Линии крови

      Кенни наслаждался более чем долгожданным просветом — желанный день дома, без высокой вероятности внеплановых звонков. Пускай наверху и лежала собранная сумка для отбытия на военную базу через три дня. Как он сказал Киве, в «Сине-Розе-Марии» за всем присматривает его дополнительный отряд, который он натренировал в прошлом году на кровавой практике и который самое время проверить, а за пределами, где действовали различные операции уже на границе, страховала одна из основных проверенных команд. Опытные и бывалые вояки. Дела там творились непростые. — Последствие дурости некоторых, — сыто хмыкнул он, развалившись на диване, пока девушка торопливо накрывала на стол для семейного ужина и чуть больше. — С этими шпионами год назад многое утекло к радикалам. А там заправляли всем элдийцы, требовавшие уничтожения расового разрыва и упразднения особенностей элдийцев. — Путём насилия и крови? — насмешливо фыркнула марлийка и покачала головой, поворачивая лицо к Аккерману. — Такие же нацисты.       Тот довольно кивнул ей, одобрительно прикрыв серые глаза. Упивался их слаженностью и единностью логики. За эти восемь месяцев их родительства ничего не поменялось. Разве что только виды за окном. Лето ушло, быстро прошла и осень, наступила вновь зима. Сейчас только четыре часа дня, но за окном уже темновато, а в комнате горел искусственный и безопасный камин. Мужчина выдохнул и заложил руки за голову на спинке дивана. — И возни б столько не было, Кив, — заметил, вытягивая ноги, и презрительно скривился, — если бы среди наших не нашлись их наивные солнечные последователи. Да только нихрена для равенства они не сделали по факту. Идиоты.       Кива в поддержке, лёгком успокоении улыбнулась ему и наконец оглядела стол. На три персоны сегодня. Гость, которого пригласил Кенни.       «Должно быть, особенный. Останется только принести блюда с едой, бутылки с вином» — она огладила кисти, коротко растирая, и направилась к дивану. Два детских стульчика у стены, если же сын и дочь изъявят желание присоединиться к компании. — Не все умеют смотреть глубже, Кенни, — произнесла она Аккерману и села рядом с ним, потянулась помассировать ему шею и плечи. — Поэтому ты побеждаешь, а они нет.       Он вовсе расплылся в довольной улыбке, а потом прижал к себе девушку одной рукой и поцеловал. Звуки потрескивания в камине подражали настоящим, селя хоть какой-то уют в углах просторной комнаты, оттеняли возню детей. Немного в стороне, в огороженном борте со специальным ковриком и разными игрушками. Больше напоминало карту в компьютерной игре, где те двое могли пока разместиться спокойно. — Они не будут там пищать или орать? — выгнул тонкую бровь Кенни, нагло оглаживая женское тело, что более чем восстановилось. — Я не жалуюсь, но мне на работе хватает визгов, знаешь ли. — Накормлены, так что если и будут, то только потому что захотят к нам, — уверенно кивнула Кива и выдохнула с блаженством: — я уже заготовила и их головоломки для стульев, лакомства, их бутылки. А к десяти придёт Аннелиза.       Наличие няни позволяло и отдыхать, и уделять время себе и Кенни, а так же девушка приходила к прагматичному выводу, что это действительно самое лучшее решение — дети, получавшие квалифицированный и необходимый уход от массажа до развивающих игр и просто игр, которых она не могла им дать из-за не самого доброго характера; вели себя на удивление спокойно и адекватно. Понять их не составляло проблем.       И это означало, что в будущем трудностей будет на порядок меньше, что сами двойняшки получают необходимое. Во всяком случае сейчас благодаря этому, у неё и Аккермана находились и силы, и настрой повозиться с ними в позитивном ключе. Без срывов, раздражения. Даже сегодня пока она готовила — мужчина кое-как играл с детьми. — Ну вот и отлично, — со злорадным смешком заключил глава Рога и улыбнулся: — Режим для них это залог нашего спокойствия. Мне не охота срываться так же, как это было с Леви. — Как он кстати? — спросила девушка и прикрыла глаза, чтобы не смущать его этой личной темой.       Она могла бы допустить, что придёт на ужин именно племянник Кенни, но просто знала по его поведению, что это не так. — Коротышка так и не поздравил меня с пополнением, — с насмешливым ворчанием засопел Аккерман, а потом покачал головой и снисходительно добавил: — но хотя бы начал обращаться иногда за советами и поддержкой на работе. Значит, мозги включились. — А что насчёт твоего гостя? — Кива чуть приподнялась, поглаживая его живот, с мягким интересом смотря ему в глаза. — Ты его очень ждёшь.       Тот поддразнивающе поцокал языком, спускаясь рукой к её бедру. Чуть свёл брови в своих серьёзных раздумьях, а потом протяжно выдохнул. — Это мой друг, — важно указал, чуть прищурившись. — Он один из директоров «Сины-Розы-Марии», но тебе не за что переживать, Кив. Он хороший человек. Правда хороший.       Она лишь улыбнулась его изречению и тону, что говорил куда больше слов. Даже такой человек как Кенни Аккерман признавал, что в мире есть место и иному — светлому, что противоречило его и её натуре. И то, что он без всяких шуток считался с таким, подтверждало особую значимость дружбы с тем человеком.       Через минут десять тишину нарушил звук дверного звонка, и они встали с дивана. Дети подняли головы в ту сторону, но через несколько секунд без забот вернулись к игре с кубиками. С утра они с Кивой и Аннализ учились строить башенки. Кенни коротко поправил ворот домашней свободной рубашки белого цвета, посмотрев на смартфон, где выводилось изображение с камер, потом только открыл дверь, пока девушка немного настороженно стояла чуть позади. Тоже одела брюки и белую рубашку для большего комфорта. В проёме ненадолго мелькнул вид заснеженной улицы с отблесками разноцветных гирлянд у соседей, а в дом вошёл человек, которого она смутно узнала с первых долей секунд. Невысокий, лучистые голубые глаза, светлые волосы, показавшиеся, когда паренёк снял одной рукой шапку. Второй он придерживал собранную охапку еловых и сосновых ветвей, обвязанную красной лентой. — Привет, Ури, — с тёплым смешком произнёс Аккерман и кивнул на подношение. — Мог бы не приносить. Ты знаешь, мне без разницы.       Кива узнала его. Ещё до того, как гость улыбнулся той самой туманной улыбкой. Пастырь в часовне. «И это он один из управляющих комплекса с био-оружием?» — задалась она себе вопросом, который не разрывал какие-то представления о мире, но заставил в очередной раз убедиться, насколько этот мир… сложен.       А следом накатило и то чувство вины, она ведь и его, отнёсшегося тогда в часовне к ней искренне, обманула. Ещё и пользовалась местом работы через обман. И пока она коротко сглатывала неприятное ощущение, Ури уже ответил своему другу. — Близятся недели праздника как никак, — весело заметил он и протянул ветви Киве, заботливо прикрыв глаза. — Пусть украсит стол.       Она тут же взяла букет, механически прикидывая, куда его поставить, но думая о тех чувствах на душе. Он тогда благословил её помыслы, не зная о крове и лжи. Тогда он был искреннен с ней, но она не до конца. Отчего-то сейчас это ложилось особым пятном на её ощущения. И пока мужчины обменивались рукопожатиями, девушка, перебиравшая иглы хвои, собралась с духом. — Простите, — негромко произнесла она и взглянула на пришедшего, — что так получилось с «Сино-Розой-Марией».       Впервые ощущала долю именного того стыда за подделанные документы вообще, кровь. Отчего-то только перед этим человеком. Может, дело заключалось именно в его доброте, что лучилась незримо. Кенни чуть хмыкнул нагловато, коротко закатив глаза в воспоминаниях, и повернулся повесить пальто гостя, а тот улыбнулся ей чуть тусклее. С горьковатым пониманием. Сочувствием. — Тебе не за что просить прощения, ведь если бы у тебя была возможность, — резонно указал он, — ты бы вряд ли стала так поступать. Ури Райсс.       Протянул руку для полноценного завершения знакомства. Нового. С другой стороны. И Кива пожала его ладонь. Не больше, чем у неё самой. Парень в самом деле был далеко не крепким.       Однако это ни коем образом не умоляло той его внутренней силы. Какую чувствовала и она, признавая следом и безоговорочно то, что считал важным Кенни. — Теперь Кивани Миллрайт, — она робко улыбнулась, представившись именем, с которым надеялась прожить долго и довольно счастливо. — М-да уж, — ухмыльнулся Аккерман и опустил руку на плечо девушки, прижимая её к себе в ласке, — столько забот с этим. Но теперь её изворотливость приносит большую пользу. Идём.       Они направились в гостиную. Девушка не решилась спрашивать сейчас: брат ли посетитель Роду Райссу, который нанял её, но она полагала, что наиболее вероятно. Как и то, что тогда Кенни неспроста назначил встречу именно в часовне. «Желал проверить меня через своего друга?» — она коротко взглянула на своего мужчину, и губы тронула улыбка. Тот уже тогда по-своему выказывал интерес и готовился к чему-то серьёзному в их отношении. Аккерман на это прижал её на ходу за талию и поцеловал в висок: — Давай накрывать на стол, — произнёс он и довольно потянул носом запах их дома и покоя. — Проведём время вместе.       Пока выпадала такая возможность — они все это знали чётко. По равному. Кива коротко кивнула ему и поспешила на кухню. Первым делом опустила еловые ветви в большую стеклянную миску для салатов, наполнив водой, но букет распушился, разошёлся и смотрелось очень… красиво. А ещё запах источался приятный и необычный. Включила духовку разогреть основное: большую форель в сливочном соусе. Лаконичное щёлканье, отсчёт секунд на дисплее. Она понесла зимний букет обратно, чтобы разместить по центру стола. «В самом деле, украшает» — застенчиво тронула иглы, чувствуя смутно нечто праздничное, незнакомое, и обернулась посмотреть на мужчин. Они стояли у детского бортика, где Гарнет с Леонор обратили внимание на нового человека. С настороженным интересом смотрели серыми глазами, пыхтели. Явно сравнивали гостя с уже знакомой фигурой отца.       Кенни довольно оглядывал их сверху вниз — плоды его непосредственной работы в том числе. Но наклоняться через борт не спешил, чтобы не очень отвлекать детей от их простеньких игр. Однако те всё равно начали переползать к краю. — Кто бы мог подумать. Да Ури? — хмыкнул он, уперев руки на пояс. — Целых два ещё. Выглядят ничего так.       Парень прикрыл глаза и чуть кивнул ему в том понимании, но и приглашении. Пройти это приключение. Весомость этого признания между двумя необычными друзьями. Собственно, ещё никому из своих знакомых Аккерман не показывал отпрысков, и Кива видела в этом то особое доверие. — Рад, что вы вдвоём справились со всем, — проговорил гость негромким, но серьёзным голосом. — И справитесь дальше.       Аккерман самодовольно ухмыльнулся, качнув головой, потом повернулся к столу, где девушка с тихим счастьем наблюдала за ними, и направился сам в сторону кухни, помочь быстрее накрыть на стол. Гарнет засопел и закряхтел, увидев, что отец уходит. И мужчина замедлился, но отметив, что Ури сам наклоняется поднять ребёнка на руки, лишь улыбнулся и спокойно пошёл дальше. — Ну вот, — сказал Ури и мальчик, на удивление, не расстроился тому, что его взял на руки незнакомец, хотя обычно не любил таких вторжений к себе, — он не далеко, Гарнет.       Райсс распространял вокруг себя то притягательное, что и в церкви. Хоть и не был облачён сейчас в мантию проповедника.       Вполне обычная одежда, брюки и рубашка, что подчёркивали его худобу. Следом начала интересоваться и Леонор, и парень, держа первого ребёнка, наклонился за ней. Отчего Кива тут же пошла к ним: — Помочь? — спросила она с лёгкой готовностью.       Но Ури справился и повернулся к ней уже с двумя детьми на руках, удерживая их разом, вопреки своему тщедушному виду. Он выдохнул с умиротворением: — У меня шестеро племянников и племянниц, — поделился, но всё же направился к дивану, чтобы не рисковать, — для меня это ерунда. Да и им быстро надоест. Гремящие игрушки для них сейчас куда более интересны.       Кива благодарно кивнула ему, примечая в самом деле сноровку в его движении и том, как тот посматривал на детей, контролируя объекты их интереса, и сама устремилась на кухню. Там Кенни уже достал из холодильника большую миску с заправленным салатом, вскрыл консервы с маслинами и оливками. Девушка подошла вплотную к нему, расслабленная и умиротворённая, и он наклонился к ней коротко поцеловать. Всё было хорошо и замечательно этим днём. И поцелуй вышел лёгким и тёплым. Мужчина пошёл в гостиную, унося тяжёлый салатник, а Кива принялась выкладывать закуски на тарелки, потом достала из холодильника ещё одну с уже нарезанным сыром и ломтями суховатого птичьего мяса.       И проверив, как блюдо в духовке, она с ношей в обеих руках устремилась обратно. Расставила тарелки быстро и немного скромно: на большом столе всего на троих, но чувствуя, что этого для праздничного обеда достаточно. — Скоро ходить начнут, — добродушно прокомментировал Ури, отпустив Гарнета ползать по дивану, придерживая и качая довольную Леонор на коленях. — Ещё соберут свои шишки лбами. — А потом и коленками. Пару зубов выбьют, — насмешливо добавил Кенни и присел перед диваном на корточки. — Но ничего. Все мы ударяемся. Знаешь, я уже проверил все дверцы и заборы. С одним сам возился минуту в попытке открыть эту хреновину. — Только не торопи их, Кенни, — осторожно и знающе ответил гость, наслаждаясь этими тихими минутами пока безвинности. — Они растут боевыми, — честно заметила девушка и аккуратно заняла, без шума, один из стульев. — Посмотрим, к чему они будут готовы сами. Это интересно.       Повозившись с детьми ещё минут двадцать, они вернули их в борт игр, и Леонор с Гарнетом поплакали, что их «оставили и бросили», но все трое взрослых проявили спокойствие, зная весьма простую истину — через несколько минут те с охотой вернулись к пищалками и погремушкам. За столом же Аккерман открыл бутылки белого и красного вина, оставил подышать, и наконец они втроём сели за стол. Предсказуемо, у мужчин разговор занялся под трапезу сразу, как будто они прервали оживлённую беседу пять минут назад, а теперь продолжили ту. Сама Миллрайт чутко слушала, вникала в фразы и их отношение друг к другу. Они удивительно легко толковали обо всём: от погоды и грядущих праздников до спортивных соревнований. Даже об успехах лиги университета, прикреплённому к «Сине-Розе-Марии». И оба отдыхали столь искренне. Такие разные.       Кива, как не столь знакомая, меньше участвовала в этих беседах, но как и они чувствовала то же расслабление. Нечто очень приятное. За окнами темнело, а оживлённость никуда не девалась, не затихала, не приедалась. Начали распивать вино, и хоть обстановка так и благоволила какому-нибудь тосту или благословению, ничего такого никто и не думал делать — просто наслаждались той дружбой. Без глупых условностей. Дружба давала всё сама собой просто своим существованием. Марлийка не ощущала за собой какой-то неловкости, зная, что им известен её секрет и что для них тот не являет собой ни малейшей проблемы. Они были тремя людьми без лишних масок, представляющими разные стороны одной природы человека. И так удивительно проводили необходимое время. И в этом открывалась дорога к некому будущему, которое у них было, которое делалось в этом настоящем, за которое стоило бороться. Это давало ту особую внутреннюю силу и непоколебимость. У Кенни был свой путь, и в нём она с ним до конца. Оно проявлялось во взорах, в том, как она легко вошла в это общение, чувствуя себя больше, чем просто человеком — не важно с какой кровью, линии которой рисовали свои судьбы. Их сокровище, которое есть с кем и разделить, кто понимал их и больше.       Это давало смутную и философскую надежду, что когда-нибудь многие из противоборствующих сторон смогут так же сесть и потолковать. В чём-то причаститься к этому. Когда рыба была уже попробована, разговор сам собой коснулся и дел. Столь же легко и совсем необременительно. — Думаешь, можно ли доверять и дальше Крыльям Свободы? — спросил Ури и наклонил голову, задумчиво и грустно подперев её рукой. — Благими намерениями дорога вымощена в ад. Собственно, как у тех несчастных. Но лишнее волнение сейчас ни к чему. — Нет. Нельзя, — сразу и спокойно отозвался Аккерман и пожал плечами. — Их контролировать трудно, и я переживаю за Леви, что он тоже нырнёт в омут с головой. За Эрвином, если только тот решит. А что решит Смит — вопрос хороший. Но молодые головы — горячие. — Разве им мало недавней истории? — хладнокровно осведомилась Кива, пальцами перебирая вилку, посмотрела на одного, на другого. — Такими методами они не добьются перемен. Это уже показано и доказано на практике.       Кенни оскалился и весело кивнул, пока Ури так же философски размышлял о своём. Девушка скептично потёрла щёку и всё же отложила прибор на край тарелки. Аккерман совсем не чинно навалился локтями на стол и поделился: — Не без этого, но это как с короной — каждый думает, что справится с бременем лучше. Но это терновый венец. Как и любая сила. А там её не мало, — невесело хмыкнул он и выдохнул, обращаясь к другу. — Раз ты заговорил об этом, Ури, то что-то есть. Что у тебя по этому вопросу? Может, на кого надавить надо?       Райсс аккуратно качнул головой, сцепил руки на столе сбоку от полупустой тарелки.       Доверительная обстановка ужина странным образом не подёрнулась. Хоть тема и коснулась чего-то особо трудного. — Успехом это назвать язык не поворачивается, — тщательно выговорил гость, чуть свёл тонкие брови: — Лишь броском веры, но, — кивнул и посмотрел на Киву, потом на Кенни, — но хотя бы развитие. Удалось в парламенте вновь вернуть проект о создании пограничного района. Для элдийцев и марлийцев. Это сложная работа говорить с ними, настраивать и указывать на выгоду такого, — он печально и с сухим презрением отметил: — Выгода — единственное, на что я могу давить, это политика. Поэтому мне сейчас никак не нужны новые заголовки в газетах и чужая самодеятельность. — О, редакторы не выдержат двух моих визитов подряд, — рассмеялся Аккерман и прикрыл глаза, утаивая недобрый хищный блеск. — Мы тогда с трудом замяли ту историю с этими Йегерами. Я поэтому тебя просил тогда подтасовать данные в агентстве, Кив.       Ури устало улыбнулся ему, и они коротко, без лишних подробностей, поведали девушке о том, как приходилось работать и со СМИ в недавней истории, лишь бы не всколыхнуть правое крыло радикалов. И Кива видела ту большую сеть влияния, политики — они старались как могли в том, чтобы сама мысль о возможном послаблении в отношении к марлийцам стала нормальной или хотя бы приемлемой для общества. Относительно. А там рано или поздно появится человеческое отношение. Не всё сразу. И вполне возможно, что при жизни они не увидят этих плодов. Но Ури был готов трудиться, а Кенни — его во всём поддерживал и помогал.       И это вызывало ещё больше уважения, а так же и собственной уверенности, что она на своём месте. В этой поддержке и помощи своему мужчине. В их руках, их обоих, не мало. — Надеюсь, мы не слишком загрузили твою осторожность, — хмыкнул он, но не потянулся к ней — при госте вёл себя более чем деликатно. Но полное внимание сквозило в его жестах, намёках, взглядах. — А то уже продумываешь, как снова сбежать с детьми, если меня не станет. — Не думать об этом, — улыбнулась она ему просто и с пониманием, — невозможно, Кенни. — Если что-то случится, то я сумею дать тебе и детям кров, Кива, — проговорил Райсс и с добротой, той необъятной мудростью взглянул на неё. — Мы все знаем, что смертны. Но когда ты не одинок, и когда в этом свете есть хоть кто-то важный, то это заставляет держаться до конца и думать обо всём.       И в этом заключалась простая истина, какую двое освоили не столь давно из своего одиночества. Вечер плавно потёк дальше, и к девяти Ури начал собираться домой под шутки Аккермана, что брат того будет в ужасе от запаха вина. Райсс ушёл миролюбиво посмеиваясь, с удовольствием поглядывая в тёмное небо, затянутое облаками. А двое вернулись в дом, принялись прибираться, возиться с детьми, пока не пришла няня, и только потом отправились отдыхать и провожать закончившийся день, чувствуя себя ещё надёжней и лучше в этой жизни, какая им выпала.