Линии крови

      Чуть больше недели прошло в спокойном ритме, и Кива уже чувствовала себя более уверенно в чужой квартире и чужой жизни — выходило в самом деле совместное, и её места в этом Кенни не отнимал, грубо не давил. Девушка иногда предполагала, что так хорошо, почти невероятно, получается у них за счёт первого романтичного периода отношений, но всякий раз прагматично отметала эти рассуждения: ни мужчина, ни она сама не глупые юнцы, коим что-то могло вскружить голову. Даже симпатия на работе не давала того всплеска буйных, слепящих эмоций, какой сметал бы адекватность. Они наоборот действовали со всем больше осторожно, выстраивая аккуратно свои границы, бережно распознавая и встречные. Небольшие, но такие важные мелочи, в каких они плавно и всё глубже принимали друг друга в своих жизнях. Его раздражало, когда оставалась вода на полу за пределами душевой, поэтому девушка всякий раз следила за тем, чтобы положить коврик поближе к кабине. Ей не очень понравилось, когда без спроса и ведома «волшебным» образом пропала часть её поношенной одежды, и после мужчина всё же предлагал ей избавиться от той или иной.       Этими деталями, точно блоками сложного конструктора, они выстраивали всё общение, с радостью находя те детали, наполняя быт осязаемым умиротворением и удовольствием. Марлийка, впрочем, видела, что сжиться друг с другом у них получается без реальных проблем — они, на удивление, сходились характерами более чем. Спокойные, последовательные. Остальное носило лишь характер неизведанного. Аккерман не создавал ей никаких поводов для блуждающих тревог или недоверия, а она мягко и уверенно вела себя — его домыслы и жёсткая мнительность не получали зацепок. И всё же без своего сопровождения он пока не выпускал её на улицу. От проблем и диких случайностей подальше. Миллрайт находила чем развлечься в его нередкое отсутствие и без своей привычной техники. С ожившими телевизорами стало гораздо живее. Она медитативно отвлекалась на готовку, не без интереса осваивая новые для себя приборы и кулинарию, занималась йогой, чтобы привести мысли и тело в прежний порядок, а иногда просто включала музыку и протирала пыль, полы. Хоть в квартире она обнаружила и стиральную машину, и выдвижную сушилку, и паровую гладильную машину, но Кенни пользовался услугами прачечной где-то недалеко. Забирать чистое и выглаженное ей пока не доверяли. Кива иронически усмехнулась этому и потёрла зачесавшийся нос запястьем — готовила ужин.       Сегодня утиная грудка с брусничным густым соусом, запечённый картофель с овощами. Классический рецепт южного района Парадиза, подсмотренный на одном из кулинарных каналов. Хоть мужчина вполне спокойно ел еду попроще, но девушка старалась его порадовать и самой освоиться — разница в их классе самой жизни очевидна. У неё такая изысканность и изобилие вызывали подсознательную неуютность, немного вязкого стыда — дорогие продукты да и сложность готовки, не говоря уже о разнообразии. В её обычном и прежнем рационе безвкусные каши, дешёвая заморозка, субпродукты не лучшего качества, чай из чайной пыли, лапша быстрого питания. Всё это не требовало ни притязательности, ни особой возни. «Но если ко всему подходить систематически, то всё поддаётся» — тихо успокаивала она себя тем, что сейчас у неё есть на это права, что она ничего не испортит из-за своей неопытности. Выкладывала овощи в стеклянную форму и потянулась за специями и маслом. Действовала почти что по написанному алгоритму, запомнив последовательность и рекомендации, озвученные поваром Николо в видео. Вдобавок, заготовки позволяли подать ужин именно горячим в нужное время и без особых хлопот: соус готов — останется только разогреть, овощи поставить запекаться пораньше, а уже заготовленное, надрезанное филе пожарить. Всего несколько минут. Ей не хотелось терять драгоценные мгновения совместного времени на такую ерунду как возня у плиты.       По осеннему скорому вечеру за окнами Кива ориентировалась, что мужчина скоро должен вернуться с работы. По крайней мере, на телефон он не написал, что задерживается. Хотя всегда могло случиться что-то совсем уж непредвиденное. Она закончила с приправами и маслом, накрыла лоток крышкой и убрала в холодильник, чтобы всё ждало своего часа. «Нужно купить перчатки и фартук» — с выдохом подумала она, вытирая пальцы бумажным полотенцем, и принялась убирать рабочее место. Старалась готовить особо аккуратно, чтобы не испачкаться и не запачкать всё вокруг. Неожиданно это выходило чуть ли не большим испытанием, чем сама хитрая кулинария. Она привыкла, на самом-то деле, не заморачиваться и была достаточно небрежной в таких вопросах быта — у неё всегда хватало других забот, требующих нужного внимания, времени, сил. Но новый этап жизни негласно подталкивал к иному, взять себя в руки. Девушка лишь радовалась, что её плавное, а не мгновенное освоение не раздражают мужчину по-настоящему. Тот лишь шутил и посмеивался над таким. Он принимал её целиком, терпеливо давал время, и она постигала негласный уровень жизни, не отставала, в свою очередь с любовью принимая Аккермана, каким он был, давая и тому возможности освоиться с новой частью жизни.       Кива выдохнула с успокоением, протирая столешницу, и подошла к раковине, где сложила грязную посуду. Потянулась было, чтобы начать её мыть. Но потом заставила себя переложить всё в посудомойку. Конечно, та тратила электроэнергию и куда больше воды, и где-то в подсознании возникла липкая тревога, что она не слишком экономная и рациональная хозяйка. Но всё же она преодолела это — рядом с ней мужчина, который не хочет превращать её в обслугу. Девушка сдержанно выдохнула и под электронный писк машинки услышала, как открывается входная дверь. Кенни вернулся. Она искренне улыбнулась, стараясь теперь побыстрее закончить с последними делами, направилась вымыть руки и потом с лёгкостью устремилась в гостиную. Мысленно напомнила себе сделать укол перед ужином и уже выглядывала немного застенчиво из прохода. Все тревоги и маленькие испытания остались вне какого-то нерушимого круга. Только победы на её пути и сам Аккерман. Тот стягивал ботинки, заляпанные слякотью — осень переходила к грязной поре — опирался ладонью о дверной косяк.       У ног стоял рабочий небольшой чёрный чемодан, и Кива без запинок поняла, что сегодня часть вечера тот проведёт за делами в кабинете, а неё свободное время. Тоже весьма неплохо. Она без забот прошла к нему, и он поднял голову — в серых жёстких глазах сверкнули искры довольства. Явно любовался ею, начавшей расцветать под его заботой, и тому, как она всегда смотрела на него. Миллрайт обняла его, прижимаясь и выражая свою радость его возвращению, и он размашисто провёл по её спине ладонью. — Ты сегодня рано, — мерно произнесла она и отстранилась, чтобы повесить его пальто на вешалку. — Надеюсь, это не значит, что завтра ты уйдёшь пораньше. — Если позвонят, я хоть ночью поеду, — с насмешкой хмыкнул он, стягивая одежду, скептично покачал головой: — Но вроде ничего не намечается. Дам молодым порезвиться. — Но не отпустишь поводок? — она улыбнулась, прикрыв синие глаза, чувствовала его собранный настрой и непростые думы о тех делах. — Не настолько, чтобы они на нём удавились, — он согласно фыркнул, протянул ей пальто и прошёл вперёд в шляпе. — Ох уж эти Крылья Свободы с их наивными идеями. Им определённо надо поработать с вербовкой.       Пока девушка вешала одежду, благоразумно не трогая его кейс, мужчина отчего-то прошёлся из стороны в сторону. В чём ей удалось распознать его раздумья.       А когда она вновь повернулась к нему, он смотрел прямо на неё несколько строже. Марлийка чуть навострилась во внимательности, чтобы лучше истолковать его настроение, но он просто выудил из внутреннего кармана жилета книжицу и, не глядя, протянул ей: — Это тебе, Кива, — вкрадчиво и очень лаконично произнёс глава безопасности военного комплекса.       Девушка спокойно приняла предмет, открыто и уважительно смотря ему в серые глаза, а потом опустила взор. Она не сомневалась в том, что это что-то хорошее для неё, как и всё из его рук. Даже та гиперопека. Но сердце пропустило удар, кровь похолодела в венах. Она узнала по оплётке. У неё имелась раньше такая же вещица, только фальшивая. Паспорт. Осторожно, очень уж осторожно, она пальцами перевернула документ. На передней обложке в самом деле герб Парадиза. Сглотнув, Кива открыла его. Новенького, ещё пахнущего особой бумагой и чернилами. Её фотография. И… имя. Кивани Миллрайт. Кенни из своих изображений чуть видоизменил её имя, но оставил её подлинную фамилию. В законности этого документа, подтверждающего её принадлежность к «нужной» расе, дающего ей права, у неё не возникало сомнений. Это было… очень много.       Она не сразу нашла в себе силы вновь взглянуть на стоящего рядом Аккермана. Поднять на него глаза оказалось невероятно тяжело. Несмотря на то, что его жест должен был селить радость и восторг. Раньше — да. Но сейчас — это значило куда большее для них двоих. И он сам смотрел на неё серьёзно, читая те нелёгкие эмоции в её лице. Признательность, полное понимание. — Спасибо, Кенни, — прошелестела Кива и аккуратно прильнула к нему в объятии. — Я догадываюсь, что сделать это было не самым лёгким. Но ты сделал. Спасибо.       Он в ответ прижал её к себе, медленно покачал из стороны в сторону. Через несколько секунд ощутил наплыв той прежней уверенности — всё решил правильно. Для неё это не лазейка что-нибудь сотворить, а его забота о ней. И он ощущал себя очень сильным с этим чувством. Разумеется, это был крупный риск вводить подложного человека в сообщество, и в случае разоблачения будут неприятности. Но он потрудился, рыская по связям и каналам, чтобы шанс такого остался мал. И верил, что вдвоём они не допустят глупостей, будут охранять их… счастье. От простого мира вокруг. — Зато это сделано, и избавляет нас от ряда проблем, — резонно указал он и сам наконец расслабился. — Можешь ходить, где захочешь. Да и со мной ездить. Всё прочее.       Мужчина отстранился и усадил потрясённую девушку на диван, сам направился за чемоданом. Кива задумчиво рассматривала элдийский паспорт. Горячие слёзы подкатывали, но не приходили. Во взрослой жизни она плакала считанные разы.       Она судорожно выдохнула, на сердце разлилась любовь и та признательность, непоколебимая уверенность в Кенни. Ещё малость напряжённая сама, чуть сжала пальцы, щупая материал, а он продолжил рассуждать вслух и с ней: — Не могу обещать, что женюсь на тебе официально, Кив. Носить фамилию Аккерман не совсем безопасно, — он оскалился и прищурился недобро, прошёл с ношей к ней, внимавшей, и сел рядом. — Это и благословение, и проклятье. И меньше всего я хочу, чтобы ты оказалась замешана в этих дрязгах и интригах. Мне спокойней, что ли, прятать тебя от врагов.       Он задумчиво пробарабанил по чемодану, качнув головой к плечу, а девушка наконец отложила документ и взяла его за ту ладонь, принялась успокаивающе поглаживать и разминать его пальцы и кисть. Второй потянулась к его голове и сняла шляпу, принялась ласково массировать кожу, перебирать русые волосы. — Ты для меня и так больше, чем муж, Кенни, — серьёзно произнесла она, передавая свою верность и чувства. — Гораздо. И мне не нужен тот статус или что-то эдакое. Я хочу быть с тобой самим.       Она поцеловал его, чуть перегибаясь через его ногу, и он сжал её ладонь, грубовато ответил на поцелуй. В чём проступила и та властность, но и то исконно мужское. Она его женщина. И он лишь успокаивался и млел от их общей связи. Девушка отстранилась, медленно садясь рядом, подобрав ноги под себя, явно ещё пребывая в том глубоком потрясении за сделанный им жест, дарившей ей человеческие права. И он провёл крепкой ладонью по её плечу, приобнял, прижал к себе плотнее.       Они были семьёй, вместе со всеми трудностями и обстоятельствами. Ему ощущалось очень хорошо и так. А уж чувствовать в руках результаты и победы в сложных задачах вовсе отлично. Решения трудных вопросов не могли не бодрить. Немного приосанился и взглянул на Миллрайт. — Что сегодня на ужин? — спросил он с тихими смешками, без проблем видя её эмоции. Мысли девушки рассеянные, что с ней случалось очень редко. Немного веселило. Она перевела на него почти что растерянный взгляд, и он, довольный собой, ждал, перебирал пальцами её не новую рубашку. Ответила не сразу, спустя пару секунд. — Утка, — просто проговорила она как в пустоту. — С брусничным соусом, — наконец сморгнула, лица коснулась улыбка, а взор вновь заискрил той внятностью. — Сказали, что подходит и к вину. Пино нуар, ты выбирал.       У них имелось то подлинное, и ничто этого не могло изменить. Взаимная забота окутывала их, и они оба наслаждались тем, что в жизни раньше не испытывали. Аккерман с интересом и удовольствием засопел, вкушая трапезу. Отдых. — Какая же ты умница, — похвалил он её за предусмотрительность и способность предугадать его настроение, потихоньку и вкусы в еде. Постучал по чемодану, который теперь своим видом напоминал об иных обстоятельствах. — Я поработаю часок. Ах да, ещё для тебя. Как раз поиграешься.       Мужчина с щелчком коротко открыл крышку, выудил небольшую коробку и комплект ключей, протягивая ей. На этот раз Кива быстро взяла их, сходу признала упаковку нового телефона известной фирмы.       Слишком дорогой по её меркам, что вновь вызывало чувство собственной неловкости. Поэтому пока коротко осмотрела маркировку на белой коробке. Связка, впрочем, привлекла больше цепкого внимания, и она не стала этого скрывать. — Хм, — сжала тяжёлые ключи, щупая их неровности, зубцы. Весело бросила взор на Кенни. — Уже доверяешь мне ключи? — Всяко больше, чем твою технику, — фыркнул он, закрыв кейс, и поддразнивая потрепал её по макушке. — Ключи всего лишь открывают и запирают дверь, когда надо, девочка. Без фокусов и всяких трюков.       Кусочек прежней самостоятельности. И большее доверие — мужчина не изменял себе и своей подозрительности. Они продвигались в это плане небольшими шагами. Девушка улыбнулась — по крайней мере, сможет теперь и гулять на свежем воздухе, заниматься прочими делами. Она отложила звякнувшую связку к паспорту и робко взяла новый телефон. Краткий набор характеристик на картонных стенках впечатлял. Но её всё же очень трогали эти подарки, вызывая не знакомое чувство. За день целых три. — Спасибо, мне он уже нравится, — произнесла Кива и смущённо улыбнулась — к вниманию тоже требовалось привыкнуть — и поцеловала Аккермана в шею. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне. У меня такого никогда не было. — Сим карта там лежит, на твоё имя, — пояснительно добавил он, нежась в её благодарности, а потом в оценке поделился планами, поскрёб подбородок: — Решим ещё потом с банковской картой для тебя. Твой медицинский полис уже в клинике, где работает Саль. На следующей неделе надо постараться доехать на обследование.       Кива аккуратно кивнула, не собираясь спорить с этой задачей или чему-то не доверять. Хоть и понимала, что у них обстоятельства из-за его работы могут попросту не сложиться. Но всё лучше делать частями в их случае. Она взяла широкую ладонь Кенни и потёрлась щекой. Мужчина огладил её пальцами, ощутимо провёл по губам, а потом заставил себя всё же встать с дивана, подхватив чемодан.       Девушка улыбнулась ему, спокойно и уверенно, и он без спешки направился в кабинет. Хотел проверить пару отчётов, сверить данные. Скрылся в коридоре, плотно притворив за собой дверь, а Кива чуть выдохнула и взялась за новый телефон. Разобралась с ним гораздо быстрее, чем закончил со своей работой Аккерман. Настроила, наклеила защитное стекло, удобно идущее в комплекте. Ключи и паспорт предусмотрительно положила на столик, чтобы не забыть их убрать в свои личные вещи как сокровища. Направилась на кухню и поставила овощи в духовку, сделала укол и принялась дальше разбираться с телефоном, множество функций вызывали интерес. Установила пару знакомых и нужных приложений, и впервые за недели сама прочитала новости, сводки. Довольствовалась этим кусочком информации, не спеша нырять в какие-то более специфичные сводки или же закрытые каналы связи. Наконец из кабинета вышел начальник безопасности Рога, направился теперь на кухню, удовлетворённо разминая плечи на ходу. Улыбнулся, увидев то, как марлийка осваивается с новой игрушкой. Кива подняла голову и улыбнулась ему в ответ, а в лице скользило то довольство от наличия теперь у неё большей связи с привычными ей инструментами жизни. — Надеюсь, что ты не будешь следить за мной через него, — хмыкнула она, отложив технику, и встала, чтобы его обнять. — Или что-то эдакое.       Мужчина прижал её к себе, игриво спустился рукой к её ягодице, сжал сквозь одежду, а потом и шлёпнул, получив её сдавленное сопение. — Нет, это глупо следить за кибер преступником, — решительно заявил он, а потом цепко посмотрел ей в глаза, чуть улыбнулся. — Но мне будет приятно, если ты будешь отписываться мне, если куда-то соберёшься пойти. Да и знаешь ли, меня могут отправить куда-нибудь на несколько дней или недель. — Хорошо, — спокойно кивнула Миллрайт и коротко поцеловала его. — Никаких проблем.       Она выпуталась и устремилась к холодильнику. Пока жарила мясо, Аккерман открывал бутылка вина. Через минут десять на столе стоял вкусно пахнущий ужин, и они взялись за трапезу.       Ближе к вечеру, закончив со всем, уже отдыхали в спальне. Кива по привычке припрятала среди своих вещей в шкафу паспорт и ключи — всё равно у неё не имелось внятной сумки для выходов на улицу — а Кенни, уже лёжа привычно нагим в кровати, заканчивал отписываться очевидно по работе. Порой язвительно кривился, будто кого-то передразнивал про себя. Девушка ещё носила при нём футболку подлиннее, что скрывала изгибы и манящую гладкость кожи. Просто не хотела его излишне побуждать к сексу или же провоцировать среди спокойного и необходимого времяпрепровождения. Для него обычно было к ней полезть в любой момент их дня, не только в кровати. Что порой иногда сбивало её в разнице их телесного темперамента. Его вещи в квартиру потихоньку возвращались, а прикроватные тумбы были теперь поделены между ними двумя. Ему правая, ей левая. Девушка закрыла дверцу и села на краешек кровати: — Тебе надо выспаться, раз рано вставать, — мягко указала она, неспешно переплетая тёмные волосы в косу, чтобы те не мешались и не путались. — Но надеюсь, что завтра у тебя будет хороший день. Сегодня вышел замечательный.       Аккерман протяжно выдохнул, явно сомневаясь в грядущем, но всё же тепло улыбнулся ей. На пару секунд вернулся к телефону, ставя будильник, а потом отложил его на тумбу. Перегнулся и столь же непринуждённо достал смазку с презервативами, и девушка с интересом хмыкнула под скрип пластиковой упаковки, выгнула бровь. Раз тот не собирался отказываться от секса. Всё же он не изменял себе. — Да, но посмотрим, — он отложил всё к подушке и передвинулся, приподнялся, хватая её за талию. — А пока иди ко мне.       Она негромко рассмеялась, сместившись на кровати, и он легко опрокинул её на спину. И девушка доверчиво расслабилась, развела ноги, позволив ему нависнуть над собой. Вдобавок сегодня тот не забыл про защиту и дополнительную смазку, что не могло не радовать.       Волнение в животе отозвалось довольно живо, и Кива чуть выгнулась к нему, игриво коснувшись грудью через ткань футболки. Кенни наклонился к её шее, сразу же прикусывая и грубо до боли посасывая, рукой скользнул к её бедру. Помял, потом зарылся рукой под одежду и сжал грудь. Оторвался от ключицы и поцеловал в губы, качнулся пахом, настойчиво потираясь сквозь её бельё. Девушка обняла его за шею, потом в провокации поскребла спину у его лопаток. За эти дни сексуальный заряд обоих не терялся, а наоборот набирал той отзывчивости. Поэтому когда мужчина грубо стянул с неё всё, она ощущала лишь жаркий прилив крови к кожи, как если бы нагота и такая доступность, его тяжёлый взор будоражили особо. Аккерман наклонился в сторону за смазкой, а потом широко раздвинул её ноги. Но коснулся смазанными пальцами не влагалища, а ниже, и от неожиданности Кива мгновенно подалась назад, интуитивно сжалась. Она чуть нахмурилась, смотря на него снизу вверх, а внезапные догадки о большем, чем об анальном проникновении, зашевелились в голове, ставя желание в режим ожидания. Мысли работали быстрее чувств. Секс отошёл для неё на второй план. — Кенни, — произнесла она озадаченно, а когда он настойчиво придвинул её обратно к себе за талию, сжала ноги, подняв. — Ты ведь… взял презервативы не для… защиты, а только для анального. — Догадливая девочка, — самодовольно усмехнулся тот и нагло навалился на неё, заставляя всё же развести ноги, но дал ту заминку в процессе. — Думаешь, я просто забывал натянуть гандон раньше? Да я одной рукой и вслепую с этим справляюсь.       Миллрайт твёрдо упёрлась рукам в его грудь, но всё же передумала выползать из-под него, такого сильного и тяжёлого.       Ускользать от обиды недомолвки, использования или же… взметнувшегося страха? Поэтому жестом просила его не спешить и не… подавлять её сейчас. Ей нужно разобраться и понять. — А ты не думал, что дети это… большая проблема? В моём случае особенно — прямо спросила она и расстроенно выдохнула: — И ты не поговорил со мной, — закрыла глаза и отвернулась, сжавшись на кровати. — Не знаю там, готова ли я, хочу ли я. Готовы ли мы оба, в конце концов?       Тепло прежнего возбуждения заморозилось под холодом неприятных чувств. Она внезапно почувствовала себя особо беззащитной. Кенни поцеловал её в плечо и заговорил: — Готовы, — решительный тон, заставил её дёрнуться, а потом он плавно потёрся членом, рукой нашёл её затылок, погладил. — Я знаю, что тебе… страшно, Кив. Но разве ты взаправду не принимаешь наших детей? — Я никогда не думала о детях! Как они будут жить с, — девушка позволила себе повысить голос и открыла глаза, посмотрела на него в гневном отчаянии. А потом помотала головой и с усилием сглотнула, заговорила тише: — с моей кровью. Да и ты просто вываливаешь это на меня. — Ну-у, — досадливо протянул мужчина и ощутимо провёл носом по её виску, — я тоже не знал, как лучше об этом поговорить. Не думаю, что ты так сомневаешься во мне как в мужчине, а?       Она поёжилась, не зная куда себя деть от своих переживаний, что стягивали всё узлами. Но Аккерман побуждал её всё же говорить прямо, самой взглянуть открыто на эту тему. Она плавно и очень осторожно выдохнула и прислушалась к своим эмоциям. Дети не так уж и плохо.       Но в её мире и привычном восприятии, положении те давали больше трудностей и бед, чем счастья. Отнимали слишком многое ради глупой идеи жертвенности. В противовес, в Кенни как в отце особых сомнений не возникало. — Нет, но я не думаю, — ответила она и посмотрела в серые глаза, испытывая терзания от неопределённости и нависающей ответственности, — что сейчас подходящее время. — А когда если не сейчас? Ни ты, ни я не молодеем, — хмыкнул мужчина и членом потёрся о само влагалище, плавно начал входить, Кива сжала пальцы на его плечах. — Я хочу от тебя детей, ты, как бы ни волновалась сейчас — я тебя прекрасно понимаю; тоже не против детей от меня.       Он вошёл медленно до конца, но двигаться и брать её не спешил. Скорее, просто соединял их в этот момент. Не только разговором, но и телами. Раз уж такой разговор случился в такой обстановке. И обоим требовалась та поддержка, если уж на то пошло. Кива осторожно кивнула его рассуждению, с этим она точно не хотела спорить: — Не против, но я не хочу, — она растерялась, не зная, как и озвучить свои липкие и смазанные ощущения. — Чего ты не хочешь? — подбодрил её Аккерман, казалось готовый внимать и слушать её целиком как и всегда, выпрямился и крепко прижал её к себе за бёдра. — Терять свой комфорт ради этого, становится наседкой, — проворчала она и поморщилась, но потом мягко провела голенью по его бедру. — Тратить своё время на всё это. Я только начала жить с тобой. И впереди ведь столько хорошего, а дети это ответственность.       Мужчина кивнул и не выглядел расстроенным этим заявлением. Тем, что она не орала от восторга будущих детишек. — Ну я тоже не поклонник всего этого идиотского и прыганья вокруг младенцев, детей, — признался он и руками сжал её ягодицы, потом огладил. — Видишь, мы даже тут сходимся. Всё у нас получится. И спихивать на тебя этот труд я не планирую, как ты сейчас боишься. Я же твой мужчина, а не просто там безответственный ёбырь.       Миллрайт прислушивалась к нему, опасаясь довериться. Скорее, по привычке. А может, из-за неверия, что всё может быть хорошо и в этом трудном нюансе.       Что она теперь не одна даже в таком вопросе. И мужчина уверенно продолжил, смотря на неё сверху вниз: — Я достаточно обеспечен, чтобы обеспечить тебя всем нужным тебе комфортом и детей, — заявил он неоспоримо и улыбнулся ей широко, качнулся в ней в такт словам: — Есть няньки, садики, куча всего, — ускорился беря темп, и девушка чуть приоткрыла рот для дыхания и попытки принять его слова на веру, без сомнений. Как они делали это со всем прочим. — И тогда эта забота и воспитание не будут так тяготить ни тебя, ни меня. Я не хочу, чтобы ты металась от меня к ним. Вся запаханная и заёбанная, подтирая им сопли. Ты моя женщина, а не покупной инструмент. — Правда? — вдруг спросила она, подаваясь вперёд к нему, ощутив внезапно, что он попал в самую точку её спутанных эмоций. — Правда, — серьёзно кивнул он и развёл ноги ей пошире, ложась на неё вновь, чтобы дать ей больше того плотного контакта кожа к коже, самому насладиться её телом. — И у нас вырастет один, а может потом и второй маленький Аккерман. Сама увидишь, что всё будет не так… страшно. А если подойти с умом то и не так тяжело, — он сжал зубы, шумно выдыхая от приятности фрикций.       Кива впервые с того ужасного осознания улыбнулась. Робко. Он ведь действительно был с ней, а не просто скидывал свои хотелки. По обслуживанию, по продолжению рода. Испуг начал проходить.       Она закрыла глаза, чувствуя его толчки и вес. Через минуту открыла глаза и выдохнула свободно: — Тогда мы можем попробовать, — она неверяще и ласково погладила его по скуле. — И ничего страшного в этом, действительно, нет.       У них будут рано или поздно дети. И оба вполне ответственно подходят к этому заранее, уже сейчас. Возбуждение ещё не вернулось, но она достаточно расслабилась. И Кенни кивнул, вышел из неё. Приподнялся и посмотрел с улыбкой: — Не в нашем случае. Мы не такие как все остальные, — согласно кивнул, а потом вовсе фыркнул: — Надо думать об этом, а то на племянника в продолжении фамилии надежд у меня нет. Всё надо брать в свои руки.       Кива чуть рассмеялась этой частичной шутке, а мужчина потянулся вновь к смазке. Коснулся пальцами её сфинктера. — Полагаю, теперь я заслужил у тебя поощрения? — расслабленно произнёс он, и девушка чуть толкнула его коленом — она ведь серьёзно перепугалась и расстроилась из-за недомолвки, а тут он ведёт себя как ни в чём не бывало. Несносный мужчина. — Хоть там-то я у тебя буду первым?       И всё же она улыбнулась, чувствуя, что потрясение приятно смывается под тем доверием и пониманием. Его палец вошёл внутрь, вызывая новые ощущения. Ничего грубоватого или поспешного он не делал, боли не возникало, и она вверилась его опыту. — Будешь, — чуть сдавленно призналась она, и мужчина с довольством начал плавное движение, поглаживание.       Действо весьма подходило раскатам её всполошённых эмоций. Она просто откинулась на простыни, фокусируясь на вязких ощущениях: тела и души, приливе крови. Как напряжение сфинктера проходило, как мышцы приятно расслаблялись там. Как совсем отпускали думы, что вызывали остаточную тревогу. И постепенно добавлялись пальцы, как всё плавно и без натяга растягивалось, принимая новую ширину. Аккерман готовил её умело. Ей даже не верилось, что три пальца вполне спокойно орудовали внутри без боли. Новые ощущения не походили на те, что были у влагалища, но оставались приятными, немного пикантными. Короткая заминка на презерватив. А когда в неё начал входить обильно смазанный член, она всё же выгнулась, ощущая плотную заполненность, то, что отдаётся мужчине целиком. Когда он аккуратно вошёл полностью, положил ладонь ей на гладкую промежность, поигрывая с губами и клитором. Вечер незаметно перевалил в ночь новых наслаждений. Взаимных.