Линии крови

      Ужин заканчивали молча — казалось, что после скуповатых, несколько наивных для таких потрёпанных жизнью людей откровений и говорить неловко. Каждый усваивал сделанное и справлялся с обнажившимися на двоих чувствами. В тишине, под звук приборов. Кенни ел неспешно, прекрасно зная, что силы восполнять нужно, что у него нету времени на всякие капризы, тщательно пережёвывал. На столе не хватало бокала вина, чтобы расслабиться окончательно, но душевное облегчение, какое он частенько принижал в жизни как некую блажь и придурь, сейчас справлялось куда лучше. Ему было на удивление хорошо, и теперь последние сомнения рассеялись. Больше ничто его не отяготит, не остановит — свой выбор он сделал, и девушка ответила взаимностью. Кива в один момент отстранилась от стола и тяжело выдохнула, он тут же окинул быстрым взором её тарелку — не доела. Заставило прикидывать самое разное: вдруг она чем-то расстроена в связи с его заявлениями? Или переживает о том, о чём не стоит? — Сомневаюсь, что ты сытее меня, — сухо хмыкнул мужчина, пересел, закинув ногу на ногу: — Чего не ешь? Что-то не так? — Я давно не ела такую… плотную пищу, — она покачала головой, левая рука скользнула к животу у рёбер, и чуть улыбнулась ему, примиряюще. — Тяжело.       Осторожно, точно стараясь двигаться особо неприметно, потянулась к чашке с водой, и Аккерман понятливо кивнул. О таких мелочах легко забыть, о банальной разнице жизни, когда они относились друг к другу как к равным.       Всё же она долго пробыла в тёмном гетто. И до, и после. «Это паршиво. Когда не можешь даже поесть с толком» — мужчина чуть поморщился, переживание поднялось умеренное — главное, что теперь-то всё хорошо и будет только лучше. При их стараниях. Во всяком случае, теперь за здоровьем программистка будет следить с его весомой помощью. — Тебе ещё предстоит пройти лечение, — рассудительно заметил он, решив, что время сказать о планах актуальное, и потёр висок кончиками фаланг. — Саль должен прислать весь курс, так что завтра я привезу тебе и лекарства. Надеюсь, ими ты не будешь пренебрегать. Я хочу, чтобы ты была здоровой.       Кива кивнула, полуприкрыв глаза, и её тихое согласие успокаивало Кенни, что в основе всё как надо между ними двумя. Наконец девушка встала и принялась запаковывать недоеденное, чтобы убрать в холодильник. Мужчина же по-быстрому расправился с едой и принялся складывать грязную посуду в посудомоечную машину. Они шумели утварью, параллельно прислушиваясь друг к другу, к движениям. Всё было прибрано очень быстро, оставляя их вновь один на один. И девушка первая повернулась к нему, прислонившемуся бедром к кухонной тумбе, аккуратно нарушила непростую тишину: — Я тогда пойду в ванную, — взглянула на руководителя Рога, не то предупреждая, не то извещая его во избежании каких-то шероховатостей. — Она тебе сейчас не нужна? — Иди, — он разрещающе махнул рукой и широко осклабился: — Мне-то привести себя в порядок не долго.       Она чуть смутилась, и Аккерман уловил в её взоре женское, что льстило. Уж точно Кива учитывала возможность подготовиться перед более плотным и близким общением с мужчиной. С ним. Впрочем, он не чувствовал её открытого намерения и желания в языке тела или лица — сдержанную расположенность, немного закрытости. Да и многое случилось за пару дней, что легко сбивало осознанный настрой влечения. Поэтому он и не возражал.       Открыл один из верхних ящиков, чтобы выудить капсулу для машины, и девушка, коротко понаблюдав за тем, как он включает её и выбирает программу, удалилась в гостиную, где пока располагалась. И когда Кенни прошёл в свой кабинет, марлийка уже заняла ванную комнату — слышался шум воды. Минут пятнадцать он лениво почитывал рабочие письма через телефон, новости по городу, тщательно разглядывал первую сводку Саля, обещавшего дополнить рекомендации. «Надо будет вернуть компьютер как можно быстрее», недовольно посетовал он самому себе, твёрдо зная, что нужно ещё хорошенько потолковать с Кивой на этот счёт, чтобы обошлось без всяких проблем. Непоколебимый довод практичного и военного разума. И всё же он нутром чувствовал, что угрозы нет. Ни ему, ни чужим секретам, ни его ломким чувствам. Не опасался, что она подкрадётся к нему как-либо со спины, сделает что-то против него. Необычное ощущение, особенно от женщины, но оно расслабляло. Можно спокойно отдыхать и учиться жить вместе. Это весомо отличалось от их рабочего общения — теперь они общались и вели себя точно осторожно, будто на узкой тропе. При этом суть взаимодействия куда более открытая, без их масок и каких-то защитных границ. Непривычный звук закрытия двери — очень странно слышать это в собственной пустой квартире не от своего движения. Мужчина встал с кресла и сам направился в душ, мельком поглядывая на то, как девушка устраивается на диване, расчёсывается в спальной одежде. Не слишком вызывающей. Хотя он ей однозначно и чётко сказал, что ночевать она будет с ним.       Решив дать ей время и не жёстко указывать по привычке командира, Аккерман спокойно занялся собственной помывкой. После рабочего дня смыть грязь, освежиться было приятно и хорошо. Минут шесть под водой, ещё пара минут для прочего. Он довольно заматывал полотенце на бёдрах, почти что заученно и безотчётно — дома он всегда находился один и никак себя не ограничивал, и всё же мельком задумался, что со стороны это будет выглядеть неоднозначно. Кива-то вела себя нейтрально, весьма тактично. Впрочем, не думал, что девушку такое очень уж смутит. Зато его озадачило и малость колюче раздражило то, что когда он вышел из ванной, она явно собиралась спать на диване как и прошлой ночью. Уже полулегла, дневные вещи висели на спинке дивана, сумки в чётком порядке сложены в стороне. Она прикрыла веки, аккуратно массируя себе лоб в раздумьях, плед закрывал ноги. Мужчина очень сомневался, что она его тогда не расслышала или забыла, или же вовсе не знала, где находится спальня. А стало быть, сейчас не игнорировала, но намеренно обозначала своё определённое мнение.       Кенни громко, во всеуслышание хмыкнул, запахивая полотенце на бёдрах получше — кажется, ему придётся повозиться тут — рассматривая это молчаливое выражение ему. Точную причину разобрать не мог. Коротко обдумывал картину чужого протеста. Мог отступить на сегодня без закономерных вопросов, ведь понимал, что всё сложно и себя не переоценивал. Мог просто поднять её и унести к себе без лишних слов — не хватало ему излишне как-то церемониться. Ещё и на исходе дня. «Но это не пренебрежение, иначе бы демонстративно уже спала б, отвернулась бы» — отметил он всё же в успокоении и довольстве, чувствуя, что должен пойти чужому поведению навстречу как мужчина. И что это его не уязвляло и не принижало — она давала ему простор. Злить и бесить его не хотела точно, а высказываться имела полное право. И при этом основа их обозначенных отношений не менялась. Им будет лучше провести ночь вместе. Они и так слишком долго были раздельно. Теперь они будут вдвоём. — Не майся дурью, Кива. Пойдём, — проговорил Аккерман, недовольно поморщившись, зачесал чуть влажные волосы назад. — В спальне поспишь лучше, чем здесь. Сама прекрасно это знаешь, я только за.       Говорить о том, что вчера обидные слова были брошены на шальных эмоциях, не стал — она теперь прекрасно это понимала без лишних додумок и извинений.       Девушка прошлась по нему сдержанным взглядом и всё же приподнялась, чуть повернулась к нему. И Кенни мог видеть в ней собственную серьёзность. Настала её пора высказываться, мужчина облизнул губы, нахмурился, готовясь. — А ты не думал, — начала Кива спокойно, твёрдо, — что я захочу ложиться рядом с тем, кого так волнует моя половая жизнь? — синие глаза блеснули неуступно, может, и оскорблённо.       Начальник Рога цыкнул и выдохнул с недовольным шипением. Била она осознанно по непростой для него теме. Конечно, его волновало. Даже сейчас неприятные чувства всколыхнуло. Он же не знал, что с ней было до него и после. Кто мог занимать его место. И разумеется, беременность. Разве мог просто так в лоб спросить о таком? Раздражение заклубилось на сердце сильнее, но он медленно унял его. Это ни разу не причина для ругани для них. Да и сама она не напрашивалась. — Я не дура, Кенни. Хоть мне было и страшно, но всё же я замечаю детали, это многие умеют. Ни один аппарат, ни один врач не скажет, сколько у меня было и когда было, — самодовольно и мрачно усмехнулась она, дёрнув головой, скрестила руки на груди. — Что? Так противно было на меня смотреть? — Я взрослый мужчина, — строго ответил Аккерман, не собираясь оправдываться, и заметил, подошёл ближе к дивану: — Я предпочитаю такие вещи проверять. — А если я скажу, что у меня было много мужчин, побрезгуешь? — серьёзно прищурилась Кива и без злобы добавила: — Сам-то себе не отказывал за эти недели. Что это меняет? — Только то, сколько я буду беситься на те дни, когда ты улизнула, — процедил он, неотрывно смотря на неё сверху вниз, а ревность за дни тлела внутри. Но марлийка говорила с ним по-справедливому. То, что ему очень нравилось в ней, и он обнаруживал, что ему совсем не стыдно сказать дальнейшее. Глубоко вдохнул и выдохнул, кивнул ей спокойно, непоколебимо: — Ничего большего. Для меня — нет.       Принимал её, как и она его. Вместе со всем багажом. Что они уже обозначили друг другу за ужином — она единственная женщина, которую он ввёл именно в свою жизнь, и он единственный мужчина, которого она будет принимать как пару, которому будет следовать.       И она не попрекала его не скромными половыми связями — её возмутило возможное отношение к себе. Кива тоже выдохнула, получив его грубоватый, но всё же подлинный ответ. Чуть скривилась, провела ладонью по плечу. Угадывалось переживание. Отвела взгляд на пару секунд. — Всё равно это было неправильно, — вновь посмотрела на него открыто, но без упрёка, — ты хотел сперва проверить и это, не только здоровье. И говорить со мной уже по результатам. — Мне было спокойней, я и так на нервах, знаешь ли. Заметила, небось, тоже. Отрыть тебя было трудно, ещё я не мог не беспокоиться, что, блядь, оставил тебе ребёнка. Да вообще любое дерьмо могло приключится с тобой, пока я захлёбывался поисками, — честно, малость сердито указал Кенни, чувствуя новое, что ему легко говорить с ней, женщиной, прямо о таких тонкостях, что она его понимает и принимает целиком. Аккуратно протянул ладонь к её лицу. — Ты бы не ответила, если бы я спросил прямо, это я и так знаю — я тоже не идиот. И я не уверен, что смог бы адекватно спросить об этом. Я и так сдерживался, чтобы не разругаться в машине. — Но это правда ничего для тебя не поменяло б? — Кива чуть прислонилась щекой к его руке, и он мог осязать кожей то, как нужен ей. Быть тем мужчиной, что защищает и делает для своей женщины всё.       Она смотрела на него исподлобья, открыто, без какого-то хитрого умысла. Не вырывая из него удобных слов, не вынуждая говорить то, чего он не хочет. Желая услышать именно его самого. Честно. — Правда, — важно ответил он ей, провёл большим пальцем по скуле. — Я хотел вернуть тебя домой. Тебя саму, я знаю, что ты не комнатная девочка и не принцесса. И ты-то прекрасно знаешь, какой я тоже… сложный. Мне под сорок, Кива. И волосы у меня на паху скоро седеть начнут, — невесело хмыкнул и пошутил в обещании: — Это ты ещё не видела, как яйца с возрастом провисают. Ничего, ещё рассмотришь какой я тебе глянулся.       На это она тихо рассмеялась, а напряжение сгладилось, оставив после себя закономерную и правомерную тяжесть тех непростых эмоций. Они только начали совместный по-настоящему путь и оба, в особом смысле, избавлялись от проблем, обид сразу. Никто не хотел тащить их в завтрашний новый день. Кива тихонько встала с дивана, и мужчина сыто улыбнулся — её согласие поспать рядом ним. — Всё в порядке с твоими яйцами, — ответила она ему непринуждённо, и он, довольный и счастливый за ту непростую любовь, какую они ощущали, неоспоримо повёл её в спальню.       Не делал попыток её прижать к себе, как никак чувствуя, что дистанция ещё уместнее контакта. Во всяком случае, девушка спокойно шла рядом. Сама и без того напряжения. Уже победа на их сложном пути.       Так будет гораздо лучше им двоим. В комнате отдыха Кенни мельком проверил окна и опущенные шторы, а девушка тихонько прошла к кровати, обходя её. Между ними вновь возникло безопасное расстояние, которое очень наглядно демонстрировало особую новизну. Кива скромно устраивалась с краю, возможно, в том числе и из привычки не привлекать особого внимания. А тут они оба собирались доверить друг другу сохранность сна. Что-то особо сокровенное. Поэтому она аккуратно отвела одеяло, присела на заправленное, стараясь меньше смять его, будто на пробу поправила одну из подушек. Аккерман же не стал мелочиться, вальяжно стаскивая полотенце, обнажаясь, и с довольным выдохом устроился на другой стороне кровати. Позволил себе вытянуться, раскинуться. Прохладная и свежая ткань приятно коснулась кожи, спина приятно расслабилась. Девушка, видимо, не собиралась так же раздеваться, чуть смутилась, и пройдясь по нему взором, но ничего не сказала и не сдвинулась ещё дальше к краю. Мужчина же полежал в отдыхе для спины с минуту и потом всё же прикрыл ноги и пах одеялом. Удовлетворённо покачал головой и подбил свою подушку: — Не жмись, я всегда могу купить настолько просторную кровать, что ты потеряешься, — хмыкнул он на чужие взвешенные движения и скосил глаза, оценивая дистанцию между ними. — Или думаешь, что я хорошенько укушу? — Я никогда не спала ночь с кем-то, — честно призналась Кива, провела пальцами по ткани чистого постельного, повернулась к нему с лёгкой улыбкой. — И мне кажется, что лучше сегодня… не кусаться.       Кенни усмехнулся и цыкнул в досаде, однако и сам ничего не имел против на сей раз. И всё же ему хотелось её обнять и уснуть, чувствуя её рядом. Вплотную.       Поэтому поднял руку и притянул девушку к себе за плечо. Она аккуратно прильнула к его боку. — Возможно, у самого голова кругом, — не стал спорить и удовлетворённо вдохнул. Её тепло рядом дарило невероятное облегчение и покой. Кажется, этой ночью он будет спать куда крепче, чем после превосходного секса. — Надо отдохнуть, и мы могли бы завтра выйти в магазин вдвоём.       Кива усмехнулась, попробовала положить голову ему на грудь. Прикрыла глаза — может ли доверять и границу интимного? Уже могла ощутить на себе его темперамент. Сегодня хотелось иного и то, что они оба отступали от близости, являло собой куда большую и глубинную связь. Она коротко отёрлась щекой, чувствуя, что он в самом деле её мужчина, что он любит её. И уже хотелось, чтобы вечер не кончался. Наконец спокойный и уверенный после всех тревог. Дела, впрочем, оставались. Реальные трудности, но теперь она впервые чувствовала, что не одна. — Поощряешь за то, что буду греть тебе постель? — пошутила девушка, задумалась в оценке. — Думаю, можно. Всё равно ты всё вытащил отсюда кроме книг и журналов. А снимать стресс за глажкой белья или полировкой кофемашины — не для меня.       Кенни хохотнул, довольный собой и своими проделками по подготовке. Он поиграл пальцами на её плече, уже набрасывая в голове план на завтра.       «Если на работе ничего не приключится. Будильник стоит» — механически напомнил он себе, бросил взор на тумбу. Всё на своих местах. Разумеется, кроме того, что пришлось вывезти временно. — Я мог бы завтра привести роутеры для телевизоров. Для начала, — наклонил голову к ней и потёрся подбородком, потом потянулся к одной её руке и устроил ладонь у себя на груди. — И выдать тебе твой телефон. Будет, куда писать, если задержусь. Если ты не будешь тут глупостями заниматься.       Кива улыбнулась и кивнула, потянулась к нему, провела кончиком носа по шее вдыхая запах. Близко и сокровенно. Покой накатывал. А ощущения чужого тела дарили защиту, убеждали в обоюдной желанности. Провела в ласке по его груди. Как он разрешил и побуждал её, убеждая, что так правильно. И так оно и было. Зачем ей уходить от него, если в его сердце есть место для неё? То самое пристанище жизни. Чтобы дальше ни случилось. Она чувствовала себя отлично, невероятно спокойно и уверенно. Он-то побаивался при всех человеческих тонкостях, но в её силах уверить его в своей же искренности. И своей любви. Разве она не понимала его? — Хорошо, — заверила девушка Аккермана, расслабилась окончательно рядом, ложась с ним и на него как на подушку. — Никаких проблем, я буду ждать тебя с работы. Сводишь меня в магазин.       Он лишь хмыкнул, но тоже как-то обмяк на кровати. Тепло тел мерно передавалось друг другу, обменивалось, и мужчина минут десять просто наслаждался им. Девушка уснула первой. А Кенни думал о том, что в его жизни появилось. Что это могло им двоим открыть. Наконец он потянулся рукой к изголовью и выключил свет. Всё в квартире разом погрузилось в темноту, в какой рождался полноценный отдых для двоих уставших.       На сей раз будильник докучал не только одной девушке, но им двоим сразу. Впрочем, глава безопасности военно-исследовательского комплекса проснулся быстро и без всякой тяжести в голове. Собственные апартаменты он обустраивал так, чтобы каждое действо без исключения ему было комфортно. От ходьбы босым и нагим до сна. Температура, освещение. А теперь ещё и Кива. Мужчина ухмыльнулся и приподнялся, заученно выключая будильник — у него достаточно времени без спешки собраться на работу, а не как последние пару месяцев. Когда он подрывался бегом, кладя хер на всё, что задерживало его хоть на минуту. Аккерман повернулся к другой стороне кровати — девушка же на звуки и его движения не среагировала, спала крепко. Лишь заворочалась, ощутив некую перемену. Однако сил проснуться по привычке ей не хватило. Простынь, смятое одеяло, подушки впитали их запахи и тепло. Спать в обнимку всю ночь не вышло, но они без проблем находили удобные позы рядом и не мешая друг другу. Кенни взъерошил волосы, поглядывая в полутемени на силуэт в его постели. Сам привёл её к себе. Кива чуть сжималась в клубок сквозь сон, усталость и накопленное напряжение читались и в этот момент, а изгибы тела уступали тем, что он прекрасно запомнил по их единственной близости. «Скоро придёт в форму» — хмыкнул и привалился на локоть, нависая над девушкой. Мог бы уйти тихо и спокойно, но для неё лучше будет начать подстраиваться под его график. И ему хотелось мгновения утра урвать с собой, сорвать как цветок.       Удивительные и те, которых ему не хватало до безумия. Он поцеловал её в основание шеи, второй рукой решительно подгрёб к себе. Уже без стеснения ощупывая тело. Ночь с её бережной границей прошла. Утро приносило новое и естественное. Желание. От прикосновений Кива начала с усилием пробуждаться, и Аккерман подумал, навалившись чуть на неё, что если бы они привыкли к друг другу побольше и получше, то мог бы приступить к делу прямо сейчас. Пусть девушка ещё не пришла в себя. И всё же решил, что лучше секс отложить на вечер, да и ему разомлевшему пока рано на работе показываться — ещё много серьёзных дел. В том числе и дома. Он улыбнулся и прикусил девичью ключицу. Её дыхание же сбивалось, она начала ворочаться, точно ускользать от груза или непонятного давление сквозь бессознательность. А потом приоткрыла глаза, ещё очень сонные. Видимо, не сразу осознала, где и с кем находится, потому что на наглую ладонь на бедре интуитивно сжала ноги, приподнялась, готовая скидывать. А потом, потянув носом, признала Аккермана и завалилась обратно на простынь спиной. Спокойная и расслабленная. Мягкая и открытая ему. От этого он до боли стиснул её ногу и приник жадно поцеловать в губы. Идея заняться сексом начинала обретать и настойчивость. Кива приподняла руку, касаясь его шеи, переходя на голову и зарываясь в волосы. И он замедлился, нежась в этой ласке. Далеко не такой, какую покупал за деньги или за встречный интерес перепихнуться вечером. Даже на сердце что-то пробежалось. Поцелуй с его стороны выходил грубоватым, и девушка не возражала.       Кенни тем не менее пересилил зов тела и, отстраняясь, выпрямился. Сел на кровати. «Расслабляться пока не стоит. Много забот» — напомнил себе и поводил шеей, чтобы согнать остатки приятной сонности. Девушка же рядом ещё дышала тяжеловато, не пришла в себя до конца. — Ну и как тебе твой первый сон рядом с мужчиной? — ухмыльнулся Аккерман, принялся выпутываться из одеяла. — Хорош, да?       Кива скосила глаза к нему, улыбнулась в ответ. Чувствовала себя хорошо, отдохнувшей настолько, что и сил вставать не было. Тем не менее день начинался, и движение мужчины побудило её собраться с разумом. — Спасибо. Я хочу проводить с тобой время и так, — провела ладонью по лицу и приподнялась на руках, выпрямилась. — Думаю, это прекрасно. — Приятно быть первым и оставить такое впечатление, — самодовольно кивнул Кенни и встал с кровати, являя собой большую резвость и бодрость. — Но надо вставать не только члену. У меня есть ещё минут двадцать до выхода.       Направился в ванную, чтобы освежиться, оставляя девушку приходить в себя в покое. Когда вернулся, она уже встала с кровати, заправляла её. Мужчина быстро оделся, выбрав из шкафа чистые вещи. «Надо будет заказать ещё секцию для её одежды» — поставил себе дополнительную цель. Мельком пронеслось и то, какие наряды ей пойдут рядом с ним. Однако эти мысли он вытряхнул из головы — это мелочи. Кива же за это время дошла до кухни, чтобы запустить кофемашину для его утренней порции напитка. И Аккерман отметил это с тёплым довольством, быстро заходя в свой полупустой кабинет. Сейф. Её простенький телефон, приобретённый, вероятно, исключительно для дел в гетто. Остановился на пару секунд, прислушиваясь к себе. Хочет и может ли он выдать ей эту безделушку? На душе спокойствие, и мужчина пошагал на кухню. — Вот, — протянул марлийке, ещё в ночной одежде, малость растрёпанной и всё ещё не очень внятной. — Хорошо, — кивнула она, с опаской принимая мобильный, покрутила его пальцами. — Наверное, мне нужен твой номер.       И пока он диктовал его, она протянула ему чашку с дымящимся кофе. И Кенни крайне довольный этим утром, приобнял её одной рукой. Почти что утренняя идиллия.