием происходящего. Кива нахмурилась, улавливая это и оставаясь в незавидном положении, бросила взгляд на входную дверь. Сейчас у неё простой выбор: вновь смириться или всячески мешать чужой затее. — Для чего же тебе они не годятся, — недовольно хмыкнула девушка, одновременно заключила, что шансы на второе малы, ведь мужчина в случае её протеста просто скрутит её. Оставалось лишь балансировать на своих эмоциях, — мистер Аккерман. Не помню, что ты похищал марлийцев. В комплексе ходили слухи, но не такие. — Девять минут, — равнодушно напомнил мужчина, приложился к белой кружке. — И без глупостей. Врачу нужны все анализы, он пробудет здесь столько сколько потребуется. В твоих интересах, чтобы всё прошло быстро. Так?       «Не скажешь» — мысленно ответила Миллрайт ему, унимая поднявшееся возмущение, сжав зубы. С него бы не убыло. И ничего бы это знание не изменило, но он продолжал издеваться и в самом деле наказывать её. Она гордо удалилась в ванную комнату, не собираясь его ни о чём просить или же в чём-то виниться.       Не выходила оттуда до самого упора, пока по звукам не пришёл означенный гость. Во всяком случае, звуков в гостиной прибавилось. Кива посмотрела на себя в зеркало: причесалась, умылась, почистила зубы. Собственный вид не приносил новых и спасительных решений, и ей оставалось по-прежнему держаться за саму себя, крепиться. По крайней мере, выглядела она получше, гораздо чище и более свежо, а это несколько радовало. Кивнула самой себе в отражении, собралась с духом и направилась к двери. Прислушалась, прислонив ухо — говорили. Однако слов не разобрать, и девушка вышла из ванны к очередному неизвестному. Разговор касался медицинских процедур, всяких сложностей анализа. Кенни уже успел расстаться с кружкой и теперь, скрестив руки на груди, расслабленно посматривал на то, как врач, одетый в синие джинсы и белую рубашку, распаковывает чёрные чемоданы. Оба подняли к ней головы, и она увидела, что у незнакомца зеленоватые глаза, смоляные волосы и вытянутое лицо. Спокойное, малость скептичное — тот явно часто гримасничал в надменности, у левого виска несколько родимых пятен. Доверия не внушило, ей ничего говорить не стали оба — Аккерман жёстко мотнул головой в сторону дивана.       Миллрайт тихонько проследовала к указанному месту, внимательно поглядывая на содержимое плотных сумок. Шприцы, ампулы, дозаторы, пустые пробирки. Количество не малое, и девушка поёжилась, покосилась на входную дверь — кажется, заперта, а разговор продолжился. — Не люблю выезжать на дом, но в твоём случае, Кенни, это не проблема. Да и случай не рядовой. За сегодня надо сделать всё по-максимуму, — врач начал сноровисто расставлять телескопические опоры какого-то короба, — но я всё, что можно, принёс, благо есть портативные устройства. Так что когда привезёшь её дальше, работы будет гораздо меньше. — Сколько времени займёт, Саль? — спросил мужчина, серьёзно посмотрел на наручные часы. — У меня дела в «Сине-Розе-Марии».       Кива с удивлением признала в сером коробе аппарат для УЗИ, а наружу всё появлялись новые предметы для исследования. На журнальном столе не осталось свободного места, и в гостиной теперь витало нечто тревожное в своей открытости, грядущей особой оголённости и неумолимости. Она сглотнула, понимая, что сможет только брыкаться. Разговор будто её не касался вовсе. — Опоздаешь на работу не больше обычного, — насмешливо хмыкнул тем временем элдиец, обработал руки санитайзером, натянул перчатки. Бросил холодный взгляд на стол и взял упаковку вакуумных шприцов. — А мне вот лучше не опаздывать, но надеюсь, что получу всё необходимое. Займусь с удовольствием, за это тебе спасибо.       Шорох упаковки, стремительная возня, и вот Саль уже подходил к ней, тянул руку, чтобы ухватить её запястье, обнажить сгиб локтя.       И девушка, признавая умелость в его тонких узловатых пальцев, отползла к другому краю. Пристально смотрела на него, прижала руки к туловищу. Врач вздёрнул чёрную бровь в удивлении, смотря на неё в упор. Кенни же никак такое не прокомментировал, лишь дёрнул уголком губ. Эмоция осталась непонятной. — Что ты, — негромко спросила Миллрайт, пристально посматривая то на одного, то на другого. Готовилась вскакивать с места и хоть как-то усложнять им задачу, — собрался делать? — Ах да, я совсем забыл, что ты хоть и марлийка, но всё же требуешь внимания, — проворчал гость, выдержав паузу, спокойно и обстоятельно произнёс: — Сейчас я возьму у тебя кровь из вены. Сыворотка, плазма, самые различные анализы, поэтому возьму много.       Деловой тон не успокоил, Кива ощутила леденящий страх: зачем им её кровь, её анализы? «Для каких-то опытов? Или что-то хотят проверить?» — она судорожно выдохнула, следя за чужими движениями, и покачала головой. Разве в её силах на что-то повлиять сейчас? Пока врач к ней не приближался, а игла равнодушно блестела. — Я не хочу, — сказала негромко, скорее, самой себе, ведь элдийцы уже всё спланировали, решили и осуществляли. — Разумеется, не хочешь, — передразнил её Саль, позволив себе вспышку раздражения, а потом выдохнул и продолжил: — Смотри на это с другой стороны. Кива, так?       Девушка осторожно кивнула, взглянула на Кенни, чтобы лучше понять его настроение. Сомнительный, но ориентир. Тот хранил полнейшее спокойствие, будто всё шло именно так, как он и хотел.       Ничего угрожающего в их движениях не ощущалось, вся опаска поднималась от непонимания, поэтому она постаралась убрать свои эмоции и посмотреть на простые факты. «Но вряд ли они хотят мне именно навредить. Проще было бы меня связать да и не разговаривать даже. Зачем им ослаблять мою настороженность? Для меня всё и так скверно» — бдительно заключила она и вновь обратилась молча к врачу. — Так вот, Кива, — произнёс он сухо, но и серьёзно. Объяснял ей, и она цепко вслушивалась, зная, что это единственное доступное сейчас, — я профессиональный врач и работаю в лучшем медицинском центре. Смотри на это всё, — он указал пальцами на журнальный стол, — как на процедуру проверки твоего здоровья. Так оно и есть, ты можешь не верить, конечно. Но я не думаю, что ты хотя бы раз в жизни получала такое полное обследование, — насмешливо ухмыльнулся он. — Неплохое предложение, да?       Ей осталось лишь кивнуть и протянуть ему беззащитную руку, а потом и всё остальное для обследования, чтобы ни потребовалось. Аккерман одобрительно прохаживался из стороны в сторону, иногда помогал своему знакомому: принимал пробирки, надписывал точное время до секунды, складывал в небольшой переносной холодильник. После крови всё пошло дальше, померил давление с двух рук, температуру, послушал пульс и дыхание, записал это всё в блокнот. И врач протянул ей прочие пробирки для других анализов, милостиво отправив в ванну. И всё вовсе дошло до УЗИ. «Интересно, существует ли услуга по обследованию всего тела? Сомневаюсь» — со скрытым смешком размышляла она, покорно подставляя то одну часть тела, то другую. Осмотр выходил действительно очень полным, и инициатор явно Аккерман.       Саль менял насадки, вслепую протягивал ей упаковку с салфетками. Планомерно спускался с шеи вниз, ничего не говоря и никак не комментируя то, что видел, запечатлевал на хитром устройстве. У которого всё сохранялось на электронную память. Кенни тоже молчал, но никуда не уходил, точно незримо контролировал процесс и напоминал собой девушке вести себя послушно. Когда дело дошло до трансвагинального обследования Кива всё же смутилась и куда больше напряглась. Вопреки чужим негласным указаниям и настроению. — Это обязательно? — настороженно спросила у Саля, теперь нарочито игнорируя Аккермана, что не собирался уходить и при такой процедуре.       Врач, с щелчком фиксируя насадку, посмотрел на неё скептически. Возможно, пытался определить природу её вопроса: недоверие или же банальный стыд. Заминка повисла на пару секунд, в которых что-то проскочило. Девушка свела брови на переносице, но уловить это не сумела. — Обязательно, это важная сфера здоровья, а не какой-то там придаток. Ещё нужно посмотреть молочные железы, я оставил это на конец. Весьма предусмотрительно, — важно и неоспоримо утвердил элдиец и потянулся к бутылке геля. — И да, я возьму необходимые мазки с полостей. Это всё часть обследования.       Миллрайт криво хмыкнула, но больше ничего не сказала. И так чувствовала себя больше, чем обнажённой. Изнутри, точно у неё не могло остаться каких-либо секретов или чего-то по-настоящему личного. Особенно остро это ощущалось в такой необжитой, но всё же домашней обстановке. Куда её привезли, где её теперь осматривали как вещь. «Не бьют и не колют всякую дрянь уже хорошо. Этого ты хотел, Кенни?» — успокаивалась она в одном и возмущалась в другом. Начальник безопасности Рога даже сам как-то притих во время этих последних процедур.       И когда они закончились, когда образцы всех слизистых заняли место в герметичных пробирках, он сдвинулся с места. — Долго ещё? — спросил нетерпеливо, подошёл к дивану, подавляя своей фигурой. — Минут двадцать? — По мелочи, — мимоходом отозвался Саль, достал из кармана блокнот с ручкой, куда уже записывал показания. — Хочешь помочь — собери это всё. Там фиксаторы для коробов с анализами.       И пока Аккерман занялся делом, врач принялся расспрашивать невольную пациентку о самочувствии. Лгать она не видела смысла — ещё невольно навредит себе, если анализы разойдутся с устными показаниями. «Кто знает, что у них на уме» — теперь она посматривала на то, как Саль проверяет собранный чемодан. Мельком, сухо. Сборкой своего знакомого остался, видимо, вполне доволен. А Кива молча сидела на диване, то и дело поправляя на себе одежду, словно это могло вернуть какую-то защиту. Всё, на самом-то деле, прошло довольно быстро. Сон у неё слетел, но ясность разума только начала пробиваться. Профессиональность врача впечатляла, как и то, что Кенни вызвал для дела, щекотливого и не простого, именно его. «Говорит о чём-то» — подумала она, но пока не могла собраться с мыслями. Взвизгнула последняя молния, привлекая внимание. — Что ж, Кенни, — кивнул ему Саль и покатил чемодан к двери. — На связи. — Да, обязательно, — ответил Аккерман, отпирая ключами замок, пожал другу руку и придержал дверь, пока тот покидал странное обиталище.       Марлийка лишь прищурилась — показалось, что они специально старались говорить кратко при ней. Они явно готовились к такой затее. И как только дверь тяжело закрылась, она с шипением выдохнула.       Что-то происходило. Совершенно точно. Молчание вновь свалилось на них двоих, не скрывая, впрочем, их колючих чувств. И боли, и обиды. — Может, всё же скажешь мне хоть что-нибудь? — недовольно спросила девушка, посмотрела на мужчину, что лениво повернулся к ней. Произнесла уже открытие, спокойней: — Чего ты хочешь всем этим? Я не шпионила и ничего плохого не делала. Хочешь добиться чего-то этим анализами?       Он диковато осклабился и сделал пару шагов к стойке, начал снимать шляпу. Кива тут же подскочила, поняв, что он собирается уйти. На работу и от ответов. В очередной раз насмешливо. Без того страха подошла к нему, но не решаясь коснуться его. На её приближение Аккерман, стягивающий уже лёгкое пальто, всё же обратил внимание и повернулся, внимая ей самой. На удивление спокойно, словно ему не хватало этого. Её. — Кенни, — негромко попросила она, смотря ему в глаза. Стояла близко на расстоянии шага, так нуждаясь в нём по-настоящему. — Вечером, — вдруг серьёзно и и честно произнёс он. — Поговорим вечером.       И оставляя её один на один с этим обещанием, мужчина вышел из квартиры. Послышались запоры замков с той стороны. Ушёл, а Кива стояла в прихожей, размышляя над его словами. Впервые не пустыми. «Хотя бы вечером» — примирительно выдохнула девушка и вяло направилась обратно в гостиную, ставшую очень-очень тихой.       Подумать имелось много о чём, голова ещё невнятная. Все события и внезапные перемены разбросало в сумятице, а эмоции настойчиво поднимались с сердца. Опаска, возмущение, непонимание, горькая любовь. Она зарылась пальцами обеих рук в волосы и медленно села обратно на диван. «Вряд ли перед отправкой в тюрьму так досконально проверяют здоровье, особенно у марлийцев. Что-то с лабораториями комплекса? Но тогда бы Кенни меня туда и отвёз. Без лишних пауз и всего этого издевательства, оно важно ему. А там всё сразу бы и сделали, даже больше. Не надо таскать с собой аппаратуру. Но я здесь и всё ещё здесь. До вечера точно. Кажется, это его дом, а не просто арендованная квартира» — Миллрайт ещё раз осмотрелась в этой жилой-нежилой обстановке. В уголках просторной комнаты напрягающе пусто, рулонные шторы приподняты, и утренний свет лился равнодушно из окон. Она поёжилась: «Но всё же вряд ли он хочет сделать что-то очень жестокое. Мелочиться он бы не стал. Надо осмотреться, вдруг я смогу что-нибудь сделать или разобраться». Встала и тихонько, точно кто-то мог её услышать, прошла вперёд. Спина побаливала у поясницы, но она не обращала на это внимания, полагая, что пройдёт после того, как расходится.       Телевизор с большим и пока пустым чёрным экраном, на полках пристенки, в ящиках ничего интересного — всякие бытовые предметы; кресла мягкие и удобные. После гетто всё выглядело особо впечатляющим и красивым. Двустворчатая дверь дальше вглубь, и Кива, поколебавшись, зашла туда. Небольшой коридор, на этот раз с распечатанными фотографиями в рамках и под стеклом — красивые виды Парадиза, недоступные ей наяву. Ещё две двери. За одной оказалась спальня мужчины. Вполне просторная комната с парой окон, но здесь рулонные шторы наглухо опущены, а одна створка чуть приоткрыта для проветривания. Большая кровать заправленная аккуратно, будто на ней и не спали, спокойные светлые тона, рядом тумбы. Плоский и современный потолочный светильник, прикроватные лампы с гибкими направляющими. Девушка включила их, чтобы исследовать пространство — вдруг найдётся что. Ещё один телевизор, шкаф с вещами, который стопроцентно подтвердил факт того, что это обиталище Аккермана. Недостатком одежды тот не страдал, и Кива лишь заглянула за сложенные стопки выглаженных рубашек, брюк. Ничего занятного там не скрывалось. Створки рядом на стенах, и открыв их, девушка увидела зеркала. «Это похоже на него» — признала она в этом удобстве его манеру следить за своим видом: можно было легко посмотреть, как выглядишь сзади и сбоку.       Стараясь не оставить следов на гладкой поверхности, Миллрайт закрыла зеркала и направилась к прикроватным тумбам. «Если что-то важное здесь и лежит, то только там» — она присела и открыла одну. И тут же нахмурилась. Пусто. Слишком пусто для мебели, которая всё же стояла рядом с кровати. «Убрал всё?» — выдвинула ящик, озадаченно цыкнула. Лишь несущественные вещи, которые ничего для неё не меняли. Электронные наручные часы, кажется, для спорта. Пара расчесок, мужской несессер. Ватные палочки, бумажные платки. В другой тумбе пульт, зарядка от телефона. Но выглядело так, будто там обычно лежало что-то ещё. Кива выпрямилась и направилась из комнаты, уже торопливо и с мрачным подозрением. «Он готовился, чтобы держать меня здесь. Я даже не знаю, в каком районе Митры нахожусь. И чего он хотел добиться, изолируя меня?» — она уже уверенней открыла вторую неизвестную дверь, ожидая того же самого. Рабочий кабинет. «И тут ничего» — заключила она, осмотрев его. На рабочем столе явно размещался некогда компьютер — подводка розеток и для кабеля указывала на это. Но всё оставалось чистым — ей даже мыслями не за что зацепиться. Кроме как за факт такой полной и осмысленной подготовки. Кива посматривала на интерьер и мебель, думала.       «Но ладно-то рабочее место. Там могли храниться важные документы, файлы. Да и компьютер для меня это удобный инструмент. Всё остальное-то зачем прибрал? Впрочем, у меня есть же свой ноутбук, так что… Блядство» — озарение заставило её выбежать из кабинета, даже не притворив дверь. Она подлетела к своему рюкзаку, суматошно открывая. И уже на ощупь понимая, что мужчина ещё провернул. Забрал всё, чем она могла бы воспользоваться. Так или иначе для побега или прочих лазеек. Рюкзак был выпотрошен и лишён всего того, что она так упорно таскала с собой. Интуиция вчера не подвела. Он хотел сразу забрать у неё технику и документы. Миллрайт с силой закрыла глаза руками, медленно выдыхая. Слишком устала и пропустила тот момент, когда он забрал у неё всё. Последнее, что у неё оставалось из средств. Она могла рассчитывать теперь лишь на Кенни, что и так озлоблен на неё. Девушка встала и уже ради остаточного интереса проверила телевизор. Приставка там стояла до недавнего времени, однако сейчас телевизор был, как и она, отрезан от интернета и возможной связи. Кива прошла к входным дверям, осмотрела замок. Без подручных средств не вскрыть. Ключей нигде не было. Направилась к окнам — высоко, чтобы прыгать. А даже если она свяжет из тюлей себе верёвку, то соседи в таком районе сразу вызовут полицию. А те с ней церемониться не будут — сыворотки нету. Она марлийка в элдийской столице.       «Тут всё же безопасней. Может, он подумал об этом. Уж точно он не хочет меня выпустить отсюда» — признала она нехотя. За неимением лучшего зашла на кухню. Тоже просторная, обставленная самой разной техникой для готовки. Да только та блестела и выглядела совсем уж непользованной. Выделялась лишь кофемашина, которой очевидно пользовались в отличии от всего прочего. Из уже отстранённого любопытства Кива посмотрела все ящики. Посуда, коробка с капсулами кофе. Кажется, наборы: особо крепкий, средний с разными вкусами, почти не начатая стопка мягкого сорта. Пара склянок с рассыпным чаем. «Он тут редко бывает. Неудивительно. Работы много» — рассуждала девушка, обследуя каждый угол. Ничего полезного, предсказуемо не нашлось. Она дошла до холодильника. — Сволочь, — раздражённо вырвалось у неё.       Тот был пуст и чист. При всей своей подготовке и основательности, Кенни забыл оставить хоть что-то. Впрочем, у неё всё равно не было аппетита. А теперь ещё и не на что отвлекаться в своём ожидании означенного вечера. «Пойду хоть почитаю что-нибудь» — выдохнула Кива и пошла в сторону кабинета, чтобы выбрать одну из книг. Должно было занять мысли, не дать эмоциям очень сильно издёргать её. Требовалось быть внятной вечером и не сдавать своих позиций перед мужчиной, что отрезал её от мира, чтобы он там ни задумал.