Линии крови

      Кива плавно выдохнула и потёрла переносицу, выныривая из работы за ноутбуком. Задачка Кенни: дистанционно попробовать влезть в одну из систем на военном объекте для управления; заставляла работать по полной. Девушка хищновато улыбнулась в экран, чувствуя незримое бурление в крови. Хотя бы ставило вызов перед её навыками и умом. В какой-то мере, увлекало, развлекало в эти часы. Приходилось по-настоящему измышлять всё новое, искать бреши там, где никто не мог бы подумать. Это помогало ей стать ещё лучше, продвинуться на новый уровень в программировании, а такое всегда радовало. И разумеется, это могло пригодиться Аккерману, его работа могла завести куда угодно, и как угодно вывернуться. Дела стали серьёзней, видимо, подходя к некой стадии — он реже появлялся дома, а когда всё же доезжал, источал ту опасную собранность. «Но хотя бы не даёт ему нервничать из-за беременности» — хмыкнула девушка, мельком посмотрев на большой живот, и чётко решила дать себе отдых на пару минут. Семнадцатая неделя, и она уже чувствовала шевеление плодов. Разговаривать с детьми, как-то трогать и гладить не возникало ни желания, ни потребности.       Но Миллрайт прагматично задумалась о том: передаётся ли им по нейронным импульсам её напряжённая работа мозга, её совершенствование? Она чуть улыбнулась им призрачно — пусть это будет им подарок более ценный. Пускай впитывают это ещё до появления из темноты на свет. Умение бороться, и умение превосходить себя каждый раз, и любить тех, кто дорог. «Я должна уметь проникать туда быстро. Гораздо быстрее. Кенни может потребоваться в любой момент. Если они правда борются с террористической ячейкой, к которой угодили и их наработки. Ваш отец не убегает от опасностей и сложностей. Не в его природе. И в моей — смотреть на упреждение, просчитывать» — Кива ловко нажала пару клавиш, включила себе музыку и осторожно встала, чтобы приготовить напиток. Тонизирующий и бодрящий чай, который она могла пить раньше с великим удовольствием, сейчас находился в спорной категории продуктов. Салливан советовал не увлекаться из-за содержания кофеина и предоставил список альтернативных отваров. Так что заранее все соблазны были исключены. — Сегодня из листьев малины, — пробормотала себе под нос девушка, придерживая тяжёлый живот.       Занятия с укреплением суставов, работы позвоночника и специальные программы для беременных помогали держать тело в тонусе, с нагрузкой она и они втроём справлялись неплохо. На удивление токсикоз не побеспокоил вообще.       Лишь периодическая раздражительность, так не свойственная её характеру, порой всё же желание смешивать разные продукты. «Но лучше, чем рвота по утрам» — хмыкнула Кива, довольная ходом хитрого процесса природы, как был доволен и Аккерман. Её не разнесло, она оставалась достаточно бодрой для него во всех смыслах, все важные анализы, замеры в сроке были здоровыми. Она и их дети не доставляли дополнительных хлопот. А сам мужчина старался поддерживать всё, не забывая контролировать, самому исполнять то, что требовалось, проявлять своеобразную заботу. Девушка, мягко разминая тело, набирала листьев красной малины, которые Кенни привёз ей откуда-то из особенного региона Парадиза, положила в стеклянный заварочный чайник и включила электрический. Заученное действие, четыре столовых ложки на литр кипятка или чуть больше. Настояться полчаса. Пока чайник нагревал воду, она прошла к холодильнику. Соки: апельсиновый, тыквенный, гранатовый, яблочный; оставались на вечер. Девушка наклонила голову в согласии со своим планом питания, обратила взор на остальные полки в поисках будущего перекуса. Кусок ветчины со шпиком привлёк её интерес. «В качестве лёгкой закуски, если добавить в салат, чтобы съесть побольше» — здраво рассудила она, и в этот момент зазвонил телефон.       Мог звонить только Кенни, по большому счёту, и Кива тут же улыбнулась. Искренне и непривычно широко. Конечно, он мог звонить по делам и из-за проблем. Но страха или ужасной тревоги не возникло. Они справятся. И если ему нужная её помощь, то она готова. — Привет, Кенни, — поздоровалась она, взяв телефон и закрыв дверцу холодильника. — Привет, Кив, — раздался занятой голос Аккермана, но в коем всё равно слышалось то чувство. Судя по звукам, тот был чем-то занят — в стороне что-то лязгало. — Как твоё самочувствие? — Хорошо, — коротко отозвалась девушка и отошла от начавшего шипеть чайника. — Пока всё своим чередом. Что-то случилось? — Да, так что хорошо, что ты в уверенном состоянии, — проворчал начальник Рога и выдохнул с недовольством. — Я сегодня вызвал Леви потолковать о семейных делах. Он приедет к нам домой. Думаю, что скоро. Но я пока не успеваю вырваться.       Девушка протяжно хмыкнула, усваивая эту внезапную сводку. Общаться с бывшим руководителем в такой обстановке будет довольно странновато. Помнила, что Леви строг, неразговорчив. Вдобавок, она в общих чертах понимала, что отношения между родственниками не лучшие. И теперь ей с этим тоже сталкиваться. Кенни часть её жизни, и она — его.       Щёлкнул кипящий и булькающий чайник, и Кива легко сфокусировалась на действительно нужном. Без надобности Аккерман не стал бы приглашать Леви. Ещё и в приватную обстановку. Домашней и радушной ту называть не получалось. Но как бы ни пошло общение, суть оставалась. — Надо что-то сделать? — спросила девушка, заливая листья кипятком, держа одной рукой чайник, проговаривая про себя сжимать ручку покрепче. — Ты прелесть, Кив, — негромко рассмеялся Аккерман, а потом наконец указал: — Зайдёшь в мой кабинет. В среднем ящике, слева, лежит папка. Чёрная, с твёрдой обложкой. Просто передай её ему — это займёт его на полчаса точно. — Хорошо, — кивнула она, отставляя чайник, и успокаивающе заверила его: — сделаю. — И не дай этому коротышке поиграть на твоих нервах, — наставлял её мужчина с лёгким ворчанием — ему не особо нравилась такая мера. — Я приеду через час. Примерно. — Я думаю, что продержусь, — негромко рассмеялась девушка, а потом с уверенностью выдохнула: — Буду ждать тебя, Кенни.       Мужчина закончил вызов, оставляя Миллрайт с дополнением к прежнему поручению. Девушка потёрла лоб в осторожных думах и прошла в гостиную, откуда лилась музыка. Приятные ноты электрической гитары. Она коротко осмотрела рабочее пространство: диван с разными по форме и новыми для удобства подушками, подставка для ноутбука, лежащие рядом листы и карандаш. Схемы, наброски к очевидно замысловатым вещам и кодам.       «Если придёт Леви, лучше это убрать. Это ему знать ни к чему» — принялась складывать всё в стопку, убрала чистой стороной к верху. Направилась к кабинету, как в дверь позвонили, перекрыв ноты музыки. Племянник начальника Рога оказался либо очень пунктуальным, либо очень предусмотрительным в дисциплине. А может, просто хотел поскорее покончить с делом дяди. Кива коротко выдохнула, нацеливаясь на столь скорое общение, явно не простое и не комфортное ни ей, ни гостю, и пошла к входной двери. Что ж, удивление Леви выразилось в таком скептицизме, что девушка с трудом сдержала насмешливую улыбку. Явный шок от того, что встретил, во-первых, не Кенни в этом месте. А девушка, во-вторых. Так в-третьих, ещё и знакомая. Впрочем, острый взор парня скользнул, выделяя… живот. И Кива только в этот момент подумала о том, как выглядит для него эта очевидная беременность. Стало неуютно. Как-то и неловко. Словно тот мог видеть, как они зачинали. Но хотя бы чувство опасности не появилось от этого жёсткого взгляда. Уже довольно неплохо. Девушка переступила с ноги на ногу, собирая свою уверенность, и первым со словам нашёлся молодой Аккерман: — Карьерный рост, надо полагать, — холодно заметил он, уставившись ей в глаза с колким недовольством. — Даже не хочу знать, сколько он тебе заплатил за то, чтобы ты выносила. Но зато понятно, чего ты так сорвалась летом с места, Смит. Это добавило нам проблем. Деньги важнее профессиональной гордости?       Помнил её фамилию, по которой она устроилась в «Сину-Розу-Марию», и совершенно точно держал своего родственника на самом скверном счету. Раз исключал желанную беременность и даже залёт. Что было бы не столь удивительно.       «Точно. Живот выглядит, как будто срок больше. Совпадает с моим отъездом, примерно» — поняла девушка и усмехнулась краешком губ — Леви ждёт ещё парочка сюрпризов. Но она не собиралась в это влезать, поэтому упрёк, основанный на презрении к чему-то: циничности или глупости; просто проигнорировала. — Проходите, мистер Аккерман, — пригласила она его с лёгкой, заученной улыбкой, потом прикрыла глаза на мгновение и заверила уже искренней: — Кенни говорил, что скоро приедет. — Как всегда опаздывает, — закатил серые глаза парень, но быстро прошёл внутрь, начал сходу разуваться без новых фраз.       Косил на девушку, что медленно отходила в гостиную. Возможно, пытался представить себе невообразимый расклад, как те двое, очевидно, сошлись, ещё и в таком. Пытался определить, как ему относиться к такой внезапной новости. Неоднозначной. Но вроде к возможному пополнению у родича, Леви остался нейтрален и довольно холоден. Его больше напрягало то, что сама девушка ему знакома. И он просто чуял, что всё не так просто. Уж точно запутанно. Что что-то его дядя вновь учудил. Это всё сквозило в его лице, выверенных движениях. Больше недовольных, с подозрением. Синяки под глазами выдавали усталость, то, что и у Крыльев Свободы работы очень много. — Могу предложить отвар из листьев малины, — проговорила Кива, чтобы быть вежливой и чтобы занять его на дополнительные минуты. Выдохнула с полным пониманием: — Или сварить кофе из зёрен. Открыт ренюньон.       Леви смерил её взором и прошёл к дивану, где она размещалась ранее. Разные подушки, явно не свойственные Кеннету. Короткий взгляд в сторону на мгновение, он осмотрел и остальную комнату, в какой, видимо, уже бывал. Чуть свёл брови. — Сам сделаю, — бросил он и направился мимо на кухню. Собранный, настороженный и не испытывающий никаких приятных ожиданий от предстоящего.       Пока гость возился с кухонной утварью, может, выбирал кофе или капсулы из запаса родственника, девушка шустро отлучилась в кабинет за означенной папкой.       Она редко заходила в ту комнату, не нарушая негласные условия и правила. Поэтому постаралась быстро найти документы, не глазеть при своей-то наблюдательности к не живым деталям. Папка лежала, в самом деле, на самом верху в указанном ящике. Должно быть, Кенни готовился к семейным вопросам, собирал, выкраивал по частям. Девушка задумчиво провела пальцами по безликой поверхности, не имело значение, что внутри, и вышла обратно. Леви, судя по звукам, предпочёл разместиться на кухне, а не пройти в гостиную к удобным креслам. Он уже сидел за кухонным столом. Стояла кофейная чашка на блюдце. Над фарфоровой белой кромкой дымило. Чёрный напиток источал выразительный аромат. Аккерман предпочитал тоже крепкую вариацию напитка. Без добавок. Во всяком случае, в будни. Кива приблизилась под чужим тяжёлым взором и положила вещь рядом с блюдцем папку: — Кенни сказал передать, — проговорила она спокойно, смотря на парня. — Полагаю, это связано с сегодняшним.       Тот лишь коротко пожал плечами с равнодушием, хладнокровно скользнул острым взглядом к вещице. Но к документам не спешил притрагиваться. Молча размышлял о своём. Девушка быстро набрала себе отвара, решив, что настояться тот успеет и в стакане, вышла в гостиную, оставляя Леви в одиночестве. В неспешных шагах затруднялась сразу ответить себе: кому комфортнее так? Ему или же ей поменьше пересекаться? И пришла к выводу, что больше ему. «Пускай хотя бы сейчас меньше нервничает. И это Кенни ещё не приехал» — покачала она головой, устраиваясь обратно на диване. Разговор у тех двоих впереди маячил не простой, и оставалось лишь самой настроиться на то, чтобы поддержать своего мужчину.       Работать с таким незримым, но очевидным как заноза соседством получалось немного медленней. Отчасти из-за того, что девушка порой, сама собой прислушивалась к звукам. Постороннего в их квартире. Однако Леви даже не вставал со своего места, периодически его телефон вибрировал, но он ни с кем не говорил. Переписывался. Вероятно, так же вслушивался и он в музыку, ожидая какого-то подвоха. Нового или ещё более фантастического. Но время шло, они не показывались друг другу на глаза. И Кива, трудясь с программным кодом, отстранённо думая, чего хочет от военных начальник безопасности «Сины-Розы-Марии», чувствовала себя довольно спокойно. И наконец в входной двери заскрежетали обороты замка. Быстрые. Девушка выдохнула с облегчением и на сей раз вовсе прикрыла крышку ноутбука. Отвлекаться от грядущего разговора не хотелось, пусть тот пройдёт и без неё. Музыка угасла как некий сигнал. Она начала вставать, придерживая живот, а с кухни послышался шум отодвигаемого стула. К Кенни Леви спешил куда меньше, чем девушка, и куда медленней, чем к кофемашине. Ещё не показался из кухни. Она встретила старшего Аккермана в прихожей, радостно оглядывая его, вернувшегося домой. Сегодня. Этим днём. На сердце теплилась та сила и уверенность. Кенни же торопливо стягивал весенне, тёмное пальто. — Он пришёл? — быстро и строго спросил он, осматривая Киву на предмет всяких странностей. — Да, и документы передала, — кивнула она ему, поправила волосы у виска. — Всё тихо.       Кенни довольно расплылся в улыбке, замедлился и настойчиво притянул её к себе одной рукой.       Девушка улыбнулась, устраивая руки у него на груди поверх рубашки. Потной. Запах смешивался с одеколоном. Но это не смущало. Мужчина плотно и с тем аккуратно прижал её к себе и коротко поцеловал. Раздался скептичный голос Леви, что так странно нарушал привычную им двоим гармонию: — Ты опаздываешь. Постоянно, — заметил он и серьёзно насупился, говоря негромко, но очень уверенно. — У меня время тоже недешёвое, Кенни.       Реплики заставили мужчину оторваться от прикосновения к девушке, но он всё же не слишком раздражился из-за этого. Повесил наконец пальто с тяжёлым выдохом, видимо набираясь терпения. Девушка улыбнулась ему в поддержке и отошла чуть в сторону. Послушно, в ожидании. — Я и так приехал быстрее, чем, — Кенни стянул ботинки и отряхнул их, заученно и вслепую ставя на стойку, — ожидалось. Два штрафа за скорость. Ну же, не рад, что твой дядя так спешил к тебе? — усмехнулся он и расправил руки как будто в приглашении объятия. А потом ядовито хмыкнул, когда тот не сдвинулся ни на миллиметр: — Сегодня ещё будут новости, так что я тебя не надолго задержу. Леви.       Тот лишь сухо выдохнул и на секунду отвернулся, возможно, черпая силы откуда-то со стены. Аккерман взял Киву под локоть и непоколебимо отвёл обратно к дивану, а не указал ей заняться чем-то другим. Девушка это уловила и незаметно набрала воздуха в грудь. Она разделит часть их беседы, не слишком-то хотелось, но так она сумеет подбодрить Кенни. Мужчина чуть покачал головой — вес в животе тяжёл, он мог это чувствовать через руки, а ведь впереди ещё половина срока минимум — помог сесть.       Но девушка лишь в той надёжной поддержке и заверении сжала его крепкие пальцы. Скромный, но говорящий жест. Леви со скептицизмом смотрел за этим всем. Сцена, которая казалась ему более чем странной. Он скрестил руки на груди, требовательно посмотрел только на родственника: — Ну. И что это всё значит, Кенни? — нетерпеливо потребовал он, отчасти потому что испытывал смутное желание убраться из квартиры с её жизнью. — Это.       Хозяин квартиры лишь скривил губы и покивал, показывая, что понимает без особых уточнений. Коротко огладил плечи слушавшей девушке, а потом тяжело навалился локтями на спинку дивана. Повернул лицо к гостю: — Как ты, ну я надеюсь, заметил, я скоро стану отцом. И я решил покопаться и наконец разобраться в наследстве Аккерманов, — он поиграл кистью, несильно покачивая головой. С плавностью нахмурился пристально. — Навести порядок, знаешь ли. И заодно я добился признания тебя, как одного из наследников. Как официальный сын Кушель.       Леви собрано бросил чуть более пристальный взор на Киву, возможно оценивая такую откровенность Кенни при «посторонних». Они редко говорили о делах вне работы. Ещё реже о семейных делах. Почти никогда. Парень прошёлся в сторону. Медленно. Девушка прикрыла глаза, чтобы не мешать двоим в разговоре, но и прислушивалась. К интонациям, поведению. Напряжение между двумя родственниками скользило нешуточное. — Мне это не требовалось, Кенни. И ты это знаешь, — наконец холодно и устало указал Леви, повернув голову к нему. — Ты отписал на меня больше, чем мне могло полагаться по закону. Меня это откровенно напрягает. Что ты задумал?       Кенни издал насмешливый смешок, и Кива чуть подняла к нему голову. На этот звук удивительным образом среагировал один из детей, отчего зашевелились уже оба.       Но она с незримым сочувствием смотрела на своего мужчину. Тот скрывал свою… боль. Какую среди всех наблюдателей видела лишь она. Но он без сомнений чувствовал её незримую поддержку, верную ему при любом раскладе. — Я считаю, это справедливым, Леви, — ответил старший Аккерман, пожимая плечами, улыбаясь, немного и диковато. — В конце концов, ты лучше многих. И вдруг это замотивирует тебя заняться и семейными делами. Не знаю, жену завести на твёрдой площадке. Ну а мне и моим детям хватит. Я добуду ещё и получше. — Детям? — жёстко переспросил Леви, не сдержав удивления. Аккуратные брови взметнулись вверх, а на лицо наплыло и потрясение, и неверие, и злость. — Ты рехнулся, раз решил с чего-то остепениться и стать семьянином. — А кто сказал, что я осяду? — вернул ему Аккерман, а потом снисходительно протянул, поняв причину такого изумления. Или причины. — Ах да-а. Ты не знаешь. Ты станешь дядей моим детям, Леви. Их двое.       Киве стало жаль парня, неготового ни к новостям об одном ребёнке, ни тем более о двух. Однако что-то иное коробило племянника начальника Рога куда больше. Это она крайне смутно улавливала. По крайней мере, когда он прищурился на её живот во второй раз за этот визит, она не видела угрозы или отрицания.       Больше усталости, подозрительности. Кенни смаковал чужое потрясение, но на сей раз не подгонял и не торопил фразами. Возможно хотел посмотреть, как тот поведёт и проявит себя в нестандартной ситуации. — Поздравляю, — единственное с чем Леви нашёлся в качестве ответа на известие, скривился. — Но какое я имею отношение к этому всему? Ты мог просто передать мне документы на совещании завтра.       Старший Аккерман кивнул такому поведению, будто и не ждал ничего иного. Но тем не менее сам не собирался отступать. — Это справедливо, Леви, — чётко повторил Кенни, а потом поскрёб шею, смотря на родича прямо: — Хоть тебе это и не нравится, мне тоже это не особо льстит — ты часть моей семьи. И, — он выдохнул, прикрыв глаза, и покачал головой, — даже если мы в чём-то кардинально расходимся, то я хочу, чтобы ты знал — я твой дядя. Я помогу, если конечно, ты не будешь делать откровенную херню. Поэтому я даю тебе больше ресурса и уверенности. Активы, недвижимость. Пара мест в советах управителей. Считай это всё моей помощью и запоздалым подарком.       На этот жест своеобразной, скупой, но заботы Леви цыкнул и вовсе раздражённо поморщился. Эмоции выскользнули из-под хладнокровия, но всё же целиком самообладания парень не потерял. Лишь выплеснул то, что терпеливо и осмотрительно держал на языке до этого. — Ты всегда относился ко мне как к отребью. И это не проблема, Кенни, — процедил Леви, и в его невысокой фигуре прибавилось знакомого грозного. — Мне плевать. Что ты сдал меня, как багаж, в училище, и на этом всё — забыл обо мне. Но, — тон понизился до действительно опасного, — ты после всего этого просто говоришь мне, что заводишь семью и что я с какого-то хера её часть. Моя мать умирала от голода, тебя не было рядом. Мы выживали как могли, тебе было всё равно. А теперь ты, — он сдавленно прошипел и продолжил: — просто и спокойно заявляешь мне, что даёшь откупные и заводишь детей? Детей, которые тебе нахер не сдались? Ты и со мной-то не справлялся. И к своей сестре…       Кива, следя самым краем глаза за ним, поскольку Кенни могла осязать и так, слушала этот укор. Обиду, что таилась в словах. При всём рациональном, справедливом, что звучало. То, чего не было у него, то, что появлялось сейчас у другого.       У того самого другого, который не сумел заменить родителей. Дать тепло. Всё это казалось несправедливым. Такова жизнь. Едва ли сейчас Миллрайт, со всем опытом программирования, видела вариант, при котором оба успокоятся. Потому что куда больше глубоких эмоций гостя её беспокоил гнев Кенни, и она сцепила руки за долю секунды до того, как последовало ожидаемое. Тёмные эмоции точно сгустили воздух рядом с ним, делая более плотным и удушливым, мужские руки на спинке дивана напряглись. И Аккерман оборвал голос своего племянника: — Ливай! — рявкнул громко и жёстко. И в голосе слышалось такое предупреждение, что делалось страшно.       И даже девушка, привыкшая к нему, знавшая его больше, чем кто-либо, внутренне сжалась от этого окрика. И увидела, как и Леви моментально умолк, сжав зубы, прикусив изнутри губу. В чём проступил поверх умелого, уверенного и сильного взрослого… ребёнок. Тот самый, которого Кенни когда-то оставил в военном училище. Ребёнок, который чертовски хорошо знал, что иногда лучше заткнуться и прикинуться ветошью. Лишь бы беда прошла мимо. Это пугало. А взбешённый Кенни медленно распрямился, нависнув точно над всеми. Разница в росте стала слишком выразительной. — Никогда, — отчеканил он, будто бил словами. — Не перекладывай жизнь одних на жизни других. Никогда. И чем быстрее ты это примешь, тем будет лучше для тебя, — мужчина выдохнул, унимая кое-как эмоции, опасно покачал головой, смотрел прямо на Леви, и тот заученно не отводил взгляда. — И не смей валить всё на меня. Решения твоей матери, которые привели и тебя к такому. Я сделал, как считал правильным. И она поступала точно так же.       Леви отвернулся, кривя губы, но беря себя под обычный контроль. Кива следила за действом, мысленно надеясь, что и Кенни сумеет удержаться и довести задуманное до конца. Хотя бы сейчас.       Но от него она чувствовала и уверенность, и надёжность, даже в таком недобром настрое. В повиснувшей тишине они коротко обменялись взглядами. Их разговор, в котором слова были пусты. Они понимали друг друга, и Кива его поддерживала. Мужчина вновь глубоко вдохнул и плавно выдохнул. — Но зачем? — равнодушно спросил Леви и неохотно повернулся к дяде, глаза смотрели теперь просто остро. Почти как обычно. Скрывали потревоженные эмоции. — Ты мой племянник. Всё, — повёл плечами старший, а потом потёр затылок. — У меня не всегда доходят руки до этого, но сейчас есть время.       Леви прикрыл глаза, разглядывая теперь пол в раздумьях. А девушке хотелось встать и просто обнять Кенни со спины, видя, что тому непросто исправлять и признавать свою неправоту. Пускай и так косвенно. Но марлийка понимала, что тот сейчас этого проявления при свидетелях не потерпит — наверняка чувствует её заботу к нему; и улыбнулась и подтащила к себе подушку, чтобы потом опереться и подняться быстрее. Они могли ещё и сцепиться, да и вообще могла прийти та грань, когда ей стоило б вмешаться физически. Через минуту Леви изрёк тяжело и тихо: — Я приеду на подписание у нотариуса, — он потёр висок утомлённо и исподлобья взглянул на родственника. — У тебя всё?       Тот лишь молча кивнул — на сегодня более чем достаточно семейных дел.       Следил за своим племянником, будто хотел прочесть его подлинные мысли, чувства. Какие обычно понимал и спокойно игнорировал. Но тот ограничился короткой фразой: — Тогда я поеду, — он направился к выходу. Уже спокойный хотя бы внешне. — Хорошо, — вновь кивнул Кенни, пошёл его проводить. — Надеюсь, что у тебя мозгов, Леви, побольше, чем у меня или у Кушель.       Парень лишь смерил его взором — продолжать разговоры не собирался. Молчание опустилось на них. Странное, немного грубое, недосказанное, но хотя бы мирное. Ушёл Леви без новых слов. И когда старший Аккерман закрыл и запер за ним дверь, то протяжно простонал на выдохе, а Кива наконец шевельнулась с безопасной позиции некого балансира, начала вставать, сминая подушку. — Вот поэтому-то я и отправил его в училище, — буркнул мужчина и подошёл к ней, уже чуть улыбаясь. — Мы не ладим. Кушель его воспитала и хорошо и плохо. Но больше плохо. — Ты хорошо справился, Кенни, — заверила она его и улыбнулась, когда он помог ей подняться. Прильнула к его крепкому прикосновению. Что для окружающих опасность, но для неё надёжность. — И на мой взгляд поступил правильно.       Кенни качнул головой, показывая, что не может быть уверенным в этом до конца. Однако бездействие не было бы лучшим решением. Он обнял её, задумчиво, успокаиваясь от прикосновений и унимая недобрые эмоции. — Мне жаль, что я не успел вытащить их двоих, — поделился Аккерман сокровенным, проводя ладонью по чужой спине. — Как-нибудь расскажу тебе. Как всё вышло. По-дурацки. — Ладно, — Кива прижалась к нему щекой, успокаивая его и признавая его доверие. — Ты приехал насколько? — Думаю, до вечера, — хмыкнул он и поцеловал в висок, отстранился. — Потом поеду. Включи пока новостной канал погромче, я приготовлю что-нибудь перекусить.       Девушка улыбнулась и пошла взять пульт. Кенни же быстро прошёл в гостиную, потом в кухню, ругнулся, заметив грязную кофейную чашку в раковине, но начал мыть руки, закатывать рукава рубашки, взялся за посуду.       И под это простую, бытовую возню марлийка выбрала нужную трансляцию. Голос в телевизоре мигом заговорил о взрыве на заводе в Митре, об уровне террористической тревоге в районе. Кива нахмурилась, медленно убирая пульт на стол к ноутбуку. Жертвы, дым, разрушение — обрушилась и пара соседних домов. Под слова и фразы диктора с кухни вынырнул Кенни, который тоже слушал. Довольно усмехнулся. Явно знал об этом что-то эдакое. — Как думаешь, он сейчас в достаточно вменяемом состоянии распорядиться и этим? — бодро спросил мужчина, вытирая полотенцем вымытую зелень. — Не хотелось бы, чтобы известия о нашем пополнении его так подкосили. Он уже взрослый, но такой мальчишка. — Не знаю, — ответила Кива и оторвала проницательный взор от кадров взрыва. Пошла на кухню, чтобы побыть рядом. — Но он точно не глупый, свяжет одно с другим. — Самое время, — ухмыльнулся мужчина и успокоенно вдохнул. — Жить всегда лучше сейчас, Кив. Давай-ка. Выбери, что добавим в салат.       И их свободные часы вдвоём потекли мерно, спокойно, а диктор продолжал сообщать детали ужасного происшествия.