Линии крови

      Жизнь приносила новые грани, какие они вдвоём осваивали, и дни проходили без особой размеренности — сказывалось сложное расписание Аккермана. А оно стало менее привычным и спокойным из-за навалившихся дел, Кива чувствовала их серьёзность, важность и без лишних пояснений и вида уставшего Кенни. Время, которое мужчина сумел выкроить, чтобы решить свои проблемы и вопросы с марлийкой, неизбежно закончилось, и он отправился объёмней вникать в задачи военного комплекса, активно участвовать в текущих поручениях. Дома появлялся порой под самую ночь, спал и уходил рано утром, а иногда не возвращался вовсе и ограничивался лишь звонком в свободную минуту, электронным общением. Они находили тот важный контакт и связь в этом непростом сосуществовании, и девушка старалась, чтобы каждое пересечение приносило как можно больше. У самой ритм дня оставался спокойным, больше гибким, чтобы подстраиваться под данные обстоятельства. Лекарства подействовали — она начала отмечать, что выглядит получше. И кожа, и волосы, само тело, хоть иногда состояние отдавало лёгкой слабостью.       Миллрайт довольно быстро взялась за восстановление своей привычной жизни, только теперь старалась выстраивать заботу о себе не чтобы выжить и получить крупицы удовольствия, но чтобы стать лучше. Нравится себе и Аккерману. Прошло недель шесть с момента, когда они встретились в Гетто, осень ушла и началась зима. Кива наблюдала и ощущала смену сезона, но минусовой холод не тяготил, а начавшиеся снегопады вызывали желание остановиться и по-настоящему полюбоваться ими. Ноутбук был возвращён, и девушка охотно ныряла в программирование: брала заказы, осторожно тренировала свои навыки взлома. Теперь просто от любопытства и желания узнавать больше информации о том, что творится вокруг под зримой нормальностью. Иногда Аккерман действительно давал ей поручения, разузнать то или иное. И временами он рассказывал ей о делах — девушка помогала советом и обсуждением. Такое понимание, как на работе, прекрасно дополнило их, оба словно почувствовали себе только уверенней от этого. В том доверии и единении больше без единых сомнений. Этим днём Кива заученно паковала сумку — Кенни предупреждал её, что его направят на север Парадиза для пары заданий, и он хотел взять её с собой. Благо имелась такая возможность.       И она старалась собрать всё и компактно и с пользой: красивое бельё, лекарства в специальном кейсе, новая одежда, техника на всякий случай. Сумка, конечно же, осталась старая, повидавшая множество прочих безрадостных поездок, но вмешала в себя всё, что могло бы потребоваться в течении пары недель. Она ещё раз оглядела сложенное, методично проверяя по внутреннему списку, и осмотрела саму комнату, в которой поселилась за это время. Не успела она подумать о том, как это всё странно, необычно и прекрасно, что теперь она с любимым, живёт, действительно радуется жизни и дышит свободно; как входная дверь громко хлопнула. Сегодня мужчина ту не придержал, по всей видимости. Кива тут же встала с колен и поспешила в гостиную — допроверит сумку позже. — Привет, — улыбнулась она ему, когда увидела, как он в тёплом бежевом пальто проходит вглубь квартиры. Снял только обувь. — У меня уже всё готово.       Он улыбнулся ей с оскалом и направился к ней, чтобы обнять. Аккерман довольно поцеловал её и потёрся о её тёмно-русые волосы. Несколько грубовато. Девушка доверчиво прижалась к нему, зарываясь ладонями под полы плотного пальто. Осязала своего мужчину и ту любовь, своеобразную, что у них была. — Вот и отлично, — похвалил Кенни её и прошёл в сторону кабинета, кивнув с уверенностью. — У нас ещё есть часа два до выезда. — Уверен, что мне стоит поехать с тобой? — спросила Кива, аккуратно направилась за ним, поправляя манжеты домашней рубашки, какую купила себе недавно.       Он смерил её скептичным и весёлым взглядом на ходу. И она чуть смутилась, с интересом смотря на него в ответ.       Ехал он ведь не в отпуск, а по работе. И марлийка полагала, что такие командировки сложнее его обычной рутины. Не хотелось мешаться. — Хочешь сказать, что тебе без меня будет скучно и что тебя не устраивает пара часов со мной в день? — подначил Аккерман, выудил из внутреннего кармана какой-то документ, бегло прошёлся колючими глазами. — Или боишься туда ехать, малышка? — Нет, — усмехнулась Кива и прикрыла веки, размышляя, чтобы подобрать слова поточнее и подоустпнее им. — Просто думаю, что это может тебя отвлекать, а концентрация тебе нужна на таких делах.       Всё же понимала, что ему нелегко в чём-то, да и такое в новинку будет. Кенни уверенно приобнял её, останавливаясь, глубоко вдохнул и выдохнул, видимо и в своих думах. — Всё путём будет, — кивнул он уверенно, выглядя решительно. — Сейчас соберу все документы и займусь тобой, — пообещал он многозначительно, ущипнул её за бедро.       И Кива тихонько рассмеялась, направилась обратно в спальню, чтобы закончить с вещами, а мужчина направился в кабинет. Чтобы потом спокойно заняться друг другом перед дорогой.       Спустя несколько часов они уже складывали сумки в купе Аккермана — мужчина взял с собой куда больше вещей, чем вызвал у девушки, сытой после секса, по-доброму насмешливую улыбку. На улице лежал ровный и мягкий слой снега, фонари, казалось, слабо разгоняли темень ночного густого неба. Кива не спрашивала, далеко ли ем ехать, просто доверилась мужчине, зная, что точно пригодиться ему, если потребуется. Она прислушивалась к зимней тишине, так несвойственной городу, и короткой возне Кенни. Наконец сухо хлопнула багажная дверь, и девушка посмотрела туда. Мужчина довольно улыбался, направившись к пассажирской дверце с её сумкой в руках. — Твоя не влезла, — пояснил он на ходу, вполне умиротворённый перед непростым путешествием, — закину на задние. — Может, посижу за ноутбуком в пути, — марлийка одобрительно наклонила голову. — Дорога ж не быстрая. — Ещё и пересядем на другую машину, — согласился Аккерман и вынырнул из салона, взглянул на спутницу: — Садись, Кив.       И она покорно последовала указанию, подошла к нему, скромно поцеловала в губы и села на пассажирское. Кенни закрыл её дверь и обошёл капот. Вскоре двигатель завёлся, и они сдвинулись с места, мягко приминая снег шинами. По пустым улицам ехали быстро, мужчина даже нарушал правила — проезжал на красный. Видимо, не желая тратить время или же хотел поскорее прибыть и заняться работой. Но девушка не чувствовала, что тот озадачен или мрачен перед предстоящим.       Это особо расслабляло и её, и она спокойно посматривала в окно. Они в самом деле выехали из города, на шоссе. И спустя какое-то время Кива отметила, что мужчина не включает радио или же бортовой планшет, а просто ведёт машину в тишине. Молчание между ними двумя совсем не тяготило. Копаться в технике пока желания не возникало, поэтому она аккуратно спросила: — Надолго твоё задание? — взглянула на него с умеренным, серьёзным любопытством. — Как думаешь?       Аккерман покачал головой, но нахмурился в лёгких прикидках. И девушка внутренне уверилась, что он не против поговорить об этом, что возможно ему это и необходимо. Просто раньше, ему не с кем было делиться и рассуждать, но они вдвоём… доверяли друг другу словно нечто большее и куда более глубокое. Ей самой, привыкшей во всём полагаться исключительно на себя, казалось это немного странным. — Больше двух недель, — ответил он с оценкой, потом прищурился собрано, — а там как пойдёт. Это важное дело. Опыт. До полигона ты не дойдёшь, но там и без него есть много чего интересного. — Разрешаешь поковыряться в тех системах? — с вызовом улыбнулась Кива и потёрла запястье под курткой, потом вовсе начала снимать ту, высвобождаясь. — Я думаю, у меня получится, да и это интересно как никак.       Мужчина кивнул и вслепую протянул руку, потрепать её по макушке. На его губах заиграл самодовольный оскал: — Если сумеешь это сделать незаметно, то я только за, — посмотрел на неё серьёзно и расслабленно. — Это никогда не лишнее. Расскажешь мне, если что-то попадётся. У тебя будет пропуск сотрудника — я знаю, что ты не встрянешь в неприятности. — О да, если бы не ты, я вообще такого сторонилась, — усмехнулась девушка и твёрдо добавила: — Но посмотрю, Кенни. Лучше быть готовым. Даже в закрытом военном блоке. — Там будет много военных, — презрительно хмыкнул Аккерман, чуть покивал, возвращаясь к дороге. — Но от половины толку ноль. Важнее не училища, не подготовка, а реальная практика. Как у меня. Поэтому-то я и еду. С тобой мне гораздо спокойней.       Кива улыбнулась, смущённо рассматривая приборную панель, за окнами машины проносились тёмные, неразборчивые пейзажи шоссе. Они вновь погрузились в раздумчивое молчание.       Через часов пять мужчина свернул на побочную дорогу, и ещё через час они добрались до военного поста. Там короткий досмотр, и они пересели на другую машину. Уже специальную, хоть та и выглядела как невзрачный серебристый седан. Путь продолжился. Кива смогла даже поспать, чтобы не особо отвлекаться на думки о возможных неприятностях, сложностях, доли переживания за Кенни. Ему предстояло серьёзное дело. Она понимала без лишних слов, что оно сопряжено с особыми рисками, но верила, что они вдвоём справятся лучше. Уж точно она поможет, чем сможет. К утру они не остановились — ехали вперёд, на север. Аккерман сворачивал на заправки, пополнить топливо, выпить самим кофе и перекусить. Под конец такого непростого, хоть и крайне необычного дня Кива чувствовала себя слабо, немного и кружило голову, но её всё равно удивляло и радовало, как Кенни ухитряется продолжать движение. Он лишь посмеивался и иногда поглаживал сквозь её дрёму. Лишь следующей ночью они добрались до новой базы военных, а после вылетели на вертолёте дальше. Приземлились уже перед рассветом. Так что новую местность Кива не могла толком рассмотреть, но спокойно и без того нервного страха следовала за Аккерманом, уверенно идущим с их вещами по асфальтированной дорожке к тёмному, кубообразному зданию. И даже сквозь усталость и непривычность, радовалась тому, что у них выдалась необычная командировка.       За несколько дней в обособленном и закрытом объекте Кива сумела привыкнуть к безликим стенам, действительно сложным коридорам, объявлениям по вмонтированным динамикам, военным. Одни в форме с оружием, какое не скрывали, другие как и она в гражданской одежде, что занимались своей работой. Обстановка смутно напоминала подземные этажи в «Сине-Розе-Марии», и на паре переходов ей в глаза бросилась эмблема комплекса, знакомые обозначения. Крылья Свободы, Сина Розы, прочее. Кенни зашёл и ходил вокруг как у себя на работе, и когда девушка сопровождала его в простеньких хлопотах, то могла видеть, как подчинённые его и опасаются, и уважают. Мужчина ей чётко обозначил, что она может ходить по жилому этажу, в столовую, но не дальше. И Миллрайт вовсе не спорила — тут могли и подстрелить, если косо посмотрят и заподозрят что-то. Во всяком случае, визуально. Не мешало из жилой комнаты изучать всё изнутри, через сети коммуникации, коих тут хватало — Кенни довольно часто оставлял её одну. Недели текли очень медленно, и несколько раз включалась тревога, приглашение-требование пройти в отсек для эвакуации.       И Кива сдержанно беспокоилась за Аккермана, который как раз и работал с чем-то на полигоне, прокручивала разные варианты действий. Но всё заканчивалось благополучно, и она среди прочих сотрудников возвращалась к своим местам. Ей удалось подключиться к здешней несущей системе не сразу, что говорило о большем уровне подготовки и инвестициях. Сложнее, чем охрана лабораторных внизу «Сины-Розы-Марии». Это потребовало её навыков, фантазии и изворотливости, но занятие по крайней мере развлекало. А когда мужчина возвращался, то она рассказывала ему и о своих успехах и наблюдениях программиста. Пару раз ей в самом деле попалось нечто интересное. Порой в системе появлялись данные с будто подстроенным временем, а этим днём в их комнату пытались зайти в их отсутствие. Впрочем, не преуспели — Аккерман относился к особо привилегированным сотрудникам, и уровень защиты на двери относился к одним из самых высоких и запутанных. Уже опустился вечер, и безликий потолочный свет в комнате без окон не мог этого скрыть. Оно витало в ощущениях. — Хм-м, занятно, — хмыкнул он, вытирая мокрую голову полотенцем. — Это мог быть какой-нибудь липовый или поддельный пропуск?       Вышел из душевой, в которой провёл минут всего семь после рабочего дня и секса, однако уже выглядел свежим, чистым, на удивление обновлённым. Щетину не сбрил, но подстриг, и та обрамляла его лицо, придавая более лихой и грозный вид. — Нет, это было бы сразу заметно, не та частота карты, — ответила девушка, сидевшая за столом, уже готовая ко сну, поскольку первая пошла в душевую. — Кто-то из сотрудников. И кто-то довольно осторожный — у него есть устройство для перекодировки карт или доступ к таковому.       На небольшой столешнице лежал сам ноутбук, стакан с водой и упаковка иньектора с ампулой.       Собственно, в жилом размещении всё было небольшим, по-военному компактным. Кровать, где они ютились, небольшая встроенная кухня, где можно было разогреть пищу, вскипятить воду, что-то простенькое порезать, но не сготовить что-то замысловатое. Стены явно из какого-то особого материала. Плотного, тяжёлого, серого. Кенни в этой комнате, отдельной и с явными преимуществами, выглядел даже выше. И его фигура сделалась точно мрачнее, глубже. Кива улыбнулась ему, потирая висок, коротко прикрыла тёмно-синие глаза после своих слов. — Времени на проверку каждого нет, но процесс запустить можно. На досуге, — кивнул мужчина и прошёл к ней, обматываясь полотенцем. — Сотрудников с особыми правами хватает. Тут и камеры не везде стоят по этой же причине. — И это очень мудро на самом-то деле. Самый простой способ добыть информацию это украсть её. Данные ж должны где-то храниться, — девушка прошлась взором по монитору и принялась выключать свой ноутбук. Сегодня пробралась на ещё один уровень, чтобы посмотреть на предмет шпионской деятельности или программ паразитов. — И всё же почему человек пытался проникнуть к тебе? Это может указать на того, кому нужно.       Аккерман потрепал её по макушке довольно и сыто, пожал обнажёнными плечами. На пару секунд молчанием наполнилось раздумьем. И Миллрайт начала закатывать рукав — последнее на сегодня дело. — Я связан с непосредственными владельцами и директорами, девочка, — сказал он с ухмылкой, наблюдая за её движениями. — Многим это может не давать покоя. И многим надо этого бояться. Я ничего от них не утаиваю. Даже историю с тобой.       Он взял её за руку, помог пережать вену, второй ладонью подтаскивая лекарство, пока девушка настороженно прислушивалась к сказанному.       Она нервно облизнула губы, но всё же начала собирать систему для укола. Заученные движения помогали собраться. Обдумывать положение дел. — И что они сказали? — аккуратно спросила Кива, посматривая на мужчину снизу вверх. — Что нужно ещё раз отладить систему приёма на работу, — рассмеялся Кенни и знающе улыбнулся ей. — Для них не трагедия, что ты работала какое-то время в комплексе. Они достаточно спокойны к этому. Потом, может, как-нибудь свожу тебя к одному из них.       Девушка неуверенно улыбнулась — больше его тону и уверенности, чем словам. Это оставалось на потом. Она начала вводить иглу, потом и лекарство. Мужчина плавно разжал свою крепкую хватку. И через пару минут они уже ложились отдыхать. Кива лежала у стены, немного зажатая, но ей так оставалось даже удобно в привычке. Впрочем, и Аккерман не мог устроиться с полным комфортом. Ни о какой свежести проветривания или полноценном кондиционировании речи и не шло. Здешние вентиляции не работали на полную мощность в спокойном режиме. Зато хотя бы воздух не был горячим. Девушка выдохнула, при всём умиротворении скучая по дому, и потёрлась лбом о плечо мужчины.       Тот смотрел в серый, гладкий, чуть блестящий от одного светильника потолок, размышлял о предстоящих делах. Наконец он заёрзал, чтобы устроиться поудобнее на жёстком постельном. Грубая суконная ткань. — Как ты вообще в этой обстановке? — зевнув, спросил Аккерман и взглянул на неё. — Это конечно не дом. Но здесь есть всё необходимое. — Думаю, что нормально. Я привыкла и к менее удобному обитанию, — скромно ответила Кива, потом чуть улыбнулась. — Но да, это не… наш дом. Тут и аппетита нет, если честно, и еда не совсем такая, тяжёлая. Это всё военный паёк, да? Высокий калораж, всё такое. — Да? — с удивлением хмыкнул мужчина и задумался, возможно, сравнивая её слова со своими ощущениям. — Она вроде вполне сносная, когда повар спит ночью, а не ищет девицу помять.       Он бездумно поглаживал её по плечу, ниже, а она лишь пожала ими с лёгким смешком. Возможно, он просто более привычный к такой пище как и к военно-полевым условиям. Для него той разницы будто не возникало. Кенни как и дома, так и здесь вёл себя совершенно естественно. Но тем лучше она распознавала, что с ней он, правда, отдыхает. Хоть его фигура источала ту самую готовность. Вскочить по тревоге и начать свою работу. Девушка прикрыла глаза — требовался отдых.       Однако мужчина вдруг поднялся на ложе на коленях, выпрямляясь и грубовато подтянул её к себе за бёдра, разворачивая. Не успела и удивиться, и спросить его о чём-то, как Аккерман уткнулся лицом ей к промежности. Потянул носом, обдавая плоть дыханием. А Кива в смущении потянулась пальцами к его русым волосам — он не выглядел, будто у него открылась вторая волна плотского голода или игривости. — Эй, Кенни, — позвала она его, не решаясь свести ноги и отстраниться от хватки его крепких ладоней, пока он принюхивался. — Твой запах, — тихо произнёс он, а потом сжал её кожу сильнее и дико улыбнулся: — Мне не показалось, — поднял на неё опасно сверкающий взор серых глаз.       И девушка улавливала, что он и удивлён чему-то, и рад. И как же эти эмоции не окрыляли его восторгом, но наполняли той грозной, тягучей силой, так свойственно прежде всего ему, а не любому другому мужчине. Кива озадаченно посмотрела на него, оглаживая по голове, массируя. — Он изменился, и у тебя меняется вкусовая привычка, — прошептал он, прикусил её во внутреннюю часть бедра, а потом подался к ней выше. — Ты беременна, Кив.       Её глаза расширились от таких слов. Не то от собственного изумления, не то от укола страха. Или же от банальной неожиданности заявления. Она фыркнула, нахмурилась и начала прокручивать последние дни.       Столь знаменитой тошноты не было, впрочем она не особо разбиралась в этом. Слабость, возможно. И еда у неё не вся шла здесь, а порой и вовсе казалась странной. Точно застанная врасплох, принялась подсчитывать недели, когда это могло случится. А потом накатило и странное облегчение. Мужчина прижимал её к себе уже за талию, нависая. — Думаешь? — неуверенно спросила Кива с лёгкой улыбкой, покачала головой. У них здесь даже нет теста или аптеки. А бежать в здешний медкабинет с этим ей отчего-то не хотелось. — Почти уверен, — процедил Аккерман, провёл носом между её грудей. — Значит, мне надо поскорее тут заканчивать.       Поцеловал её, и они сошлись в этом поцелуе, полном и уверенности и потрясённости от возможности такого. В определённом смысле, столь скорого. Логичного, правильного, ведущего их двоих дальше и дающего им двоим нового. Сил, возможностей. Кива совсем расслабилась в его объятии и той надёжности. Грубоватой, немного опасной, но Кенни источал уверенность и ту правильность, словно всё шло как надо, будто он и так это знал. Она прижала его к себе, стараясь и самой подарить свои чувства. Осторожную радость, готовность. Да, возможно, она не думала об родительстве, но сейчас готова подойти к этой задаче. Что-то, что останется и после них двоих. Такова сама жизнь, и это правильно. На удивление после таких предположений, окутанных и лёгкой радостью и присущей строгостью мыслей, им удалось уснуть довольно быстро. Даже без тревожных мыслей, каким самое место в закрытой военной базе, с их трудными моментами.