Линии крови

      На сами роды Кенни не успел. Точнее, не сумел уехать от дел, разбираясь с военной операцией, а сама Кива ограничилась простым сообщением, что едет в больницу — мужчина написал лишь короткий и в чём-то говорящий ответ: «Понятно». Неделя, тридцать седьмая, совпадала с прикидками, а неприятные ощущения стали подкатывать почти к горлу, самому нёбу, и девушка решила, что лучше проведёт лишний день в центре под присмотром врачей, чем будет ждать наверняка схваток. В квартире большую часть суток она одна. Собранная сумка, заученный адрес, а вместо такси машина помощи медицинского центра, где наблюдались. Им Аккерман доверял. Больше, чем своим подчинённым, из-за риска подкупа и прочего. Больше, чем случайным таксистам, по причине существования множества врагов, которые могли только и ждать его ошибки и беспечности. Впрочем, Миллрайт, несмотря на более чем специфичные ощущения в животе и теле, неудобства на чисто физическом уровне — было тяжело даже лежать и найти позу покоя — обращала внимание на окружение, вела свои наблюдения, и это помогало. И отвлечься, и контролировать пространство. Едва ли она смогла бы что-то сделать сама, но в мозгах-то не было дополнительного тормозящего веса в шесть килограмм. Но таких мер не понадобилось.       В каком-то смысле, девушка и радовалась, что Кенни не имел возможности приехать. Страха не было — лишь уже нетерпеливое раздражение в ожидании конца этапа беременности. Всё прошло довольно быстро под присмотром Салливана и ещё акушера-гинеколога. Два дня ожидания с процедурами массажа, ваннами. А дальше схватки и вполне лёгкие роды. Физическая форма, подготовка, работа с телом, а так же присмотр врачей сделали своё дело. Кива сошлась на том, что боль напоминала затруднённые и тяжёлые месячные, но не нечто фантастическое. И Саль лишь подтвердил, с менторским снобизмом указав, что большая часть боли исходит у женщин из головы. О чём разразился большой лекцией на час практически сразу после события. Два дня процедур поддержки изношенного, болящего организма, отходившего от стресса, прикорм детей грудью. Они были здоровы, и это всё, что ей требовалось в данный момент. Видеть их на другом краю отдельной палаты, знать, что медики порой уносят их на свои процедуры. А потом, только на третий день, их навестил Аккерман. Миллрайт приподнялась на кровати и улыбнулась ему, когда дверь открылась и наконец показались не сотрудники клиники.       Мужчина даже в белом халате выглядел каким-то тёмным, грозным, явно не медиком. И это в стенах смотрелось необычно. Но от него она ощущала только ту надёжность и поддержку. Его присутствие дало ей прилив сил и уверенности, они по-прежнему вдвоём. И он проходил в эти дни свои испытания на работе. Она видела его усталость, но он успел хотя бы помыться прежде, чем ехать к ним. Кенни бросил короткий взор на бокс с младенцами, проходя к кровати, и наклонился помочь девушке поднять подушку и подложить её под спину, чтобы не сидеть, а полулежать. Чуть улыбался, пока просто впитывал визуальную картину — все живы. Всё как прежде. Кива кивнула ему, прикрыв тёмно-синие глаза, и он властно поцеловал её, огладив шею мозолистой ладонью. — Наконец-то это закончилось, — тихо проговорила девушка, нежась в его присутствии. — О да. Теперь надо восстановиться, — довольно ответил Аккерман и сел на кровать рядом, мотнув головой в сторону боксов: — Сиделка займётся ими. Займись собой. Ни тебе, ни мне не нравится такой отвратный вид. — Ты спешишь. Им всего несколько дней, — она качнула головой и ладонью размяла его его плечо. — Надо всем прийти в себя. Пока всё, что можно, и так делается.       Она уже носила специальный корсет. Тот не делал ощущения особо лучше, но селил надежду, что через пару месяцев тело со всей поддержкой вернётся к норме. А кормить грудью собиралась не больше года. Выглядела та, разбухшая, и по её меркам некрасиво.       Мужчина ухмыльнулся и молча посмотрел вновь в другой край палаты. И пока девушка просто переводила дух, чувствуя, как их жизнь втягивается в прежнее русло, за которое оба могли крепко держаться, он размышлял. — Как они? — наконец спросил он и строго, и сдержанно, но и искренне.       Миллрайт сама покосилась в ту сторону. Их дети. Кому передались их гены, какой-то опыт крови, и кто перенимет продолжение жизни. Мальчик и девочка. Сейчас спали. — Здоровы, — по делу отозвалась девушка и предложила, зная, что ему не хватает той решимости. Но вдвоём они справятся: — Можем посмотреть. — А тебе можно брать такой вес на руки? — он с подозрением выгнул бровь и взглянул на неё. — Или выпадет что-то? — Нет, только лохии, — рассмеялась Кива и начала подгребать ноги, чтобы подобраться к краю кровати. — Каждый не больше трёх.       Аккерман хмыкнул всё равно скептично, помог ей встать с кровати. Уже на ногах движение пошло лучше. Впрочем, они оба не спешили. Мужчина придерживал её, а она старалась идти так, как учили на занятиях по подготовке — не сутулясь и не напрягая поясницу ещё больше. Плавная, умеренная нагрузка.       Киве не хотелось думать ни о трудностях организма, которые радостно ждут её после такого трюка как рождение двойни и беременность, ни о том периоде, когда придётся организовывать контакт с детьми на новом уровне. На Кенни в этом особо полагаться не приходилось, но он обеспечил ей весь необходимый уход до и после. Выпишут их из клиники ещё дней через десять. Все нужные, вспомогательные процедуры в разных областях, контроль показателей, советы, хитрости. Такая забота стоила денег. Но и отдача была очень эффективной. — Всего хватает? — спросил мужчина, когда они таки прошли половину палаты. — Привезти что-нибудь? — Можешь забрать грязную одежду и привести чистую, — кивнула Кива и задумалась, отвлекаясь больше на практичность, чем на лирику, что негласно проскальзывала. — Прокладок пока хватает, хоть с меня ещё подтекает и тебе месяца два придётся затянуть пояс, а для детей тут можно добыть всё. — Хорошо, — важно кивнул Аккерман и расслабился, покачав головой: — Звучишь не как чеканутая, этому я рад больше всего. — Саль говорит, — усмехнулась Кива, сдерживая смех, — что это мозговая подготовка, — а вот Кенни рассмеялся, поняв с полуслова, на какую лекцию она нарвалась. — Ещё они с акушером хвалили мышцы тазового дна и передней линии живота. Хорошая растяжка и выносливость. Но если бы это продлилось ещё пару недель, Кенни, — её лицо чуть скривилось и посерьёзнело: — я бы вырезала их из живота. Мне это не по душе. — Всё наладится, — подбодрил он её и коротко поцеловал в макушку. — Это уже позади, самое главное.       Они дошли до двух специальных кроваток. Дети спали крепко по-прежнему, закутанные.       Кива отметила их глубокое дыхание, цвет кожи губ — всё в норме, а мужчина рассматривал их впервые. Черт лица ещё невозможно было углядеть, разобрать в них. И они выглядели довольно одинаково. Но он сумел выделить разницу в размерах. Небольшую. В двести грамм. — Скажи, что тот, что крупнее — мальчик, — бросил мужчина, не отводя от них взора.       Миллрайт лишь беззвучно усмехнулась и нашла его ладонь, переплетая пальцы. Сжала. Ему потребуются силы принять этот удар. — Девочка. Как ты выбрал, Леонора, — озвучила она, осматривая лицо одного, другого. — Но кто старше, сказать трудно. Она могла просто активней впитывать вещества. — Значит, вот мой Гарнет, — довольно оскалился Кенни и наклонился к нужному боксу, изучая серыми глазами. — Боролся мой мальчик с этой прожорой. Или отдал больше сестре как мужчина.       Тревожить их сон он не стал — они посмотрели на них ещё с минуту, и они пошли побродить по палате дальше. Без него девушка вставала реже и предусмотрительно не ходила далеко. — Через час кормёжка, можешь остаться, — предложила она, коротко взглянув на настенные часы, что светились в темноте. — Посмотреть на них в движении. — Если не сорвут звонком. Дел дохрена просто, — выдохнул Кенни и серьёзно заметил: — Мне ещё надо подготовить дом к вашей выписке. Это другой район Митры, но для детей удобней.       Кива прикрыла глаза, представляя себе место, в котором сама ещё ни разу не была, но заочно видела на фотографиях.       Этими вопросами занимался мужчина, руководствуясь своими представлениями о том, как лучше. Она и не переживала — они у него более требовательные и основательные, чем у неё. — Жду не дождусь, — пробормотала девушка и плотно прижалась виском к его плечу. — Хотя бы полежать рядом с тобой. Но Саль говорит, что восстановление идёт как надо. Значит, буду более бодрой. — Сможешь всё исследовать сама, — довольно кивнул Аккерман и сам устало заметил: — Выписка быстро подойдёт, моя работа нет, но я постараюсь найти просветы. Главное, что всё хорошо. Напиши мне потом список продуктов, что тебе можно. Забью холодильник и морозильную камеру. — А там и морозилка отдельная есть? — пошутила Кив, удивившись, и чуть рассмеялась. — Готовишься основательно, чтобы не выезжать? — В доме и при детях это рационально. Достал что-то разморозил, и не надо готовить, париться, — он взъерошил ей волосы и повёл к кровати, чтобы она легла. — Я сидел с мелким шкетом, я знаю.       Тот «шкет» был, разумеется, не столь мелким, но всё же мужчина рассуждал здраво. Даже молоко можно сцедить и заморозить. Киве было любопытно, что он ещё там подготовил, какова их комната, какова детская. Но это оставалось на потом, а сейчас они могли просто побыть вдвоём, наполниться сил. Всё шло так, как они примерно ожидали, к чему готовились. И самое главное в ощущении для девушки оставалась та особая правильность во всём.

***

      Чёрное купе стояло на подъездной дорожке, перед запертым гаражом, а у тротуара они припарковались в семейном серебристом внедорожнике. Достаточно нейтральном, чтобы не привлекать внимания, и достаточно дорогом, чтобы не бросаться в этом месте в глаза соседям. Кива видела, что выбор пал на новую машину из-за высоких параметров безопасности. За окном аккуратно дышал лёгким ветерком светлый летний день. Зелень деревьев пестрела очень ярко и густо. Вещей было немного с собой. Лишь несколько больших сумок в багажнике да пакеты с продуктами — остальное и необходимое мужчина перевёз сам пару дней назад. Куда больше заняли корзины от колясок, куда они устроили детей, когда грузились. Столь же практичный тёмно-синий цвет у обоих. И Леонор и Гарнет вели себя пока тихо — гул поездки их усыпил. Девушка вышла из машины и осторожно прошла вперёд, поглядывая на дом. Двухэтажный. Белый, но крыша дымно-зелёная. Окна с защитным покрытием, никаких балконов или панорамных видов. По бокам небольшое пространство земли, ведущее к заднему двору. Передний выглядел пока сухо и максимально сдержанно. Кенни тем временем тоже покинул автомобиль, взял переноски и подошёл к девушке. — Выглядит, — начала она неуверенно, повернув к нему голову, — как на картинке в журнале. Но при этом, — покивала, чувство неуютности ушло, потому что она видела его умысел, — не выделяется.       Аккерман громко хмыкнул и довольно наклонился поцеловать её, а потом взором указал на карман своих брюк.       Она поняла без лишних слов, полезла за ключами — руки у него заняты. Он держал Гарнета в правой руке, Леонор в левой, и те моргали на внезапную и очередную смену пейзажа и обстановки. Выглядели туповато, но Миллрайт лишь усмехнулась — их дело сейчас простое. Есть получше, расти, спать и просто учиться жить, радоваться. Мужчина зашагал к двери — никакого крыльца. И дом в целом выглядел гибридом загородного и квартиры. Девушка шла рядом с ним, на ходу перебирая ключи, подбирая заочно самый вероятный среди всех. Их там не мало висело. — Благоприятный район, камеры, — начал перечислять Кенни, явно довольный и сытый всем, — отделение полиции оперативно работает на упреждение и профилактику, — остановился перед тяжёлой дверью такого же белого цвета как и обшивка. — И тихо. Для города.       Кива кивнула — выбор хороший для их условий и требований. Начала отпирать замок, коротко осмотрев все три. Накатило небольшое волнение. Внутри ей предстояло побывать впервые, а им ступить в новый этап жизни. Наконец она открыла все замки, и мужчина молча пропустил её вперёд под сопение Леонор. Девушка прошла внутрь — в нос сразу ударил запах ремонта.       Просторная прихожая. Матовое, не скользкое покрытие пола, пока пустые стойки-вешалки, встроенные шкафы до потолка, стены всё же под гранит. Не слишком маркий. Потолки на полметра выше, чем в квартире. А вид тишины и не обжитости впереди привлекал. — Здорово, Кенни, — радостно произнесла Кива, легко стягивая летние туфли. — Тут гораздо больше… места.       Она не видела дверей, но ощущала этот простор. Пространство вокруг них и над ними. Кенни опустил корзинки на пол, сам начал разуваться, пока девушка с улыбкой прошла мимо него, кратко обняв, к двери и заперла ту. По опыту отметила, что та надёжная, с защитой от пуль и прочего. Аккерман явно переживал за семью и желал той жизни, как можно меньше сопряжённой с его рисками. Во всяком случае, пока дети малы и беззащитны. — Пойдём, посмотришь, — хмыкнул мужчина, а потом посмотрел под ноги на детей. — Их же пока не надо кормить?       Кива быстро достала телефон из лёгкой джинсовой куртки, посмотрела на будильники. Решила, что лучше подстраховать себя в этот период. На случай забывчивости. — Нет, — отозвалась она и обняла мужчину одной рукой, прижалась к нему. — Не переживай. Если они проголодаются раньше, мы услышим.       Они прошли в гостиную, где разместили детей в их переносках на диване, и Аккерман повёл девушку по новому обиталищу. Где они будут растить своих отпрысков. Кухня-столовая оказалась более чем просторной, с комнатами кладовыми, где стояли полки и морозильник, детские заготовленные стульчики на будущее.       Детская игровая комната на первом этаже, ванная, просторная гостиная, и девушка вдруг очень ясно увидела, как они будут вчетвером, через пару-тройку лет сидеть здесь, украшать, может, к празднику зимнего солнцестояния ель. «Если с тобой всё будет хорошо» — она прижалась лицом к его плечу, и Кенни обнял девушку. Они понимали друг друга. Что и этот кусочек чего-то светлого, бережно окружённого защитой, на самом деле хрупок. Им оставалось лишь верить, поддерживать друг друга в этой борьбе за счастье. Они помолчали, а потом подошли к детям. Те уже начали нелепо двигаться, и Кенни протянул Гарнету руку. Сынишка схватил его за палец — хватательный рефлекс работал как надо. — По крайней мере, мы уже неплохо справляемся, — спокойно и задумчиво прокомментировал мужчина, чуть играя с малышом, изучая то, как тот реагирует на него. — Они смогли родиться, а это уже большой путь. — Да, — выдохнула Кива, пока не подходя к ним ближе. — Давай возьмём с собой на второй этаж. Им нужен, — она чуть нахмурилась подбирая слово к своему сухому и практичному ощущению, — тактильный контакт сейчас больше, чем визуальный.       Аккерман кивнул и взял ребёнка на руки, как ему показывали сёстры в клинике. Кива взяла Леонор, позволив той схватить прядь волос. Дети, очевидно, пребывали в своём шоке после стольких недель в темноте, наедине друг с другом. Но на руках тёплых, живых существ они стали поспокойней, посматривали как могли глазами.       Мужчина повёл к лестнице, и девушка сразу приметила установленные опять заранее дверцы, борты, заградки. Лестница шла в два поворота, с площадкой. Наверху Кенни показал не самую просторную, но удобную спальню, свой оборудованный кабинет, пока пустоватую комнату для девушки и её хобби, гардеробную, душевую с уборной, комнату для детей — миниатюрная версия первой, только со спальным уголком. И две пока пустые комнаты. Для сына и дочери. Когда те подрастут. Всё в нейтральных тонах. Но оставалось место для чего-то личного. — Ещё надо будет докупить что-то наверняка, Кив, но я постарался, чтобы всё необходимое было. На первое время и пока у меня нет времени, — прокомментировал Аккерман, когда они вернулись в детскую комнату, повернул младенца так, что тот мог видеть убранство. — И я уже выбрал няню для них. Массаж, игры для развития, всё такое. Она справится лучше, ты подучишься для подстраховки. — Как раз, это и мои первые дети, Кенни. И я спокойно займусь освоением дома, восстановлюсь, — довольно кивнула девушка, чуть покачивая Леонор. — Спасибо. — Это было ведь наше обоюдное решение, — он кивнул ей, подошёл, явно довольный собой, хоть и терялся немного. — Ухаживать за ними так. А тут ещё и переезд, но здесь разумней.       Она чуть рассмеялась, и они прижались друг к другу плечами. Впереди ждало особенное приключение, если уж на то пошло. Лучше проходить его на новом поле.       Спустились на первый этаж, дети стали более заторможенные, и они вернули их в переноски, чтобы те поспали. Занялись вещами. Кенни принёс из машины оставшиеся сумки, а Кива потихоньку распаковывала их и складывала вещи на полках. Задумчиво, аккуратно, пока не позволяя себе полностью расслабиться в этом месте. Непривычно, не похоже на привычную квартиру, и слишком сказочно. Они успели и передохнуть самим, и перекусить, когда пришёл час еды для детей. — Не знаю, смогу ли я бывать тут чаще, чем дома, — серьёзно заметил Аккерман, качая на руках дочь, пока девушка кормила Гарнета. Окинул взором гостиную, чуть хмурясь. — Это для меня скорее как некая рабочая площадка.       Кива хмыкнула, их чувства совпадали — дом оставался в той квартире, здесь они исполняют свои обязательства родителей. Если уж на то пошло. Но добровольные и вполне осознанные. — Я тоже думаю, что так лучше, — кивнула она ему. Уверенно улыбнулась в поддержке. — Мы справимся. Дети это же… не вся жизнь, это её часть и наше с тобой дополнение.       Он расплылся в расслабленной улыбке, чувствуя, что на своём месте, что не нужно ничего такого, чего бы он не ощущал на сердце или же не понимал разумом. И Миллрайт чётко знала, что детям лучше такая искренность, чем наигранная или выдавленная.       Пусть они будут любить так, как умеют, но чисто. «Это место… оно заполнится и нами двумя, и ими двумя, и нами четырьмя. Не удивительно, что этой… семейности, этому воспитанию требуется отдельное и укромное» — она счастливо прикрыла глаза, прислушалась к неприятным ощущениям в груди: насколько активно ребёнок ест? Кенни недолго посмотрел на это зрелище, не трогавшее его, но позволяющее выдохнуть, увериться в силах. — Всё же хорошо, что это мальчик и девочка, — весело заметил он, принимая Гарнета и отдавая дочь на кормёжку. — Мы бы путали их, будь они одного пола.       Он сам смеялся, представив такое, как и девушка. Вполне в их духе. С их-то подходом. И это примирение с дочерью, а не двумя сыновьями, было очень трогательным. — Я бы повязала им браслеты, — уверила его Кива, когда они отсмеялись. — Мы бы справились и с таким. Буду одевать их для тебя в разное.       Они оба оставались довольными тем, что удалось выкроить день, что Аккерман смог сам проконтролировать переезд, что они могут так посидеть вместе, помочь друг другу с детьми. По-простому, столь искренне. После еды дети быстро уснули и были возвращены в свои временные ложа. Кенни с Кивой собрали две кровати, чтобы поставить их в свою спальню. Оба сошлись, что первые месяцев десять будет так, но не в их постели, а потом уже будут отдалять потихоньку, чтобы отпрыски могли спать сами. Успели они приготовить и обед, поесть получше, когда Аккерману позвонили, и он с ворчанием собрался куда-то. Особой тоски разлука не вызвала, Миллрайт чувствовала, что всё действительно необходимое они… сделали. И успели насладиться. Этого ничто уже никогда не отнимет. Проводив Кенни, запрыгнувшего в своё купе, девушка посмотрела ему вслед какое-то время, селя ему видом своей фигуры в зеркале заднего вида больше сил и духа, а потом повозилась с гаражом, разобралась, как открывать дверь, загнала туда серый универсал, и пошла в дом. Обживать, устраивать. Готовиться к ночи.