Линии крови

      Когда они вернулись в Митру, сомнений в беременности уже не возникало. Женский цикл впервые сбоил, а живот стал расти, выделяясь. Кенни с Кивой хоть и кривились тому, что это портило вид, но оба как-то по-скупому примирялись с этим. Временная мера. И оба не могли назвать себя будущими очень любящими родителями. Восторга ожидаемо не приходило. Впрочем, оставались и другие моменты. Мужчина с искренним удовольствием добывал порой необычные продукты для девушки, чтобы её побаловать и угодить. Впервые за года полноценно занялся Аккермановскими общими активами как собственно представитель заметно сократившегося семейства, начинал посматривать и на новую недвижимость. Отчаянно и упрямо не хотел, чтобы ребёнок портил островок в виде его обустроенной квартиры. Но к этому и полагал со всей основательностью, что отпрыску сразу будет требоваться своя «площадка», где будут действовать иные правила. Для маленького человека. Миллрайт разделяла его практичное мнение, не собираясь в этом вопросе искать какие-то иные решения, более привычные по общему стандарту, мнению. Чувствовала смутно и правильность, заботившуюся прежде всего о ней с мужчиной. Ребёнку своё место в жизни — им двоим своё и уж точно повыше и поважнее.       Эти осторожные думы, подготовка удивительным образом не затеняли и не отстраняли их жизнь и заботы. Скорее, шло дополнением. И Кива могла в таком состоянии находить и немного любви к той жизни, что формировалась в ней. Это помогало балансировать в простеньких задачах, выстраивать более чёткие планы к хитрым проблемам. Она помогала Кенни с технической стороны, собирала новую информацию с куда большим азартом, чем искала бы материалы по воспитанию, материнству, методики. В этом вопросе ограничилась простым заходом по общим данным, исследованиям, и на этом успокоилась, чувствовала себя поуверенней, без иллюзий понимая, что Аккерман в этом вопросе будет куда как жёстче. Общее знание как-то дополнило подсознательное отношение к ребёнку. Последовательность, доброта, но и самостоятельность, уважение. Надеялась, что это будет достаточно уравновешивать начальника Рога. Собственные дела в виде новых занятий йогой, выбор одежды, прогулки, посещение и семинаров по программированию, выставки новой техники, работа с Кенни над его задачами, что становились лишь сложнее; давали сил, той особой уверенности, что всё идёт как надо. Она чувствовала себя живой, и беременность не слишком-то поменяла её мировосприятие и самоощущение. Как и у самого Аккермана — ему лишь добавилось той ответственности, но на жизнь это не повлияло. Работал, проводил время с Кивой, иногда они выбирались вдвоём просто погулять. И он, несмотря на все сложности, находил время на необходимые и важные дела.       Как сегодня на первую вылазку к Салливану, чтобы сообщить о новости о будущем пополнении и провести обследование, отметку. Ехали в машине, и девушка, впервые не испытывающая никаких тревог за визит к врачу, чувствовала, что мужчина всё же немного переживает. Возможно, из-за того, что само предстоящее в новинку. Для них обоих. Сама она не нервничала, но примечала чужие крошечные жесты, которые говорили ей о многом. Он недобро зыркал на машины впереди, порой грубовато выкручивал руль и назад смотрел чуть дольше обычного. Даже пока ещё мягкий снегопад сделал своё дело — транспортный поток замедлился. Едва ли это беспокоило военного — можно было краем мыслей слышать его внутренние опасения и тревоги. Сложности беременности, родов, здоровье ребёнка. Наверняка, ему доводилось видеть всякое на своей должности, что не всегда шла стандартно в поручениях. И Миллрайт аккуратно огладила его бедро к колену. — Всё будет хорошо. Я чувствую себя отлично, Кенни, — произнесла девушка, передавая ему своё спокойствие в этом вопросе, негромко рассмеялась. — Меня даже не выворачивает от запахов или еды.       На её голос и тон мужчина расслабился в кресле и украдкой выдохнул, смотря через лобовое на огни фар и суматошное перестраивание в ряды.       Пара секунд, а потом и прильнул к этой поддержке — чуть улыбнулся, а через один перекрёсток вовсе повернул голову к ней и довольно оскалился. — Просто он уже маленький Аккерман, — протянул руку к низу её живота и горделиво добавил: — Не жалуется. И ты молодец, Кив.       Она просто кивнула, зная, что для него это уже подвиг. Редкое касание, но дающее больше, чем инфантильную ласку. У неё и самой не возникало потребностей касаться живота, что-то нашёптывать. Для них и эти моменты были прекрасными, поэтому когда мужчина убрал руку ей на ногу, только тогда она принялась гладить ту, разминать, массировать. От пальцев к локтю. Машины вокруг встали, пришлось остановиться и им. Кенни приподнялся в кресле: — Идиоты, — ругнулся он чему-то и стремительно включил левый поворотник. — Как можно было так столкнуться на перекрёстке.       Кива даже не попыталась рассмотреть случившуюся впереди аварию. Они как и всегда ехали без навигатора и без радио. Она просто поправила кресло для более удобного положения, в оценке взглянула на часы на приборной панели. Возможно, они немного опоздают.       «Ладно, сегодня все опаздывают» — успокоила она то чувство неуютности, что поездка идёт не по плану, и уж точно такая задержка давала любимому больше времени собраться с духом. Разумеется, ничего особо внятного на УЗИ они не сумеют увидеть. Не на таких неделях беременности. Но будто сама фиксация у врача чётко провозглашала всему миру у них будет ребёнок, а у Кенни, у Аккермана, что верховодил частью военных в «Сине-Розе-Марии», наследник. Последнее напоминало ей быть осторожной самой. Следить за окружением, прохожими, событиями. Быть настороже. Однако рядом с ним серьёзные мысли и опасения не тяготили — отмечались простыми галочками в внутреннем списке. Довольно привычным в её жизни, где приходилось выживать среди правил элдийцев. Машина проехала вперёд, усилиями начальника Рога нагло вклинилась в нужный ряд. Движение вновь остановилось, и мужчина раздражённо взглянул в близкий, но ещё далёкий проулок чуть впереди, куда хотел свернуть. Прикрыл серые глаза, а потом внезапно спросил: — Можно уже узнать пол ребёнка? — старался говорить нарочито спокойно, хотя девушка прекрасно понимала, что это его очень занимает и волнует. И не потому, что он хотел раскрасить ещё несуществующую детскую в розовый, а точнее в голубой. — Думаю, что нет, — хмыкнула девушка, откинув затылок на подголовник, принялась рассуждать. — Это вроде как узнаётся, когда сроке больше. Не думаю, что в центре какие-то особенные аппараты. — Ну и ладно. Отсюда, — он похлопал себя у паха с непоколебимой уверенностью, — мог выйти только пацан. Я уверен в своём члене.       Кива подавила смешки. Как программист она знала, что вероятность не больше, чем у девочки. Этот вопрос оставался на усмотрение природы, которую при всём развитии, достижениях, ещё никому не удавалось перехитрить или обыграть.       Её устроит любой пол ребёнка. Ей определённо потребуется тонна спокойствия, если через месяц Кенни и его член получат удар разочарования. — Посмотрим, Кенни, — заверила она его и закрыла глаза — в стороне кто-то назойливо начал давить на клаксон. — Главное, чтобы здоровый.       Мужчина решительно кивнул, и через пару минут они сумели выбраться на примыкающую улицу, где движение хотя бы текло. Объездной путь не вызвал у Аккермана затруднений — дорогу находил спокойно, и Кива отстранёно размышляла: знает ли он эти улицы или же выбирает повороты по наитию. В любом случае, они сумели добраться до нужного адреса без катастрофичного опоздания. Всего двадцать минут, Кенни об этом и не думал — они приехали, скоро приступят к обследованию. У стойки администраторов, пока девушка сдавала вещи в гардероб, добывала бахилы, он сообщил об их прибытии. И оба они отметили, что администраторы выглядят загнанными, усталыми — снегопад сказывался негласно и на режиме работы медицинского центра. Кто-то не приедет, кто-то опаздывает ещё больше, кто-то хотел вклиниться в просветы в расписании. И даже когда вдвоём они поднялись в кабинет к знакомому врачу, то и там могли наблюдать последствия зимних причуд. Саль вовсю ругался с кем-то по телефону и на гостей лишь махнул рукой, чтобы те подождали. И Кива заученно присела на кушетку, тогда как Аккерман прошёл к окнам. Смотрел на виды столицы, на кружащийся снег, который ветер порой швырял на стёкла.       Только через десять минут, выпустив пар и, видимо, решив свой вопрос, врач обратился к своему знакомому. Новость о беременности встретил равнодушно или же просто спокойно, как и раньше все прочие сообщения о переменах в здоровье или результаты анализов. Сделал себе в электронный документ пару пометок и одновременно по телефону вытребовал себе в кабинет подходящий аппарат для обследования. Потому что он не собирался вообще выходить отсюда, пока некий другой сотрудник, Свенсон, не разберётся с графиком пользования лабораторной. О чём громко и несдержанно сообщал, вероятно, безвинному человеку по ту сторону связи. После этого Салливан начал уже спокойно говорить с Аккерманом, заученно брать у девушки кровь на анализы, иногда спрашивать её о важных моментах самочувствия, поведения организма. Он коротко и осмотрел её, а тема разговора с Кенни уплыла уже в менее волнующую. Обсуждали дела, новые проекты, что взяла на себя «Сина-Роза-Мария» на весенний квартал, и Миллрайт тихонько радовалась — Саль помогал Кенни коротать то самое ожидание до первого обследования, когда они смогут увидеть плод. Своими глазами. И уже серьёзней обговорить ведение беременности, узнать детали. Сама она слушала краем уха их голоса, мысленно сверяла новую информацию с той, что ей удавалось добывать для Аккермана, в поисках интересных пересечений. Она уже успела выяснить, что в военном исследовательском комплексе задумали использовать биооружие. Или просто научится его точнее контролировать и противодействовать. Именно с этим была связана та поездка Кенни. Он со своим отрядом помогал обеспечивать физическую поддержку. И хоть он никогда не говорил ей прямо, но она понимала, что всё указывает на тех же титанов, некие возможности и потенциал. От этих дум отвлекли двое помощников, что постучались в кабинет и вкатили аппарат для ультразвукового исследования. На этом Саль наорал и на них до кучи, а выпроводив из своей обители, наконец приступил к обследованию.       Пока включал и настраивал устройство, пока подсоединял его и к компьютеру, Аккерман точно притих, скрестив руки на груди, но подошёл ближе, за спину к своему другу, чтобы видеть будущее изображение на экране. Минуты текли вязко и потекли ещё медленней, когда Салливан начал водить по смазанному животу трансдюсором. Врач молча, с той лёгкой скукой вглядывался в то, что передавал датчик. Кива же лежала спокойно и тихо, порой успокаивающе щурясь Кенни, что понимал в чёрно-белом рисунке лишь отстранёно и иногда посматривал на девушку, чтобы взять себя в руки. Но минуты шли, и Саль всё молчал. А потом и начал вовсе хмуриться, резко наклонил голову. И девушка прочла в этом жесте… озадаченность. Тот пробарабанил желтоватыми от мела ногтями по кромке белого аппарата и протяжно хмыкнул. — Саль? — спросил строго и сосредоточенно Аккерман, прекрасно улавливая, что что-то не так.       На это мужчина жёстко покачал головой и сделал отрицающий жест рукой, прося не мешать ему думать. Он отстранился, проехав в сторону на кресле с колёсиками, а потом устремился к своему столу, принялся открывать разные файлы на компьютере, копаться в ящиках. Клацанье мыши, шуршание бумаг.       Кенни свёл брови и цыкнул, начиная беспокоиться, но Кива лишь протянула к нему руку, положила на талию и огладила. Нервы у неё не играли так сильно, как у него. Хоть и она могла ощутить то напряжение. Столь разное от двоих людей. Не стоило себя накручивать до того момента, когда врач всё же изречёт вслух то, что увидел своим опытным взором. И Аккерман хоть и хотел того подстегнуть, но всё же старался взять себя в руки. Наконец Салливан тяжко выдохнул и, пока не отрываясь от экрана, кивая самому себе, проговорил: — Должен тебя предупредить, Кеннет, что здесь нельзя заниматься рукоприкладством и избивать любых сотрудников, — со всей важностью предупредил врач, скользя болотными глазами по какой-то схеме. — Иначе мне будет затруднительно устраивать приёмы с тобой. — Что там, Саль? — грубо спросил Аккерман, приняв негласное предупреждение к сведению или же проигнорировав его.       Салливан закрыл все файлы, видимо, избавив себя от лишних сомнений. Развернулся в кресле к ним, сцепил руки на животе, перебирая узловатыми пальцами, но выглядел при этом серьёзным, в досаде хмурился. — Я тебе подкузмил, Кенни. М-да-а, — признался он, скривившись, а потом начал пояснять. — Из-за действия одного из препаратов с гонатропными, чтобы предотвратить изменения в гипофизе, случилась и побочка. Суперфекундация. Выход двух яйцеклеток в одном цикле. И обе сто процентов оплодотворены. Так что, — он провёл языком по зубам, скривился в явном раздражении, — я считай уже крёстный отец одного из двоих детей, потому что генетически ни у тебя, ни у неё не было расположенности. У вас двойня, Кенни.       Кенни фыркнул от удивления, поперхнувшись на вдохе воздухом. Кива хмыкнула и посмотрела вскользь на живот. «Значит, срок меньше, чем мы ожидали. Их просто… двое», качнула головой.       Готовность не пошатнулась, испуга за большую ответственность не пришло. Она села, несмотря на то, что не вытерла живот от геля, и готовилась как-то сглаживать потрясение для мужчины. Аккерман же сумел преодолеть известие лишь частично и не нашёл ничего лучше, чем схватиться за прежний вопрос. — А уже видно, кто они? — явно силился перебороть открытие о том, что у них будет два ребёнка. Сразу.       Салливан скривился ещё больше, бросил сочувствующий взгляд на Киву в призыве мужаться с таким нерасторопным партнёром, а потом ядовито ответил: — Нет, Кенни. Выглядит так, будто шестая или седьмая неделя, — он встал с места и покачал головой. — Нужно ещё пять, а лучше шесть, чтобы сказать их пол. А так пока развитие без видимых отклонений. Посмотрим ещё на показатели, разумеется. Но я полагаю, что всё идёт хорошо.       Это помогло Аккерману всё же собраться с практичными мыслями. Он вслепую нашёл пальцами макушку девушки, принялся гладить. — Насколько такая беременность труднее? — задумчиво и пристально спросил начальник Рога, теперь аккуратно, но всё же прокручивая рассуждения, к которым вело открытие. — Если всё пойдёт хорошо, то различий не слишком много. У нас есть всё необходимое и для пятиплодной беременности, а тут всего два, — пожал плечами Саль, подходя ближе, а потом почти что виновато выдохнул и сник: — Знаю, что ты с трудом подходишь и к одному ребёнку, Кенни. Прости. Если бы я предусмотрел, этого бы не случилось. Так что мой просчёт.       Аккерман ворчливо усмехнулся, но всё же потянул воздух носом в дыхательном упражнении, и наконец овладел собой. Теперь выглядел как прежде. Более или менее. — Разберёмся, — кивнул он Салю и хмыкнул уже уверенней. — Это не проблема. Раз так вышло. Что говорить, у нас всё особенное, — он потрепал девушку по голове и отошёл чуть, чтобы не мешать сделать ещё один осмотр. — Все здоровы, большего пока и не надо. А с тебя потом подарки на именины.       Салливан… улыбнулся краешком губ, в своём понимании. Ну или хотя бы попытался напрячь нужные и явно слабые мышцы лица и занялся контрольным осмотром, на сей раз показывая обоим гостям детали на снимках. Какой-то плод был всё же старше. И двойня меняла немного заботу и планы.       Через часа полтора Кенни и Кива, снабжённые распечаткой-методичкой с советами, всеми тревожными маркерами и полезными нюансами, ехали домой. Пробки лишь стали хуже, а снегопад усилился, беспощадно заслонив всё серой пеленой. Теперь оба в тишине машины переваривали ту новость. Более полноценно и серьёзно. — Если рожают и по пять, — задумчиво произнесла девушка, оценивая перспективу чисто с физической стороны, — то два это, наверное, ещё довольно нормально.       Аккерман покачал головой, приподнял брови, смотрел перед собой, но хотя бы не ругался на машины впереди. Однако как и всё обычное, вдвоём они сцепляли и преодолевали. Будь то рабочий момент, бытовой или личный. Поэтому процесс шёл — ещё одна задачка на их пути. — В два раза больше соплей и нытья, но и два по цене одного, — раздумчиво и философски добавил он, наклоняя голову то к одном боку, то к другом. — Не нужна будет новая беременность. Двоих просто по горло. — Ну да, так удобнее, — тихо рассмеялась Кива, радуясь тому, что они находили плюсы, подходящие им двоим. — И кто знает, вдруг это будут… два мальчика.       Начальник Рога оживился, на лице показалась самодовольная улыбка, пускай и не такая решительная как обычно. И девушка не могла удержаться от того, чтобы не добавить: — Или две девочки, — вкрадчиво проговорила она и рассмеялась громче от того, как мужчина поморщился в отчаянии.       Так или иначе, они оба одолевали эту новость и грядущую ответственность.       Воспитывать сразу двоих сложнее, но в эти минуты приходило то ощущение, что они справятся как и с одним. Вдвоём они очень сильные. — Только не это, — промямлил Аккерман и сжал руль так, будто искал в нём спасения. — Но так или иначе, мне придётся… пересмотреть ряд планов, — голос стал привычным, спокойным и твёрдым. — Раз их будет двое. Надо готовиться. Ты не проголодалась?       Настал черёд Кивы выдыхать. Она приподнялся в пассажирском кресле и повторила ровно то, что они оба слышали раньше от врача, что она знала и так по доводу разума. Но видела и беспокойство мужчины, словно он лишний раз пытался успокоить себя, что несмотря на неожиданность, всё идёт как надо. — Кенни, то, что я беременна и двумя, не значит, что я должна есть за троих в буквальном смысле, — усмехнулась она и погладила его по ноге. — Но я не отказалась бы от чего-то вкусного вечером. — Посмотрим тогда, откуда нам смогут доставить на дом, — кивнул Кенни и оживился, расслабился окончательно. — Я бы хотел провести вечер дома. Нам надо передохнуть после такого.       Девушка молча кивнула в согласии. Кто-то бы мог сказать «отпраздновать», но это не про них. Зато впереди разливался заснеженный вечер вдвоём — несколько важных часов вместе. И в машине уже становилось особо уютно, тепло, хоть они и застряли в пробке. И пока ехали, Миллрайт достала смартфон, чтобы выбрать ресторан на вечер и сделать заказ заранее.       Наверняка, тот тоже сегодня опоздает. Но особого значения это не имело, главное, что у них двоих всё шло хорошо и дальше. Наконец они добрались до дома, и Кива ловила на своём животе, не верящий в удивлении взор. И несколько раз просто обнимала Кенни без слов. Ей было как-то проще это то ли осознать, то ли принять. Возможно, после всех испытаний жизни ей нечему было по-настоящему удивляться. В квартире они удобно расположились в гостиной, и Миллрайт, почитывая анатомические особенности такой беременности, сидела рядом с Аккерманом, что принёс из кабинета уже свой ноут, принялся просматривать различную недвижимость. Место, где двоим детям будет лучше, а им, двоим родителям, удобнее. И пока мужчина не спрашивал девушку о предпочтениях, желая предоставить выбор уже из одобренных им вариантов. Вечер исполнялся взаимной тишиной, оба ощущали себя спокойно и комфортно. За окнами поднялся настоящий буран, но островок того тепла в квартире делал непогоду нестрашной. И каждое завывание ветра лишь усиливало то чувство правильности. Подоспел и заказанный ужин, и Кенни с Кивой перебрались на кухню, а разговор под трапезу потёк уже чисто к работе, планам на завтрашний день. Всё сплеталось с обычным для них ритмом жизни, уверенно ведя дальше. И Аккерман даже скомандовал ложиться спать раньше, чтобы оба успели восстановить силы, ибо для одного дня потрясений достаточно. Завтра их ждали дела и привычные, и щепотка новых, за которые оба возьмутся.